Текст книги "Этот клинок наш (ЛП)"
Автор книги: Шалини Абейсекара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)
– Смотри перед собой. – Он вложил в эти слова всю мощь валуна, и ее голова с хрустом вернулась в прежнее положение. – Продолжай идти.
Он завел ее в заднюю часть дома. Его правая рука опустилась на рукоять кинжала, который Клевисин заставлял носить их всех. Серебряный, с выгравированной на эфесе багровой эмблемой Клана Кадра. Он никогда им не пользовался. Это всегда было задачей Дреневана. Сам он предпочитал держать руки в чистоте, используя лишь голос.
Финазе снова остановилась. Как она может быть такой сильной? Почему у него никогда не было власти ни над кем?
– Ты… убил… ее. – В ее глазах плевалась ненависть к нему.
– Убил, – прошептал он. – Мне следовало быть умнее и держаться подальше, но я думал, он никогда не узнает. Он добрался до нее из-за меня.
Ее черты исказились от внезапного прозрения, сменившегося ненавистью. – Тогда… ты… тоже умрешь! – Ее рука взметнулась вверх, в пальцах сверкнул нож. Она полоснула его по руке прежде, чем он успел моргнуть.
Он отпрянул назад, по древнему инстинкту вытаскивая собственный клинок. Перед глазами все побелело.
Она была на несколько лет старше, но он оказался сильнее. Его первый удар вышел неуклюжим. Раньше он никогда не убивал своими руками – за него всегда все делал Дреневан. Второй дался проще податливая плоть поддавалась куда легче. Мокро. А потом он уже не мог остановиться. Кровь хлынула под безмолвными лунами, смешиваясь со снегом. Серебро и багрянец. Он бил ее ножом до тех пор, пока она не превратилась в сплошную массу окровавленной плоти, после чего выронил клинок и поднялся на ноги.
В конце тропы стоял Дреневан. Молча.
В его взгляде не было осуждения, но Ночео чувствовал себя обнаженным до самого основания. Впрочем, у брата и не было права на осуждение. Он и сам прекрасно знал, что был чудовищем этого Клана.
– Я должен был. – Слова сорвались с губ хриплым шепотом. Во рту стоял привкус крови. Он и не подозревал, как далеко она может брызнуть. – Она кричала и требовала ответов. Она бы рассказала все Клевисину, как только мы ушли бы.
Его брат моргнул. Кивнул. – Ты должен был, – безжизненно повторил он. Снег тихо падал, устилая белым ковром его темные волосы. – Ты проверил ворота?
– Да. – Ночео отступил от тела и вдруг заметил, что с собственного кинжала Дреневана капает кровь. – Ты заставил его страдать?
– Ровно настолько, насколько нужно. – Жуткая улыбка тронула губы брата.
Ночео замер от ее жуткого, знакомого до боли оскала. Лунный свет выхватил из темноты зловещий блеск в глазах брата, жесткие линии его лица, огрубевшего несмотря на юный возраст. Он выглядел точь-в-точь как Клевисин. Настоящее чудовище. И Ночео собирался выпустить его на волю на юге.
– Пошли, – пробормотал он, оставляя труп Финазы в снегу. Он долго чувствовал на себе тяжелый черный взгляд Дреневана, прежде чем брат молча двинулся следом.
Правильно ли он поступает? Ночео прошел мимо ворот прямо в глубокие колеи, оставленные повозками на горной дороге. Ощущение триумфа показалось на языке неприятной кислинкой. Его первый настоящий вкус свободы горчил, пока рядом вышагивал второй из самых опасных людей на свете. Дреневан не был копией Клевисина насквозь – на памяти Ночео тот никогда даже не смотрел ни на одну женщину. Но он был Урдом двенадцатого яруса, чья сила, судя по сегодняшней битве, уже превзошла мощь Клевисина. И брат никогда не скрывал своего удовольствия от убийств.
Он остановился, изобразив на лице подобие улыбки, когда Дреневан повернулся к нему с вопросительным взглядом.
