Текст книги "Главный инженер 6 (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
– Ты заказал, ты и объясняй, что тебе нужно, – говорила она, и по звуку было слышно, как собеседница стучала по клавишам. – Твой заместитель полчаса пересказывал мне твои слова, а на простой вопрос ответить не смог. Давай не будем тратить ещё полчаса на то же самое.
Я хорошо ей платил, но это не мешало ей отказываться от работы. Однажды предложил больше, решив, что дело в цене. Ника спросила, помогла бы мне двойная оплата полюбить бессмысленное занятие, и на этом торг закончился.
Архивную оболочку она собрала отдельно от корпоративной системы. Позже я сменил ключи и кое-что переделал под себя. Настоящих документов Ника не видела, готовый архив я заполнял уже без неё. Однако в самой программе она разбиралась лучше меня, а ещё знала, кто мог обращаться за поддержкой после моей смерти. Если кому-то досталась другая копия и её пытались открыть, след мог остаться у разработчика.
Искать нужные сведения Ника умела, хотя сначала наверняка потребовала бы объяснить, зачем они мне.
И вот здесь начинались неприятности.
Я нашёл старый номер, но звонить не стал. Неизвестно, пользовалась ли она им до сих пор и кто мог увидеть вызов. Главное, я не понимал, как представиться. Знакомый Орлова, которому случайно достался архив? Тогда откуда я знал, как он устроен? Сотрудник, выполнявший личные поручения? Она могла спросить, почему никогда обо мне не слышала. С Никой не получалось отделаться уверенным тоном. Она задавала обычные вопросы и терпеливо ждала, пока ты сам запутаешься.
В справке к программе сохранился адрес диагностического канала. Через него можно было отправить разработчику неисправный тестовый файл и получить ответ. Ника настояла, чтобы эта возможность осталась, когда я потребовал убрать всё, что связывало оболочку с внешним миром.
Я помнил, как она тогда развернула ко мне ноутбук и ткнула пальцем в строчку настроек.
– Здесь ничего само никуда не отправляется, пока ты не нажмёшь кнопку, – объяснила она. – Но если файл у тебя неожиданно заглючит или что-то с ним случится, я смогу взглянуть на него без поездки через весь город.
– Если заглючит, я тебе позвоню.
– И скажешь, что вчера работало, а сегодня нет, – Ника посмотрела на меня поверх экрана. – Мне этого мало. Особенно если выяснится, что ты просто взял не ту флешку.
Тогда я заявил, что носители не путал. Через неделю выяснилось, что зря. Ника потом долго расспрашивала, точно ли я звонил со своего телефона, а не с чужого.
Справка открылась, но это ещё не означало, что канал работал и принадлежал ей. Отправлять настоящий архив я не собирался. Даже название файла могло вызвать ненужный интерес. Я записал, что хотел проверить, и закрыл ноутбук. Было поздно, а рука неприятно ныла, но спешить в таком деле стоило меньше всего.
* * *
На следующий день я встал почти без скованности. До кухни дошёл легко, но руку больше не испытывал. Надел фиксатор и после завтрака снова сел за ноутбук. Создал пустой пробный контейнер, добавил в него бессмысленный текст. Ни документов, ни следов настоящего архива там не осталось.
Затем я изменил служебный параметр. Когда-то я сам предложил такое значение, не разобравшись, на что оно влияло. Ника долго смотрела на результат, а потом спросила, зачем я вообще её нанял, если собирался всё ломать. Параметр не давал доступа к чужим данным. Из-за него программа неправильно завершала работу и выдавала характерную ошибку. Обычный специалист увидел бы неудачную правку старой сборки. Ника могла вспомнить, кому уже объясняла, почему так делать не надо.
Могла и не вспомнить. Я не переоценивал своё место в чужой памяти, особенно после смерти.
