Текст книги "Этот клинок наш (ЛП)"

Автор книги: Шалини Абейсекара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц)

– Ты увидела шанс, когда они сосредоточились на тебе, – Телмар выглядел задумчивым. – Отвлечь их, пока Кассандана и Кадра восстанавливали и укрепляли правительство.

Это была не вся правда, но она кивнула.

– Людям нравятся аккуратные, понятные цели. – Ей просто было больно от того, что в качестве такой цели выбрали её. Она не позволила боли, нарастающей за глазами, взять верх. – Мало что меняется. Я каждый день выступаю на публике, и какой-нибудь придурок, не знающий ни законов, ни экономики, ни элементарной порядочности, орёт, что я – «северная сука», которая получила должность, раздвинув ноги. И после этого всё, что я сделала, обесценивается. Сейчас я для Кадры – лишь обуза. Сегодня утром ко мне пристали трое, и каждый хотел чего-то своего, и каждый ожидал, что я передам ему их слова. Я чувствую, что меня тянут в тысячу сторон сразу!

Телмар открыл дверь кабинета и жестом велел вигилу снаружи вернуть труп в морг.

– Ну, если хочешь знать моё мнение, политика – это публичный театр, а ты превосходная актриса. Одно дело – вырвать власть у правящего правительства. Совсем другое – удержать её. Ты навлекла на себя много недоброжелательства, но ты подорвала авторитет Ордена. А это кое-что значит.

– Скорее, я нажила себе ещё одного врага. Ты знал, что они планировали экзорцизм, если бы я проиграла?

То, что Телмар вздрогнул, свидетельствовало о том, насколько это было ужасно. Его мало что могло удивить.

– Хавид, они расстроены сильнее, чем я думал.

Она вспомнила, как настаивал Силвус, что она никогда не будет в безопасности.

– Кто, по-твоему, победил бы в состязании по сбору информации? Орден или Тетрархия?

– Орден, – прямо ответил Телмар. – Мы огромная страна. Новости добираются от одного края до другого не меньше месяца, если ехать повозкой. Если только ты не найдёшь «Бриджера»¹, но они у нас редкость.

На её вопросительный взгляд он пояснил:

– «Бриджеры» – это маги из земель Кашьяла на юге, которых мы завоевали ещё до падения монархии. С тех пор мы освободили их, но…

– Отношения плохие? – догадалась она.

Он кивнул.

– Здесь всего несколько «Бриджеров», и их услуги стоят целое состояние. Тетрархия время от времени прибегает к услугам одной из них, но её обычно отправляют на дипломатические задания. У нас даже есть несколько точек перехода внутри Эдессы и за стенами города. Остальная часть столицы защищена чарами, чтобы предотвратить нежелательное вторжение врагов или иностранной армии.

– Ты думаешь, у Ордена есть свой Бриджер? Постой, нет. – Она выдохнула, побеждённая, когда Телмар открыл рот. – Конечно, есть. Их казна как минимум в четыре раза полнее, чем у Казначейства.

– Я слышал, у них их двое, – услужливо подсказал он. – Тетрархия – это всего лишь одно правительство. Вера Ордена охватывает все тринадцать земель.

– Спасибо, я чувствую себя намного лучше, зная, что они всесильны. – Она с досадой хлопнула по краю раковины. – Боги, я схожу с ума. Мы позволим этим религиозным паникёрам изрыгать свою чушь, отравлять умы и готовить почву для очередного восстания через двадцать лет? Или мы оштрафуем их всех, чтобы они потом кричали о свободе слова?

Телмар приподнял бровь.

– Скажу тебе то, что никогда не помогало правительству: не стоит заниматься самобичеванием. Ты многое вынесла, придётся вынести ещё больше, а твоё обучение само себя не закончит.

– Ты просто лучик солнца, – иронично заметила она. – Никогда не думал стать клириком?

– Уверен, боги благодарны, что этого не случилось.

День перетекал в вечер, пока Телмар наставлял её в истории магии и практическом её применении.

