Текст книги "Этот клинок наш (ЛП)"

Автор книги: Шалини Абейсекара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 28 страниц)

37 Неожиданное будущее

Ему было не привыкать к восстановлению.

Кадра шагал по лестнице вниз, в камеры предварительного заключения под своей стражной реставрацией. Следующие пара дней прошли в суете: он и Тетрархия воспользовались вновь обретенной благосклонностью, чтобы укрепить свои позиции на севере и юге. Они наносили визиты в северные города, приносили извинения и укрепляли связи. Кассандана уже распорядилась насчет восстановления «Эквитаса».

Люди верили в то, во что верили.

Кто-то шептался, что они столкнулись с богом. Другие называли это болезнью или массовой галлюцинацией. Телмар и Катон неустанно трудились над просвещением последних. Те, кто бежал от правды, оказывались слишком восприимчивы к манипуляциям.

Наверху его перехватил Гай.

– Тетрарх Кадра, я только что проверял его. Представляете, он извинился за «Эквитас» и за то, что из-за него я пострадал? – Он выглядел озадаченным. – Боги, каких только лиц не встретишь.

И впрямь. Поблагодарив его, Кадра продолжил путь. Его сапоги ступили на самую нижнюю ступень. Камеры проносились одна за другой, пока он не нашел ту, которую искал, далеко от остальных осужденных, ожидавших отправки на рудники. Его брат сам попросил об этом.

Он подошел к решетке. Ночео поднял голову и кивнул.

– Ты пришел.

– Хмм. – Кадра достал латунный ключ, отпер камеру и сел рядом с другим мужчиной.

Рот Ночео горько искривился. – Мой суд уже так скоро?

– Да.

– Когда?

– Через неделю. Кассандана ускорила процесс под предлогом общественной необходимости, но, думаю, ей просто не терпится отправить тебя на рудники. – Кадра всмотрелся в осунувшиеся черты лица Ночео. – Меня там не будет.

– Чтобы избежать обвинений в предвзятости. – Ночео слабо усмехнулся. – Хотя, судя по всему, это уже произошло. Мои преступления тянут на смертную казнь по Своду, не так ли?

– Смерть – это просто. Жизнь – вот настоящее испытание.

Ночео на мгновение замолчал, вычерчивая узоры на своих покрытых шрамами руках.

– Я не умею жить.

Кадра задумчиво кивнул.

– Поначалу я чувствовал то же самое, когда прибыл сюда с Отусом, а затем – после падения Сарай. Но пути всегда находятся. Мы находили надежду даже детьми. Возможно, она отыщется и там, куда ты направляешься.

Ночео выдохнул.

– Значит, ты останешься последним из Клана. Последним из всех пяти бывших кланов Урд. – Он легонько толкнул его локтем. – Лорд Клана.

– Нет. – Кадра бросил на него многозначительный взгляд. – Ты. У меня и без этого достаточно титулов, чтобы претендовать еще и на этот.

– Возьми хоть часть. – Его брат скрестил руки на груди. – Обладать историей – немалое дело. Оглянуться назад и знать, что были люди хуже тебя, и что ты можешь поступить лучше. Думаю, Призывательница Смерти оценила бы это. Ей нравился Зал Реликвий.

Кадра слабо улыбнулся. – В ней определенно живет историк.

– А дети, которые у тебя появятся, тоже смогут пронести это имя дальше.

Теперь настал черед Кадры выпустить воздух из груди, думая о Сарай и семье, ждущей его в Башне Аоран. Гораздо больше, чем я смел мечтать. Он легко улыбнулся.

– Ты выглядишь нелепо. – Ночео издал влажный смешок и встретился взглядом с Кадрой, напомнив ему тот раз, когда Кадра сказал то же самое, – тогда мир казался слишком далеким и в то же время лежал у их ног.

Кадра крепко сжал руку брата и отпустил.

– Пожалуй.

Больше нечего было сказать. Он поднялся и запер за собой дверь.

