Текст книги "Малышка-вдова (ЛП)"
Автор книги: Сидни Тейлор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
Глава 2
Колин
– С возвращением, Миллс. – Детектив Алекс Грейвс похлопал меня по плечу, проходя мимо к соседнему столу. Он устроился в кресле, разглядывая меня через узкое разделяющее нас пространство.
Я буркнул что-то вместо благодарности.
– Как твоя мама, держится? – продолжил он.
Я рассеянно кивнул, пробуя ввести пароль во второй раз. Ошибка.
– Сансет-Пик, верно?
Я шумно выдохнул, раздраженный неудачей, и набрал в точности те же символы, что вводил все это время. Я прекрасно помнил свой пароль перед уходом.
– Да. Сансет-Пик.
Меньше всего мне хотелось отвозить мать в этот дом престарелых для самостоятельного проживания в соседнем городке, но она так решила. И поскольку я старался поддерживать ее независимость, спорить не стал.
Экран моргнул при третьей и, очевидно, последней попытке, выдав сообщение о полной блокировке и необходимости связаться с IТ-отделом.
– Черт.
Алекс кивнул на мой ноутбук, озвучивая очевидное.
– Тебе придется звонить технарям, чтобы все восстановили. Тебя так долго не было, что они, небось, аннулировали учетную запись.
Я отодвинул от себя ноутбук и потер лицо ладонями.
– Да брось, Миллс, ничего страшного. На этом компе нет ничего такого, о чем я не мог бы рассказать тебе сам.
Алекс понимающе улыбнулся, откинулся на спинку стула и завел руки за голову. Пижонил. Он прекрасно знал, чего я хочу, и собирался заставить меня произнести это вслух. Мудак.
Вместо этого я набрал Мику, включил громкую связь и стал наблюдать, как он удаленно подключается к моему ноутбуку для активации учетных данных. Он не числился в IТ-отделе, но справлялся не хуже.
– Ладно, давай, сбрасывай пароль.
Я ввел комбинацию в четвертый раз, но снова получил отказ, теперь из-за того, что новый пароль не должен совпадать с предыдущим.
– Вы издеваетесь, блять?
– Остынь, Миллс. Просто придумай что-нибудь другое.
Мика давно привык к моему паршивому настроению, поэтому в большинстве случаев я предпочитал его помощь официальным звонкам в техподдержку. Он в одиночку тащил на себе весь отдел цифровой криминалистики в департаменте полиции Девилс-Пик, и нам чертовски повезло иметь такого специалиста. Мастер на все руки, причем в каждой из областей.
Алекс поглядывал на меня поверх своего экрана, в его глазах плясали смешинки, и я отвернулся, чтобы сообразить новую кодовую фразу.
– Это должно быть целое выражение, – напомнил Мика.
Я сжал кулак, чувствуя, как с каждой секундой тает терпение. Мне до безумия хотелось разузнать, чем она занималась все это время.
AlexGravessucksdonkeydick69#
Экран закрутился, обрабатывая запрос, и наконец явил пустой рабочий стол.
– Спасибо, Мика.
– Обращайся, Миллс. Надо как-нибудь пересечься.
Я согласно хмыкнул. Это был предел светской беседы, на которую я сейчас оставался способен. Мычание.
Поначалу мысль об отъезде из Девилс-Пик чертовски меня изводила, хотя причин для этого не имелось. Я упрятал за решетку убийцу мужей. Ту самую, которую пресса окрестила Черной вдовой. Благодаря мне она больше не могла забирать жизни невинных мужчин. Это должно было принести облегчение.
Но я продолжал подозревать Кэролайн Старк в отношении ее дочери, и, судя по всему, оставался единственным параноиком во всем департаменте.
Когда судмедэксперт провел вскрытие третьего покойного супруга Кэролайн, осознав, что лично препарировал и двух предыдущих, он зафиксировал подозрительную передозировку. Я возглавил молниеносное расследование, которое в итоге и привело Кэролайн в камеру.
Она слишком легко сдалась, оформив чистосердечное признание, но следствие по делу об убийстве строится не только на этом. Капитан велел закрыть дело, но мне требовались железобетонные улики, а не просто цепочка совпадений.