– Я чуть не забыл. – Ночео кивнул вправо, вплетая в голос самую малость магии – ровно столько, чтобы предложить или убедить, но не подчинить. – Отец рассчитывал встретиться с Претором сегодня вечером. Мы не можем рисковать тем, что он или его свита заметят нас на дороге. Придется идти через лес. Снег должен скрыть наши следы.
Ни единый мускул не дрогнул на каменной маске Дреневана.
– Хорошо.
Они нырнули в хвойный лес. Хвоя усыпала хрустящий снежный покров. Под их ногами раздавался глухой хруст, пока он шел вниз по склону, позволяя брату вести за собой. Тучи скрыли от них луны, высвечивая лишь спину Дреневана. Идеальная мишень. Схватка с Клевисином наверняка уже истощила его силы.
В нескольких ярдах землю усыпали крупные валуны. Дорожные ориентиры – так они называли их в те времена, когда они с Дреневаном срезали здесь путь с горы.
Он не хотел этого делать.
Темнота давила со всех сторон. Воздух для зимы стал странно влажным, принося с собой свежий запах хвои и дым из Комиса.
– Скоро пойдет дождь, – пробормотал его брат.
Ночео не мог оторвать взгляд от валунов. Толкнуть его на них, а потом обрушить сверху камень, пока он не пришел в себя. План снова и снова крутился в голове. Еще одна жизнь – и с этим будет покончено. Если кто-то и заслуживал выбраться из этой дыры, так это он. Дреневан был еще одним чудовищем в зародыше. Клевисин был настоящим бичом, но его брат к совершеннолетию станет одним из самих Темных Эльсар, если только существует бог крови.
Он сглотнул слюну при мысли о брызгах крови в воздухе. О проломленной голове брата, которая станет пристанищем для червей. Он не хотел этого делать.
Серые камни надвигались из темноты. Всего одна смерть. Шаг до них, еще волосок – и всё. Решимость Ночео затвердела сталью.
Одним резким движением он толкнул его вниз по склону. Застигнутый врасплох, Дреневан врезался в валун с тошнотворным хрустом и обмяк. Последняя смерть. Ночео схватил тяжелый камень и взметнул его над головой плавным взмахом. У него не было выбора.
– Прости меня, Дреневан. – Он обрушил его на лежащую у ног бесчувственную форму.
И она шевельнулась.
Он успел лишь заметить мелькнувшие черные, дикие глаза, как брат откатился в сторону, чудом избежав удара. Камень со свистом врезался в валун и разлетелся на куски.
Ночео тяжело задыхался, пока Дреневан поднимался на ноги; одна его рука безвольно висела плетью. Сломана. Отлично.
В глазах брата клубилась ярость. – Зачем. Одно короткое слово.
Это было больно. Он ведь не хотел этого. – Ты слишком похож на него. Я не могу позволить тебе выйти отсюда.
Что-то, похожее на боль, промелькнуло в глазах Дреневана. Рука, должно быть, болела сильнее, чем он показывал. Ночео был готов поставить на то, что у него еще и парочка ребер сломана.
– Не сопротивляйся. – Он легко поднял с земли другой камень. – Просто прими это и умри до того, как превратишься в Отца.
Эмоции бурлили в глазах брата так, как он никогда раньше не видел. Ледяная маска Дреневана треснула, обнажив чистейшее насилие. Я принял правильное решение.
– Я похож на Клевисина? – выплюнул Дреневан сквозь зубы. – Когда ты только что убил девчонку без всякой причины?
– Ради каждой гребаной причины! – взревел Ночео. – Она отняла бы у меня свободу. Рассказала бы всему миру о своей сестре и травила меня до конца моих дней. Пока она жива, прошлое будет преследовать меня вечно. – Он шагнул вперед, наслаждаясь тем, как брат попятился назад. – Я не убиваю без причины. А ты? Клевисину едва ли приходилось тебя учить. Ты будешь проходить мимо невинных тел. Будешь оставлять их гнить, потому что у тебя его душа. Ты всегда был…
Громовой раскат разорвал небо, сопровождаемый мужским ревом чистейшей ярости. Вздрогнув, он чуть не выронил оружие. Безумие вихрем закрутилось в глазах брата, когда тот поднял уцелевшую руку. Хвоя на деревьях задрожала от напряжения. Стально-серые тучи закипали над ними, подсвеченные бледным светом луны.
