Текст книги "Малышка-вдова (ЛП)"

Автор книги: Сидни Тейлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7

Хлоя

Стоун позвонил сообщить, что во время возвращения с его любимого рыбного места на Хребте Хасси заметил в поле гниющую оленью тушу. Так что вполне естественно, что сейчас я на пути к ней.

Не так уж часто тебе везет с другом, который при виде дохлого животного первым делом вспоминает о тебе, причем в заботливом ключе, а не в смысле «лучше бы она сама сдохла».

Стоун вызвался привезти тушу мне, поскольку у него есть грузовик и наверняка хватит сил поднять ее в одиночку, но мне нравится встречать своих животных там, где они обрели покой. Видеть окружение, из которого они пришли. Других зверей, разделявших с ними эти края. Мне просто необходимо побыть с ними в том пространстве, где они испустили дух, чтобы я могла представить их последние минуты и вернуть их к жизни не просто красивым, но и реалистичным способом.

Пожалуй, мне все же следовало попросить Стоуна задержаться и помочь погрузить находку в мой Жук. Я вовсе не боюсь замарать руки, но оседлать дохлого гниющего оленя – это то, к чему у меня нет абсолютно никакого интереса.

Как всегда говаривала моя мать, красота требует жертв. Так что я готова стерпеть участь испачкать пах оленьими потрохами для шанса подарить этому драгоценному рогачу заслуженное умиротворение.

Разумеется, отправляться за столь крупным животным на моем Жуке не совсем логично и практично. Обычно я бы так не поступила, но Стоун предостерег от использования Субурбана слишком скоро после того, как на нем перевозили этого хрена-как-там-его. Так что имеем то, что имеем.

Хребет Хасси находится к востоку от Девилс-Пик, поэтому я сворачиваю из своего квартала налево на шоссе, которое в итоге приведет меня через самый центр города на противоположную окраину.

Замерев на красном сигнале светофора у самого выезда, я бросаю взгляд на боковые улочки и замечаю не кого иного, как самого детектива Колина Миллса, направляющегося к своей машине на парковке позади полицейского управления.

В моей голове мгновенно вспыхивает множество мыслей. Во-первых, я влюблена в этого мужчину, так что при виде его шагающим по улицам Девилс-Пик я просто физически не могу удержаться от поездки в его сторону. Во-вторых, пускай я временно и приостановила свои внеклассные увлечения ради затишья для работы над маминой апелляцией, мне также хочется, чтобы Колин узнал меня настоящую. А какой способ подойдет лучше, чем приглашение составить компанию в поездке за гниющей тушей животного с последующей транспортировкой ее в мой подвал? Ну и в-третьих, мне действительно понадобится подмога, чтобы запихать оленя в салон, так что это идеальная возможность убить двух зайцев одним выстрелом.

Разумеется, я бы никогда не сделала этого в буквальном смысле. Но, сами понимаете, чисто теоретически.

Я резко закладываю руль под прямым углом, пересекаю полосу поворота и едва не задеваю минивэн, двигавшийся на свой зеленый свет.

– Извините! – кричу я сквозь закрытое стекло, пока водитель яростно жмет на клаксон и бьет по тормозам, пропуская меня. Этот шум заставляет Колина обернуться в мою сторону как раз в тот момент, когда я с визгом торможу у обочины возле огороженной парковки участка.

Я опускаю стекло и наклоняюсь над консолью, чтобы получше разглядеть его через площадь.

– Эй! Ты сейчас занят?

Его взгляд кажется одновременно абсолютно лишенным эмоций и полным изумления. Он застывает на месте, смотря на меня.

– Занят ли я сейчас? – откликается он сквозь металлические прутья ворот.

– Да, мне вроде как нужна услуга.

Он выглядит уставшим, ошарашенным, будто подозревает, что все это ему снится. Но все же направляется ко мне с внезапной решимостью, расправив плечи.

Подойдя к машине, он опирается предплечьем о край окна, а его глаза искрятся любопытством, оценивая мой наряд.

