Текст книги "Малышка-вдова (ЛП)"

Автор книги: Сидни Тейлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Я откидываюсь на кожаный диван и прикусываю край губы.

Я тут подумала, что если столкнусь с Колином первой, то смогу сама задать тон нашим дальнейшим отношениям. Скажу, что мне жаль, что я однажды проколола ему колесо. А он извинится за все те разы, когда торчал на парковке и караулил мой бег с таким видом, будто готов прикончить любого, кто посмеет ко мне присоединиться. А потом попросит прощения за тот случай, когда прижал меня к свежеокрашенной кирпичной стене, окончательно испортив новое платье от Lindsay LaRue, которое я надевала для визита к маме в тюрьму.

Вот видите? Список его грехов перевешивает мои с лихвой.

Несмотря на это, я проявлю благородство. Я извинюсь, и мы сможем мирно разойтись. И под «мирно разойтись» я имею в виду, что, возможно, мне удастся задержаться на его светлой стороне достаточно долго, чтобы распробовать этот привкус сумеречного токсина, который он прячет в глубине своего рта.

То есть – души.

– Ох, блять. Это Миллс, – раздается над моей головой голос Мейв, и мне мгновенно становится любопытно, как она вообще умудрилась прийти к такому выводу. Я вскидываю на нее глаза, но ее взгляд прикован к противоположному концу зала. Когда я оборачиваюсь, чтобы увидеть причину ее шока, ее фраза начинает крутиться в моей голове на повторе.

Это Миллс.

Что ж, дерьмо. Таймер на моем плане «столкнуться с ним первой» официально запущен.

Я не видела его целый год. Целый год я провела в догадках, почему он уехал. Куда подался. Как изменился. И думал ли он обо мне так же, как я думала о нем все это время.

Он выглядит точно так же, как в нашу последнюю встречу. Те же идеально растрепанные волосы, будто он каждое утро просыпается, укладывает их, а потом трахает свою девчонку, чтобы прическа выглядела небрежно в самом безупречном смысле этого слова. Чернила на его теле все еще опасно притягательны, преимущественно монохромные узоры обвивают предплечья, так и приглашая очертить их языком. Лицо украшает все то же недовольное выражение, брови раздраженно сдвинуты к переносице, а мягкие на вид губы застыли в паре миллиметров от откровенной гримасы. Идеальный угрюмый коп. Этот сердитый вид и поджатые губы ни капли не отменяют того факта, что они вечно кажутся мне созданными для поцелуев.

Мне до безумия хочется провести большим пальцем по его бровям и разгладить эту складку между ними.

Я уже отчетливо представляю, как выражение его лица меняется от злости к наслаждению, как перекатываются плечи и бицепсы под белой рубашкой, когда он прижимает меня к себе. Как его покрытые татуировками руки обвивают мои бедра, а полные губы скользят вверх по шее.

Он – единственный человек во всем этом чертовом заведении, который выглядит несчастным от того, что находится здесь. И я не могу перестать думать о том, какие чувства захлестнут его, когда он поймет, что я тоже здесь.

Я поворачиваюсь спиной к дверям и тяну Мейв за собой, заставляя сесть.

– Хватит пялиться, Мейв.

Она резко подается вперед, когда я усаживаю её между собой и Стеллой, и я шумно выдыхаю.

– Барри сказал мне, что он вернулся, – делюсь я новостью, перехватывая свой бокал с мартини из руки Стеллы, которая так и застыла в воздухе.

– Черт. У нас был отличный год, когда мы могли спокойно оставаться вне радаров, пока его не было. – Стелла с досадой откинулась на спинку дивана, выдав именно ту реакцию, которую я и ожидала.

– Я знаю... – начинаю я, – но...

– Ты рада его возвращению. – Взгляд Мейв, устремленный на меня, смягчается, в её зеленых глазах мерцает понимание.

Но слова Стеллы вмиг разрушают сочувствие, промелькнувшее на лице Мейв.

– Ты играешь с огнем.

– Да отстань ты от неё. – Мейв разворачивается вполоборота к Стелле. – Таким, как мы, вообще трудно найти любовь.