К вечеру я добрался до торговой галереи с общедоступным интернетом. Выбрал место у стены, где никто не мог заглядывать в экран из-за плеча, и отправил образец. На анонимность публичной сети я не рассчитывал, просто не хотел сразу связывать обращение с офисом или квартирой Смирнова. Настоящих сведений в файле не было, этого для первой проверки хватало.
Подтверждение отправки появилось почти сразу. Я закрыл программу и убрал ноут. Хотелось тут же снова зайти, проверить ответ, но за несколько секунд даже Ника не успела бы изучить файл. Если канал теперь принадлежал кому-то другому, торопливые уточнения только привлекли бы внимание.
Дома ожидание оказалось хуже, чем в галерее. Я поужинал, ответил Рите, потом снова открыл список вопросов по Савельеву. Через полчаса обнаружил, что читал одну и ту же строчку, поглядывая на часы. Пришлось отложить бумаги.
В половине одиннадцатого написала Лена:
«Как плечо? Сегодня ничего не ловил?»
Я ответил, что боль не усилилась, а падающих документов поблизости не оказалось. Она прислала:
«Постарайся и завтра без них обойтись».
Без расспросов и попыток приехать и проверить. Я сам согласился говорить честно, она пока мне верила. Портить такую договорённость не хотелось.
Ответ от Ники по старому каналу пришёл ближе к полуночи.
«Поддержка этой версии прекращена после смерти заказчика. Откуда у вас сборка и файл?»
Я подвинул ноутбук и прочитал ещё раз. Ни имени, ни приветствия. Упоминание смерти было неслучайным. Человек на другом конце знал, для кого делалась программа, и хотел, чтобы я это понял. Им могла быть Ника, но мог быть и кто-то с доступом к её переписке.
Пальцы уже потянулись набрать знакомое обращение, однако я остановился. Одной узнаваемой фразой можно было убедить её продолжить разговор, а можно было выдать лишнее постороннему.
Я написал осторожнее:
«В вашей программе осталась старая ошибка при закрытии контейнера. Вы обещали к ней вернуться. Источник сборки на это не влияет».
Ответ появился через несколько минут.
«Ошибка была исправлена до передачи окончательной версии. У вас повреждённая копия или чужая переделка. Кто её передал?»
Я невольно улыбнулся. Это было похоже на Нику. Вместо объяснения она подбросила неверный факт и ждала, соглашусь ли я.
В окончательной версии порядок закрытия не меняли. Она предлагала исправление, но оно добавляло несколько секунд, а я отказался ждать. Мы сидели вдвоём в переговорной, и перед Никой остывал кофе. Она пыталась объяснить, что я спорил дольше, чем когда-либо потрачу на ожидание, а я говорил, что заплатил не за советы о том, как распоряжаться собственным временем. Разошлись мы недовольные друг другом, но на следующий день я всё оплатил. В переписке подробностей не было.
Я набрал длинный ответ, перечитал и стёр. Чем осторожнее я объяснялся, тем сильнее походил на человека с заготовленной легендой. В конце концов оставил несколько строк:
«Вы предлагали исправление, но заказчик отказался ждать лишние четыре секунды. Тогда вы двадцать минут объясняли ему, что он экономит время не там. Он попросил вычесть эти двадцать минут из счёта, вы отказались».
Отправив сообщение, я откинулся на спинку стула. Теперь хотелось встать и пройтись, но я удержался. Ничего от этого не изменилось бы, только нога разболелась бы к ночи.
В квартире было тихо. Холодильник включился с привычным щелчком, за стеной что-то упало, и сосед недовольно выругался. Я смотрел на экран, понимая, что только что сам создал себе проблему. Если отвечала Ника, она должна была вспомнить разговор. Если не она, я подтвердил, что знал подробности, недоступные случайному владельцу программы.
Через полчаса ответа всё ещё не было. Ника могла проверять обращение, могла решать, с кем посоветоваться. От мысли, что она позвонит кому-нибудь из моего прежнего окружения, стало особенно неприятно. Я слишком привык считать её человеком, который занимался своими делами и никому не отчитывался. За время моего отсутствия это могло измениться.