У каждой из тринадцати земель был свой элемент природы, которым её жители могли владеть как для нападения, так и для обороны, хотя природа этого симбиоза оставалась загадкой. Были ли это штормы Ур Динье, породившие контроль её жителей над молниями, или наоборот – оставалось предметом теологических и археологических споров. Однако отрицать эту глубокую, эволюционирующую связь, подобную той, что была у Устена со льдом, было невозможно. Союзы магов из разных стран приводили к появлению интригующих способностей, подобных её собственным, или к появлению странных Иллюзионистов – магия, которая зародилась в соседней стране Эрригал, – но магическая гегемония Ур Динье оставалась за магами молнии. Даже большинство гильдейцев, обслуживавших повозки с припасами на север, были как минимум Пятого или Шестого Уровня.

Она также обнаружила, что очень неэффективно расходовала свою силу. Не зная о Порогах, она использовала магию грубой силой. «Скорее как выбивание дверей вместо того, чтобы открывать их ключом», – заметил Телмар на её первом уроке. Магия была медитативным процессом. Одна руна, чтобы открыть Порог, соответствующий Уровню руны, которую она намеревалась использовать, а затем – сама руна.

«Нихумб», руна «Сокрытия», которую она использовала, чтобы скрыть шрамы по всему телу, полученные во время Падения, была иллюзорной руной Второго Уровня, требующей ровного, тонкого потока силы. Она же подпитывала её целым потоком и к концу рабочего дня постоянно оставалась без капли магии. Ограничение себя высвобождением только Второго Порога ощущалось невероятно странно.

Её брови сошлись на переносице, когда она снова заставила шрамы исчезнуть.

– Это легче, но… тише.

– Потому что ты не тратишь магию зря, – Телмар коснулся окровавленным пальцем двух рун на своём браслете и раскрутил крошечную сферу молнии над ладонью, сплетая тончайшие нити так, что маленький шарик пульсировал яростно, но не взрывался. – Контроль – самое мощное оружие мага. Возьмём твоего Верховного Мага. Он сильнейший в стране, конечно, но он также мастер контроля. Если когда-нибудь дойдёт до выбора между двумя претендентами на эту должность, победит тот, кто лучше владеет своими Порогами.

Хорошо. Могущественный человек без контроля – это опасность для всех.

– Кстати говоря, – Телмар с любопытством взглянул на неё, – как он держится после своего путешествия в загробный мир?

Она застыла, контроль над руной ослаб настолько, что шрамы поползли обратно по её рукам. Она поглубже спрятала их в карманы. Отвлечь его.

– Он жив и здоров, как ты можешь видеть! Просто завален пергаментом, ведь теперь он Тетрарх, Верховный Маг и, соответственно… – она поморщилась, – директор.

Каждый Верховный Маг занимал пост директора Академии, чтобы передавать знания следующему поколению магов. К сожалению, большинство благородных семей, чьи отпрыски посещали школу, недолюбливали Кадру.

Телмар сочувственно выдохнул.

– Слышал, родители жалуются, что его поведение не подобает педагогу.

– Они не возражали, когда это был Аэлиус.

Он равнодушно пожал плечами и сменил тему.

– Тем не менее, ты не отделаешься от меня так просто! Верховный Маг ничего не говорил о загробной жизни? В Ур Динье нет записей о ком-либо, вернувшемся с того света. Я не удивлюсь, если Орден теперь сфокусируется на нём, раз уж им не удалось достать тебя. Представляешь, если он – «отмечен Богом»?

Её сердце рухнуло вниз, словно камень, а язык прилип к нёбу.

Приняв её заминку за замешательство, Телмар продолжал:

– Иногда Эльсар проявляют симпатию к тем, кого встречают, знаешь ли? Предлагают им всевозможные дары в обмен на службу или что там ещё богам нужно от людей. Но всегда есть подвох. Возьмём Гнева: согласно Кодексам, он предлагает людям великую силу, которая обычно сводит их с ума.

Она выдавила из себя смешок:

– Я бы предпочла способность убеждать врагов.

Телмар щёлкнул пальцами:

– Принуждение. Магия из земель Илохе.

– Она настоящая?

– Редкая и опасная по очевидным причинам. В Илохе проводились кампании по искоренению всех, кто обладал этой магией. Никто не хочет быть лишённым свободной воли.