– Я же предупреждал, что пойдет дождь. – Дреневан опустил руку.
Ночео замер.
Тонкие, жуткие потоки молний вонзились в землю, сплетаясь в раскаленную клетку вокруг него. Дреневан оскалил зубы, напрягаясь изо всех сил, пока придавал ей форму.
Кровь отхлынула от головы Ночео. Это превосходило силу Клевисина. Это было за гранью всего, что он когда-либо видел. Прутья сжались так близко, что он закричал от невыносимого жара.
– Ты не посмеешь. – Он вложил каждую унцию своей воли в этот приказ, пока клетка смыкалась вокруг него. – Ты не причинишь мне вреда.
– Нет ничего, чего бы я не сделал. – Тихий, готовый на убийство мальчишка, которого он знал, исчез. На его месте оказался властный безумец с молниями на кончиках пальцев. Клетка захлопнулась вокруг Ночео. Было слишком поздно. Он сделал ставку и потерял всё.
Дреневан победил.
Его брат отступил назад.
Нет.
– Дреневан, не делай этого, – прошептал Ночео. – Я был неправ. Не делай этого, пожалуйста.
Тишина. Затем еще один шаг прочь.
– Только посмей! – прорычал Ночео. – Иначе ты расплатишься за это совсем один. Ты не сможешь скрыть то, каков ты есть, и мир увидит это. – Он обыскал свои истощенные запасы магии в поисках хоть какого-то остатка силы. – Если боги существуют и хоть чертовски справедливы, ты не познаешь ни единой унции покоя за это! Ты никогда не преуспеешь! Ты никогда не добьешься успеха!
Его брат повернулся и ушел. В будущее, которого Ночео никогда не увидит. Нет. Пожалуйста.
– Не бросай меня! Боги, не бросай меня, Дреневан! – Ночео вложил в это последние силы. Свою последнюю стрелу. Одно финальное принуждение.
Фигура Дреневана растворилась в ночи.
Один среди сосен, Ночео плакал.
Прошло несколько часов, прежде чем Далвия нашла его и перебросила порталом из молниевой клетки. Тогда у него было время состряпать свою историю. О том, как Дреневан угрожал ему, вытащил его из особняка и намеревался использовать его голос, чтобы завершить свой побег. Он сочинял ложь и получше этой, но его разум продолжал клониться к одному и тому же ужасному выводу все те часы, пока он стоял в этом лесу. Он не мог этого осмыслить. Этого не могло быть.
Он не знал, как вернулся в свою наполовину сгоревшую комнату, но он сидел на своей кровати, значит, это все-таки произошло. Дверь со скрипом отворилась. Бледная копна волос Далвии проплыла мимо косяка.
– Проваливай на хрен, предательница, – прошипел он. – Я уже потерял всё.
Она с мрачным видом посмотрела на него.
– Ты солгал.
– Уходи.
Она попятилась обратно в дверной проем, но крепко вцепилась в него.
– Ты предал его, – отметила она с поразительной проницательностью. – Ты мог бы быть свободен, если бы не это.
Разъяренный, он схватил ее за руки.
– Он бросил меня, но ты ведь не бросишь? – выплюнул он. – Ты останешься. Ты не уйдешь.
– Ночео, прекрати! – Она побледнела, вырываясь из его хватки, и он приказывал ей снова и снова, пока ее глаза не остекленели и она не разрыдалась. Затем он позволил ей сбежать из комнаты.
Он зарыл пальцы в волосы. Это была не его вина. Этого просто не могло быть. Обезумев от боли, он поднялся на ноги и посмотрел в зеркало.
– Ничто из этого не было твоей виной, – прошептал он своему отражению. – Дреневан бросил тебя. Он украл то, что должно было принадлежать тебе. Ты никогда не нападал ни на ту девчонку, ни на него. Ты не сделал ничего плохого. Ты был жертвой.