Я кручу в пальцах ножку бокала, покоящегося на колене, приготовившись слушать те же самые аргументы, которые вспыхивали между ними уже сотню раз.

Стелла подается вперед, чтобы заглянуть мне в глаза перед первой порцией нотаций.

– Любовь? – Она вскидывает руку, указывая, как я понимаю, в сторону Колина, и мне остается лишь надеяться, что он нас еще не заметил. – Этот человек упрятал твою мать в тюрьму, Хлоя. И тебя он тоже хочет посадить, если ты вдруг забыла. И он сделает это, если ты подпустишь его слишком близко. Он точно такой же, как те мужчины, которых мы всеми силами пытаемся уничтожить.

– Нет, он не такой, Стелла. – Я разгрызаю кофейное зернышко на зубах.

Это трудно объяснить, если наблюдать за ситуацией исключительно со стороны, но я вижу это в глазах Колина – он совсем меня не боится. Черт, возможно, он даже не до конца верит в мою опасность. Но какая-то его часть знает, кто я, и все равно желает меня. Готова поспорить, именно от этого он и обделывается от страха. Нелегко смириться с тем, что ты хороший парень, в чьих венах течет капля дурной крови, но у меня ушли годы, чтобы принять это в себе. Могу представить, как человеку вроде него, образцово-показательному детективу, приходится еще тяжелее. Но я покажу ему, что так бывает. Можно быть немного хорошим и немного плохим. Это не делает тебя гнилым.

Внешне он может казаться таким же скверным, как и те подонки, от которых мы избавляем эту землю. Но его одержимостью мной движет совсем другое.

Это не гордыня, не эго и не желание что-то доказать, как у всех тех выродков, что причиняют вред женщинам и детям. Это интуиция, стремление восстановить справедливость.

И его чутье не ошибается, просто он сам об этом не догадывается. Вернее, у него просто нет ни единой улики, чтобы это доказать. И не появится, потому что у нас троих и наших единомышленников отлажена чертовски надежная система.

– Я вообще не понимаю, зачем тебе то, что этот мужик может предложить. Он же свинья.

Мы с Мейв одновременно прыскаем от этой двусмысленности (Прим. пер.: На английском сленге pig («свинья») – это одновременно и оскорбление, и грубое презрительное прозвище полицейских), и Стелла бросает на нас выразительный взгляд.

Несмотря на резкость её слов, я не чувствую себя обиженной или задетой. Стелла заменяет нам троим мать. Она отчаянно пытается уберечь нас, чтобы каждый наш шаг и решение принимались с предельной осторожностью.

Когда тебе приходится пережить похищение, это накладывает свой отпечаток.

И она ведь не совсем не права. Как вообще кто-то может полюбить таких, как мы?

Тех, кто убивает и забирает жизни, пусть даже из благих намерений.

И уж тем более кто-то вроде Колина Миллса, чья верность правосудию и закону затмевает любую возможность увидеть, что иногда два преступления дают в сумме справедливость.

Он слишком поглощен своим долгом государственного служащего, чтобы тратить время на попытки построить нормальную жизнь и просто развлечься. Он женат на работе, и там, судя по всему, нет места для отношений или отдыха. Я даже не уверена, что он находит время на дружбу, если не считать дружеских отношений с коллегами по департаменту. Что вообще случилось с его семьей? И где он пропадал весь этот год?

– Я отойду в туалет, – бросаю я девчонкам, собирая со стола пустые бокалы, и несу их к барной стойке. Я изо всех сил подавляю желание оглядеться по сторонам и проверить, где обосновался Колин со своей компанией.

Пока я стою у бара в ожидании, когда Микки освободится с клиентом в другом конце стойки, чтобы заказать еду, рядом пристраивается какой-то парень. На его щеке появляется ямочка, когда он выдает кривоватую улыбку. Не могу понять, то ли он в курсе, кто я такая, и ему плевать, то ли просто напрашивается ко мне домой в надежде слить местному паблику «Peak» эксклюзивные кадры изнутри дома убийцы.

– Могу я угостить тебя выпивкой?

Я кошусь на него.

– Лучше не надо.