В моменты гибели каждого из мужей под крышей Старков проживали три человека, и я не верил в невиновность двух оставшихся в живых. Но эксперты установили, что в момент смерти последнего супруга дома находилась только Кэролайн Старк. И хотя этот факт должен был развеять мои сомнения насчет ее дочери, ничего подобного не произошло.
Мать могла быть непосредственным исполнителем, но Хлоя тоже вела нечистую игру. Я чуял это всеми фибрами души.
Я видел это в ее фальшивых слезах и неуместных улыбках. Замечал по тому, как легко она продолжала жить, ни капли не заботясь о мужчинах, которые испустили дух в ее доме и заменяли ей отцов.
Поэтому я преследовал ее, отчаянно выискивая доказательства того, что она представляет для улиц такую же опасность, как и ее мать. Я загонял ее в угол не один раз, зажимал между своим телом и кирпичными стенами. Мои действия настолько выбивались за рамки профессиональной этики детектива, что мне крупно повезло вообще сохранить значок.
Моя одержимость идеей уничтожить Хлою Старк просочилась в прессу, и вскоре таблоиды начали штамповать заголовки, заставившие горожан тоже призадуматься.
Я натравил на нее весь город. И пусть отъезд из Девилс-Пик звал во мне тревогу из-за брошенного неоконченного дела, теперь за ней следили около двадцати тысяч пар глаз. Возможно, это убережет кого-то от гибели, пока ее сообщница мотает срок.
Разумеется, никаких реальных доказательств сходства Хлои с матерью не существовало. Если не считать моего предчувствия, которое, к сожалению, к делу не присобачишь. Я уехал еще до того, как сумел откопать хоть что-то весомое для суда. Наверное, стоило просто сдаться, но у меня не получалось.
Вторым по значимости источником стресса стало осознание, что за год после ареста Кэролайн Старк я превратился в незнакомца. Одержимый. Импульсивный. Поглощенный желанием уничтожить Малышку-вдову.
И конечно, посреди всего этого безумия моя мать тяжело заболела. Ей требовалась помощь.
Тогда это казалось обузой. Спустя год разлуки я понял, что это была возможность. Шанс взять передышку. Дистанцироваться. Найти себя заново. Переключить внимание с Кэролайн Старк и ее невыносимо ускользающей дочери.
А главное – перестать думать о том, какими могут оказаться губы Хлои на моих губах. Вспомнить, что каждый раз, когда я прижимал ладонь к ее груди и ощущал трепет ее кожи, она смотрела на меня с таким видом, будто знала некий секрет. Из-за этого взгляда я едва не забывал, что она вообще-то враг.
Мне казалось, я не смогу спокойно уехать, но чем дальше за границы округа уносила меня машина, тем свободнее становилось дыхание. Тяжкий груз, месяцами давивший на грудную клетку, понемногу отступил, и по прибытии в Сансет-Пик я ощутил облегчение каждой клеточкой тела. Вселенная будто вмешалась в мою судьбу, подкинув обязательство, от которого невозможно отвернуться, – мою больную мать.
Я взял декретный отпуск по уходу за членом семьи. Переехал к ней, ухаживал, пока нагрузка не стала запредельной, потребовав профессионального вмешательства. Больше медсестер. Больше лекарств. Больше сострадания, избыток которого во мне полностью иссяк.
Если бы отец не бросил нас много лет назад, возможно, он разделил бы эту ношу. Мой подонок-брат тоже отказался помогать, слишком занятый своей успешной жизнью и симуляцией идеальной семьи на другом конце страны. Сестра не выпускает трубку из рук с тех пор, как подсела на нее пять лет назад, и уж точно не собиралась бросать своего метамфетаминового дилера ради ухода за женщиной, которая ее вырастила. Моей матери следовало отказаться от нее после всего того дерьма, через которое она нас провела.
Любое воспоминание об этой троице служило постоянным напоминанием, что люди никогда не раскрывают своего истинного лица. Даже те, кого ты обязан любить.
В итоге вся тяжесть легла на мои плечи, и я был на грани срыва.
