Текст книги "Малышка-вдова (ЛП)"
Автор книги: Сидни Тейлор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
От пребывания в толпе мое сердце начинает бешено колотиться. Особенно если вокруг полно незнакомцев, ведь кто-нибудь обязательно меня узнает, а это дерьмо просто выводит меня из себя. Все, что их в итоге интересует, сводится к одному: кто из нас на самом деле совершил убийство – я или моя мать – и способна ли я расписать им во всех леденящих душу подробностях, как выглядели трупы. Ни одну из этих тем я, само собой, обсуждать не желаю.
Стелла заметно повзрослела со времен той яростной шумихи в прессе, которая вытолкнула ее под прицел всеобщего внимания. Прохожие теперь узнают ее гораздо реже, и она частенько пользуется этим преимуществом. И хотя шумиха вокруг Мейв еле-еле утихла, ее волосы теперь стали гораздо темнее, отчего люди никак не могут сопоставить ее лицо смутно знакомого человека со старыми заголовками.
Моя же драма еще слишком свежа в памяти каждого. В особенности после того, как успешная апелляция моей матери снова заполонила первые полосы газет.
Пока что меня никто не узнал. Ну или, по крайней мере, не подал виду.
Я удивилась, узнав, что Мейв продолжила общаться с одним из тех парней, чьи задницы мы надрали в боулинге на днях. Мейв не из тех, кто легко открывается людям, но она чуть более склонна к доверию, чем мы со Стеллой, и это вызывало определенные опасения.
Высокий блондин, к которому она, судя по всему, проявила особый интерес, по-хозяйски закинул руку ей на плечо, и теперь они вдвоем топтались у камина с красными пластиковыми стаканчиками в руках. Я окинула взглядом комнату со своего места возле кухни, задаваясь вопросом, неужели все вечеринки в наши дни выглядят именно так.
Неподалеку от дивана, где устроилась Стелла, вовсю шла игра в пив-понг, а рядом с ней застыл Стоун, увлеченно болтая с компанией каких-то парней, с которыми он явно был знаком. Активная жестикуляция его рук недвусмысленно намекала на очередную байку о рыбалке. Из колонки в углу гремели оглушительные басы. Какая-то парочка как раз уединилась наверху, что заставило меня искренне усмехнуться. Все это выглядело донельзя стереотипно для старшей школы, вот только каждому присутствующему здесь уже перевалило за тридцать, прямо как и мне. Мы уже слишком стары для подобного дерьма.
Разве мы не должны собираться на званые ужины с изысканным вином, сидеть вокруг стеклянного уличного очага и предаваться воспоминаниям о былых деньках?
К тому же на дворе середина недели. Какой идиот устраивает тусовки в чертов вторник?
В школьные годы я переходила на бесчисленное множество вечеринок. Я пользовалась популярностью, потому что была милой, хорошенькой и возглавляла команду черлидерш. Ну и еще потому, что моя мамочка являлась миллионершей. На парочке тех тусовок я видела Колина. В те времена, когда служба в полиции оставалась его заветной мечтой. Об этом я знала благодаря его докладу, который он с гордостью зачитал перед всем классом на выпускном курсе.
– Привет, – один из тех парней из боулинга внезапно появился рядом со мной, протягивая в мою сторону наполненный стакан.
Я подозрительно покосилась на напиток в его руке. Его привлекательная внешность не способна была усыпить мою бдительность. Я не доверяла абсолютно никому.
Янтарная жидкость в стакане слабо пенилась, пузырьки медленно таяли на поверхности. Я действительно планировала выпить в какой-то момент, учитывая, что Стоун обещал подбросить меня домой, ведь мой Жук все еще сиротливо торчал возле полицейского участка по причине моей безответственности. Но у меня хватало сообразительности не принимать угощения от незнакомца, когда я не видела сам процесс разлива.
– Привет, – отозвалась я, переводя взгляд на переполненную комнату.
– Макс, – представился он, напоминая о себе.
– Я помню.
Он рассмеялся, продолжая стоять рядом с занятыми руками и упорно игнорируя намек, что сейчас я увлечена им куда меньше, чем тогда в боулинге.
– Твое лицо кажется мне знакомым, – протянул он, принимаясь пристально разглядывать меня.
