Текст книги "Этот клинок наш (ЛП)"
Автор книги: Шалини Абейсекара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)
33 Братья
«Если в Ур Динье рождается редкий Иллюзионист, на это есть лишь одна причина: эрригальская кровь в семейном древе. Несмотря на все наши бесчисленные войны с соседями по ту сторону гор Кайках, браки между эрригальцами и урдами остаются самыми распространенными в стране. Но проявление этой силы может принимать самые разнообразные формы.
Попадаются маги-иллюзионисты, certo. Вроде меня. Мы достаточно сильны, чтобы создавать умеренные иллюзии и сложные обереги. И то, и другое идет рука об руку. Иллюзии временно изменяют внешность, а обереги защищают физические места от нежелательного проникновения.
Затем идут Истинные Иллюзионисты. Способные преображаться в кого угодно на какое-то время. У этого таланта есть лишь одно применение – шпионаж. Тетрархия относится к таким магам с осторожностью, обычно определяя их на государственные должности с хорошим жалованьем, чтобы они не переметнулись во враги. Это останавливает большинство Истинных Иллюзионистов. Что же до остальных… ну, невозможно понять, в кого они превратились и что натворили».
– выдержка из лекции об иллюзионистах бывшего мага Катона в Академии
– Ты что сделал? – спокойно спросила Кассандана в бронзово-малиновом атриуме башни Фавран.
– Сдаюсь. Оставляй себе свое место, Тетрархия. – Ночео небрежно взмахнул рукой, охватывая всё вокруг. – Мне оно не нужно.
Главный Тетрарх глубоко вздохнула и повернулась к широко открывшему глаза Анеку, который кивнул, а затем перевела взгляд на ошеломленного Хариона, тоже ответившего кивком.
Сарай в свою очередь кивнула. – Он не лжет.
– Сотни мертвых, – произнесла Кассандана тем же ровным тоном. – Тысячи раненых. И тебе это не нужно. – Она улыбнулась.
– Черт. – Анек содрогнулся рядом с Сарай. – Ему было бы безопаснее выйти на городскую площадь без охраны. Это самая страшная улыбка из всех, что я видел в жизни. Я бы не исключал, что она сейчас выкинет его в окно.
Ночео покраснел до тусклого багрянца.
– Я заблуждался.
– Вот как? – Зубы Кассандана блеснули. Сарай вдруг до боли отчетливо порадовалась, что ей никогда по-настоящему не доводилось сталкиваться с Главным Тетрархом в роли врага. – Была ли какая-то причина, мешавшая тебе поговорить с братом, прежде чем устраивать кровавую бойню?
При всем том, что он был старшим из двух братьев Кадеров, Ночео сейчас выглядел как несчастный, потерянный ребенок. Он пожал плечами, беспомощно раскинув руки. – Я пытался принудить Призывательницу Смерти пустить меня в его башню, но она постоянно узнавала меня. Я мог стирать ей память лишь определенное количество раз.
Суровое лицо Кадры мгновенно приобрело такое же смертоносное выражение, как у Кассанданы.
Не замечая назревающей в атриуме маленькой войны, в помещение быстрым шагом вошел Харион.
– Я слышал, мы все собираемся принять стимуляторы и сразиться с богом.
– Он схватил Ночео за плечо.
– Где они?
Ночео побледнел.
– Мы все?
Кадра откашлялся, и Ночео тут же кивнул. Опустив голову, он тихо заговорил в тишине атриума – совсем не похожий на хладнокровную змею, разрушившую столько жизней. Сарай бросила тревожный взгляд на Мехерр, сидевшую в углу с пугающе тихим видом. Ничем хорошим это не кончится.
Анек поймал ее взгляд и поморщился.
– Кажется неправильным просить ее работать с ним, когда она явно презирает его. – Они мрачно глянули на бледного мужчину. – Но это тот временной союз, который нам необходим. Сужение круга поисков нашего неизвестного бога занимает слишком много времени. Такая сила, как у Ночео, очень пригодится в битве с ним.
– И это делает его приемлемым для вас? – Оба вздрогнули от внезапного вопроса Мехерр. Разочарование омрачило лицо женщины.
– Ему не даруют помилования, Мехерр. Он знает, что после этого понесет расплату, и, думаю, он к ней готов. – Анек кивнул на почти кататоническое состояние2 Ночео.