– И всё же, убивать их за то, что они существуют?

– Такова жизнь, – он не казался слишком расстроенным. – Эльсар справедливы. Почти у каждой магии есть равная и противоположная ей в какой-нибудь другой земле. Лёд в Устене, а затем огонь в Орити, например. Принуждающий может быть твоей противоположностью. Обе магии имеют один корень – звук. Единственная разница в том, что ты читаешь людей через их слова, а Принуждающий контролирует их через слова. Мог бы превратить тебя в марионетку в мгновение ока.

– Дыхание Мудрости, не накаркай. Стране и так хватает бед.

– Тебе придётся иметь дело со всякими, трактирщица, – тон Телмара обрёл привкус сочувствия. – С магами, которые искажают лёд, тени и даже самих себя. Многие земли используют Истинных Иллюзионистов с кровью Урда и Эрригала. Они могут изменить лицо в мгновение ока и имитировать всё, вплоть до расположения твоих шрамов. Твой Верховный Маг был осторожен не без причины. Теперь он может погибнуть от руки того, у кого твоё лицо. – Он заметил её поражённый взгляд, и ещё одна крупица сострадания откололась от его привычного безразличия. – Теперь это твоя жизнь.

– Я знаю. – Пустота внутри неё разверзлась ещё шире. Она проследила за медленным движением солнца за узким окном кабинета. Через несколько часов начнётся выпускной.

Телмар прочистил горло:

– Но будь уверена, я бы очень беспокоился за любого, кто решил бы бросить тебе вызов, Призывающая Смерть.

Эти слова вызвали резкий спазм в животе, страх начал обвивать её конечности, пока она не застыла на месте. Ещё один голос донёсся из прошлого, шепча ей на ухо:

Скоро увидимся, Призывающая Смерть.

Задыхаясь, она потерла грудину. Кто это сказал? И почему это так напугало её?

Попрощавшись с Телмаром, она покинула его кабинет в Сафшер-холле и выбрала кратчайший путь к Башне Аоран. Снег хрустел под её сапогами на мостовой. Большинство южан считали Месяц Морозов невыносимо холодным, но после лет, проведённых в Арсамее, зима стала для неё старым другом.

Она зевнула, массируя виски, когда в них вонзились иглы боли. Мудрость и Разрушение, только не снова. Плевать на Орден – при таких темпах постоянная нехватка сна убьёт меня первой. Она прислонилась пульсирующей головой к проходящей мимо ледяной скульптуре в поисках облегчения. Надо было спросить об этом Телмара.

Всё началось с какой-то странной прорехи в памяти во время её визита в Гильдию Камней несколько месяцев назад. Момент, который она забыла, но отсутствие которого могла почувствовать. Тот, который оставался странно болезненным при попытке вспомнить. После этого было ещё несколько подобных пробелов во время её прогулок домой.

Милая Леди Мудрость, только не говори мне, что я схожу с ума. Она крепко зажмурилась, пытаясь ухватиться за воспоминание. Удар боли пронзил её, обрывки звуков и солнечного света размылись перед глазами. Альбанус, предлагающий взятку. Окно, выходящее во внутренний двор Гильдии Камней. И…

Третья стрела боли вонзилась так глубоко ей в глаза, что она охнула. Охренеть! Она оставила попытки вспомнить. Тёплая ванна должна всё исправить. Эти воспоминания не могли быть чем-то важным; она теряла не больше пары минут. Возможно, она задремала на ходу.

Подойдя к Башне Аоран, она нащупала на шее ключ, который позволил бы ей пройти через защитные чары Кадры, когда предупреждающий зуд заставил волосы на затылке встать дыбом. Секунда – и она снова почувствовала это: тихий выдох там, где его не должно было быть.

Чёрт. Она развернулась, готовясь к атаке, и застыла при виде мужчины в серо-зелёных одеждах, стоявшего позади неё.

– Как, – произнёс он с сожалением, – ты всегда это чувствуешь?

– Какого чёрта ты… – Она оцепенела от внезапного, ужасающего осознания: она знала, кто это. – Ты.