Боль в его груди утихла, и он произнес это снова. Затем еще раз. Воспоминания и мучения смягчались с каждым повторением, пока его глаза не потеряли свой воспаленный, стеклянный блеск.
Затем он начал строить планы своей мести.
Металл со щелчком выскользнул из ножен. Сарай отпрыгнула назад за мгновение до того, как он яростно полоснул воздух перед ней, качнувшись от резкого движения из-за покалеченной руки.
– Да будет так. Ты можешь умереть. – Его глаза сверкали. Кровь сочилась из раны на голове, которую он, должно быть, получил, когда она повалила его на пол.
Она бросила быстрый взгляд туда, где в тени притаился Кадра, и незаметно покачала головой, когда тот качнулся вперед. Я сама с этим справлюсь. Она ускользнула из досягаемости брата, нанеся ему сильный удар ногой в грудь. Тот согнулся пополам, сжав зубы.
– Ты сам себя принудил, чертов ты идиот! – огрызнулась она. – Эта сказка, которую ты себе сочинил, – ложь! – Боги, бедная Далвия. Неудивительно, что она так и не смогла уйти.
Казалось, из него выбили весь воздух, хотя тело продолжало отчаянно бороться. И это чувство было ей знакомо. Ощущение того, как у тебя выбивают почву из-под ног, сводя тебя до уровня бездумных боевых инстинктов. Он заставил ее испить до дна из этой горькой чаши.
– Ты безнадежна! Ты никогда не поймешь.
Она увернулась от нового взмаха его клинка. – Но я понимаю, и ты это знаешь. Вот почему ты так отчаянно пытался заставить меня присоединиться к тебе. Ночео бу Кадер, ты думал, мы похожи!
Она поняла это, увидев гибель Парвины. Ночео провел параллели, услышав о мнимой гибели Кадры. Призывательница Смерти, – продолжал он называть ее. Потому что она сделала то, на что у него не хватило духу. Она всё исправила. И, возможно, это было единственное, чего он на самом деле хотел.
Отчаяние и ярость боролись на его лице. Он бросился на нее, полоснув по руке. Сарай почувствовала горячий поток крови, стекающий по коже, но отказалась доставить ему удовольствие хоть словом показать боль. Когда он снова кинулся на нее с рыком, она приняла удар на себя и вцепилась ему в горло.
– Дернись – и я уничтожу твои голосовые связки, – прошипела она.
Вспотевший и бледный, он выронил нож, и она отбросила его ударом ноги.
– Ты говорил, что я должна увидеть всё так же, как ты, иначе ты окажешься злодеем в этой истории. – Она стерла кровь с руки о астоманд – руну материализации. – Что ж, я увидела, и ты ни капли не изменился.
Она в последний раз проникла в его разум и вытащила правду наружу. Ночео разразился шквалом проклятий, когда в тесном морге проступили призрачные образы их с Кадрой юных лет, но тут же умолк при виде Финазе – память и страх превратили его смуглое лицо в мертвенно-бледное. Эта тихая трагедия разворачивалась среди ледяных глыб. В конце концов Ночео сжался в комок, дрожа, как осиновый лист.
– Ты лжешь, – прошептал он.
Она скомкала в кулаке ткань его одеяний.
– Правда – моя единственная задача, – повторила она то, что говорила ему больше месяца назад в часовне Академии, а затем повторила его собственные слова: – Хотел, чтобы ее приукрасили?
– Этого не может быть. – Он уставился в пустоту над ее плечом, и она поняла, что он говорит вовсе не с ней. Он выскользнул из ее хватки так, будто едва осознавал собственное существование. – Это должна быть ложь, потому что если нет, то…
Всё это было ради ничего. Она не стала этого говорить, просто наблюдая, как он ковыляет к двери, словно ноги больше не держали его. Он обернулся к ней, приоткрыв рот, затем замер, безошибочно встретившись взглядом с Кадрой в тени.
Что-то надломилось в его серебристых глазах.