Комбинезон – моя неизменная классика, иду ли я на охоту за тушей или заманиваю какого-то неудачника на смерть. А поскольку мне вовсе не хочется пачкать оленьей кровью и кишками свои прекрасные светлые волосы, они собраны в тугой пучок на самой макушке.

– Что за услуга, Старк? – наконец выдавливает он.

– Я еду на охоту. Мне понадобится помощь, чтобы поднять тело.

Я широко улыбаюсь и подмигиваю ему, намеренно подбирая двусмысленные слова, ведь знаю, как сильно ему не терпится доказать мою причастность к криминалу.

К тому же я ни капли не вру, просто выражаюсь слегка туманно и обманчиво. И все это во имя любви.

Он одаривает меня пустым взглядом.

– Ты же понимаешь, что у меня есть наручники?

– Как самонадеянно с твоей стороны, детектив. Может, присядешь? Мы теряем световой день.

Я киваю в сторону садящегося солнца и щелкаю кнопкой разблокировки дверей.

Он колеблется, пытаясь отыскать в моих глазах ответ на вопрос, который так и не озвучил. Похоже, наперекор здравому смыслу и лишь потому, что любопытство не позволяет ему просто уйти, он отстраняется от машины, распахивает дверцу и с тяжелым вздохом опускается на пассажирское сиденье.

Я резко срываюсь с места и разворачиваюсь через двойную сплошную, возвращаясь на главную дорогу, ведущую к окраине и Хребта Хасси.

– Сколько это займет времени? – интересуется он, и его хватка на потолочной ручке слегка слабеет, когда мы выбираемся на трассу. Я немного убираю ногу с педали газа.

– Тебе есть куда спешить?

– Исключительно в безопасность собственного дома, подальше от тебя.

Я издаю короткий смешок.

– Именно поэтому ты вечно оказываешься там, где и я? – я бросаю на него мимолетный взгляд, подмечая напряженную линию челюсти. – Это займет пару часов, если ты готов остаться и увидеть весь процесс от начала до конца.

– Процесс, – как попугай повторяет он, не отрывая взгляда от моего профиля.

– Ну, мне, пожалуй, стоит выпустить ему кишки прямо в поле. Так его будет немного легче поднять. А дома мне нужно снять с него шкуру и затем просто опустить в бочку с теплой водой на несколько дней, пока не сойдут остатки тканей. Слышал когда-нибудь про мацерацию?

Глаза Колина округляются, а рот приоткрывается от дикого недоверия.

– Ты ведь шутишь, да?

Я заливаюсь смехом и тянусь к нему, чтобы ласково похлопать по бедру.

– Все встанет на свои места, когда мы приедем, малыш.

Он качает головой, уставившись вперед, пока линия деревьев смыкается вокруг нас, а дорога начинает петлять за городской чертой.

– Так где ты пропадал? – спрашиваю я.

– На задании.

– Ты вечно на задании, детектив. Я имею в виду весь прошлый год. Где ты был?

Краем глаза я вижу, как его голова поворачивается в мою сторону, и возникшая пауза перед ответом ощутимо повисает между нами. Он опасается доверять мне, поскольку толком меня не знает. Но я хочу, чтобы он узнал меня, настоящую меня, и то, что разжигает мое желание делать то, что я делаю. Мне остается лишь надеяться, что со временем он все поймет.

– Я был с матерью, – ровно произносит он, снова уставившись через лобовое стекло.

– Оу. В…

– Сансет-Пик.

– Почему?

Он переводит на меня абсолютно невозмутимый взгляд.

– Не твое дело, Старк.

Я пожимаю плечами, закрывая тему. Я готова потрудиться ради своего приза.

Я плавно переношу ногу с газа на тормоз, когда впереди показывается нужный поворот. От меня не укрывается то, как Колин цепляет взглядом милевой маркер при съезде с шоссе.

Любимые рыбные места Стоуна в большинстве своем представляют собой заброшенные тропы, не обслуживаемые никакими дорожными службами. По мере продвижения по безымянной дороге асфальт окончательно исчезает. Нас с Колином начинает швырять из стороны в сторону, пока Жук преодолевает грунтовку, испещренную выбоинами. Он снова хватается за ручку над окном, а его тело зажимается, пока солнце продолжает угасать у нас за спинами.