Чертовски здорово. Эта вечеринка только что превратилась из паршивой в невыносимую.
– Мы случайно не учились в одной школе? – продолжил он свои расспросы.
Я повернулась к нему, изрядно удивленная тем, с каким местом он пытается меня связать. Я принялась изучать его черты, судорожно копаясь в закоулках памяти в попытках отыскать хоть какое-то воспоминание о нем.
– Я ходил на физику к мистеру Глейду, – попытался помочь он мне с подсказкой.
– Я тоже, – ответила я, хотя совершенно не помнила его среди одноклассников.
Он пододвинул стакан ближе ко мне, и когда я опять не сделала ни единого движения, чтобы принять его, он усмехнулся, припал губами сначала к одному стакану, делая глоток, а затем проделал то же самое со вторым.
– Можешь брать любой, – резюмировал он. – Я только что налил их вон из того бочонка.
Я проследила за направлением его кивка, указывающего на кухню у меня за спиной, где на столешнице высился блестящий серебристый кег с пивом.
Я перехватила у него стакан, поднося его к носу, словно надеялась по запаху определить наличие посторонних примесей. Я отыскала глазами Мейв и Стеллу на другом конце комнаты. Обе преспокойно потягивали свое пиво и выглядели вполне нормально. Прижав пластиковый край к губам, я осторожно пригубила напиток.
– Ты всегда такая… – Макс осекся на полуслове, внимательно наблюдая за стаканом в моей руке.
– Осторожная?
– Я собирался сказать параноидальная, но да, пускай будет так.
Мой взгляд медленно скользнул по его фигуре снизу вверх.
– Всегда. Особенно когда дело касается незнакомых мужчин, предлагающих выпивку одиноким женщинам.
Его губы расплылись в непринужденной улыбке, и он сделал еще один глоток из своего стакана.
– Справедливо. В других ситуациях это действительно могло стать плохой идеей, но мы ведь с тобой не совсем чужие люди. Вы умудрились знатно навалять нам в боулинге на днях.
Все трое наших соперников по игре в тот вечер отличались примечательной привлекательностью. Высокие, статные, с ямочками на щеках, волевыми подбородками и открытыми улыбками. Вот только мое сердце и глаза принадлежали Колину Миллсу.
– Твои подруги, похоже, отлично проводят время, – Макс приложил заметные усилия, чтобы продлить наш диалог. Он качнул стаканом в сторону гостиной.
Мейв уж точно веселилась на полную катушку. Парень, чья рука еще минуту назад покоилась на ее плече, теперь стоял возле нее, пока они готовились вступить в игру в пив-понг в качестве напарников, а с ее лица не сходила широкая улыбка. Стелла со своего места на диване слегка подалась лицом к компании, с которой беседовал Стоун, улыбаясь и кивая в знак активного участия в разговоре, хотя я отчетливо видела сквозящую в ее глазах отстраненность.
И только я замерла здесь, мрачно размышляя в одиночестве, подобно сторожевому псу, оберегающему свою кость.
– А я, по-твоему, нет? – поинтересовалась я у Макса, поскольку именно на это намекала его реплика.
Он пожал плечами.
– Если шумные сборища тебе не по душе, мы могли бы выйти на задний двор и посидеть у бассейна. Там гораздо спокойнее.
Я перевела взгляд на своих друзей, не решаясь оставить их без присмотра. С другой стороны, глоток свежего воздуха сейчас пришелся бы как нельзя кстати. Ровно как и тишина. Поймав на себе взгляд Стеллы, я коротким жестом дала ей понять, что ненадолго отлучусь на улицу. Она понимающе кивнула, после чего я последовала за Максом в направлении бассейна.
Глава 11
Колин
– Мы очень соболезнуем вашей утрате, миссис Тайлер, – уже второй раз произносит Алекс, обращаясь к Лили. Та шмыгает носом, опустив взгляд на руки, лежащие на коленях. Она попросила нас прийти после восьми, чтобы успеть уложить детей, и хотя это время суток урезает мой час слежки за Хлоей, мы здесь – сообщаем о смерти.