Дописывать что-нибудь я не стал. Любое оправдание теперь выглядело бы хуже молчания. Убрал ноутбук и лёг, но уснул не сразу. Плечо мешало устроиться, а когда я наконец задремал, приснился короткий разговор без лица собеседника: кто-то спрашивал, откуда я это знал, а я никак не мог подобрать ответ.
Проснувшись среди ночи, я проверил экран и разозлился сам на себя. К Нике я собирался обратиться, когда не останется других вариантов. Судя по всему, терпение закончилось раньше вариантов.
Сообщение пришло под утро. Адрес торгового центра, данные ячейки хранения. Отдельной строкой стоял срок, до которого следовало забрать содержимое. Времени хватало, чтобы спокойно собраться и доехать, но отложить поездку на вечер уже не получалось.
Я сел на кровати и перечитал сообщение. На встречу меня не звали, объяснений не предлагали. Кто-то хотел, чтобы я лично пришёл в определённое место и открыл ячейку. Торговый центр для этого превосходно подходил: много людей, да и камер достаточно. Если Нике требовалось увидеть лицо человека, который помнил её разговор с покойным Орловым, она выбрала простой способ.
Разумнее было бы сначала спросить, что лежало внутри. Но вряд ли после такого вопроса мне подробно всё рассказали бы. В лучшем случае ответили бы, что могу не приезжать.
Я всё-таки собрался. Перед выходом проверил фиксатор и взял трость. После короткой ночи двигаться быстро уже не хотелось, так что изображать осторожность не пришлось. Лифт долго стоял на верхнем этаже, но по лестнице я не пошёл. Дождался, спустился и вызвал такси.
Водитель, увидев трость, вышел и придержал дверь.
– Кресло отодвинуть? – спросил он, заглядывая в салон. – Тут мужчина до вас ехал, ему места хватало, но вы проверьте.
– Нормально, спасибо, – я устроил ногу и аккуратно закрыл дверь левой рукой. – Только без резких поворотов, если можно.
– Я и сам их не люблю, особенно когда пассажир рядом, – он сел за руль и посмотрел на маршрут. – В торговый центр к главному входу?
Я подтвердил и положил трость вдоль сиденья. Обычная забота незнакомого человека немного отрезвила. Последние дни я слишком часто искал угрозу там, где люди просто занимались своими делами.
По дороге я всё же поглядывал в зеркало. Одна и та же машина держалась за нами несколько перекрёстков, потом свернула. У следующего светофора рядом остановился фургон, полностью закрыв обзор. Вычислять слежку из пассажирского кресла в утреннем потоке было сомнительным занятием. Я запомнил то, что успел увидеть, и перестал крутить головой.
У торгового центра водитель предложил подождать, но я отказался.
Камеры хранения стояли сбоку от входа в супермаркет.
Код набрал левой рукой. Нужная дверца открылась чуть выше пояса, нагибаться не пришлось. Внутри лежал бумажный пакет без надписей. Я несколько секунд смотрел на него, потом осторожно поднял. Пакет был лёгким, и на дне прощупывался небольшой прямоугольный предмет. Больше в ячейке ничего не оказалось.
Я закрыл дверцу и отошёл к скамье, откуда были видны камеры хранения. Сел, поставил трость между коленями и развернул пакет.
Внутри лежал кнопочный телефон.
Я достал его и осмотрел корпус. Аппарат выглядел новым, никаких записок под ним не было. Если Ника хотела поговорить, могла назначить время в уже открытом канале. Значит, ей требовалось что-то ещё. Убедиться, что я приехал сам, или отделить звонок от старой программы. Оба объяснения мне не нравились, потому что я пока только выполнял чужие указания.
Включив телефон, я дождался загрузки. Пока он искал сеть, открыл журнал вызовов, затем сообщения. Везде было пусто. В контактах нашёлся один номер с подписью «Техническая поддержка».
Связь появилась, и почти сразу телефон пискнул.