– К слову, у меня еще и пистолет при себе, – внезапно выдает он.

Я не могу сдержать вздоха и закатываю глаза.

– Господи, Колин. Я не собираюсь тебя убивать.

– Ты везешь нас в какую-то глухомань, судя по всему, для транспортировки трупа, Старк. – Его слова звучат слегка подрагивающе, пока мы переваливаемся через очередную неровность.

Я кошусь на него, замечая, как его костяшки побелели от того, с какой силой он вцепился в ручку, и решаю сжалиться над ним.

– Это чертова оленья туша, лунатик ты этакий.

Складка между его бровей становится лишь глубже, и он продолжает спорить.

– Мы везем дохлого оленя к тебе домой, чтобы ты сняла с него шкуру и засунула в бочку с водой на недели? И после этого лунатик здесь я?

– Это искусство.

Я полностью останавливаю Жук в тупике грунтовой дороги, выбираюсь наружу и обхожу машину, чтобы забрать инструменты из багажника.

– Пошли, детектив. Этот олень сам себя не выпотрошит. – Я закидываю рюкзак за плечо и уверенно шагаю в сторону поля.

– Я вообще-то не особо одет для подобных прогулок, Старк, – ворчит Колин у меня за спиной, отмахиваясь от назойливых комаров.

– Ты сам согласился поехать, – я притормаживаю и оборачиваюсь, ожидая, пока он перестанет жаловаться и нагонит меня. – Это ведь не твой любимый костюм?

– А если и так?

Он пристраивается рядом, а я пожимаю плечами, разглядывая его классическую белую рубашку с закатаными до локтей рукавами и черные брюки.

– Я куплю тебе новый.

После нескольких минут молчаливой ходьбы сквозь коленопреклоненную траву под едва слышное журчание протекающего неподалеку ручья Колин прочищает горло. Он перехватывает меня ладонью за бицепс, вынуждая остановиться.

– Хочешь знать, где я был сегодня?

Я слегка склоняю голову, разглядывая его. Ему явно не терпится выговориться, так что я решаю ублажить его интерес, пускай и так все знаю со слов Мейв.

– Где?

– Вытаскивал Ричарда Соффета из «Пристань Дьявола».

Я тщательно удерживаю лицо абсолютно безразличным, хотя и не уверена, что это самая правильная реакция. Возможно, мне следовало бы содрогнуться или пустить слезу, но я просто не способна выдавить из себя подобное для местного лидера той преступной сети работорговли, которую раскопала Стелла.

– Звучит жутко, – я разворачиваюсь и продолжаю путь по полю, пока Колин семенит следом, стараясь не отставать.

– У него осталось четверо детей. Шестеро внуков. Он преподавал в старшей школе.

Именно поэтому его соучастие в столь чудовищных злодеяниях выглядело еще более омерзительным. И именно поэтому я не почувствовала ни капли раскаяния, наблюдая, как он летит кубарем с того обрыва.

Он ведь притормозил помочь мне лишь потому, что посчитал меня раненой. И наверняка решил, что в такой дали от цивилизации я стану для него легкой добычей.

– Почему ты молчишь?

– А что ты хочешь от меня услышать, Колин? – хмыкаю я, не сбавляя шагу.

– Нормальный человек пришел бы в ужас от мысли, что чьего-то отца, чьего-то дедушку вынесло прямо к палаточному лагерю какой-то семьи, пока те обедали. Нормальный человек сказал бы «какая мерзость» или «боже мой, какая трагедия».

– Какая трагедия, – безжизненным тоном роняю я, оглядываясь по сторонам в поисках оленьих рогов, торчащих из травы.

Колин снова хватает меня за руку, заставляя повернуться к нему.

– Ты ведь не считаешь это трагедией. – Его глаза сканируют мое лицо в попытке разгадать, как я могу оставаться настолько холодной ко всему, что он говорит.