Я ловлю взгляд Микки, мысленно умоляя её поторопиться, но её глаза отчаянно сигналят мне совсем о другом, и мне требуется доля секунды, чтобы осознать причину.

Этот направленный на меня взгляд я узнаю где угодно.

– Проваливай от неё нахрен.

Я с трудом сглатываю подступивший к горлу ком, опираюсь локтем о стойку и поворачиваюсь к Колину. Он стоит в одиночестве в пяти футах позади меня. Я натягиваю на губы сладкую улыбку.

– Детектив. С возвращением.

– Детектив? – бормочет тип рядом со мной. Его взгляд падает на значок, закрепленный на бедре Колина, после чего он втягивает голову в плечи и поспешно ретируется без лишних слов.

Колин приваливается к барной стойке рядом со мной, скрестив руки на груди с таким видом, будто это единственное место во вселенной, где он сейчас обязан находиться.

– Решил пустить в ход тяжелую артиллерию? – Я разворачиваюсь к нему всем телом, приподнимаю брови и киваю на значок. – Похоже, ты готов на все, чтобы защитить меня, детектив. Я польщена.

Он издает короткий смешок.

– Не обольщайся, Старк. Я защищаю его.

Я притворно надуваю губы и отворачиваюсь обратно к стойке.

– Могу я угостить тебя выпивкой?

Прежде чем он успевает вставить слово, я демонстрирую Микки два пальца, давая понять, что нам нужны два шота. Спустя мгновение она подталкивает к нам две стопки с темной жидкостью.

– За твое возвращение. Может, в этот раз ты узнаешь для себя что-то новое, – произношу я тост, приподнимая стопку в направлении Колина.

Он хмыкает и берет свой шот, но демонстративно игнорирует мой жест. Это задевает сильнее, чем следовало бы, пока я наблюдаю, как он опрокидывает алкоголь в себя.

– Все еще бегаешь? – спрашивает он, поморщившись от обжигающего спиртного, и устремляет взгляд на пять красных букв над баром, точно так же, как до этого делала я.

Хотел бы ты знать, детектив?

Нет, я больше не бегаю. Как оказалось, я нашла другие способы давать выход своей ярости.

Я сглатываю, разглядывая его профиль, и это дается с трудом, потому что порой находиться рядом с Колином кажется чем-то до безумия естественным. Иногда возникает чувство, будто он мой друг, и именно за этим ощущением я постоянно гонюсь. Именно оно сбивает меня с пути самосохранения. Но пока он не найдет в себе смелости быть честным с самим собой и признать это вслух, мне приходится защищаться. Держать свои стены хотя бы наполовину возведенными.

– Пытаешься составить мое расписание? – Я выгибаю бровь, но он этого не замечает, оглядываясь по сторонам.

Люди, глазеющие на нас, а точнее на меня, поспешно отводят глаза, натыкаясь на его суровый встречный взгляд. Колин ощутимо каменеет, когда я придвигаюсь ближе, поднося губы почти к самому его уху. В груди проскакивает электрический разряд, когда я шепчу:

– Придется последовать за мной, чтобы выяснить.

Как и всегда. Я отталкиваюсь от стойки и оставляю его позади, направляясь по коридору в сторону дамской комнаты.

Ну, по крайней мере, я делала вид, что собираюсь оставить его позади.

Ладно, это не совсем правда. Я делала ставку на то, что он раб своих привычек.

И слава богу, что это так.

В полумраке коридора его горячая ладонь скользит по моему животу, перехватывает талию и резко прижимает меня спиной к его телу. Уверена, это задумывалось как демонстрация силы, но по моему телу проносится волна жара прежде, чем он выпускает меня и разворачивает лицом к себе. Он упирается ладонью мне в грудь, пригвождая к стене за спиной, его лицо оказывается в считанных дюймах от моего.

Именно этим обычно все и заканчивалось до его отъезда. Мы всегда словно стояли на краю обрыва, глядя друг другу в глаза и подначивая сделать этот прыжок.

Я чувствую это и сейчас по едва заметной заминке в его дыхании и по тому, как мимолетно его глаза вглядываются в мои. Он заговаривает до того, как позволяет себе увидеть во мне кого-то еще, кроме демона, которым меня считает.