Сейчас мама устроилась в очень хорошем пансионате всего в часе езды отсюда. Сансет-Пик крупнее, там лучше условия, и она сама изъявила желание остаться там. Как бы мне ни было больно оставлять ее, она настояла на моем возвращении к делам. Твердила, что мне это необходимо. Чтобы снова обрести цель. Смысл жизни, отличный от готовки и вечерней выдачи таблеток.
Когда позвонил Алекс и сообщил об исчезновении мужчин, я сразу понял, в чем заключается смысл.
Алекс наклонился над моим плечом, изучая монитор вместе со мной. Экран пестрил информацией о нескольких открытых делах по пропавшим без вести за последний месяц.
– Прежде чем ты начнешь, я тут немного покопал и не нашел абсолютно никакой связи с Хлоей Старк.
Немного покопал. Чтобы вытащить наружу то, что прячет Хлоя, тебе понадобится чертов экскаватор.
– Ничего общего, – добавил Алекс из-за спины, кивая на экран. – Разный возраст, разная степень облысения, – пошутил он, скрестив руки и привалившись к краю стола.
На первый взгляд сходства действительно не прослеживалось, но оно имелось, и я намеревался его отыскать. Я найду зацепку, ведущую к Хлое Старк, даже если это станет моим последним делом.
– Живо в переговорную. – Громовой голос капитана Барретта разрезал воздух, оборвав Алекса на начале сводки.
Я поднялся со стула слишком поспешно, сгорая от нетерпения узнать подробности расследования. Алекс оттолкнулся от стола и направился к выходу, махнув мне головой. Когда мы зашли в конференц-зал к остальной команде, начальник уже стоял перед маркерной доской с прикрепленными фотографиями пропавших.
– Миллс, с возвращением, – произнес капитан, заставив коллег обернуться и приветственно закивать. – Ты здесь исключительно на правах наблюдателя. К делу ты не подключен.
– Капитан...
– Если тебя это не устраивает, можешь катиться отсюда прямо сейчас.
Его тон не терпел возражений. Как бы мне ни хотелось поспорить, я решил придержать коней.
Пока что.
В памяти всплыли его напутственные слова перед моим уходом ради матери.
Туннельное зрение. Спутанность мыслей. Беспокойство за меня.
Это задело сильнее всего.
– Беспокойство за меня? А как насчет беспокойства о мужчинах, которые могут лишиться жизней, пока мы закрываем глаза на дьявольское отродие Кэролайн Старк? – Мой голос сорвался на крик в стенах его кабинета, привлекая внимание сотрудников в зале, которые принялись бросать на нас испуганные взгляды.
Капитан ошеломленно посмотрелна меня, постукивая ручкой по столу.
– Вот именно поэтому тебе пора уходить. Ты слишком увяз в этом деле.
– Капитан... – попытался вклиниться я.
– Доказательств нет! – рявкнул он, поднимаясь и нависая над столом.
Боковым зрением я заметил, как мои братья и сестры по оружию синхронно уткнулись в свои бумаги.
– И ты подведешь департамент под судебный иск. – Он разгладил пиджак и опустился обратно в кресло. – Твоей матери нужен сын. А тебе нужна пауза.
Это был приказ, замаскированный под заботу. Так что уход зависел не совсем от моего желания. Не думаю, что я сдался бы, не помаши он перед моим носом значком.
Но он оказался прав. Я подобрался слишком близко. Слишком близко к ней. Границы дозволенного стирались. Это была еще одна причина, заставившая меня уехать.
Я ответил тяжелым взглядом на каждый жалостливый выпад в переговорной, сжал кулаки и молча опустился на стул напротив доски.
– Алекс, – начал капитан, – докладывай.
Мой напарник вышел вперед и прокашлялся, указывая на снимок пожилого мужчины в очках с редеющими волосами.
– Ричард Соффетт, семьдесят лет, учитель истории в средней школе Литтл-Пик. Пропал чуть больше месяца назад. Никаких следов или выходов на связь. Мобильный телефон, бумажник и одежда не обнаружены.
Детективы и офицеры принялись засыпать Алекса вопросами.
– Кто заявил об исчезновении?
– Его дети, которые живут у Горы Ланс. Они не получали от отца вестей около двух недель, а когда спохватились, набрали 911.