Улыбка Мехерр была горькой.
– Возможно, ты и прав. Расплата приближается. – Она повысила голос. – Ты. Где этот твой таинственный источник силы?
– Институт Ам Семни. – Мелодичный голос Ночео теперь был лишь хриплым шепотом. – Пять месяцев назад Далвия создала его, чтобы помочь мне. Я пойду найду ее. Она в последнее время пропадает, но…
– Оставь ее в покое. – Тон Кадры не допускал возражений. – У нас есть Бриджер.
– Я бывала там раньше, – бесстрастно произнесла Мехерр. – Когда мы выступаем?
– При всей моей жажде стать всемогущим, я не уверен, что сейчас это самый мудрый выбор. – Харион поднял руку, призывая к тишине, и принялся листать фолиант, показывая им абзац на древнем языке. – Чем больше людей падает жертвой проклятия призванного бога, тем сильнее они укрепляют свой контроль над этим царством. При достижении порога в четверть населения области под властью бога, сам бог явится и поглотит остальных, – перевел он вслух. – Имея более семи тысяч погибших и почти двенадцать тысяч обезумевших, мы слишком близки к появлению нашего бога, чтобы рисковать поездкой на север, как бы временно это ни было. Не удивительно, если он объявится прямо сейчас. К тому же сегодня ночь новолуния. Обе луны в фазе новолуния. Мы будем двигаться вслепую.
У Сарай перед глазами возникла жуткая картина: огромная когтистая лапа опускается на Эдессу, стирая ее с карты Ур Динье, и ее пробрала дрожь.
Кассандана выглядела не менее потрясенной.
– У нас есть хоть какие-то имена? – она повернулась к Анеку. – Хоть какое-то представление о том, что это за бог?
– Если наш бог – Наадуир, то Дорконе, Скверный Владыка Гниения, Хвилиат, Скверный Манипулятор, и Фарагате, Скверная Провидица Сна, – главные подозреваемые. Особенно Фарагате уже целое тысячелетие ассоциируется с кошмарами. – Анек загнул пальцы. – Те немногие абзацы, что я нашел, описывают их как… – они поморщились, – крайне неприятных сущностей.
– Значит, нам придется разделиться. – Кассандана провела рукой в воздухе перед лицом, мысленно разделяя комнату надвое. – Мехерр, Анек, Сарай, Кадра и ты. – Она свирепо глянула на Ночео. – Отправляйтесь в Институт. Я останусь здесь с Харионом и соберу Катона и Телмара. Не считая бога, наш Призыватель тоже обладает огромной силой. Не помешает напичкать вашего стимулятора каждого мага в Академии.
Поднялась суета. Замкнутый в себе Ночео молча наблюдал за тем, как все засуетились вокруг него. Сарай испытывала к нему еще больше жалости, когда он ббрел следом за ними из Башню Фавран на дорогу, ведущую к Башенным Вратам. С этой жалостью смешивалась злость. Она никак не могла примирить одно с другим, не понимая, почему он заставил ее опуститься на колени, прекрасно зная, каково это – ползать в грязи. Возможно, безнадежность превращает человека в дикое существо, готовое сжечь весь мир ради крошечного осколка радости. Месть миру, который позволил причинить им боль.
Вы когда-нибудь чувствовали, что ваша жизнь бесплодна, Петитор Сарай? Вопрос Далвии всплыл в ее памяти. Что всё, что вы делаете, не имеет смысла, и даже крики о боли вызовут лишь насмешки?
Решив разыскать ее после всего, Сарай направилась к Вратам Башни Фавран. Город расстилался внизу: сотни очагов и жаровен мерцали в сумерках. Сердце поистине змеиного гнезда этой страны, о которой она все еще заботилась. Она не позволит разрушить его.
– Этого должно быть достаточно. – Поставив одну ногу на камень с видом на широкую панораму Эдессы, Мехерр закрыла глаза и сосредоточилась.
Портал прорезал воздух. За ним серые стены Института Ам Семни громоздились на краю обрыва посреди гор Друст в Комисе. Зданию, которому уже исполнилось несколько веков, был присущ мрачно-решительный вид, будто оно пережило тысячу войн и собиралось выстоять в еще стольких же. Немногие северные стражники, патрулировавшие циклопические стены по периметру, выглядели точно так же. Они опасно косились и поспешно ретировались под многозначительным взглядом Ночео.