– Знаешь, в чем твоя проблема, Старк? – Его слова звучат тихо, низко. Тембр этого голоса посылает вибрацию по его покрытому татуировками предплечью, до самых кончиков пальцев, и отдается в моей груди. Возможно, он не планировал, чтобы этот вопрос прозвучал так чертовски сексуально, но он паршиво скрывает свои настоящие чувства, и я практически физически слышу похоть, оплетающую каждое слово. Я почти чувствую вкус виски, все еще обжигающего его язык, и мне до безумия хочется скользнуть своим языком в его рот.

Я вопросительно наклоняю голову, приподнимая уголок губ и безмолвно подбадривая его. Ну давай, расскажи мне, в чем моя проблема, детектив.

– Ты оптическая иллюзия, – тихо произносит он, словно обращаясь к самому себе. – Издалека ты так прекрасна. – Мой желудок сжимается от этого признания, а отчаянное желание получить его похвалу и одобрение разливается внутри чистым шелком. Этот год разлуки явно сделал его смелее, ведь раньше он ни разу не баловал меня комплиментами, хотя у меня есть предчувствие, что сейчас пойдет порция дегтя. – Такая невинная на вид. Такая мягкая.

– Да? – хриплю я, и голос предательски дрожит, несмотря на все попытки казаться уверенной.

– Да, – подтверждает он, его карие глаза мечутся между моими, пока он придвигает лицо еще ближе. – Но вблизи я вижу твою чешую. Твою змеиную натуру. Ложь на твоих губах.

Его взгляд опускается к моему рту. Проходит секунда, а затем он спрашивает:

– Знаешь, почему я вернулся?

Я вздергиваю подбородок, приоткрывая губы для пущего эффекта, прежде чем ответить. Я замечаю, как его взгляд снова на мгновение прилипает к ним, прежде чем он заставляет себя сфокусироваться на моих глазах.

– Я даже не знаю, почему ты уехал. Слишком испугался признаться, что хочешь трахнуть меня?

Колин усмехается, на мгновение отводя глаза, будто пытается убедить самого себя, что в них нет ни капли сожаления.

– Пропадают мужчины, Старк. Хорошие мужчины. Учитель, отец семейства.

Мне требуются остатки всей моей силы воли, чтобы прикусить язык и не выдать, что ни в одном из этих пропавших не было ни единой капли хорошей крови.

Ну, или не осталось, я полагаю.

– Понятия не имею, какое отношение это имеет ко мне, – отрезаю я, упрямо задрав подбородок.

Уголок его рта приподнимается в подобии улыбки, обнажая безупречные белые зубы за этими благословенными богом губами.

Стелла права: этот человек хочет уничтожить меня, но все, о чем я способна думать, находясь так близко, – каково это, когда мои губы обхватят его наверняка идеальный член.

Черт. Неужели он думает о чем-то подобном, когда смотрит на меня? Или видит лишь то, что, по его мнению, скрывается под моей тщательно выстроенной толстой кожей?

Его запах полностью затуманивает разум, отвлекая от факта, что он пытается повесить на меня этих пропавших мужиков. Я подаюсь носом вперед, сокращая расстояние между нашими губами до минимума.

– Сменил одеколон, детектив?

Давление его ладони на мою грудь усиливается, и я готова поклясться, что чувствую смесь ненависти и вожделения под его пальцами. Его большой палец неосознанно скользит по моей коже, словно он впервые в жизни трогает чью-то ключицу.

– Ричард Соффетт. Грейсон Тайлер. Ничего не напоминает?

Грейсон. Вот оно что! Что ж, я была близка.

Я приподнимаю свободное от его руки плечо в невинном жесте.

– Не могу сказать, что да. Но вернемся к одеколону. Ты не похож на парня, который станет разгуливать по «Sephora» и вынюхивать пробники. Может, выписываешь журналы «Ulta»? Или закупаешься в парфюмерных отделах универмагов?

Я заношу руку к воротнику его рубашки, но он тут же перехватывает мое запястье и прижимает его к стене над моей головой.