Мне искренне жаль ту семью, которой пришлось это увидеть. Правда жаль. Мне никогда не хотелось, чтобы мои поступки пагубно отражались на ком-то постороннем. Они ведь травмированы на всю жизнь, и в этом есть моя вина. В следующий раз нужно действовать осмотрительнее.

Мне так безумно хочется высказать ему, что я считаю настоящей трагедией. То, что Ричард Соффет каждый божий день стоял перед целым классом детей, будучи при этом убийцей. Он проводил свои летние дни, выискивая на улицах крупных городов женщин, опустившихся на самое дно из-за наркотиков и панели для банального выживания. Он крал детей из неблагополучных семей, зная, что их никто не будет искать. Он принуждал их ко всем мыслимым формам рабства, где они в итоге либо погибали, либо… собственно, судя по нашему расследованию, в конечном счете погибли абсолютно все.

Мне так отчаянно хочется сказать ему, что те женщины и дети никогда не знали, что такое безопасность. Что они никогда не испытывали чувства, каково это, засыпать в теплой уютной постели без ежесекундной угрозы. Вот это трагедия.

Но он пока не дошел до этого сам, и с моей стороны было бы крайне странно знать подобные детали раньше него. Поэтому вместо этого я произношу:

– Знаешь, о чем я всегда гадаю, когда люди умирают, Колин?

Он вопросительно вскидывает голову, его взгляд пылает от ярости из-за моего кажущегося бесчувствия, но одновременно горит и от любопытства.

– Я гадаю, почему.

– Чт…

– А вот и он.

Я срываюсь с места в направлении оленя, окруженного примятым кольцом травы. Я опускаюсь на корточки возле его раздутого тела, пока мухи с жужжанием кружат над открытыми ранами.

Мне еще никогда не доводилось подбирать оленей, но я навидалась предостаточно других дохлых гниющих зверей. Этот экземпляр пролежал здесь явно неделю, а то и больше.

Колин пристраивается рядом, прикрывая нос и рот сгибом локтя и глядя на нас сверху вниз.

– Да ни за что на свете я к этому не прикоснусь и не сяду в машину с этой штукой на обратном пути.

Я игнорирую его выпад, поднимаясь в полный рост, чтобы вместе осмотреть окрестности.

Здесь особенно прекрасно под лучами заходящего солнца. Все поле окрашено в нежно-желтые тона, а небо напоминает акварельный рисунок из переливов оранжевого и фиолетового. Гнездящиеся в соседних кустах птицы щебечут без умолку, пересказывая друг другу обо всех местах, где им удалось побывать за день. Неподалеку, у самой верхушки высокой сосны, пристроился дятел, занимающийся своим привычным делом. Я прикрываю глаза, чтобы лучше впитать эти звуки, и в сознание снова возвращается журчание ручья вместе с мягким топотом какого-то зверька вдалеке. Распахнув глаза, я замечаю на другом конце поля дикого кролика, настороженно замершего в мою сторону.

На долю секунды у меня мелькает мысль, а не испортит ли Колин этот момент, согнувшись пополам и вывернув свой обед прямо на траву. Но когда я перевожу на него взгляд, он точно так же изучает местность, впитывая краски и звуки, ставшие последним пристанищем для этого оленя.

– Разве это не прекрасно?

Он поворачивается ко мне с таким видом, будто лишь сейчас вспомнил о моем присутствии. Словно он был точно так же заворожен окружающим пейзажем, как и я. Его взгляд задерживается на моем лице на лишнюю секунду.

– Да.

Я дарю ему улыбку, после чего возвращаюсь на корточки к туше.

– А не проще ли забрать только голову? – доносится сверху голос Колина.

Я киваю оленю, соглашаясь, что это, пожалуй, самое разумное решение.

А затем я выхватываю мачете и устраиваю кровавое месиво.

Глава 8

Колин

Что, во имя всего святого, здесь происходит?

Хлоя Старк – это нечто особенное. Никогда в жизни я бы не подумал, что она собирает дохлых животных, чтобы препарировать их и выставлять напоказ, словно пятидесятилетний таксидермист.