Удивительно заброшенная грунтовая дорога вела к главным воротам. Анек всю дорогу благоразумно потратил на то, чтобы пялиться на Мехерр. Бриджер, казалось, была больше увлечена собственными ногами.
Однако за деревянными двустворчатыми дверями институт приобретал высокомерную роскошь. Это было меньше похоже на лечебницу и больше – на демонстрацию мощи Клана Ам Семни. На стенах висели гербы с изображением пустынного скакуна как дань их конным традициям, лестницы вились через три этажа, судя по оценке Сарай, а белая плитка – смелый выбор для больницы – сияла чистотой, хотя и слегка запылилась.
Анек присвистнул.
– Ты не шутил, говоря, что здесь роскошно.
Но при всей своей красоте больница казалась лишенной лекарей. Никто не встретил их в приемных. Лишь несколько слуг суетились вокруг, протирая перила и швабрами моя полы, но в целом здесь царила почти мертвая тишина. Странно.
– Сюда. – Бледный как никогда, Ночео повел их вверх по лестнице и дальше по коридору, постучав в дверь в самом конце. Когда никто не ответил, он нажал на ручку. – Я думал, она здесь. Эльсар знает, почему она в последнее время то пропадает, то появляется.
Вероятно, потому, что у нее больше совести, чем у тебя. То, что он с ней сотворил, было ужасно.
Кабинет Далвии оказался на удивление загроможденным: пузырьки, стекло и металлические инструменты громоздились стопками на разных поверхностях. К одному из столов был приколот засушенный препарированный жук с пустыми желтыми мешочками для яда. Анек с трепетом замер над ней.
– Вот оно. – Ночео извлек пузырек с желтоватой жидкостью и поразительно тонкую полую иглу рядом с ним. – Прижжешь мне кончик? – Он протянул ее Кадре, который молча поднял палец. Искра опалила металл.
Сердце Сарай сжалось от того, с какой сдержанной, но до боли знакомой привычкой они взаимодействовали. Какой же беспорядок.
– Втыкать нужно вот так. – Ночео вогнал один конец иглы через восковую пломбу пузырька, а затем закатал рукава.
Гнев и Разрушение. Быстрый вздох Анека отразил ее собственный страх при виде пятнистых дыр на руках Ночео. Казалось, кто-то тушил о его кожу сигары из листьев тления, а затем вонзал пальцы прямо в раны.
Ночео перевернул пузырек вверх дном и вогнал другой конец иглы в вену. Находившаяся внутри желтоватая жидкость утекла в его тело. Слабый румянец вернулся к его щекам.
– После этого сила дается легко, – тупо произнес он.
И вот какова цена. Она отвернулась. С помощью бешаза она могла разрывать сухожилия и капилляры, но этот наркотик заставлял бы ее убивать одним лишь прикосновением. Она стала бы столь же могущественной, как Кадра. Ее пальцы вцепились в локти, внезапно отказываясь вонзать иглу в собственное тело. Я бы никогда не захотела останавливаться.
Она заглянула в конец коридора, пока Ночео сгребал в сумку остальные пузырьки и иглы. Далвия оказалась гораздо искуснее, чем она могла ожидать, раз сумела создать нечто подобное. По крайней мере, пациенты Комиса были в надежных руках… Она внезапно замерла в замешательстве.
– Куда делись все заболевшие чумой? – Она высунула голову обратно в комнату.
Брови Ночео нахмурились.
– Я же говорил. Я не имел к этому никакого отношения.
– Но Далвия лечила пострадавших. – Сарай прошла по коридору, распахивая остальные двери по обе стороны. Они легко поддавались, открывая взору пустые топчаны, покрытые толстым слоем пыли. – Претор Итрас так и сказал. Многих привезли сюда как раз после того проклятого удара молнии. Я сама видела, как они уезжали. – Она дошла до конца коридора, чувствуя, как когтистый страх впивается в желудок.
– Где они?
– Я не знаю. – Ночео выглядел затравленно, когда все взгляды скрестились на нем. – Меня никогда не интересовало, чем она занималась.