– Добрый вечер, Призывающая Смерть. Должен признаться, я не ожидал, что ты так успешно справишься со Слушанием, но я бесконечно уважаю это. – Он усмехнулся. – Даже если это и задержало мои планы.

Найти Кадру. Страх сжал её голову, как тиски, когда недостающие куски памяти сложились в ещё более уродливую картину.

– Я не сделаю этого, – прошептала она, когда он отдал тот же приказ, что, должно быть, отдавал в прошлый раз, и в позапрошлый. Звёзды вспыхнули у неё перед глазами, когда он повысил голос, и в нём засквозило раздражение. Она не сдвинулась с места.

Мускул под его глазом дёрнулся.

– Твоя воля не будет держаться вечно. Я хочу проявить к тебе милосердие, Призывающая Смерть. Помоги мне сделать это.

У неё не было шансов причинить ему вред. Нужно выбраться из его зоны досягаемости, прежде чем он… Просто двигайся, чёрт возьми! Она развернулась, напрягая мышцы для бега, но он заговорил снова.

Затем мысль ускользнула.

Сарай уставилась на пустынную дорожку, ведущую от Башни Аоран, и недоумевала, зачем она вообще обернулась. Сердце колотилось так, будто она пробежала марафон, по линии волос стекал пот. Она коснулась лба с лёгким замешательством. Боги, что стресс делает с людьми. Она приоткрыла калитку и быстро заперла её за собой, лишь мельком взглянув на странную тень с другой стороны.

Она почти походила на человека.

Покачав головой, она начала готовиться к Конвивиуму.

3 Войны нет

Он никогда не любил зиму.

Кадра осушил третью за вечер бутылку вина и поставил её на свой заваленный бумагами стол. Жар прожёг горло, прежде чем алкоголь опустился ниже, успокаивая измотанные нервы в позвоночнике. Достаточно, чтобы продержаться следующие несколько часов.

За окном его кабинета в Академии, Праэфа и Силун ползли по безоблачному небу, вычерчивая резкие контуры внутреннего двора внизу. Через час он наполнится аплодисментами в честь выпуска пятисот студентов. Сейчас же он принимал игру страха, расточительства и знатного происхождения. Охоту, где каждый считал себя хищником.

Снег превратил школу в сияющее великолепие, украсив ледяные скульптуры вдоль мощёных дорожек. Сферы молний освещали колоннады, увешанные знамёнами и безделушками, и благородные семейства, увешанные ими ещё гуще. Толпы расходились и переплетались, полные карьеристов, жаждущих произвести друг на друга впечатление в бесконечном круговороте зависти и голода. Точная копия его собственного выпускного девять лет назад. Кассандана получила желаемое. Ничего не изменилось.

Кожура апельсина поддалась под его пальцами, аромат был бодрящим и свежим. Он с лёгкой улыбкой бросил дольку в рот. Маленькое удовольствие. В его юности апельсины были редкостью.

Шаги завибрировали на лестнице, прежде чем дверь кабинета с грохотом распахнулась, сбив том «Закона о распределении» с полки прямо в ревущий камин. Невелика потеря.

– Чёрт возьми, ты ешь?

Он бросил взгляд через плечо. Кассандана сменила свои многострадальные алые одежды на бронзовое платье. Одна из немногих уступок, на которые она пошла, став Главным Тетрархом.

Она обошла стол и встала между ним и окном.

– У тебя полчаса до речи! Даже Сарай там, общается, старается, пока ты наблюдаешь за нами с высоты!

– Моё присутствие вам не поможет. – Оно лишь нарушит тщательно очерченные социальные границы в этом дворе. Враги объединятся с врагами. Матроны среднего класса будут заискивать перед знатными семействами, проклиная его. В прошлый раз, когда он появился на Конвивиуме, чтобы обеспечить безопасность Сарай, последствия были такими же шумными.

– Тем не менее, мы должны показать всем, что ничего не изменилось. – Она задёрнула шторы с большей силой, чем требовалось. – Мы не можем оттолкнуть высшие классы во имя реформ, когда нам нужна их поддержка. Сегодня вечером мы докажем, что Тетрархия не намерена раскачивать лодку. Так мы удерживаем власть, и так мы движемся вперёд. Постепенно. Перемены придут, когда мы укрепимся.