Когда она обронила, что ей нужна помощь с транспортировкой тела, в моей голове пронеслась уйма мыслей. И самая главная из них заключалась в том, что она просто не может говорить это серьезно.

Она говорила серьезно. Просто совсем не в том смысле, какого я ожидал. Хотя, будь это человеческий труп, неужели она действительно пригласила бы меня поехать вместе с ней? И все же я сел в ее машину, ведь любой шанс провести время рядом с ней – это возможность отыскать нечто компрометирующее.

Мы ехали к ее дому с опущенными стеклами, пока оленья голова то и дело покачивалась на своих рогах из стороны в сторону. Потоки воздуха не спасали от запаха полностью, но становилось хоть немного легче.

– Тебе захочется это надеть, – Хлоя свободной рукой протянула мне противогаз. – У меня внизу работает очиститель воздуха, который удерживает большую часть вони под землей, но кое-что все еще… чувствуется.

Она настойчиво предлагала мне маску, пока я с любопытством разглядывал ее. Полнолицевой противогаз ради парочки дохлых зверей казался явным перебором, но откуда мне знать, каково это, когда они гниют в подвале? В конце концов я забрал его, наблюдая, как она опускает оленью голову за рог, чтобы нацепить собственную маску, а затем направляется к двери подвала.

Это была главная комната, в которую я мечтал изнутри взглянуть долгими месяцами. Годами, если быть точным.

Когда ее мать упекли в тюрьму, я несколько раз наведывался к этому дому в надежде поймать Хлою на горячем. Заглядывал в окна, кружил по периметру, стараясь не попасться на глаза. Я приметил эту дверь через окно гаража и убедил себя, что именно там вершатся ее злодеяния. Теперь же я постепенно осознавал, что на самом деле там происходит ее творческий процесс. Хотя, возможно, в этих глубинах исчезают далеко не только животные.

Хлоя прижала большой палец к сканеру отпечатков на ручке подвальной двери, пока тот не мигнул зеленым. Замок щелкнул, и я последовал за ней вниз по ступеням.

Когда минуту назад мы заехали в гараж, она припарковала свой нежно-голубой Жук вплотную к маминому Субурбану, который остался в моей памяти. Во все мои прошлые визиты его здесь не было, так что его появление застало меня врасплох. И заинтриговало. Я бережно переложил эту крупицу информации в мысленную папку с уликами на Хлою Старк. На эту колымагу мне тоже нужно будет повесить GPS-трекер.

По мере того как впереди показывались очертания подвала, Хлоя опустила оленью голову на металлический стол в центре комнаты, а мой взгляд двинулся дальше.

Бетонные стены были выкрашены в черный цвет, как и столы вдоль них. На одной из стен были закреплены разнообразные инструменты, больше напоминавшие стоматологические, мелкие, металлические и острые с одного или обоих концов. На противоположной стороне красовалась целая выставка из черепов животных. Выбеленные до хруста скелеты подсвечивались снизу маленькими лампами, отчего на стену позади них падали причудливые тени. Было бы трудно определить, кому именно они принадлежали, если бы не крошечные рисунки под каждым экспонатом, изображавшие этих зверей при жизни на фоне пейзажей, очень похожих на те, что мы видели сегодня.

Хлоя перемещалась где-то на периферии моего зрения, пока я приблизился к стене, изучая ближайший ко мне маленький череп. Он был продолговатым, с широким отверстием на месте носа, глазницами и рядом зубов с острыми клыками, выступающими из челюсти. Для меня этот зверь оставался абсолютно неузнаваемым, но, судя по маленькому холсту внизу, это был скунс. Причем я осознал, что это вовсе не фотография, а невероятно реалистичная картина.

Скунс был прорисован с такой детализацией, что можно было различить каждую шерстинку на его теле и каждую пору на крошечном розовом носу. Окружавшие его луга казались высокими и бескрайними, точь-в-точь как та трава, сквозь которую мы пробирались сегодня, а на заднем плане виднелись кусты с ягодами. Небо было написано так, словно это был рассвет, а не тот закат, который мы наблюдали этим вечером.