– Что, если… – Она встретилась взглядом с провалами глаз Кадры, и по ее коже побежали мурашки. Его взгляд изменился, став резким и колющим. – Мы никогда не рассматривали ее как возможный вариант.
Его челюсти напряглись.
– Рассредоточьтесь и обыщите больницу. – Он пригвоздил Ночео взглядом острее ножа. – А ты идешь со мной.
Мехерр поспешно взяла на себя подвалы, в то время как Сарай и Анек прочесывали верхние этажи.
– Прошло уже больше месяца. – Они заправили за ухо вспотевшую красноватую прядь, пока бежали, без церемоний захлопывая двери. – Вдруг она исцелила их всех и отправила по домам?
– Эти кровати не использовались месяцами. – Сарай мрачно провела двумя пальцами по пыли на матрасе. – На плитке нет даже следов крови.
Анек выдохнул сквозь зубы.
– Мы можем делать выводы слишком поспешно. Она ведь слабачка. Все те боги, о которых я говорил, – Дорконе, Хвилиат и Фарагате, – могущественны и опасны. Их так же сложно призвать, как Эльсар, и они вдвое жестокие, потому что не обязаны слушать смертных. Ты была безумна от горя, но обычному магу низшего Яруса невозможно сотворить такое в холодном расчете.
Внутренности Сарай сжались от страха, полоснувшего ее по живому острыми когтями.
– Не думаю, что это было хладнокровно. Боги! Я была так сосредоточена на Ночео! Я и не подумала… – Она замерла, услышав крик снизу.
Мехерр.
Она двинулась вперед, не раздумывая, и Анек помчался вниз по лестнице вместе с ней. Кадра и Ночео присоединились к ним с самого верхнего этажа. Они собрались в теперь уже пустом атриуме. Бриджер исчезла.
– Наверху никого нет, – тяжело выдохнул Ночео.
– Значит, они внизу. – Анек кивнул на открытую дверь в подвалы, откуда донесся крик Мехерр. – Я иду туда. – Они нырнули внутрь прежде, чем кто-либо успел их остановить.
Сарай последовала за ними по узкой лестнице, сжав руку Кадры, когда внизу показался коридор. – Ты думаешь о том же?
– Да. – Его суровые черты еще никогда не казались столь зловещими.
Черт. На лице Кадры проступали тени маниакальной ярости. Скучающей, но убийственной. Забавной, но убийственной. Брезгливой и убийственной. Это было выражение лица хищника, играющего со своей едой – отстраненного и безразличного. Но она знала этот взгляд, месяцы назад она сама вызвала его, когда он обнаружил ее в своей тщательно охраняемой башне в руне иллюзии. Это было лицо человека, который понял, что кто-то проскользнул мимо его защиты, и сделает всё, чтобы отомстить.
Всё сошлось. Равнодушие Далвии, ее ненависть к тому, что Ночео насильственно привязал ее к себе, и в то же время забота об этом человеке.
– Сила вроде твоей не знает свободы. А свобода вроде моей была лишена силы, – говорила она во время их ужина.
Я потратила столько времени на борьбу с Ночео, что просто не разглядела этого.
– Ты ведь не можешь всерьез верить, что за этим стоит она, – недоверчиво произнес тот же придурок. – Дреневан, мы выросли с ней. Она всегда пыталась только угодить…
– Ты не понимаешь, что это делает с человеком, – отрезала Сарай. Впереди шаги Анека стихли, поскольку они вошли в коридор. – Когда ты ломаешь себя снова и снова ради других, потому что у тебя нет выбора. Всё, что от тебя остается, – это осколки.
Иногда люди складывают их неправильно.
Она вылетела на площадку как раз в тот момент, когда за их спинами захлопнулась дверь в подвалы. Обернувшись в испуге, она отшатнулась от испуганного вздоха Анека. Они стояли перед ней, заслоняя обзор и медленно отступая назад.
– Кажется, я нашел ее пациентов, – прошептали они.
Весь воздух со стоном покинул грудь Ночео. Сарай заглянула через плечо Анека и замерла при виде бесконечного ряда запертых камер, тянущихся по обеим сторонам коридора. Багровые, сияющие крылья жужжали внутри клеток, вгрызаясь в стонущую человеческую плоть, а раздутые от яда желтые мешочки пульсировали. Находившиеся внутри люди подергивались: некоторые покрылись восковым отеком мертвецов, другие уже давно разложились. Живых почти не осталось.