Тогда она будет крайне недовольна его планами. Он безрадостно улыбнулся.

– Апатия посреди войны, Кассандана?

– В Ур Динье нет никакой войны! – это прозвучало скорее как мольба, чем как утверждение. – По крайней мере, той, которую мы можем признать. Мы стоим на крошащейся земле, Кадра. Один неверный шаг – и всё превратится в руины.

Его губы скривились от знакомой до боли отговорки. Множество судей предостерегали его от слишком вольной интерпретации закона, когда он вошёл в эту профессию в пятнадцать лет. Прогресс, настаивали они, должен быть медленным ползком, чтобы высшие классы не заметили и не бросили всю тяжесть своей власти на его подавление. Люди будут умирать во время этого «постепенного правосудия», тяжкие преступления будут оставаться безнаказанными, но страна увидит светлое будущее, если законодатели и судьи будут вести себя тихо и не будут торопить перемены. Философия отложенного удовлетворения, несомненно, вдохновлённая представлениями Эльсарианского Ордена о морали. Чушь.

Он наклонил голову, глядя на стопку пергамента на столе.

– Коалиция северных Преторов ответила.

Разочарование сменилось на лице Кассанданы тем же страхом, который он постоянно видел у Сарай. Её пальцы замерли на свитке, который он ей протянул, прежде чем она опустила его на стол.

– Я не могу, – она сглотнула. – Не сегодня вечером.

– Хм. Ещё одна уступка, значит.

– Чёрт возьми, не смей меня судить, Кадра! – Ярость расщепила её голос на зазубренный мрамор. – Следующие три часа я должна улыбаться, махать рукой и излучать достаточно силы, чтобы доказать, что я достойна быть Главным Тетрархом, и при этом кланяться каждой Гильдии, доказывая, что я всего лишь женщина, знающая своё место. Не проси меня делать это, пока у меня в голове вертятся ужасные новости, которые прислал север. – Она уставилась на камин, глядя на догорающий том «Закона о распределении» с мрачной покорностью. – Это ужасные новости, да?

– Да, – он был чуток к её бедам. – Ты не без союзников. У тебя есть мой клинок, и Сарай…

– Я глубоко благодарна, что она бросилась вперёд, чтобы защитить нас, но я не могу жить так, как вы двое, – её челюсть сжалась так сильно, что казалось, она готова отгрызть себе язык. – Ты вообще видел её в последнее время? Ты не замечаешь истощения и страха в её осанке, когда кто-то к ней приближается? Ей девятнадцать. Она должна быть юной. Танцевать, совершать ошибки, влюбляться не в тех мужчин, чтобы потом оглянуться, удивиться тому, о чём она думала, и посмеяться над своей жизнью. Вместо этого она несёт на себе бремя страны и страх, что могла её сломать. Она не может оступиться ни на шаг, потому что публика разорвёт её в клочья, – Кассандана вцепилась в каминную полку, словно хотела её сломать. – Ты не раскаиваешься в том, что делаешь и чего хочешь, но другие платят за это цену.

Три бутылки вина, а они всё ещё не притупили боль, когда это жало вонзилось в него. Пропасть в его груди стала шире.

– Ты думаешь, – он сжал горлышко бутылки, – что я этого не знаю?

Кассандана рискнула взглянуть на него и едва не споткнулась, когда его глаза впились в неё.

– Тогда притормози. Напуганная нация – это опасная нация. Заполучи Гильдии на нашу сторону сегодня вечером. – Она с опаской покосилась на его побелевшие костяшки и выругалась. – Кадра, ты пьян в стельку?

Его повреждённый позвоночник горел, когда он поднимался. Трёх бутылок всё-таки оказалось недостаточно.

– Предыдущий директор Академии сбрасывал людей с башни Сидран. Её репутация переживёт меня.

Он едва заметил, как она в ярости выбежала, всё ещё поглощённый тем, что она сказала. Той самой истиной, которая удерживала его на посту вигила сутками напролёт. Той, что заставила его объединиться с врагами Аэлиуса и писать Преторам и Трибунам в города с мощным экономическим влиянием. Потому что он планировал свою смерть, но едва не прихватил с собой Сарай. Он втянул её в жестокий мир, политически приковал к тому самому человеку, который игнорировал её, пока она истекала кровью до смерти. И она унаследовала его врагов.