Картина дышала жизнью и реализмом. Каждая деталь окружения была учтена, от пробивающихся сквозь поле солнечных лучей до голубой сойки, парящей в вышине на заднем плане.

– Это твоя работа? – я указал на картину и повернулся к Хлое. Оленьей головы на столе уже не было, а ее место занял дохлый опоссум. Точнее то, что от него осталось.

– Это Мейв нарисовала, – отозвалась она, и ее голос прозвучал глухо из-за фильтра респиратора.

Она казалась полностью поглощенной животным перед собой, так что я воспользовался шансом побыть в ее личном пространстве и двинулся по комнате в поисках зацепок.

Здесь стояли бочки, точь-в-точь такие же, как та, которую Грейсон Тайлер покупал в строительном магазине. Из их задней части тянулись трубки, уходящие прямиком в слив посреди бетонного пола. Я приблизился к металлическим стеллажам у стены, разглядывая резиновые перчатки, чистящие средства и пучок новеньких зубных щеток, торчащих из банки. Я наклонился ближе, высматривая следы человеческих тканей или хотя бы волос.

Ничего.

Вернувшись на прежнее место, я прислонился спиной к столу у стены, пока Хлоя счищала остатки кожи и мышечных волокон с крошечного скелета.

Я наблюдал за ее глазами в процессе работы. Эти глубокие медовые переливы в ее радужке казались непривычно светлыми, озаренными предельной концентрацией, ведь она почти не моргала. Она обращалась с черепом с поразительной чуткостью, бережно и осторожно поворачивая его из стороны в сторону, пока зубная щетка проходилась по каждой грани, вычищая грязь. Ее руки оставались неподвижными, а голова время от времени склонялась набок, когда она оценивала чистоту костей со всех сторон.

И я просто не мог не заметить, как безупречно сидел на ней этот слитный комбинезон. Он подчеркивая каждый изгиб ее тела, будто они были выставлены напоказ точно так же, как и все окружавшие нас черепа. Мой взгляд жадно скользил по каждому дюйму ее фигуры, пока она склонялась над стальным столом, а плотная ткань обтягивала форму ее ягодиц и бедер, подчеркивая округлость груди.

Я отвернулся от ее работы, снова сосредоточившись на черепах и картинах на стене, даруя ей тишину для дальнейших усердных манипуляций у меня за спиной. Но сфокусироваться толком не получалось. Все мысли были заняты попытками вытолкнуть из головы воспоминание о том, как она выглядит во время мастурбации. И попытками убедить себя в том, что я вовсе не считаю сексуальным видеть ее с этой стороны. В своей стихии. За этим абсолютно безумным хобби, в котором она, очевидно, изрядно набила руку.

Вовсе это не сексуально, как она выстраивает в ряд инструменты, которые пригодятся ей в следующую минуту. И вовсе это не мило, как между ее бровей пролегает складка, заметная даже сквозь противогаз, когда она сосредоточенно проверяет, не осталось ли частичек кожи в крошечной трещинке на черепе. И нет ничего завораживающего в том, как она берет гниющую тушу животного и превращает ее в произведение искусства, увековечивая зверя и воссоздавая его первозданный облик в естественной среде.

Ничего из этого меня не трогает, продолжал я внушать себе. Ведь Хлоя Старк опасна.

Верно?

Спустя полчаса она издала глубокий стон, выпрямилась в полный рост и потянулась всем телом. Она опустила ладони на поясницу, прогибаясь назад и запрокидывая лицо к потолку. Я поймал себя на мысли, как мои пальцы скользят по коже ее шеи. Как они вплетаются в ее волосы и притягивают ее губы к моим. Как я ощущаю мягкое, влажное движение ее языка у себя во рту.

– Извини, – пробормотала она, бесцеремонно вторгаясь в мои фантазии. – Я и забыла, что ты здесь. Тебе, наверное, пора домой.

– Все в порядке.