– Рудники… ты будешь знать, где я? – Голос его брата дрогнул в самом конце вопроса.

– Буду. – Черные глаза нашли серебряные и удержали их. – Прощай пока, Ночео.

На этот раз, когда он уходил, за его спиной царила тишина. Ровная, пропитанная сожалением и простым признанием того, кем они были и кем могли бы стать. Научиться жить – задача не из легких. Но Ночео научится. Точно так же, как и он сам.

Грудь Кадры отзывалась тупой болью на каждый шаг прочь от камеры. Он с горькой усмешкой продолжал идти вперед.

Закат окрасил небо в багровые тона, когда он проходил мимо статуи Гнева по пути в башню Аоран. Его глаза сузились. Задержавшись рядом с ней на секунду, он с облегчением выдохнул, когда бог не явился, и пошел дальше. Ворота башни Аоран уже наполовину захлопнулись за его спиной, как вдруг мускулистая, закованная в броню рука с металлическим лязгом протиснулась внутрь.

Кадра вздохнул. Всё было слишком тихо.

Кровь забурлила прямо из земли, образуя широкую лужу вокруг Гнева. Сегодня он был облачен для битвы: к одному из его плеч был приварен череп, чья челюсть продолжала двигаться в бесконечном крике.

Кадра приподнял бровь.

– Да?

Гневно ухмыльнувшись, бог задел клыками собственную челюсть.

– Ты прошел.

В этом прозвучало нечто смутно зловещее. Кадра уставился на него.

– Ты не ошибся, смертный. – Гневы перехватили костлявую руку, пытавшуюся карабкаться по его ноге, и небрежно сломали ее. – Разумеется, для Наадуир существует процедура отбора. Ты только что прошел ее. И сдал экзамен.

Кадра оперся о косяк.

– Объясни.

– Как ни трогательно было слушать твою благодарность за «силу» и «мощь», которые я тебе дал, я этого не делал. – Гнев поднял указательный палец и постучал им по лбу, в точности повторив то движение, что совершил в ту ночь в башне Делран. – Я просто унял с тебя все Пределы. Ты черпал собственную силу с полной беспечностью. Знаешь, почему большинство от этого сходит с ума? – Он кивнул на кричащий череп на своем плече. – Они чувствуют вкус власти и начинают пировать.

Понимание пронзило его, и Кадра ожесточил взгляд, уставившись на бога.

– Ты меня обманул, – произнес он голосом, обещающим возмездие. Хотя бог никогда и не отрицал существования самого процесса отбора. Он вздохнул, когда Гнев рассмеялся.

– Смертные верят, что боги говорят с ними загадками лишь потому, что сами не способны понять то, что видим мы. – Огонь полыхал в его неземных глазах. – Но теперь-то ты понимаешь, верно?

Уголки губ Кадры изогнулись. – Последствия необходимы человеку, но они же творят бога.

– Мы становимся теми богами, которых выбираем. – Гнев на мгновение погрузился в задумчивость. – Фарагате кричала об этом годы назад, когда горела заживо. Она выбрала свой путь, но я верю, что ты будешь вершить судьбы чего-то куда более интересного, чем убийства и увечья, послушник. Быть может, Суд.

– Похоже, я буду работать даже после смерти, – сухо заметил Кадра.

– Наадуир разрешено заводить спутников. Тебе понравится. – Улыбка Гнева была исполнена тайного знания.

– Это наша последняя встреча?

Бог пожал плечами, отправляя еще один кричащий череп, запутавшийся в его черных волосах, обратно в лужу крови. – Мне редко удается с кем-то поговорить. Ты сойдешь. – Его тяжелая, когтистая рука на прощание хлопнула Кадру по плечу, прежде чем бог растаял в воздухе.

Кадра настороженно оглядел ворота своей башни и с облегчением выдохнул, обнаружив их целыми и невредимыми. Улыбаясь, он вошел в свой дом, а в ушах у него все еще звенел смех Гнева.