Желчь подступила к горлу Сарай. Она бросила испуганный взгляд на теперь уже закрытую дверь, через которую они вошли. Она почти не сомневалась, что та заперта. Вероятно, кем-то преданным Далвии.
Гнев и Разрушение. Мы в ловушке.
34 Развязанные последствия
Смерть всегда несла в себе элемент неизбежной жестокости, какой бы мягкой она ни казалась. Остановка сердца, выдох, с которым уходит жизнь. Но то, что предстало перед его глазами, было лишено даже намека на изящество. Это были хаос, ненависть и злорадство, творимые без тени совести.
И молодые, и старые – большинство лежало в своих камерах наполовину сгнившими, без глаз и сожженными частями ноздрей. До этого места у них, возможно, еще оставалась надежда, но теперь – нет. Те, у кого еще уцелели глаза, начали медленно поворачивать головы, разглядывая новоприбывших с голодным любопытством безумцев. Невидимая для всех остальных зияющая пасть поджидала в самом конце коридора. Из пола поднимались руки с зубами, готовые разорвать любого на своем пути.
Десять чертовых аделей. Я должен был догадаться.
Далвия усвоила те же уроки у той же коленки, что и он с Ночео. Она наблюдала, как те обманывают и режут всех подряд на протяжении всего их детства, и терпела насмешки за свою неспособность поступать так же. И все же он надеялся, что хоть кто-то из них выберется из особняка Клана Кадер в здравом уме. Вместо этого она использовала его чувство вины и надежно оградила себя от любых подозрений.
– Она никогда не помогала этим людям, – дрожала от ярости Сарай рядом с ним. – Она привозила их сюда, как скот.
Жуки зашевелились на звук ее голоса, и она зажала рот рукой, когда в воздухе поднялось крошечное облачко в поисках добычи. Их желтые мешочки с ядом нетерпеливо пульсировали. Он шагнул перед ней и Анеком, приложив палец к губам как раз в тот момент, когда один из зараженных заметил его. Мужчина открыл рот. Из его горла полился поток бессвязного бреда, который подхватили остальные заключенные, толкая двери своих камер.
Кадра выругался про себя, когда те со звоном распахнулись. Анек пробормотал ужасную молитву Эльсар, видя, как группа зараженных ковыляя вываливается наружу.
– Она не запирала двери, – Ночео звучал так, будто находился в шоке. – Ради богов…
– Помогите мне выбить дверь, – отрезала Сарай, поскольку зараженные начали бросаться вперед с пугающей скоростью. – У нас нет времени на фатализм. – Она сжала его рукав. – Кадра…
– Я их задержу. – Его рука накрыла ее ладонь. Она сжала ее, в ее золотистых глазах на секунду вспыхнул ужас, прежде чем она взяла себя в руки и побежала наверх с Ночео и Анеком, впечатавшись всем весом в дверь.
Это будет неприятно.
Волна зараженных приближалась. Обезумевшие и полумертвые, они бежали с нечеловеческой скоростью.
Он поднял руку, пальцы рассекли воздух. Давление в коридоре упало, как от удара наковальни. Сеть молний протянулась поперек дверного проема, отрезая его, жуков и зараженных от Сарай, Анека и его брата. Он погрузился в знакомое состояние призрачного штиля перед битвой.
Приближался мужчина с невидящими глазами. Кадра двинулся.
Он ударил ногой ближайшего из них, отправляя его в полет на остальных, скользнув за их спины, чтобы свернуть им шеи за считанные секунды. По щелчку пальца в тесном пространстве вспыхнула молния, с ювелирной точностью пронзив их тела и протягивая призрачные, раскаленные добела пальцы к остальным чуть дальше.
Огненные щупальца вонзились в каждого, прошивая кожу насквозь и добираясь до их кричащих ртов. По меньшей мере десяток рухнул на пол. Густые разветвленные ожоги багровыми узорами проступили под их кожей, прежде чем глаза закатились и они замерли.
Это, казалось, только разозлило остальных. Шаги застучали ближе. Избегая зубастых рук на полу, он ленивым взмахом запястья испепелил рой жуков, отправляя другую группу на тот свет в вспышке жара и запаха паленого мяса. Позади доносились отчаянные удары ботинок, локтей и тел о дерево.