Равнодушные родственники. Напоминает мою собственную семейку.
– Его коллега по школе, – Алекс замялся, сверяясь с записями на доске, – Ванда Стерлинг, сообщила, что в день исчезновения он собирался на прогулку в горы.
– Может, сорвался с обрыва, – подала голос Люси.
Она была новенькой в нашем отделе. Перевелась из округа Фор-Пикс всего месяц назад, судя по рассказам Алекса.
– Тогда где труп? – возразил ее напарник.
– Возможно, растерзали хищники. Месяца в дикой природе вполне достаточно, чтобы звери уничтожили тело.
– Вместе с одеждой, кошельком и мобильным? – вставил я.
Капитан предупреждающе зыркнул на меня. Алекс снова прочистил горло.
Люси задумчиво наклонила голову.
– Каким маршрутом он шел?
– Ванда не знает.
Это означало, что у нас нет отправной точки для прочесывания местности, кроме списка всех популярных троп в округе.
Люси снова заговорила, явно желая блеснуть на первом же задании.
– Может, он погиб от переохлаждения или нехватки воды.
Я плохо знал способности Люси. На первый взгляд она казалась сообразительной, но пока не видела картины дальше эйфории от перевода в новый отдел.
– Или, возможно, – произнес я, игнорируя багровеющее лицо капитана, – он встретил на тропе кого-то, кому якобы требовалась помощь. Кого-то, кто симулировал травму.
Вроде Хлои Старк.
– Почему мы вообще расследуем дело о пропавшем туристе? – раздраженно вмешался напарник Люси.
Он был прав, но я ни за что не признал бы этого из чистой неприязни.
Дэниел Бейкер. Мы вместе начинали патрульными, и он получил повышение до детектива вскоре после моего ухода в отпуск. Наш характер никогда не совпадал. Он вел себя заносчиво без всяких на то оснований. Дерзил, хотя такое право имелось у меня, отдавшего департаменту почти десяток лет и отпахавшего детективом больше пяти. Я не был уверен, что ему вообще нравится эта работа. Все, чем он занимался сейчас, – выводил бесконечные спирали в блокноте и спорил со своей новой напарницей.
Все присутствующие уставились на Алекса. Кроме Дэниела, чей взгляд намертво прилип к кругам, которые его ручка скрежетала по бумаге.
– В начале недели поступило заявление об исчезновении второго мужчины. – Папка с материалами с хлопком упала из рук Алекса на стол.
– Поскольку обстоятельства пропажи туманны, комиссар Лейн требует проверить версию о взаимосвязи этих дел и возможном криминальном характере, – подал голос капитан Барретт с задних рядов.
Алекс указал на соседнюю фотографию. На этот раз перед нами был профессиональный рабочий портрет симпатичного мужчины средних лет.
– Грейсон Тайлер. Тридцать восемь лет. Женат, есть дети.
Я покосился на капитана, не в силах сдерживать вопросы и пытаясь нащупать предел его терпения. Он хмурился, но сделал едва заметный кивок. Я шел по тонкому льду, но оставался первоклассным сыщиком, и он это ценил.
– Кто сообщил о пропаже? – спросил я, поворачиваясь к Алексу.
– Его работодатель из «West and Associates» забил тревогу в понедельник после обеда. Тот не вышел на смену, а связаться с супругой не удалось.
– А что насчет жены?
– Ее и двоих детей до сих пор не нашли.
– То есть они тоже числятся пропавшими?
– Технически, да.
Господи, Алекс, с этого и надо было начинать.
– Последний раз Грейсона видели на выходных в строительном магазине. – Напарник раскрыл папку и выкатил несколько увеличенных снимков в мою сторону.
Я принялся изучать кадры, пока его голос на заднем плане объяснял, что жену и детей видели садящимися в автобус до центра города.
Снимки Грейсона выглядели разгромными, учитывая контекст. Он был одет по-простому, лицо скрывал козырек черной бейсболки. Возле кассы стояла тележка, забитая вещами, идеальными для захоронения трупа. Или трех. Несколько мешков с грунтом, лопата, разные виды веревок, армированный скотч и огромная бочка справа от терминала.