Барри МакГрегор отдал бы душу за такой кадр. Я почти жалею, что его нет рядом с камерой. Я бы действительно не отказалась взглянуть на это со стороны.

Мгновение затягивается, прикосновение его кожи к моему запястью выжигает в сознании отчетливую картинку того, как он прижимает меня к простыням моего матраса.

– Детектив, – шепчу я. – Осторожнее. Твое желание лезет наружу.

Он тут же отпускает меня и делает шаг назад в этом узком полутемном коридоре.

– Давай проясним одну вещь, Старк. Единственное, чего я желаю, – это видеть, как ты гниешь в камере два на три метра до конца своих дней.

Он разворачивается и уходит, не давая мне вставить хоть слово. Да и вряд ли я нашлась бы что ответить, кроме того, что в итоге летит ему в спину по мере того, как он отдаляется.

– В твоей спальне, случайно?

Что ж, против такого наказания я бы точно не возражала.

Глава 4

Колин

– Ты уверен, что сможешь вести машину? – Алекс бросает на меня последний оценивающий взгляд, стоя у открытой дверцы своего автомобиля.

Я прохожу мимо него к своему грузовику, бормоча короткое «нормально», и быстро устраиваюсь на сиденье водителя.

Я не пил ничего, кроме того шота, который заказала Хлоя. Да и его опрокинул лишь потому, что надеялся охладить пыл, когда осознал, что нахожусь в одном здании с Хлоей, мать её, Старк. Боже, вселенная будто вознаграждает меня за возвращение. Словно посылает знак, что я все делаю правильно, преследуя её.

Алекс тоже выпил не особо много, он был слишком увлечен попытками побить свой прошлый рекорд в автоматах у Микки. А Мика все еще оставался внутри, буркнув что-то о желании дождаться финала матчей местной лиги. Я долго смотрел на него, прежде чем понял, что он это серьезно, а потом сочувственно похлопал по спине, потому что какому вообще идиоту интересно, чем закончится игра в лиге боулинга?

Я дожидаюсь, пока Алекс уедет, и только тогда выбираюсь из кабины. Начинаю нажимать на кнопки чужого брелока в руке, пока в паре рядов от меня не моргает фарами нелепый Фольксваген Жук Хлои.

Пересекая парковку и крутя головой во все стороны, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей, я приседаю у водительской двери, ныряю в салон и с размаху леплю магнитный GPS-трекер под сиденье. Затем вдавливаю ключ, который, как я полагаю, открывает её дом, в глиняную форму – Мика предупредил, что она понадобится для дубликата. Бросаю ключи на землю и возвращаюсь к грузовику.

Перед уходом я услышал, как какой-то парень, явно не знакомый с Трио Террора, заговорил с девчонками. Я воспользовался тем, что они отвлеклись, запустил пальцы в сумочку Хлои и выудил связку.

Обычно, когда мужчины пытаются заговорить с кем-то из них, в ответ летят только закатанные глаза и скрещенные на груди руки, но не в этот раз. Тот тип с приятелями бросил им вызов на игру, и девчонки согласились, так что у меня в запасе есть минимум полчаса, чтобы пробраться в её дом и убраться оттуда до её возвращения.

Хлоя проявила особый интерес к одному из парней, и эта мысль отзывается в теле незнакомым чувством. В желудке становится как-то пусто и трепетно, а мышцы мгновенно каменеют. Выезжая с парковки, я убеждаю себя, что это просто страх. Страх за жизнь того бедолаги.

Возможно, мне вообще не стоит уходить из её дома. Может, затаиться внутри на случай, если этому парню позже понадобится моя помощь.

Я еду по знакомому маршруту, паркуюсь у обочины и принимаю деловой вид, когда репортер из единственной стоявшей у дома машины выбирается наружу и направляется ко мне.

– Детектив Миллс. Рад снова вас видеть. – Тощий газетчик подходит к моему окну, протягивая руку.

Я сжимаю его сухую ладонь и киваю.

– Барри.