Кассандана была неправа. Танцевать, совершать ошибки, влюбляться не в тех мужчин. Сарай уже сделала одно из этого.

Он вышел наружу прежде, чем водяные часы у двора пробили десять. Вино свободно лилось из ледяного фонтана, разливаясь по бежевой брусчатке. Студенты в тёмно-серых мантиях Академии суетились вокруг банкетного стола, на котором было достаточно еды, чтобы накормить небольшую деревню: жареные куски говядины, рыба с травами, дымящиеся пироги, бесчисленные супы и жареные корнеплоды. Барды пилили и щипали свои инструменты. Уютное зрелище, если бы не лихорадочный шёпот при его появлении.

Ветер вырвал иглу из ближайшей сосны и сплёл её в горький порыв, который ударил в него, ища слабость и не находя её. Он был слишком привычен к холоду, чтобы тот его тревожил: рождённый во льду, но предназначенный для молний, годы между ними были немногим больше, чем облако дыма от блейзлифа и крови. Постоянное напряжение разрушенных нервов в позвоночнике было его единственным спутником всё это время. Бывали ночи, когда эти воспоминания не всплывали. Он знал их немало после Сарай. Сегодняшняя ночь не была одной из них.

Толпы рассыпались при его приближении, подаваясь вперёд с той же лихорадочной интенсивностью, которую он наблюдал в детстве. Близость к власти – это наркотик, такой же сильный, как вино. Эти люди выпили его до дна. Они предлагали холодные глаза и первобытный страх, а также фальшивое веселье в голосах, когда приветствовали их. Подобострастные ухмылки скрывали их лукавую ненависть. Некоторые семьи надели на себя весь запас ювелира; некоторые тайком прятали куски жаркого в вощёную ткань, чтобы съесть завтра.

Были ещё и другие существа. Шепот на задворках его сознания и пятна багрового цвета, пузырящиеся на плитах двора. Скелетообразные фигуры, наблюдающие огромными глазами из-за дальних хвойных деревьев. Маслянистое марево, искажающее воздух над частями толпы. Невидимые для всех, кроме него, они были доказательством истины, которую он не мог открыть Сарай, пока та была так обременена. Того, что он вернулся из мёртвых не совсем прежним.

– Моя дочь тоже Петитор, – дворянка вытолкнула выпускницу вперёд. – Станет ею после сегодняшнего вечера. Была лучшей на курсе, пока не ушла из-за той прискорбной ситуации с Петиторами… потерявшими жизни. Очень благородно с вашей стороны позволить всем вернуться для завершения обучения. Ей восемнадцать.

Почему это было важно, он не понял.

– Поздравляю, – обратился он к пустоте над головой девушки и двинулся дальше, но мать преградила ему путь.

– Прошу прощения, Верховный Маг, но она Десятого Уровня, – женщина призвала на лицо заискивающую, но решительную улыбку. – Должным образом обучена. Конечно, вы должны желать более могущественного Петитора, чтобы справиться с вашим объёмом дел. Мы все знаем, что нынешняя – всего лишь Седьмого Уровня и немного… сломана, – произнесла она с высоким смешком, который эхом разнёсся по внезапно притихшему двору.

Золото блеснуло на периферии его зрения, когда какая-то фигура осторожно поставила бокал вина.

Чёрт.

Мука расцвела кровавым пятном в глазах Сарай, прежде чем она разгладила черты лица, превратив их в чистое полотно. Это выбило из него дух, ещё до того, как он оценил её облик. Чёрная ткань, богато расшитая золотыми лозами и цветами, обвивала её торс корсажем, обнажавшим нежную верхнюю линию груди и плотно облегавшим талию, прежде чем перейти в платье в пол. Шаль из какой-то полупрозрачной ткани, лёгкой как паутина, прикрывала плечи, а чёрные перчатки доходили выше локтей. Чтобы скрыть дрожь в руках, – понял он.