– Держитесь оба назад. Кажется, у меня получилось, – крикнул Анек.
Волны давления сжимались и разжимались в подвале, пока он стирал в порошок всё, что приближалось. В воздух взвивались визги, кожа слезала с плоти, едкий дым резал глаза. Кровь текла по желобкам плитки. И треск разорвал его концентрацию. Дверь рухнула.
– Кадра! – крикнула Сарай.
Он рассеял щит над проемом в одно мгновение, в следующее – промчался сквозь него и возвел заново. Тела выли, ударяясь о грозовой барьер. Он ничего больше не мог поделать. Они зашли слишком далеко по дороге Смерти, чтобы повернуть назад.
Он взлетел по ступеням по две за раз и обнаружил Сарай и остальных ушибленными от напряжения, но в остальном невредимыми. Двери института распахнулись, и внутрь ввалилась Мехерр, с глубокой раны на голове которой капала кровь. Она судорожно захлопнула их за собой.
– Дыхание Мудрости! – Анек подбежал к ней. – Что случилось?
– Эльсар ведают. Кто-то ударил меня по голове, и следующее, что я помню, – я на улице. – Она трясущейся рукой указала на двери. – Мы не можем уйти. Всюду рои жуков.
– Далвия. – Страх натянул голос Сарай струной. – Что ставите на то, что Эдесса сейчас осаждена богом?
Как вовремя. Далвия всегда была на шаг впереди. Она знала, что они направляются в институт.
– Готовь портал в Комис, Мехерр. – Он толкнул больничные двери, сопротивляясь возгласам Бриджера, и приветствовал порыв зимнего воздуха. Свет от ближайших жаровен отражался от снега, слепя глаза и создавая резкий контраст с густыми багровыми роями, извивающимися волнами среди вечнозеленых деревьев, с раздутыми от яда мешочками. Некоторые уже проглотили нескольких бежавших северных стражников.
– Сиськи Руины, мы в полном дерьме. – Анек заскользил позади него, поднимая тучи снега. – Их тут тысячи! Десятки тысяч?
Судя по скорости их приближения, они все почуяли кровь, которую Кадра только что пролил в подвале. Неважно.
Его челюсти сжались, когда он влил еще больше силы в ладони и сжал их в кулаки. Блуждающие потоки воздуха подчинились его воле. Давление упало до опасной отметки. Сарай прижала руки к ушам от боли, когда у нее заложило барабанные перепонки. Когда первая волна жуков приблизилась, он опустил обе руки в снег.
Щит за щитом из золотой молнии вспыхнули вокруг них, подобно рыболовным сетям, источая наружу жестокие шипы. Насекомые шипели и падали, не в силах прорваться сквозь это плетение. Желтые мешочки с ядом брызнули на снег. Вены на висках Кадры вздулись, пока он удерживал барьеры под атаками со всех сторон. За их периметром выросло целое море багровца. Затем, спустя долгие мгновения, наступила тишина.
Кадра осторожно развеял щиты. Земля перед ними выглядела как багровый переливающийся снег, усеянный трупами жуков. Он повернулся к остолбеневшей группе позади него. Ночео и Мехеррра побелели как полотно.
– Я никогда не буду жить на севере, – прошептал Анек.
Сарай с тихим благоговением склонила голову.
– Верховный Маг. – Ее улыбка увяла, когда Мехеррра издала разочарованный звук.
– Я не могу перебросить вас в город. – Морщинки собрались на ее лбу от напряжения. – Черт. Придется у городской стены.
Значит, всё началось. Кадра приподнял край рукава и окинул взглядом багровые руны на своем наруче. Сарай проследила за его взглядом и побледнела.
– Ты ведь сражался с бурей всего несколько часов назад. И теперь вот это. – Краснота проступила в ее глазах. Она похудела за недели истощения. – Я не разглядела этого, – напряженно призналась она. – Я полностью упустила ее из виду.
Кадра вздохнул, осознавая, что сам ничем не отличался, будучи поглощенным угрызениями совести.