Он повернулся.
И побежал.
32 Одиннадцать лет в созревании
День, когда Ночео должен был объявить о судьбе Тетрархии, забрезжил мрачным небом и отсутствием самого узурпатора.
Кадра окинул взглядом разъяренную, любопытствующую толпу, окружившую общественную площадь, которую Ночео украсил в стиле конвивиума. Сейчас ее занимала группа растерянных северных стражников, бросавших друг на друга нервные взгляды. Многим, судя по всему, стало ясно, что их бросили.
Он ждал до самого вечера, пока толпа не разошлась под недовольное ворчание о том, что северные идиоты зря теряют время. В воздухе висела сырость. Буря зрела во всех смыслах этого слова.
– Ступай внутрь, – прошептал он на ухо Сарай.
Кивнув, она шмыгнула в ближайшую таверну. Спустя мгновение молния рассекла черноту небес. Огромная, длиннопалая рука дыма, управлявшая бурей, пускала бледные дуги по небосводу и вниз. Он подгадал момент и подпустил молнию ближе, прежде чем легким движением запястий отправить ее обратно вверх. Сила Гнева сделала эту задачу значительно проще.
Ледяная крупа и дождь били по нему, затвердевая под ногами по мере работы. Он вместе с тысячами магов по всей Эдессе усмирял небеса. Багровый отсвет заалел на его наруче, когда дождь перешел в морось, свидетельствуя об объеме затраченной энергии. Туман поплыл по площади, укутывая ее пеленой.
Он уже собирался забрать своего скакуна, когда сквозь туман проковыляла оборванная фигура. Брови Кадры взлетели вверх. Изнуренный, бледный как дым, потный и насквозь промокший, его брат выглядел так, будто провел несколько раундов в таверне и проиграл их все. Кровь все еще запеклась на его лбу от раны, которую Сарай нанесла ему накануне вечером. Он явно не спал.
Кадра прислонился к одной из колонн портика. – Власть идет тебе не на пользу.
– Ни слова от тебя, – огрызнулся брат, и его глаза безумно сверкнули. – Я должен был забрать твою жизнь.
– Ты немного наслаждался ею, – заметил Кадра.
– Это не по-настоящему! Ни один человек в этом проклятом городе не уважает меня без угроз или монет. – Он зарыл пальцы в прилипшие к голове волосы. – Я был лучше Клевисина, понимаешь? Маги Гильдии, которых я подчинил? Они сами этого хотели. Твои люди сами решили объявить охоту на тебя и Сарай. Я лишь усилил то, что уже существовало здесь и по всей стране. Эти идиоты преклоняются перед всем! Перед Гильдиями, Орденом, монетами! Но стоит мне заявить об этом открыто, и я сразу злодей.
– Ты здесь не за этим.
Ночео посмотрел на промокшие знамена с геральдикой Клана и тяжело сглотнул.
– Ты ведь видишь всё, не так ли? Так почему ты не вернулся? Я тогда горевал. Ты же знал, что я не соображаю, что делаю. – Он резко развернулся к Кадре. – Почему ты не вернулся?!
Вспышки былого предательства натянули струной его позвоночник.
– Ты был не единственным, кто горевал.
Ночео отвел взгляд. Его руки сжались в кулаки.
– Тогда ты казался способным на всё, Двенадцатый Ярус. – Горький оскал. – Пусть первый удар нанес я, но ты все равно оставил меня с ничем, пока сам поднимался по ступеням судебной системы. Ты никогда не задавался вопросом, выживу ли я?
– Я знал, что выживешь, – сурово произнес Кадра. – Я искал, но не хотел знать, во что ты превратился.
Ночео вздрогнул, словно от удара. Закрыв лицо руками и издав хриплый смешок, он привалился спиной к колонне напротив Кадры и сполз на землю.
Дождь моросил между ними, замерзая корочкой в трещинах брусчатки. Закат пылал, окрашивая туман в пьянящий алый цвет. Это была редкая ночь новолуния, когда и серебряная Праэфа, и синий Силун повернули к миру свои темные стороны. Кадра бросил взгляд на таверну, где ждала Сарай.