Мне следовало бы относиться к нему мягче, учитывая, что именно он накатал обо мне ту хвалебную статью в газете. Судя по заголовкам, я теперь самый завидный жених среди убойного отдела. Но репортеры меня бесят, к тому же этот придурок умудрился вставить туда пару строк о моей матери. О том, как я прохлаждался здесь, пока она угасала в соседнем городке.

– Вы по поводу тех пропавших без вести?

– Ты же знаешь, Барри, мы не обсуждаем детали следствия. – Я опираюсь ладонью на теплый металл капота, пытаясь казаться расслабленным. Внутри все так и зудит от желания выставить его отсюда и проскочить в дом.

Он ухмыляется, приоткрывая рот в полуулыбке, и мне безумно хочется переломать его черепаховые очки пополам. Он кивает в сторону дома Хлои, понижая голос и придвигаясь так близко, что я чувствую кислый запах лимонных леденцов, которые он вечно сосет.

– Думаете, она имеет к этому отношение?

Я с силой хлопаю его по плечу.

– Пора сматывать удочки, Барри. И прибери за собой этот мусор.

Я машу рукой в сторону целлофановых оберток, скопившихся на асфальте под окном его машины. Отворачиваюсь и открываю заднюю дверь своего грузовика. Чертов мусорщик.

– Мы имеем право здесь находиться, – спорит он.

Он прав, но, господи, неужели они никогда не уезжают? Разве у него нет семьи, которая ждет его к ужину? Или матча, который стоит посмотреть? Меня передергивает от мысли, что на заднем сиденье его колымаги наверняка скопились бутылки с мочой.

– А если она вернется со следующей потенциальной жертвой? Вы разве не хотите, чтобы я заснял такой кадр?

О, я как раз это и планирую.

Он противно цыкает зубом и переводит взгляд на подъездную дорожку Хлои.

Я выглядываю из-за дверцы машины, выдавая первое пришедшее в голову оправдание, лишь бы убрать его отсюда нахрен.

– Она уехала из города на выходные. До понедельника здесь ловить нечего.

Он одаривает меня разочарованным взглядом, но нехотя плетется к своей машине и заводит мотор.

Когда он исчезает, я осматриваю пустую улицу, проверяя, не завалялись ли поблизости другие фанаты. Хватаю сумку с заднего сиденья, быстро поднимаюсь по дорожке и обхожу дом сзади.

Я торчал возле её жилища достаточно часто, чтобы понять, что камер у неё, похоже, нет, так что риск выдать свое присутствие минимален.

Оказавшись у задней части дома, я поворачиваюсь спиной к жутковатому бирюзовому свечению подсвеченного бассейна и замираю перед стеклянными французскими дверями. Отражение воды дрожит на стенах и в окнах, уходящих под самую крышу.

Я вставляю отмычку в замочную скважину и аккуратно шевелю её, как учил Мика. Вожу острым куском металла, изо всех сил стараясь не думать о том, откуда Мика вообще столько знает о незаконной скрытой слежке, отмычках и слепках ключей.

Я доверяю ему. Он работает в департаменте, так что это наверняка просто опыт, накопленный за годы службы.

Почувствовав легкий щелчок внутри механизма, я сдвигаю засов, проскальзываю внутрь дома и тихо прикрываю за собой дверь.

Только сейчас до меня доходит, что я еще ни разу не был внутри дома Хлои.

Я следовал за ней в каждую кофейню и на каждую белковую дорожку в радиусе двадцати миль. Её ядовитые губы находились в считаных сантиметрах от моих, и все же я ни разу не переступал порог этого таинственного убежища.

Я еще не был детективом, когда погибли первые два мужа Кэролайн. И хотя расследование по поводу третьего вел именно я, места преступления как такового не осталось. К тому времени, как судмедэксперт сообщил нашему отделу о подозрительном характере смерти, Старки уже наняли адвокатов, а судья наотрез отказался подписывать ордер на обыск. Отсутствие веских улик – так аргументировал свое решение судья, и это дико злило меня, ведь веские улики это как раз то, что я надеялся отыскать после того невнятного признания Кэролайн.

Мои туфли бесшумно ступают по кафельному полу. Тень медленно скользит следом, пока я перемещаюсь по темному дому, залитому лунным светом и отсветами бассейна из огромных окон под высоким сводчатым потолком.