Она несёт на себе бремя страны и страх, что могла её сломать. Шпилька Кассанданы вонзилась глубже, когда Сарай встретилась с ним взглядом и сумела изобразить ту самую обнадеживающую улыбку, с которой ходила месяцами. Говорящую, что ей не больно. Что он не отнял у неё жизнь, которую она должна была прожить.

Гнев и самоненависть вгрызлись в него, когда женщина продолжала говорить:

– Нигде не сказано, что вы должны ждать до следующего года, чтобы принять новую девушку… – она замерла, когда он впился в неё глазами. Слабый выдох вырвался из её горла.

– Трагедия – быть громким и неправым, – лёд в его голосе вызвал рябь в толпе. В нескольких шагах Кассандана выпрямилась. – Карабкайтесь по социальной лестнице, если должны, но будьте осмотрительны в выборе цели. У меня есть Петитор. Она полностью цела. – Он поймал взгляд Сарай, и его сердце смягчилось от сияния, наполнившего её золотые глаза.

Приглушённый смех прокатился вокруг раскрасневшейся дворянки. Глава Гильдии Зерна Иортиус отделил его от Сарай, громко жалуясь на северные бунты. Он пресёк его предложения – все вариации одной и той же темы: насильственная расправа над бунтовщиками – и продолжил путь сквозь толпу. Ничего не изменилось. Тот же танец, та же игра, та же система, которая встаёт на колени перед силой.

Тиски сжали его голову на следующем же вдохе.

Ты мог бы покончить с этим, – прошептал голос, звучавший как вина и опустошение, более древние, чем он сам. Он был не понаслышке знаком с этим вмешательством последние несколько месяцев. Сожги их всех дотла и обезопась её.

Она не оценит такой цены, – сухо ответил он. Я в последнее время больше склонен к созиданию, чем к сожжению.

Тихий смех проскрежетал по его чувствам:

Этот город и его обитатели процветают на страданиях остальной страны. Им нужна кровь, а не мосты. Если ты не умилостивишь их, прольётся твоя. Откажись от настоящего и верни себе прошлое. Власть ждёт тебя в тенях. Протяни руку, и ты увидишь всё.

Он уделил этому столько же внимания, сколько и любому другому предложению бесконечной славы. Никакого.

На следующем шаге неземное напряжение в его голове усилилось и выпустило шипы. Боль пронзила глаза. Его зрение померкло, вынуждая остановиться.

Это меня не убедит. Челюсть Кадры напряглась, когда давление усилилось. Он потянулся к своему браслету, когда другой, знакомый голос заговорил у него за плечом.

– Верховный Маг.

Натиск на его разум прекратился. Кровь прилила обратно к измученной голове. Выдохнув, Кадра повернулся, чтобы с лёгкой угрозой осмотреть полускрытого вуалью гостя.

– Инквизитор Силвус.

– Наконец-то мы встретились, – в приглушённом голосе Силвуса прозвучала странная нотка ликования. – Я довольно давно слежу за вашей карьерой.

Губы Кадры изогнулись в усмешке.

– Жаль, я не могу сказать того же.

Силвус усмехнулся:

– Что ж, я надеялся вас удивить. Надеюсь, вы не держите зла за вчерашнюю неприятность с вашей возлюбленной. В конце концов, она держалась весьма достойно.

Зимняя ярость захлестнула Кадру от того, как этот человек отозвался о Сарай.

– Если бы только Орден мог сказать то же самое о себе.

– Как бы то ни было, не Орден, Верховный Маг, подверг её насмешкам. Она потушила один пожар, как вы сделали это сегодня вечером, но будут и другие, – Силвус втянул воздух сквозь зубы. – Какая горькая жизнь. Постоянно оглядываться через плечо и работать на страну, которая видит в тебе либо узурпатора, либо шлюху, – он встретил инкандесцентно-яростный взгляд Кадры с насмешливым спокойствием. – Она не сможет сражаться вечно.

– Ей и не придётся.

– Да, конечно, сила людей. Позвольте рассказать вам историю. Возможно, вы её уже слышали. Пять с половиной веков назад, до падения монархии, ей служили пять могущественных Кланов. У каждого были свои добродетели и пороки, разумеется, но никого не боялись так, как Клан Кадер.