Мы сказали ей, что ее муж, судя по всему, погиб в результате нападения пумы. В нашем округе подобного не случалось уже несколько десятилетий. Такое случалось, так что это не совсем исключено, просто от подобного у меня пробуждается профессиональное чутьё.
– Ваш муж часто бывал в тех местах?
Лили пожимает плечами. С тех пор как мы сели на диван, она почти не смотрела нам в глаза, но я не упустил из виду бледнеющий синяк на ее скуле. Как и многочисленные небрежные латки на гипсокартоне по всему дому.
– Он бегун. Бегает в основном по тропам, – объясняет она. – Я не очень хорошо знаю его маршруты.
Мы с Алексом переглядываемся, потому что это как минимум немного странно. Какая супруга не знает, где обычно бегает ее партнер?
– Начальник вашего мужа заявил о его пропаже, – мягко говорю я. – Когда мы начали проверку по этому заявлению, нам было трудно вас найти.
Я вспоминаю видеозапись, на которой Лили с детьми садится в автобус, курсирующий по разным районам города.
Лили кивает, по-прежнему глядя на свои колени.
– Мы с детьми были в «Доме Надежды», – произносит она так тихо, что я едва разбираю слова.
Я снова переглядываюсь с Алексом. «Дом Надежды» – это местный приют для жертв домашнего насилия.
На фотографии с места работы, которую предоставил начальник Грейсона, тот выглядел как типичный примерный семьянин. Под сорок, красавец, профессионал. Снимок может рассказать о многом, и мне он ни слова не говорил о том, что этот человек был тираном. Но за время моей службы сначала в полиции, а затем в детективах я понял, что, глядя со стороны, не всегда видишь полную картину. Иногда замечаешь лишь то, что люди хотят тебе показать.
То, как Лили избегает визуального контакта, ковыряя ногтевое ложе, ее поза, ее поведение – все это кричит о нерешительности. Но есть и кое-что еще, что я улавливаю в том, как ее плечи расслабляются с каждым выдохом. Что-то похожее на предвкушение безопасности, которая наконец-то оказалась близко.
Я подталкиваю картонную папку по журнальному столику в ее сторону, открывая фотографии ее мужа в строительном магазине. Когда они оказываются перед ней, из ее груди вырывается тихий стон, и я полагаю, это из-за того, что до нее дошло кое-что другое: тот факт, что он, возможно, планировал убить ее и детей.
– Вы знаете, зачем вашему мужу понадобилось собирать такие вещи? – спрашивает Алекс, хотя на данном этапе все довольно очевидно. Лили тяжело сглатывает, протягивает руку и осторожно перебирает фотографии, рассматривая их со всех ракурсов. Каждая из них – очередное подтверждение участи, которой ей удалось избежать, потому что ее муж теперь мертв.
Она качает головой, но мы все всё понимаем.
– Вы сказали, что вы детективы из отдела убийств?
Мы оба киваем, позволяя ей молча переварить то, что мы перед ней разложили.
– Тогда почему вы расследуете нападение животного? – Она поднимает на нас глаза, пытаясь понять то, чего мы ей еще не открыли.
– У нас есть основания полагать, что нападение не было... случайным.
Она недоуменно хмурит брови.
– Вы думаете, на него напали... намеренно?
– Мы думаем, что кто-то мог подстроить это нападение.
Лили резко втягивает воздух, и в этот же момент мой телефон издает сигнал неопознанного уведомления. Я достаю трубку и наблюдаю за маленькой точкой, обозначающей телефон Хлои, которая перемещается в неизвестном месте. Похоже, у меня есть еще несколько пропущенных уведомлений. «Жук» Хлои по-прежнему припаркован у полицейского участка, но ее телефон покинул дом тридцать минут назад, и уже пятнадцать минут она неподвижно находится в каком-то доме примерно в двадцати минутах езды от дома Лили Тайлер.
– Это звучит... сложно для организации, – говорит Лили, возвращая мое внимание к себе. Она права, и я признаю, что наша теория кажется притянутой за уши. Но, имея улики того, что Грейсон мог быть связан в часы и минуты, предшествовавшие его смерти, мы держимся за эту версию, особенно учитывая, что за последний месяц произошла еще одна якобы случайная смерть.