Она смерила меня настороженным взглядом, а затем принялась быстро наводить порядок на рабочем месте. Отмыла руки до самых локтей и продезинфировала инструменты в глубокой промышленной раковине в дальнем конце комнаты, прежде чем вернуть каждую вещь на свое место.

Я потянулся за ней обратно по лестнице в гараж, повторяя ее движения, когда она сняла противогаз и повесила его на крючок у двери. Ее кожа раскраснелась, а на лице остались багровые следы от давления маски вокруг глаз, лба и носа. Она снова сполоснула руки в раковине прямо перед Субурбаном, а затем жестом предложила мне сделать то же самое. Стоило мне приняться вытирать ладони полотенцем, висевшим на вешалке рядом, как она стремительно обошла меня, защелкнула мои наручники на моих запястьях и пристегнула меня к этой самой стойке.

– Что за хрень, Старк? – прорычал я, дергая руками в попытке вырваться, но вешалка была намертво прикручена к стене. Она весело захихикала у меня за спиной, явно довольная собой.

– Не у тебя одного шустрые руки, детектив, – прошептала она у самого моего уха. По моему телу пробежала ощутимая дрожь, а аромат ее парфюма бесцеремонно вытеснил остатки здравого смысла. – Ты украл мои ключи из сумки в боулинге. Ты забрался в мой дом.

Я издал короткий смешок носом. Она не спрашивала напрямую, но я и не собирался выдавать ей больше того, на что она намекала. Я уж точно не собирался признаваться, что расставил камеры и все выходные наблюдал за тем, как она мастурбирует.

– Да, – выдохнул я вместо этого.

– Зачем?

Тот факт, что я стоял лицом к стене и не мог видеть выражения ее лица, изрядно нервировал. Но это не помешало мне ответить честно.

– Я искал улики, – признался я.

– Чего именно?

Я вывернул шею в попытке оглянуться на нее, но она оставалась вне поля зрения. Я мог различить лишь край ее рук, скрещенных на груди.

– Улики… преступной деятельности.

– И как, нашел что-нибудь?

Я недовольно крякнул, дернув скованными запястьями.

– Нет.

Она многозначительно хмыкнула, с явным сарказмом, будто этот ответ был ей известен заранее. Из-за спины донесся отчетливый звук длинной расстегивающейся молнии. Колесиком зрения я уловил, как она наклоняется, чтобы сбросить с себя комбинезон.

– Ты боишься меня, детектив? – тихо спросила она.

От этого вопроса волоски на моей шее встали дыбом. И вовсе не потому, что ответом было «да», а потому, что ее голос прозвучал настолько чертовски порочно и знойно, что все мое тело мгновенно пришло в полную боевую готовность. Мой член предательски запульсировал, стоило ей провести пальцем по линии моего позвоночника.

– Нет.

Она хмыкнула, на сей раз удовлетворенно, и в следующее мгновение оказалась прямо между мной и стеной, заглядывая мне в глаза снизу вверх, опустившись на колени.

– Давай сыграем в игру, – прошептала она, расслабляя ремень на моей талии и стягивая брюки вниз к лодыжкам. Она снова прыснула со смеху, когда стало очевидно, что под боксерами я тверд как камень. Я опять дернул наручники, отчаянно жаждая… я и сам толком не знал чего.

– Что ж, я пожалуй начну, – произнесла она, увлекая за собой и мои трусы к щиколоткам. Мой член буквально дернулся перед ее лицом, пока она проводила языком по губам с таким видом, словно собиралась поглотить меня без остатка. – И если захочешь, чтобы я прекратила, просто скажи «стоп», и я остановлюсь, идет?

– Старк, стоп, – скомандовал я незамедлительно, наперекор желаниям собственного члена.

– Правило номер один: нельзя остановить игру, которая еще не началась. Вот если ты захочешь прерваться после начала, тогда скажи, и я так и сделаю. Обещаю.