Эпилог

Пятый день Месяца Лун, Весеннее равноденствие

Восстановление страны временами могло быть неблагодарным делом, размышлял Кадра после второго раунда выборов в Гильдии.

Прошедшая неделя ознаменовалась скрупулезной проверкой деятельности и отчетности Гильдий. В результате несколько Магистров Гильдии были вынуждены уйти в отставку из-за самых разных преступлений. Последующие выборы между гильдиями стали настоящим логистическим кошмаром, учитывая окончательные директивы Тетрархии о том, что в Гильдиях, поставляющих ресурсы преимущественно с севера, подавляющее большинство должны составлять северяне. Он не любил надзирать за ними, но отношения между севером и югом еще не наладились настолько, чтобы он мог позволить сторонам договариваться самостоятельно. Некоторые видели, что у них общего больше, чем различий. Другие – нет. Жизнь продолжалась.

А вот Тетрархия – нет.

Он спешился у Башни Аоран, ускоряя шаг и отпирая ворота, зная, что она дома.

– Добрый вечер, советник Кадра, – пропищала проходившая мимо студентка.

Он склонил голову.

– Добрый вечер.

Девочки на долю секунды обменялись испуганными взглядами и тут же бросились прочь.

– Он такой страшный! – донесся до него шепот, когда они решили, что вышли из зоны слышимости.

Похоже, он все еще внушал страх.

– Страшный, – с усмешкой повторила Сарай, когда он вошел. – Какая репутация, советник Кадра.

Он затворил за собой ворота и подхватил ее на руки.

– Добрый вечер, любовь моя.

Она нежно поцеловала его.

– Долгий день?

– Гильдии идут ко дну, – сухо произнес он. – Как прошло судилище над Ночео?

В новом Совете Ур Динье наверняка нашлись бы голоса, требующие справедливого возмездия.

Последним актом Кассанданы в качестве Главы Тетрархии стало расформирование Тетрархии в пользу совета, представляющего интересы как севера, так и юга. За этим последовал самый быстрый период выборов из всех, что довелось застать Кадре. Люди точно знали, кого они хотят видеть у власти. Бриджеры облегчили доступ к бюллетеням, а Харион чуть не заработал аневризму, агитируя в каждом городе и селении по всему Ур Динье. К огромному неудовольствию Кадры, его все же избрали, что лишь укрепило его решимость улучшить просвещение избирателей в широких масштабах. Людям просто не следует избирать глупцов.

Кадра сохранил свое прежнее кресло, равно как и Кассандана в качестве Главного Советника Юга. Флорус стал желанным пополнением в роли Главного Советника Севера наряду с Претором и военным Трибуном. А северные стражники наконец-то начали принимать женщин и нейтралов, как и их южные коллеги.

– Совет был единогласен в том, что рудники – лучший вариант, – произнесла Сарай, когда они вошли в его кабинет.

Он кивнул. – Срок?

– Совет сошелся на том, что потребуется немало времени, чтобы искупить весь причиненный им вред. – Печальная улыбка расцвела на лице Сарай. – Двадцать пять лет.

Справедливый финал. – Впереди у него долгий путь.

– У нас тоже.

Он приподнял бровку в вопросительном жесте, сбрасывая мантию.

– У меня есть планы, – сообщила она ему.

– Вот как? – Он направился к ней.

– Мы должны путешествовать, Кадра. Это просто не обсуждается. – Она примостилась на его столе, ухмыляясь, когда он загородил ей путь. – Мы оба слишком погрязли в работе. Это непосильно, и…

– Да, – твердо сказал он, зарываясь носом в ее подбородок. – На всё из этого.

Она улыбнулась. – Надеюсь, ты не пожалеешь об этом, когда я потащу тебя в Эрригал или попытаюсь перевезти сюда Зал Реликвий твоего Клана. Телмар уже слюнки пускает, – доверительно сообщила она.

Он смотрел, как она говорит, и его улыбка становилась все шире, прежде чем он прижался губами к ее уху. – Я люблю тебя. Ему никогда не надоедало видеть звезды в ее глазах, когда он произносил эти слова.