– С кассиром кто-нибудь общался?
Алекс повернулся к Дэниелу, но тот даже не заметил вопроса, не поднимая глаз от стола.
– Дэниел? – прикрикнул капитан Барретт.
Бейкер даже не удостоил комнату взглядом.
– Я еще не доехал туда.
– Ты совсем страх потерял?
Я оттолкнул стул и вскочил с места, чувствуя, как внутри закипает ярость. Я рванул руку вперед, скомкал лист с его каракулями и швырнул в сторону. Это наконец вызвало у него реакцию. Он тоже вскочил, оказавшись со мной лицом к лицу. Ну, почти. Ростом он слегка не вышел, что заставило меня коротко усмехнуться. Он выпятил грудь, но я остался спокоен. Мне не нужно было ничего доказывать. Я прекрасно знал, что размажу его, и ждал только повода.
– Колин, – предостерег капитан Барретт, поднимаясь со своего места.
Я не сводил глаз с Дэниела, отвечая начальнику.
– Этот мудак просиживает штаны в кабинете и рисует кружочки, пока у нас числятся пропавшими пять человек, а он обязан допрашивать свидетелей. Ему нужен выговор с занесением.
Дэниел фыркнул, подойдя так близко, что его горячее дыхание коснулось моей шеи.
– Я оформлю ему выговор, – отрезал капитан, заставив Дэниела резко развернуться в его сторону. – А если ты не прикусишь язык, отправишься следом.
Я сжал челюсти до боли в зубах, удерживая позицию, пока Дэниел не сдался первым и не рухнул в кресло, словно обиженный детсадовец.
Я тоже сел, позволяя осторожному вопросу Люси отвлечь меня.
– Как они связаны? – спросила она Алекса, переводя взгляд с одного фото на другое.
– Мы пока не уверены, – признал тот, собирая снимки обратно в папку. – Почему бы тебе не заняться этим вопросом?
Люси просияла от возможности получить важное поручение и усердно закивала. Я промолчал, продолжая мрачно размышлять и пытаясь успокоиться за счет плотно сжатых зубов.
Пожилой школьный учитель, исчезнувший во время прогулки в горах. Пропавшая семья, глава которой напоследок закупал комплект заправского убийцы, пока его близкие бежали в неизвестном направлении. На первый взгляд дела казались абсолютно разными, но внутреннее чутье подсказывало, что Хлоя замешана и здесь.
Когда после собрания все начали расходиться, Алекс догнал меня в коридоре и снова хлопнул по плечу, наверняка почувствовав каменное напряжение в моих мышцах.
– Пойдем выпьем по пиву, – бросил он, уходя вперед.
Он скрылся за поворотом прежде, чем я успел возразить, хотя я бы и не стал. Мне требовался алкоголь и возможность переключить мысли.
– Эй. – Капитан Барретт застыл в дверях переговорной за моей спиной, вынуждая меня остановиться. – Не смей приближаться к Хлое Старк.
Я закатил глаза, развернулся и зашагал к своему рабочему месту.
– И не собирался, – соврал я.
Глава 3
Хлоя
Когда мы втроем заходим куда-нибудь вместе, это напоминает сцену из фильма, где популярные девчонки в замедленной съемке идут по школьному коридору, а их идеальные волосы развеваются от несуществующего ветра. Все вокруг глазеют, расступаются и шепотом обсуждают, какие они горячие штучки. Или все-таки о том, какие они стервы?
В этом определенно кроется мощный потенциал для поднятия самооценки.
Но в жизни «Трио Террора», – как окрестили нас некоторые местные жители, – это скорее вынос мозга. Мы популярны вовсе не потому, что красивы, милы или по выходным бесплатно помогаем в приюте для животных. Мы занимаемся подобными вещами, просто люди этого не замечают. Все пялятся и шушукаются по другой причине: каждая из нас так или иначе связана со смертью и убийствами. Окружающие панически боятся, что кто-то из нас сорвется следующим и они окажутся на пути нашего безумного погрома.
И ведь вполне могут оказаться, если они плохие люди.