Отголоски вина на языке Кадры внезапно стали горчить.

– Древняя история, Силвус?

Серые глаза засмеялись, в глубине их радужек что-то извивалось.

– Вам бы хотелось так думать, не правда ли? Но позвольте мне закончить. Из всех Кланов только Кадер и Ам Семни пережили крах монархии, отступив на север, где им всё ещё выказывали некоторое почтение. Там они пустили корни в горах.

В воздухе появился намёк на запах блейзлифа – терпкий и горький. Кто-то из студентов курил дрянной товар. Позвоночник Кадры отозвался пульсирующей болью. Прошлое бурлило на краю его сознания.

– Клан Кадер перестроился в крупнейшего производителя наркотиков на севере, а затем – в мощнейший преступный синдикат страны. Северный город Комис был центром их криминального мира, а лесистые горы Друст хранили их склады для выращивания блейзлифа, производства наркотиков, работорговли и любых других нечестивых дел. Они возвышались над Комисом, как стервятники – непоколебимые, – он запрокинул голову, издавая резкий, недоверчивый смех. – Никто не смел задавать вопросы по поводу тел, которые время от времени находили в канавах.

Давление в венах Кадры опасно возросло.

– Эдесса видела то же самое.

Силвус пожал плечами:

– Полагаю, да. Violentia nervus potestas, «насилие – это жилы власти» – таковым был девиз Клана, и они исполняли его с наслаждением. Клановый лорд Клевсин правил железной рукой; женщин, которых он использовал как племенных кобыл, быстро отправляли на тот свет, а дети, говорят, были воплощением зла. Лишь немногие доживали до зрелости, зачастую уничтожая друг друга, чтобы продемонстрировать лорду свои способности.

Спина Кадры пылала.

– В детстве я был настолько глуп, что жалел мальчишек Кадер. Что это была за жизнь, – тихо задался вопросом Силвус, – быть запертым в огромном поместье и вынужденным доказывать свою ценность тем, сколько боли ты можешь причинить и сколько вынести сам?

Кадре стоило невероятных усилий сохранить невозмутимость.

– И?

– Что ж, эти вопросы не мучили меня долго. Одиннадцать лет назад, в безоблачную ночь, пожар внезапно выжег большую часть поместья Клана Кадер в горах Друст. Никто не мог назвать причину, хотя некоторые утверждали, что в поместье ударила молния размером с валун. Клан и его наследников больше никто никогда не видел, – Силвус вздохнул. – Империя раскололась.

Память впилась в него зубами. Кадра приподнял бровь.

– Поучительно.

– Забавно, но твой Петитор тоже не оценила эту историю, – усмехнулся Силвус. – Но видишь ли, сила – вещь хрупкая. Если сила, пережившая монархию, может рухнуть за одну ночь, значит, сила её не спасёт.

Напряжение в челюсти Кадры грозило расколоть его коренные зубы. Взяв бокал вина у проходившего мимо слуги, он покрутил его, выискивая маслянистую плёнку яда, прежде чем сделать глоток.

– Власть – это не только сила. Клан Кадер усвоил это слишком поздно. Я – другое дело.

Горечь, граничившая с ненавистью, пробежала по полускрытому лицу Силвуса.

– Полагаю, скоро увидим, насколько это правда.

Ткань зашуршала у него за плечом. Кассандана прочистила горло:

– Верховный Маг, пора.

Утихомирив бушующий адреналин, Кадра прошёл мимо Силвуса. Публика взорвалась аплодисментами, когда он поднялся на известняковый помост, по которому должны были пройти выпускники.

Сарай не получила этого шанса.

Последний бокал вина, казалось, наконец притупил его чувства. Слова слетали с его губ, когда он читал тщательно подготовленную Кассанданой речь, пропуская наиболее заискивающие моменты, что вызывало её гневный хмурый взгляд. Он вручал нервничающим студентам свитки с поздравлениями, в то время как пьяный Харион чуть не свалился в винный фонтан. Когда всё закончилось, он окинул ликующих людей холодным спокойствием. Время пришло.