Экспертам удалось обнаружить край обрыва, откуда учитель истории мог упасть в воду. На такой высоте в горах места не самые проходимые, и там нашли частичный отпечаток подошвы, совпавший с обувью, которая была на нем, когда тело прибило к берегу. По словам экспертов, характер отпечатка указывал на то, что он, возможно, полетел с обрыва так, словно его толкнули, а не просто оступился.
Как только мы подтвердим, что Лили находилась в «Доме Надежды» во время исчезновения мужа, мы сможем официально вычеркнуть ее имя из списка подозреваемых, хотя я и так ее таковой не считаю. Она определенно не выглядит достаточно сильной, чтобы одолеть и учителя истории. Тот хоть и был старше, но оставался крупным мужчиной. И мы до сих пор не выяснили, какая связь может быть между ним и Грейсоном.
– Мы понимаем, что все это слишком внезапно, – произносит Алекс. – И понимаем, что вам с детьми сейчас приходится нелегко. – Его взгляд перемещается на лестницу за спиной Лили, и его мысли, вероятно, идут в том же направлении, что и мои. Была ли Лили единственной, кого Грейсон истязал под этой крышей?
– Если вы вспомните что-нибудь о днях или неделях, предшествовавших его исчезновению, что угодно, что показалось странным или о чем, по-вашему мнению, нам нужно знать... – он пододвигает карточку по журнальному столику в ее сторону, закрывая папку с фотографиями и притягивая ее обратно к себе, – ...без колебаний звоните нам.
Она кивает, зажимая карточку Алекса между пальцев. Когда мы поднимаемся с дивана, у нее вырывается рыдание, и я замечаю, что оно гораздо больше похоже на всхлип облегчения, чем на плач от горя. Я выхожу из дома Лили со смутным чувством, которое не могу объяснить.
– Это какая-то чертовщина, – бормочет Алекс рядом со мной, когда мы подходим к машинам, припаркованным у обочины. – Напомни еще раз, почему капитан считает это убийством?
– Это комиссар Лейн так считает.
– Точно. – Он тяжело вздыхает и хлопает меня по спине. – Как думаешь, он это заслужил? – спрашивает он, заставая меня врасплох.
– Что за вопрос?
Он пожимает плечами, пятясь к своему автомобилю.
– Я просто подумал, знаешь, может, эта пума спасла ей жизнь.
Он разворачивается и идет к машине, не давая мне возможности ответить, садится внутрь и уезжает, оставляя меня размышлять над его словами.
Я бросаю взгляд на ночное небо, на яркие звезды, мерцающие так, словно все они причастны к какому-то секрету, в который меня не посвятили.
Грейсон издевался над женой. Возможно, над детьми. Судя по всему, он готовил план по убийству всех троих. Заслуживал ли он смерти?
Профессиональный долг перед работой не позволяет мне копаться в своих чувствах, чтобы ответить на этот вопрос.
Но рад ли я, что пума добралась до него раньше, чем он до своей семьи? Да, пожалуй, рад.
Когда я смотрю вверх на черное небо, во мне просыпается еще кое-что. Кое-что из слов Хлои о том, что она задается вопросом «почему», когда люди умирают. Была ли смерть Грейсона от лап пумы случайностью, или кто-то защищал его семью – и кто? Почему?
Я сажусь в свой пикап, проверяю местоположение Хлои в последний раз и направляюсь в ее сторону.
Хлоя не кажется мне любительницей вечеринок, поэтому, когда я подъезжаю к дому, где вся подъездная дорожка забита машинами, я удивляюсь.
Возможно, она вышла на охоту за следующей жертвой.
Я знаю, что ее «Жук» все еще стоит у участка, так что даже не утруждаю себя его поисками. Если она оставила его там с целью сделать так, чтобы я думал о ней каждый раз, когда вижу эту машину, то зря старалась. Я и так ни на секунду не перестаю думать о ней.
Я паркую свой пикап параллельно между двумя другими машинами у обочины прямо перед домом и разглядываю людей, которых видно через передние окна. Ее среди них нет.