Она снизу вверх одарила меня хищно-сладкой улыбкой, невинно захлопав густыми ресницами. Я стиснул зубы, чувствуя себя абсолютно беспомощным в руках Хлои Старк, и, что самое раздражающее, ни капли не злился из-за этого, видя её под собой.

Из моих груди вырвался резкий вдох, когда она мазнула языком по головке моего члена, слизывая выступившую на кончике каплю смазки. Я позволил голове откинуться назад к потолку, пока она перехватила ладонью основание ствола и увлекла его к своим губам. Ее язык принялся очерчивать головку томительно медленными кругами.

Мои глаза закрылись сами собой, и все, что я мог видеть, это ее образ на кровати, с раздвинутыми ногами, вжимающуюся в свой вибратор и выкрикивающую мое имя в момент оргазма. Я не удержался и сам подался членом в ее ладонь. Ее пальцы сжались крепче, и она вобрала меня в свой теплый рот, принимая до самого горла.

– Блять, – простонал я.

Энергия, бушующая в моем теле без всякого выхода, заставила мои пальцы сжаться в кулаки, пока руки оставались вытянутыми перед собой вдоль стены. Она содрогнулась от рвотного рефлекса на самом кончике моего члена, втягивая щеки и заставляя мои ноги подкашиваться, пока ее рот скользил от основания к самой головке. Она отстранилась от меня с влажным шлепком, глядя вверх своими покрасневшими, припухшими губами, которые так гармонировали со следами от маски на ее лице.

– Хочешь, чтобы я остановилась, детектив?

– Продолжай, – потребовал я, встречая ее игривый взгляд своим. Она довольно ухмыльнулась и прильнула ртом к моему телу с явным торжеством на лице.

Я подавался бедрами ей навстречу, пока она раз за разом заглатывала меня на всю длину. Минуту спустя она вскинула руку в моем направлении. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что она держит ключи от моих наручников. Я вывернул запястье к металлу, буквально вырывая их из ее пальцев и пытаясь сосредоточиться на замке вместо того, чтобы растворяться в ощущениях от ее горячего, мокрого языка на нижней стороне моего члена.

Браслеты наконец поддались, и я позволил им вместе с ключами с грохотом рухнуть на пол. Одну ладонь я впечатал в стену, а второй свободной рукой потянулся к ее прическе, сдергивая резинку с ее пучка. Ее волосы рассыпались на свободу, и я запустил пальцы в эти светлые волны, сжимая в кулаке густую прядь и подстраивая свои движения под такт ее головы, пока она втягивала щеки вокруг моего ствола.

Тот тихий голосок в моей голове, который обычно бодрствовал и без умолку твердил, что Хлоя опасна, – что она психопатка и серийная убийца, что она что-то скрывает, – сейчас полностью проиграл другому голосу. Тому, что уверял меня, будто она просто слегка сдвинутая по фазе. И что она выглядит чертовски сексуально, когда ее губы обхватывают мой член.

– Ты выглядишь просто охренительно красиво, – процедил я сквозь стиснутые зубы, окончательно завороженный слюной, стекающей из уголков ее рта, и тем, как ее красная помада размазывалась все сильнее с каждым моим толчком. Она застонала в ответ на мои слова, и вибрация ее горла ощутимо отозвалась на моей коже.

Она то заглатывала меня целиком до самого основания, то переключалась исключительно на головку, крепко сжимая ствол ладонью, пока мои ноги не заходили ходуном. Из моей груди вырвались громкие стоны, и я принялся пульсировать порциями спермы прямо ей в рот, пока ее темп замедлялся, а хватка слабела.

Я дернулся всем телом, когда она выпустила кончик из губ, поднялась во весь рост и сплюнула мою сперму в раковину рядом с нами.

Она подхватила ключи от своего Жука и подбросила их в воздух в мою сторону.

Проведя большим пальцем по контуру губ с легкой усмешкой, она стерла размазавшуюся помаду.

– Довезешь себя сам обратно. Я без сил.

Она развернулась и скрылась за дверью, ведущей в дом, оставив меня стоять посреди гаража со спущенными штанами и опадающим членом, в полном оцепенении от всего, что только что произошло.