Гнев говорил ему то же самое несколько недель назад: «Сожаление может быть опасной вещью для смертного. Оно ослепляет их в настоящем в пользу того, что, по их мнению, могло бы случиться. Слишком многое ускользает от тебя, пока ты искупаешь прошлое, которое, как ты считаешь, должно было быть другим, и пытаешься навязать будущее, которого никогда не должно было существовать».
Как любила повторять Сарай…
– Похоже, у меня преувеличенное чувство вины, – размышлял он.
– Наконец-то ты это понял.
– Хватит винить себя и оставьте немного ненависти к себе для остальных! – закричал Анек. – Мне тоже было ее жалко!
Мехерр вскрикнула от боли. Портал распорол воздух, но тонкая щель расширялась слишком медленно.
Сарай с ужасом смотрела на нее и прижала их с Кадрой сцепленные руки к груди.
– Если случится худшее, – прошептала она, – это было величайшей честью.
Он приподнял ее подбородок и провел пальцем по щеке снизу.
– Каждый день значил всё, – мягко сказал он.
Ее глаза намокли.
– Будь осторожен.
Ночео извлек из сумочки несколько пузырьков.
– Кто-нибудь хочет принять это первым?
– Ни за что, блять, я не прикоснусь ни к тому, что она создала. – Анек вздрогнул от криков, доносившихся из портала. Проход расширился настолько, что в него можно было войти. – Пусть Эльсар меня берегут, – с тяжелой иронией пробормотали они в небеса, прежде чем шагнуть внутрь.
С бледным лицом его брат последовал за ними.
Кадра вошел, держа Сарай за руку. Черный ветер поглотил их. Их ноги оторвались от земли. Золотые глаза встретились с его взглядом, прежде чем тьма сомкнулась вокруг них и закружилась, бросая их в самый центр бури.
Он смутно расслышал крик Сарай. Ее рука выскользнула из его хватки, а его рев с ее именем утонул в вое ветра и вспышках света. Другие лица проносились мимо, беспомощные в том же безумии. Звуки и образы слились в оглушительный визг, пока его ноги не ударились о землю.
Зрение прояснилось.
И он понял, где находится.
Дождь с яростью бил по мостовой и хлестал тело у подножья башни Сидран. Она подергивалась, изуродованные пальцы судорожно цеплялись за землю, пытаясь подтянуться, прежде чем осознать, что это бесполезно.
Кадра знал, что такое боль. Ее закоулки и тупики перестали быть для него тайной еще в детстве. Но перед лицом этого зрелища он, десяток лет носивший сломанный позвоночник без единой жалобы, был повергнут в абсолютную агонию.
Он подошел к ней, как и тогда, опустился на колени и смахнул с ее лица мокрую прядь волос. Резкий вздох сорвался с его губ. За прошедшие годы память об истинном лице Сарай поблекла задолго до того, как они встретились вновь. Теперь он не забудет его никогда.
Половина ее была сплошным месивом. Остальная часть безмолвно умоляла его о милосердии. Карие глаза, ввалившиеся щеки. – Пожалуйста, – прошепелявила половина ее рта, в то время как остальная его часть была разбита о булыжник.
Он обхватил ее щеку дрожащей рукой. Его сердце зашлось в груди, когда она прижалась к его ладони. Она казалась одновременно осязаемой и разбитой. Ярость заострила его жажду крови. Это божество слишком хорошо знало его слабые места.
Неприродно огромная тень нависла над ними, заслоняя скудный лунный свет.
Он не обернулся.
– Это реально?
– При жизни я была прислужницей Времени, – раздался мелодичный голос за его спиной. – Я могу сделать это реальным.
Тоска пронизывала трещины в его сердце.
Темно-сине-зеленая стопа коснулась земли перед ним. Он поднял голову на богиню, стоявшую рядом с Сарай. Ее черные волосы развевались вопреки дождю. Белоснежные рога блестели, как лезвия, а восемнадцать глаз озирали его с холодным любопытством: двенадцать зрачковых сфер были разбросаны по плечам и ключицам, четыре – на скулах, и еще две человеческие.
Теперь он догадывался, кто она такая.
– Фарагате, Скверная Провидица Сна. Та самая, что пыталась размозжить мне череп.
– У тебя крепкая голова. И ты перед ней в долгу, – произнесла она, бросив суровый взгляд на тело Сарай. – Стольких страданий можно было избежать этой ночью, если бы ты поставил ее жизнь выше своей мелочной наживы.