Я осматриваю каждую машину, заполонившую округу, в поисках одной из тех, что видел у нее на подъездной дорожке, когда уезжал из ее дома сегодня днем. Я был настолько ослеплен туннельным зрением – зная, что свидетели зафиксировали автомобиль, предположительно принадлежащий ее матери, на обоих местах преступлений, а также понимая, что мне нужно приблизиться к ней вплотную для активации Bluetooth-соединения, – что не придал значения машинам на ее подъездной дорожке, которые указывали на то, что в доме с ней могли быть другие люди.
Эту ошибку я больше не повторю.
Ее друзья – если не считать того, что я и к ним отношусь с легким подозрением, – кажутся довольно безобидными. Но то, как я коснулся Хлои, обхватив рукой ее горло и удерживая ее заложницей у стены на ее собственной территории, настолько выходит за рамки профессионального поведения, что это даже смешно. Меньше всего мне нужно, чтобы кто-то еще из ближнего круга Хлои пригрозил подать на меня в суд. Или довел до сведения моего капитана, что я вовсе не оставляю Хлою в покое, как слабо пообещал.
Пикап передо мной выглядит точь-в-точь как тот, что стоял у дома Хлои сегодня днем, поэтому я возвращаюсь к осмотру окон, высматривая кого-то, кто подходил бы под описание Мейв или Стеллы, или того парня Стоуна, который, похоже, пробил барьер Трио Террора и внедрился в их мужененавистническую группу. Их я тоже не вижу.
Я открываю приложение, которое Мика установил на мой телефон сегодня днем, и нажимаю кнопку, которая, как я предполагаю, должна включить камеру Хлои. Почти сразу из динамика раздается незнакомый мужской голос.
– Ты помнишь меня по школе? – спрашивает он приглушенно. Экран черный, так что, скорее всего, ее телефон спрятан в сумочке или кармане. – Я сидел прямо за тобой на физике, – настаивает он.
Учитывая, что мы с Хлоей учились в одной школе, вполне возможно, что я тоже знаю этого человека.
– Не особо, – наконец отвечает Хлоя, растягивая слова.
Она что-то мычит, пока я уставлюсь в черный экран, который вдруг загорается, и я вижу ее лицо: она жмурится от яркого дисплея. На заднем плане виден фасад дома, и я поднимаю голову, глядя на здание перед собой и сравнивая цвета и детали. Когда я снова перевожу взгляд на телефон, Хлоя выглядит заторможенной, ее глаза словно не могут сфокусироваться на экране.
Что-то злое начинает грызть меня под ложечкой.
Мне приходит в голову, что я никогда прежде не видел Хлою пьяной. Даже тогда в боулинге, когда я точно знал, что она выпила, она не казалась хмельной – если не считать той обычной кипучей энергии, которая всегда от нее исходит.
Я оставляю звук работать в фоновом режиме и перехожу к записям с камер в ее доме, отматывая ползунок к моменту своего ухода. Мейв говорит, что они собираются на вечеринку, а затем Стоун и Стелла уходят, обещая вернуться и забрать ее. Мейв рисует картину, где мы с Хлоей нашли оленя, но на протяжении всей записи их голоса заглушаются шипящей музыкой, играющей в комнате. Так что подслушать ее разговоры не удалось.
В последующие часы Хлоя порхает по дому: принимает душ, одевается, укладывает волосы. Ни в один из моментов она не выглядит так, будто выпивает перед выходом, а согласно GPS-трекеру на ее телефоне, на этой вечеринке она находится всего час.
Так как же она успела так сильно опьянеть?
Я переключаюсь обратно на камеру Хлои.
– Который час? – бормочет она.
– Не думай об этом, – произносит безликий мужчина, и в кадре появляется его рука, убирающая прядь волос ей за плечо.
Я шагаю по лужайке прежде, чем успеваю это осознать, мои ноги вытаптывают тропинку в траве, пока я прохожу мимо фасада дома к боковой калитке. Детали передней и задней части дома выглядят одинаково, и поскольку я не вижу Хлою и этого загадочного мужчину нигде впереди, я предполагаю, что они на заднем дворе.
Я выхожу из-за угла так быстро, что мужчина вздрагивает при виде меня. Его глаза округляются от испуга, словно он рассчитывал, что Хлоя в обозримом будущем будет принадлежать только ему.