Снаружи дом, который она когда-то делила с матерью, выглядит как массивный современный мавзолей. Это единственное слово, которым я всегда мог его описать, особенно зная, сколько жизней унесли люди, обитающие в этих жестких стенах.

Внутри же её жилище кажется на удивление обжитым – нормальным человеком, а не психопаткой и убийцей из преисподней. Хотя я не позволяю этой иллюзии отвлечь меня от факта, что именно такой она и является.

Я сворачиваю налево в кухню, подмечая баночки со специями, рассыпанные на гранитной столешнице, и сковородки из нержавеющей стали в раковине, оставшиеся после вчерашнего ужина. Я подношу к носу баночку с надписью «чесночный порошок» и принюхиваюсь на тот маловероятный случай, если смогу обнаружить следы какого-нибудь яда, который она могла подсыпать в тарелку гостю.

Опустив сумку на кухонный пол, я оглядываюсь в поисках идеального места для первой камеры. Мой взгляд цепляется за искусственную зелень на верхних шкафах. Я достаю прибор из сумки, тянусь вверх и прячу крошечный черный квадрат между листьями. Делаю шаг назад, проверяя видимость под разными углами, чтобы убедиться, что его никто не заметит. Достаю телефон, запускаю приложение для мониторинга, пару раз машу рукой перед объективом и наблюдаю за собой на экране. Идеально. Картинка четкая.

Прячу мобильный в карман, подбираю сумку и двигаюсь дальше. Переступив порог гостиной, я замираю, изучая пространство. Белый пушистый диван расположился в уютной нише перед огромным телевизором на стене. На тумбе под экраном стоит игровая приставка. Я спускаюсь на пару ступеней вглубь ниши и подхожу к консоли. Присаживаюсь на корточки и замечаю толстый слой пыли на лежащем рядом контроллере. Никогда не думал, что Хлоя увлекается играми. Честно говоря, я вообще не представляю, чтобы Хлоя занималась чем-то, свойственным обычным людям. Всякий раз, когда я смотрю на неё, я вижу лишь опасную преступницу.

Ну, по большей части именно её. По крайней мере, я заставляю себя концентрироваться на этом. Хотя делать это тяжело, учитывая, что она вечно выглядит чертовски соблазнительно. Всплывающие против воли образы её губ на моих крадут мое внимание слишком надолго. Я усилием воли прогоняю этот призрачный морок и снова фокусируюсь на приставке. Если она не играет, то, возможно, никогда и не заметит маленькую черную камеру поблизости. С другой стороны, если она равнодушна к играм, зачем в её гостиной эта дорогущая консоль?

Я достаю из сумки очередной черный квадратик и креплю к нему липкую ленту, которую Мика прислал на всякий случай. Приклеиваю подглядывающее окошко к задней панели тумбы.

Звук проезжающей мимо машины заставляет меня подскочить и броситься к фасаду дома, чтобы глянуть сквозь белые жалюзи. Подъездная дорожка пуста, а опускающаяся дверь гаража соседа напротив немного успокаивает. Совсем чуть-чуть. Мне нужно завязывать с этой возней и убираться. Я открываю приложение трекера и проверяю статус – Жук Хлои по-прежнему стоит без движения на парковке у Микки.

Хватит терять время на мысли о губах Хлои. Или о том, каков её язык на вкус в моем рту. Или на моем члене.

Черт.

Я отхожу от окна, подхватываю сумку и взлетаю по широкой изогнутой лестнице на второй этаж, перешагивая через ступеньку. В доме есть еще одна зона, где мне позарез нужны глаза, но сперва необходимо закончить с намеченными точками. Я толкаю дверь комнаты, которая, судя по всему, принадлежит ей – я слишком часто видел, как она смотрит из этого окна на улицу.

Меня тут же сбивает с ног её запах. Тот самый аромат, который преследует меня в кошмарах. Который год назад вынудил меня сбежать из города. Я не мог скрыться от него, а мне это было необходимо, иначе я рисковал потерять себя окончательно.