Когда на нас глазеют, мы чаще всего не обращаем внимания. Мы обычные люди и тоже заслуживаем права веселиться и вести нормальную жизнь. Тот факт, что наше прошлое запятнано тьмой, вовсе не лишает нас возможности оставить тот мир позади.
Или, по крайней мере, сделать вид, будто именно так мы и поступаем.
Мне даже кажется, что некоторых особо сварливых горожан просто бесит наша попытка жить как ни в чем не бывало. Столько уверенности, улыбок и ни капли страха перед толпой ненавистников. Они наверняка проявили бы к нам больше сострадания и милосердия, будь мы кроткими и пугливыми. Но к черту это и к черту их самих. Мы делаем им одолжение и гордимся этим. В городе есть несколько человек, которые понимают и ценят нашу работу, и именно это заставляет нас улыбаться.
Стелла идет за мной к барной стойке, а Мейв отделяется, чтобы занять кабинку напротив нашей привычной дорожки для боулинга. Мы пропускаем мимо ушей шепотки двух молодых девиц чуть дальше по бару, которые резко отводят глаза при нашем приближении. Стелле удается поймать взгляд Микки, чтобы забронировать дорожку и сделать заказ.
«Sip & Spin» у Микки считается культовым местом для всего города. Это боулинг только для взрослых, где подают выпивку и закуски, расположенный в здании бывшего заброшенного аптечного склада с ободранными стенами.
Я поднимаю глаза на неоновые красные буквы, составляющие слово «Наркотики», которые висят на черном кирпиче позади барной стойки.
Оставив заказ, Стелла поворачивается ко мне и начинает рассказывать какую-то историю об их недавней поездке на север со Стоуном. На заднем плане грохочут шары, сбивающие кегли, но в ожидании напитков я почти не слышу этого шума. Мой взгляд гипнотизирует яркие цвета спелой крови буквы на стене, пока вывеска не превращается в жуткое зрелище, сочащееся и заливающее кровью кирпичную кладку и расставленные вокруг бутылки.
– Ты в порядке? – Голос Стеллы пробивает мое оцепенение.
Я могла бы признаться, что думаю о Колине. Сказать, что он вернулся. Но я заранее знаю, какой шквал упреков на меня обрушится, да и сами мысли об этом заставляют нервно дрожать, мешая произнести это вслух.
Впрочем, делать этого не приходится. Вибрация телефона в сумочке избавляет от необходимости отвечать. Я демонстрирую экран Стелле и подношу трубку к уху.
– Привет, Стоуни-Балони.
– Привет, Хло, – отзывается он, и глухой шум автострады заполняет динамик. – Ты как, в норме?
Каждый раз одно и то же. Короткое сообщение от меня после завершения дела, чтобы дать ему сигнал, что пришло его время блистать, и телефонный звонок от него после уборки, чтобы проверить мое эмоциональное состояние. Прямо рвотный рефлекс подступает. Будто истребление зла способно лишить меня ночного сна. Но он и Стелла знают на своем опыте, каково это – забрать чужую жизнь. И пусть я не страдаю бессонницей, невозможно отрицать тяжелое моральное бремя от осознания того, что это далеко не последнее зло на этой земле.
– Супер, – щебечу я. – Зависаем тут с твоей лучшей подружкой у Микки. Ты подтянешься? – Я приподнимаю брови, глядя на Стеллу, которая демонстративно отворачивается, пытаясь скрыть, что ловит каждое мое слово.
Когда мы с девчонками познакомились пару лет назад в этой чертовой группе поддержки для жертв психологических травм в подвале церкви, Стоун шел в комплекте со Стеллой. И мы все согласны, что это была лучшая сделка в истории человечества. Многие аспекты нашей деятельности оказались бы в разы сложнее без его мускулов и маниакального внимания к деталям.
И хотя они не показывают ничего, кроме крепкой дружбы, у меня есть стойкое ощущение, что Стелла выцарапает глаза любому, кто попытается превратить ее лучшего друга во что-то большее.
– Неа, я готовлю нас к следующему рейсу на север. – Я качаю головой Стелле. – Кстати об этом, – продолжает Стоун, – вижу, ты испробовала узел Гэри Мартина.
Я фыркаю от смеха.