– У тебя нет времени на всё это, – помолчав, произнес Ночео. – Безумие, терзающее твой город, распространяется. Орден хочет разорвать твою женщину за то, что она отмечена богами. – Он откинул голову назад, ударившись о колонну. – Она даже не осознает, что делает это, Дреневан. Я пытался сказать ей, что призывы оставляют след…
– Вторжения, да.
Ночео помрачнел.
– Значит, ты знаешь. Бог, которого мы все видели, должно быть, зацепился за нее. – Он рассеянно махнул рукой на окружающие улицы. – Иди к своей женщине. Сражайся со своими оставшимися битвами.
Кадра мрачно посмотрел на брата. Одна рука опустилась на рукоять меча.
– Эта битва окончена?
Если нет, он покончит с ней сегодня же. Он не сомневался, что его клинок отведает крови. Его брат был ослаблен куда сильнее, чем чувством вины и откровениями. У него отобрали цель – прямой путь к безумию.
– Одиннадцать лет ожидания мести. – Ночео поднял голову, его черты были изможденными. – Против кого? То, что сходило по его лицу, могло показаться дождем. Кадра знал наверняка.
Он отпустил рукоять.
– Сарай не отмечена богами. – Оттолкнувшись от колонны, он подошел к той, что была рядом с братом. – Отмечен я.
Ночео замер. Безрадостный смешок вырвался из его груди. – Разве это не самое ироничное из всего? У тебя уже есть сила, а боги дают тебе еще… – Он осекся и вскочил на ноги. – И ты позволил Ордену терзать ее месяцами до этого Слушания!
Кадра выдохнул с заминкой. Воздух превратился в пар во влажной сырости. – Она не хочет моей силы.
– Или моей, – пробормотал его брат. – Слишком чертовски гордая.
Он пригвоздил его тяжелым взглядом. – Мнение города просачивалось в ее голову еще до того, как ты приложил ее дубинкой. – Месяцы наблюдений за тем, как она борется и идет вперед, пронеслись перед его глазами. Он работал день и ночь, пытаясь снять с нее это напряжение.
– Ради Эльсар, она не беспомощна! Этот кусочек пыток был нужен лишь для того, чтобы заставить ее присоединиться…
– Я могу сделать за мгновение то, на что у нее уходят месяцы самостоятельных попыток. Мало кто уважает ее, пока я не вмешиваюсь. Что ей чувствовать, если не беспомощность, когда она упирается в глухие стены, перед которыми я не останавливаюсь? Можешь ли ты представить себе такое отношение к себе всю свою жизнь? – отрезал он и увидел, как этот удар достиг цели.
Ночео сунул руки в карманы. Он ничего не ответил.
– Она хочет вести свои собственные битвы, – сухо произнес Кадра. – Это сложнее, чем сражаться за нее.
Ночео закрыл глаза с тяжелым вздохом. – Она ведь вообще не собиралась присоединяться ко мне, верно?
– Скорее, хотела позаимствовать тот самый стимулятор, который дает вам обоим всю эту мощь. – Сарай шагнула на площадь, выглядя с облегчением от того, что Кадра цел и невредим.
Ночео сдулся. – Тогда я покажу его вам, – хрипло произнес он. На их приподнятые брови он помрачнел и указал на сияние зосты на наруче Сарай. – Вы бы поняли, если бы это была ловушка. Если вам нужно то, что усилило мою мощь, оно ваше. Мне оно теперь почти без надобности.
Взгляд Кадры скользнул по его покорной фигуре. Одиннадцать лет превратили его в хрупкого и разбитого человека. Высоко в горах Друст, над Комисом, он гноился вместе со своими ранами и стал единым целым со своим смятением. Без этой раздутой манией значимости он казался потерянным.
Но он больше не представлял опасности.
– Тогда в Башню Фавран. – Кадра бросил веселый взгляд на Сарай, которая широко улыбнулась.
– Мы собираемся довести Кассандана до сердечного приступа.