Голова Хлои покачивается, когда она медленно поворачивается в мою сторону. Ей требуется пара секунд, чтобы узнать меня, но когда это происходит, ее лицо озаряется, а губы расплываются в улыбке.
– Колин, – шепчет она.
– Ты еще кто такой, блять? – рычит мужчина, когда я пересекаю двор и поднимаю Хлою с места, где они сидели у края бассейна.
– Это мой друг, – напевает Хлоя, отчего мне почти хочется рассмеяться, потому что никакие мы не друзья. – Он д...
– Трезвый водитель, – перебиваю я.
– Мы вообще-то разговаривали, – возражает мужчина, пока я тащу Хлою за запястье к двери в задней части дома.
– Разговор окончен.
Наши руки вытянуты до предела, так как Хлоя с трудом поспевает за моим шагом. Я даже толком не знаю, что планировал делать, когда дойду до этой точки, но не мог проигнорировать тихий голос в голове, который твердил мне, что что-то не так и Хлоя в беде. Независимо от того, как я к ней отношусь, ни одна женщина не заслуживает того, чтобы ее беспомощностью воспользовались. Я не мог просто сидеть сложа руки и позволить чему-то случиться.
Если только... Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. Она притворяется?
Я кладу руки ей на плечи, немного наклоняя голову, чтобы поймать ее взгляд.
– Сколько ты выпила, Хлоя?
Она ахает, ее глаза расширяются.
– Я не слышала, чтобы ты называл меня по имени со времен старшей школы.
Удивленный ее ответом, я ослабляю хватку на ее плечах и снова выпрямляюсь.
– Отвечай на вопрос.
Она вяло пожимает плечами, ее веки снова опускаются.
– Что здесь происходит? – Я перевожу взгляд с Хлои на Стеллу, которая смотрит на меня так, словно желает мне сгореть на месте за то, что я прикоснулся к ее лучшей подруге.
– Я забираю ее домой.
– Черта с два, – цедит Стелла. За ее спиной в мгновение ока вырастает Стоун, демонстрируя всю свою готовность защищать: он выпрямляется во весь рост и свирепо смотрит на меня.
– Миллс? – к группе с непринужденной улыбкой подходит Мика, его глаза скрыты за солнцезащитными очками, несмотря на то что сейчас ночь и мы все находимся в помещении.
– Что ты здесь делаешь? – грубо спрашиваю я.
– Да так, тусуюсь, – отвечает он, поднимая стакан в воздух, и его расслабленная улыбка становится глуповатой.
– Да, детектив, мы тусуемся! – пьяно тянет Хлоя у меня за спиной, но в ее голосе нет той энергии, которую она, уверен, пыталась показать.
Градус напряжения в воздухе немного спадает, когда рядом со Стеллой появляется Мейв, хотя Стелла тут же наклоняется к ней и что-то шепчет на ухо. Что бы ни ответила Мейв, это, похоже, успокаивает ее подругу, и Мейв поворачивается ко мне: в ее зеленых глазах читаются одновременно и доверие, и нерешительность.
– Доставь ее домой в безопасности, – требует Мейв. Я киваю, между нами устанавливается молчаливое согласие. Стелла уходит, Стоун следует прямо за ней.
Я снова беру Хлою за руку, удерживая ее в устойчивом положении, и наклоняюсь к Мике.
– Думаю, ей что-то подсыпали, – говорю я ему. – Присмотришь, чтобы ее подруги добрались до дома нормально?
Он выглядит совершенно невозмутимым из-за моих подозрений, лениво салютует мне и обещает присмотреть за Мейв и Стеллой, хотя Стоун, похоже, и сам с этим справляется.
После того как я устраиваю Хлою на пассажирском сиденье, что оказывается куда более трудной задачей, чем я ожидал, Мика окликает меня по имени и подбегает, держа в руках небольшой чехол.
– Здесь набор для взятия крови, – говорит он, протягивая чехол мне.
– Зачем мне набор для крови?
Он впихивает мне сумку, заставляя взять ее.
– Возьми у нее образец. Я попрошу Линдси проверить его в лаборатории.
Я беру маленькую черную сумку из его рук, не до конца осознавая, что именно он говорит.
– Взять обра... – начинаю я, но он уже отходит от меня, скрываясь обратно в доме.