– Мне показалось, его зовут Гэри. Это выглядело символично. И как это связано с твоей поездкой на север?
Микки выставляет перед нами бокалы с эспрессо-мартини. Я благодарно киваю и улыбаюсь, делая первый глоток и радуясь, что звонок Стоуна и алкоголь приятно согревают скованные нервы в желудке.
– Один из моих тамошних приятелей научил меня этому узлу. Ты отлично справилась.
– Ага, с завязыванием, – возражаю я. – Эта хрень никак не хотела развязываться.
В трубке раздается его низкий смех.
– Ну так это рыбацкий узел, Хло. Он и не должен легко поддаваться. – Он продолжает говорить прежде, чем я успеваю вставить свое «тогда зачем ты вообще меня этому учишь?». – Место чистое. Ни единого следа. Я отогнал твою машину, пока Барри отлучился на перерыв за кофе.
– Отлично, – бормочу я, скорее реагируя на напоминание о Барри, караулящем перед моим домом.
– Передай Стелле, что я заберу ее, как только она освободится.
– Обязательно, – напеваю я. – Спасибо за все.
– Выставлю тебе счет, – шутит он.
Я издаю короткий смешок и отключаюсь. Делаю глубокий вдох и выдох через нос, а затем залпом осушаю остаток бокала.
Стелла наблюдает за моим быстрым глотком и вскидывает бровь.
– Мой вопрос остается в силе, – подкалывает она, как всегда бдительный и внимательный цветочек. В ответ я широко скалюсь и заказываю еще порцию.
– Мейв не захочет такое пропустить, – оправдываюсь я, просто оттягивая неизбежный момент, когда придется выложить им обеим правду. Он вернулся.
По пути к нашей подруге я вздрагиваю от очередного оглушительного грохота сталкивающихся шаров и кеглей. Мейв бурно машет нам с дорожки, и мягкий свет круглых светильников над головой бликует на ее черных волосах. Я делаю еще один щедрый глоток из нового бокала, опускаю его на столик и протягиваю порцию Мейв.
Она отпивает, прикрывая глаза, пока смесь кофе и алкоголя растекается по венам.
– Каким же чертовым гением был человек, придумавший этот коктейль. – Зажмурившись, она прижимает свободную ладонь к груди. – Он наверняка стоял перед своей кофемашиной в семь утра и думал: «Господи, как бы мне хотелось добавить сюда водки».
Бог свидетель, я сама не раз чувствовала себя точно так же в семь утра. И наверняка почувствую завтра.
Я прохожу мимо нее прямо к возвращателю шаров, без промедления выбираю снаряд и вкладываю всю свою нервную энергию в бросок. Шар со свистом несется по дорожке и выбивает страйк, а следом еще один. Возвращаясь к диванам, я тону в мягких подушках и принимаюсь ковырять одну из золотистых мебельных заклепок, удерживающих черную ткань.
Следом к дорожке подскакивает Мейв. Она крутит шары, пока не находит нужный, просовывает пальцы в отверстия и поднимает его с лотка.
Я чувствую на себе пристальный взгляд Стеллы, но упорно пытаюсь сосредоточиться на Мейв, наблюдая, как она выстраивает позицию и подносит шар к лицу. Решительный шаг вперед, замах руки назад, и тринадцатифунтовый снаряд с грохотом несется по сосновому покрытию прямо к цели. Она подпрыгивает на месте, когда кегли разлетаются в идеальный страйк.
– Что с тобой происходит? – наконец спрашивает сидящая рядом Стелла.
– Ничего. – Ну, знаешь, просто думаю о том, как выглядит голым мужчина, который мечтает упечь меня за решетку до конца дней. И о том, что после его отъезда я уже не надеялась это узнать, но теперь он вернулся, так что шанс у меня появился.
Я перевожу взгляд на Стеллу, которая изо всех сил старается казаться терпеливой. Выдавливаю фальшивую улыбку, совершая очередную попытку оттянуть неизбежное.
Мы с Колином вместе учились в школе, так что мы не были чужими людьми, когда он допрашивал меня после смерти третьего отчима. Или когда наши взгляды пересеклись в зале суда, где мы потом провели несколько месяцев во время процесса над моей матерью. Но мы не виделись целую вечность, и в его глазах вспыхнул интригующий огонек тьмы, стоило ему заметить меня на первой скамье судебного зала.