Я делаю слабую попытку натянуть воротник футболки на нос, но это не спасает. Едва уловимый шлейф ванили с нотками ягод просачивается сквозь ткань. Я пытаюсь внушить себе, что эти ягоды наверняка ядовитые, и эта мысль подгоняет меня к большому белому комоду напротив кровати.

Взгляд намертво прилипает к постели с четырьмя столбиками, роскошному пышному одеялу, мягким белым подушкам и… о боже, это что, вибратор? Я игнорирую отчетливый импульс в паху и заставляю ноги оставаться на месте вместо того, чтобы подойти к этому фиолетовому дилдо и коснуться языком следов её засохшей смазки, которая наверняка там осталась.

Я заставляю себя осматривать остальную комнату: легкие занавески на окнах, нить мерцающих гирлянд на изголовье и настоящую тиару, водруженную на абажур прикроватной лампы.

Господи, она как принцесса. Порочная принцесса с манией убийства. Я не позволяю мыслям уходить дальше, хотя, поверьте, они пытаются. Я отворачиваюсь от кровати, пока не начал рисовать в голове, как она спит здесь. Или как её трахают раком, пока колени утопают в матрасе, а голова слегка повернута назад, чтобы наблюдать, как член входит в неё снова и снова.

Не мой член, разумеется. Чей-то чужой. И я стараюсь не давать этой мысли злить меня так сильно, как она пытается.

Чтобы отвлечься, я выуживаю телефон и снова проверяю трекер. Жук движется в эту сторону, но до него еще минут десять. Нужно сматываться, пока она не подкатила к дому и не заметила мой грузовик у обочины.

Убрав телефон в карман, я опускаю сумку на пол, достаю миниатюрную камеру и изучаю комод, уставленный фоторамками в окружении нитей жемчуга. Наклоняюсь, чтобы рассмотреть снимки поближе.

На первом фото красуется сама Черная Вдова. Её длинные светлые волосы убраны в хвост с той самой яркой резинкой, каких сейчас уже не встретишь. Она держит на руках маленького ребенка, в котором я угадываю Черную Вдову-младшую.

Пышные светлые кудряшки обрамляют детское личико, розовые губки приоткрыты в беззубой улыбке. Это было еще до того, как её отравили искаженные идеалы матери.

В нескольких дюймах стоит рамка, где Хлоя запечатлена уже рядом с матерью, их светлые волнистые волосы теперь одинаковой длины. И губы выкрашены в тот же алый цвет. Хлоя держит в руках школьный диплом, небрежно закинув руку на плечо матери. Обе статные, длинноногие, в похожих весенних платьях. Они стоят ровно на том месте, где со временем появится бассейн. Тот самый бассейн, где суждено будет умереть второму мужу Кэролайн. Я слегка наклоняю голову, изучая их лица. Они выглядят как обычные невинные мать и дочь. На этом снимке их вполне можно принять за сестер. Да даже за близнецов.

Эта мысль цепляет какой-то далекий фрагмент в моей памяти. Я пытаюсь выстроить логическую цепочку, но образ ускользает прежде, чем я успеваю его поймать.

На следующей фотографии они кажутся чуть старше, но ненамного. Они по-прежнему пугающе похожи, чего я никогда не замечал раньше. Возможно, потому что в детстве я почти не видел Кэролайн.

В те годы она была для меня лишь красивой загадкой. Загадкой с кучей денег, красавицей-дочерью, учившейся в моей школе, и особняком на вершине холма. Теперь-то я знаю, что эти богатства принесла ей журналистская деятельность, которой она занималась, когда Хлоя была маленькой. Расследования, которые помогли вскрыть общенациональную сеть торговли людьми и спасли тысячи женщин и детей, обеспечив ей место в криминальных подкастах, интервью и даже пару появлений в документалках про реальные преступления.

И все же я привык видеть Кэролайн Старк исключительно в тюремной робе и без капли макияжа. И хотя Хлоя являлась на судебные заседания матери одетой и накрашенной весьма скромно, разница между ними всегда оставалась значительной.

Этот снимок был сделан зимой, судя по тому, как сильно обе закутаны. Они прижимаются друг к другу, держа в руках дымящиеся кружки на фоне рождественских гирлянд.