Удивленно покраснев, она поцеловала его в челюсть. – И я учусь управляться с клинком лучше, так что смогу хотя бы попытаться стать твоей ровней в этом деле.

– Ты превзойдешь меня через месяц, – пробормотал он. – Меня разжалуют до мытья посуды.

Она подмигнула. – Я могу придумать занятия и пополезнее.

– Это, моя дорогая, никогда не станет просто занятием. – Его губы нашли ее губы, и долгое время в комнате не звучало ни единого слова.

Резкий стук в дверь заставил его поднять голову, опьяненного голодом.

– Я не зайду, потому что мне дороги мои глаза в глазницах, – громко крикнул с той стороны Анек. – Но вы опоздали!

Он почти забыл. Редкость для него, но рядом с Сарай он мог бы забыть обо всем на свете. Приведя себя в порядок, они покинули Башню Аоран, где Анек окинул их подозрительным взглядом, прежде чем отправиться с ними верхом в таверну.

Не желая уходить на покой, Катон открыл таверну рядом с Залом Реликвий. В конце каждой недели они собирались здесь все вместе, чтобы разделить трапезу. Друзья – он отметил про себя радость Гая, польщенного тем, что его тоже позвали, Анека и Кассандану. Союзники – Флорус, выпивавший почти столько же, сколько когда-то выпивал сам Кадра. Назойливые знакомцы – Харион, открывший рот, чтобы заявить, что вино могло бы быть и покрепче, и тут же захлопнувший его, когда Анек пригрозил вылить этот бокал ему на голову. Семья – Катон и женщина рядом с ним, которая навсегда изменила его жизнь в тот день, когда в свои четырнадцать лет попросила у него дорогу в Академию.

Его сердце было переполнено.

Дни будут идти своим чередом. Некоторые – длиннее, некоторые – кровавее, некоторые – прекраснее, чем он вообще рассчитывал увидеть, – и так до тех пор, пока их имена не уйдут из жизни в историю. Но здесь и сейчас она была Сарай из Арсамеи, Петитором, стратегом и возлюбленной. А он, державший целую страну на ладони, знал: она – его земля и его дом, а он – ее.

Взяв его за руку, она склонила голову в сторону Катона, который с замиранием сердца слушал Телмара – так, будто тот открывал ему тайны самих Эльсар, а вовсе не рассказывал о своей новой должности архивариуса в Зале Реликвий. Брови Кадры взлетели вверх, а Сарай озарила его сияющей улыбкой с отчетливым выражением «я же говорила» во взгляде. Ее выражение лица изменилось, когда Харион ляпнул что-то о дате, а затем сменилось изумлением.

– Сегодня же весеннее равноденствие, – с благоговением произнесла она. – Кадра, ровно год с моей Церемонии Мантии! – Она рассмеялась. – Боги, как же я злилась на тебя тогда.

– Я помню, – сухо отозвался он. – Петитор и чудовище.

– Нет. – Она взяла его лицо в свои дрожащие пальцы. – Две стороны одного клинка.

Безмолвно он провел пальцем по ее щеке, когда Анек взмахнул рукой.

– Так, хорошо вам двоим. Здесь же дети! – они указали на разъяренного Хариона, который поперхнулся вином, пытаясь изрыгнуть ответное возражение.

Кадра впитывал все это: подначки, смех, любовь в глазах Сарай, когда она смотрела на него снизу вверх.

Этого было достаточно. Этого всегда будет достаточно.

И самый любимый судья в Ур Динье улыбнулся в ответ.

КОНЕЦ

Перевод выполнен https://t.me/mousebookagency

Notes

[

←1

]

Бриджер (ориг. Bridger) – в переводе с английского bridge это мост, т. е. в нашем контексте имеет ввиду, что они телепортируют что-то или кого-то с одного места в другое за очень короткое время.

[

←2

]

Это состояние, при котором у человека могут сильно изменяться двигательная активность и реакция на окружающее.