То, как он смотрел на меня. Будто видел насквозь, но физически не мог отвернуться. Я практически воочию наблюдала, как вспыхивает его фиксация на мне, и это превратилось в опасное притяжение наших душ, которое я просто не в силах игнорировать.
Первые месяцы после ареста матери он преимущественно держался на расстоянии, но стоило судье огласить официальный приговор, как Колин переключил на меня лазерный прицел. Сидел часами караулом перед моим домом. Наблюдал со стоянки, как я нарезаю круг за кругом по стадиону. В школе я занималась бегом, и в первые месяцы после суда мне отчаянно требовался этот выброс адреналина. Спасение от прессы в виде горящих легких и ударов подошв о землю. На самом деле облегчение приходило только потому, что он находился рядом. Я так и не поняла, было ли это намеренной попыткой защитить меня от непрерывных вспышек камер, но он неизменно дежурил там, следя, чтобы ни один репортер не посмел ступить на красную дорожку стадиона вместе со мной. Чтобы защитить их, а не меня, как утверждал он сам. Я не верила ни единому слову.
Он даже не пытался скрывать свою одержимость, обещая во что бы то ни стало откопать улику, которая упрячет меня пожизненно.
Он был помешан. Хороший парень с восхитительной порочной чертой.
Я убиваю одержимых мужчин. Тех, кто выбирает женщину своей мишенью и преследует её. Кто жаждет обладать каждой каплей её существа, пока всё, что она видит, чувствует и осязает, не сузится до него одного. Такие мужчины заканчивают на изнанке несчастного случая, подстроенного по всем правилам. Споткнулся и упал. Загрызли животные. Инсценировка самоубийства или намеренно непреднамеренная передозировка. Точно так, как меня учили.
Но Колин Миллс не обычный безумец. Он одержим мной, и за это я в каком-то смысле его люблю.
Большинство репортеров со временем отступились, но некоторые до сих пор преследовали меня по городу. Фотографировали в самые уязвимые моменты. Донимали требованиями дать комментарий, тыча в мою сторону своими засаленными диктофонами.
Колин – единственный, кому хватило смелости перешагнуть реальные границы. Распускать руки. Нарушить собственный кодекс праведности. Он был настолько ослеплен тем, что подсказывало ему внутреннее чутье, что готов был едва ли не распрощаться со значком, лишь бы уничтожить меня. Пожертвовать карьерой в своей страстной охоте за возмездием.
И боже мой, как же сильно я хотела, чтобы он меня наказал.
Наверное, мне не следовало бы мечтать о поцелуе с человеком, который посадил мою мать в тюрьму, но я просто сгораю от желания выяснить, остается ли на его языке тот сладкий яд, что я вижу в его глазах.
Черт меня дери, я уверена, что это будет прекрасно и порочно во всех смыслах.
Колин не плохой человек. Он одновременно праведен и порочен – точно так же, как я.
Я ерзаю на месте, когда к нам возвращается Мейв.
– О боже, вы видели... – Ее улыбка гаснет, стоит ей сделать шаг внутрь напряженного кокона, окружившего нас со Стеллой. Напряженного, потому что Стелла видит меня как облупленную. И прямо сейчас я скорее предпочла бы вырвать собственные страницы и сжечь их дотла, чем признаться в том, что узнала сегодня. – Что случилось?
– С ней что-то не так, – отзывается Стелла, обращаясь к Мейв так, словно меня вообще нет в комнате, пока ее глаза остаются намертво прикованными к моему профилю.
– Со мной все в порядке, – фыркаю я, снова потянувшись к бокалу. Но Стелла перехватывает его раньше, уводя руку за спину.
– Никакой выпивки, пока не расколешься.
– Дело ведь не в Гэвине, да? Ты что, передумала в последний момент?
– Фу, нет. – Мое лицо кривится от отвращения. Я бы никогда не усомнилась в необходимости забрать жизнь того, кто это заслужил. Да и в любом случае махать кулаками после драки поздновато.