– Чего будет стоить отмена всего этого?
– Всего. – Ее зубы сверкнули так же остро, как у Гнева. – Ты и твой город в обмен на ее будущее. Мы должны понимать друг друга лучше остальных, Отмеченный Богами. Объекты этого мира не имеют значения. Города растут, падают и сгорают. Для бога это всего лишь один день. Отпусти эту, и я пощажу твою женщину. У нее будет та жизнь, которая должна была быть. Даю тебе слово.
– Будет ли эта жизнь настоящей? – сухо и жестко спросил он.
Она рассмеялась. – Уж тебе-то лучше всех знать, насколько изменчива реальность. Но она будет счастлива. Трагедия не найдет ее.
– И я тоже. – Он понимал цену.
Гром грохотал вокруг них. Губы Сарай шевелились под его рукой.
– Пожалуйста, не уходи, – прохрипела она.
Жар закипел за его глазами так, как он не помнил с самого детства. Он вытер дорожку крови с ее подбородка. Гнев был прав. У всего есть своя цена. Даже у сожаления.
Его вина позволила Далвии и этой богине вонзить когти в Эдессу.
– Ты должен ей, послушник Гнева, – произнесла богиня.
– Должен. – Всем, чем он был, и всем, кем стал. Нагнувшись, он оставил легкий поцелуй на лбу Сарай. Его рука упала с ее лица. Ему стоило невероятных усилий просто выпрямиться. Буря, казалось, на миг запнулась. Тело Сарай на секунду растворилось в воздухе и вернулось вновь. Она держит меня в сне.
Человеческие глаза Фарагате сузились.
– Ты снова уйдешь от нее?
– Я иду к ней.
– Как? – с любопытством спросила она.
– Ты в моем царстве.
Угрожающая улыбка тронула его губы.
– Еще нет.
Ее глаза вспыхнули. Она открыла рот, челюсть ее расшаталась, обнажая поглощающую тьму. Он послал мощный импульс силы в свою левую руку. Коготь, подаренный Гневом, вырвался из кончика его указательного пальца. Ублюдок знал.
Когда Фарагате бросилась на него, он рассек тюремный сон взмахом руки. Реальность кровоточила из разлома, два мира накладывались друг на друга. Рычание боли – и богиня вместе с телом Сарай исчезли.
Шторм все еще бушевал вокруг, та безымянная зловещая рука из дыма с восторгом управляла небом. Он стоял на территории Академии у подножья башни Сидран среди сотен кричащих людей. Вымокшие до нитки, они раскачивались из стороны в сторону прямо на земле, запертые в кошмарах Фарагате.
Знакомый окрик привлек его внимание. Кассандана широким шагом пересекала территорию Академии, приказывая людям затаскивать внутрь как можно больше пострадавших. Заметив Кадру, она с облегчением застонала.
– Я бы поблагодарила богов, но сейчас я на них чертовски зла, – перекрывая шум дождя, крикнула она. – Эта бирюзовая богиня тоже пыталась заключить с тобой сделку?
– Да.
Кассандана бросила взгляд на него, стоявшего под башней Сидран, и поморщилась в знак понимания.
– Понимаю. Где Сарай и Анек?
– У меня есть догадка. – Кадра схватил за воротник кричащего мага и втолкнул его в башню. – Ты сможешь удержать Академию?
Она молча указала на Катона, Телмара и, к удивлению Кадры, Хариона, которые затаскивали внутрь потерявших рассудок людей по мере того, как буря свирепствовала сильнее. Мрачно кивнув, Кадра бросился бегом внутрь башни Сидран, едва не врезавшись на лестнице в Ночео.
Его брат выглядел так, будто был на волосок от коллапса.
– Я думал, она будет…
– Наверху. – Кадра преодолел ступени бегом, поднимаясь на пятый этаж, где Элий проводил множество пиров вплоть до падения Сарай. Он сорвал со стены портрет бывшего Верховного Мага и надавил на скрытое под ним углубление. Стена раздвинулась, обнажив темный коридор, покрытый пылью запустения, и лестницу на верхний уровень, с которого упала Сарай. Тяжело дыша, он взбежал по последним ступеням, а за ним – Ночео.