Я качаю головой, обхожу свой пикап спереди, сажусь внутрь и выезжаю на улицу в направлении дома Хлои.
Когда заезжаю на её улицу, я игнорирую машину Барри у обочины и паркуюсь на подъездной дорожке Хлои, не обращая внимания на то, как он окликает меня с края ее участка. Он по-прежнему находится в самом низу моего списка приоритетных тревог, но я замечаю вспышку его камеры и мысль, промелькнувшую в моей голове: завтра это окажется на первой полосе, и мой капитан, скорее всего, это увидит.
Хлоя становится все более беспомощной с каждой минутой, а ведь прошло всего около двадцати с тех пор, как я забрал ее с заднего двора дома, где шла вечеринка.
Когда мы наконец поднимаемся по лестнице – моя рука обхватывает ее талию, а ее рука безвольно свисает через мое плечо, – она отстраняется от меня и заваливается на свою мягкую кровать.
– Тебе нужно... переодеться? – спрашиваю я, переводя взгляд на ее обтягивающее платье. Этот вопрос абсолютно невинен, потому что, ладно, возможно, на данном этапе я готов признать, что хочу увидеть Хлою Старк обнаженной, несмотря на то что она возглавляет мой список подозреваемых в инсценировке несчастных случаев со смертельным исходом. Но я бы не стал пользоваться ее нынешним состоянием. Ни одна женщина этого не заслуживает.
Она слабо улыбается, но так и не отвечает.
Я медленно пересекаю ее комнату, наблюдая за вздыманием и опусканием ее груди. Приложив большой палец к ее нижней губе, я слегка оттягиваю ее вниз, наслаждаясь ощущением ее мягкой кожи под своим пальцем.
Интересно, будет ли поцелуй с Хлоей таким же приятным, каким я его себе представлял.
Опрометчивым. Насыщенным. Опьяняющим.
Я провожу костяшками пальцев по ее скуле, ее ресницы трепещут под моими пальцами, и у меня возникает внезапное желание прильнуть своими губами к ее. Попробовать ее на вкус без каких-либо последствий. В глубине сознания кричит какой-то чужой, незнакомый мне голос: «Она твоя! Заяви на нее права прямо сейчас!»
Я убираю руку от ее лица прежде, чем поддамся ему.
Я никогда не видел ее такой... во-первых, такой тихой. Но еще и такой невинной на вид. Такой уязвимой. И я снова задаюсь вопросом: неужели я ошибся на ее счет?
Или, может быть, я не понимаю самого себя. Неужели именно ненависть заставляет меня возвращаться к ней снова и снова, или что-то совсем другое?
Я спускаюсь обратно, чтобы забрать сумку, которую мне дал Мика, возвращаюсь к ней и опускаюсь на колени у края кровати, где она мирно спит. Я читаю инструкцию, прилагаемую к приспособлению из иглы и пробирки, – и слава богу, что там есть иллюстрации.
За последний год я сделал своей матери бесчисленное количество уколов, так что с иглами я знаком. Но кровь из вены я никогда не брал, поэтому повторяю то, что видел в фильмах в исполнении медсестер. Я ищу на прикроватной тумбочке Хлои что-нибудь, чем можно перетянуть ей руку, натыкаюсь на резинку для волос, натягиваю ее на запястье и поднимаю к бицепсу. Она обхватывает ее подтянутую руку, и вена на сгибе локтя медленно проступает. Я провожу по ней пальцем, завороженный мыслью о том, что Хлоя сейчас так беспомощна.
Я смотрю на ее лицо – она остается неподвижной. Она слегка морщится, когда я ввожу тонкую иглу в вену, но продолжает крепко спать. Я тяну поршень назад и наблюдаю, как маленький контейнер наполняется ее кровью, после чего щелкаю клапаном, чтобы остановить кровоток, как показано на схеме. Собрав все инструменты, я прижимаю ватный тампон к ее руке.
Отойдя от постели, я выключаю свет у двери и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на ее дыхание, пока гирлянда мягко мерцает над ее головой.
А затем я выхожу из комнаты и обыскиваю ее дом сверху донизу в поисках зацепок, которые необходимы мне, чтобы доказать самому себе, что она именно та, кем я ее считаю.