«Один звонок. Без имён. Сначала объясни, откуда ты знаешь о нашем споре с мёртвым заказчиком».
Я прочитал текст и поднял голову. Мимо прошла пара с пакетами, а возле супермаркета покупатель пытался разъединить сцепившиеся тележки. Никто не смотрел в мою сторону, но после сообщения это уже ничего не значило.
Я не мог решить, поверила ли Ника хотя бы на секунду в невозможное или нарочно так написала, чтобы увидеть мою реакцию. Она не прекратила разговор и не отправила меня разбираться с чужой программой самостоятельно. Значит, воспоминание попало в точку. Только облегчения от этого не было.
– Хорошая у вас поддержка, – пробормотал я, ещё раз открывая контакт. – Думаю, разговор будет довольно интересным.
Глава 13
Рита прислала фотографию, когда ещё сидела в офисе, но фотографию, судя по всему, сделала Соня. Дюбель растянулся на их столе и прижал лапой какие-то распечатки. Пенал с ручками и карандашами пришлось отодвинуть к самому краю, а возле кошачьего уха лежал почему-то обгрызенный ластик Сони. Кот смотрел в камеру недовольно, будто девочка мешала ему работать, хотя мне уже давно казалось, что это вполне естественное выражение каждого уважающего себя кота. А ведь большинство котов уважали только себя, все остальные нужны были лишь в качестве прислуги.
Я увеличил фотографию, разглядел смятый лист под его животом и написал:
«Вижу, проверка заявок идёт полным ходом. Если начнёт требовать зарплату, напомни, что корм я уже оплатил».
Ответ пришёл почти сразу:
«Корм закончится раньше проверки. Соня говорит, что он помогает, поэтому сгонять нельзя».
Я усмехнулся и положил телефон рядом со своим блокнотом. Последние дни я только и делал, что проверял замки и думал, куда убрать документы. А дома первым делом прислушивался к звукам за дверью. Но тут поймал себя на том, что хочу не найти очередного виновного, а просто почесать коту голову. Желательно без звонков и чужих угроз хотя бы в течение получаса.
* * *
К Рите я заехал вечером, прихватив пакет корма. У подъезда позвонил, чтобы она не гадала, кого принесло, и поднялся на её этаж. За дверью сначала послышался её голос, потом зашуршал замок. Соня выглянула из-за мамы и сразу посмотрела на пакет.
– Если вы к Дюбелю, он пока спит, – сообщила она, уступая мне дорогу. – Но корм можно оставить, я потом ему скажу, что вы принесли.
– Хорошо устроился, – сказал я, заходя в прихожую. – Сам спит, а ты за него с посетителями разговариваешь. Он тебе хоть чем-нибудь помогает?
– Он со мной рисует, только иногда ложится на лист, – Соня взялась за ручки пакета, но Рита забрала его раньше. – Мам, я бы донесла, он не такой тяжёлый.
Из комнаты донёсся стук, будто на пол упала небольшая вещь, а следом появился Дюбель. Он затормозил на коврике, секунду смотрел на меня, затем подошёл и с мяуканьем ткнулся головой в штанину. Я прислонил трость к стене и осторожно наклонился. Кот тут же подставил ухо, не переставая жаловаться.
– А говорила, спит, – заметил я, поглаживая его. – По-моему, он просто не хотел выходить без уважительной причины.
– Он ваш голос услышал, – Соня присела рядом и попыталась заглянуть коту в морду. – Я ему объясняла, что вас лечат и вы потом придёте, а он всё равно вечером возле двери сидел. Правда, мам?
– Сидел, – подтвердила Рита, убирая пакет в шкаф. – Особенно когда в подъезде кто-нибудь ходил. Потом ему надоедало, и он возвращался к миске.
Дюбель поставил передние лапы мне на голень, собираясь забраться выше. Я придержал его за грудь и опустил обратно. Поднимать этого откормленного гражданина мне пока не стоило, да и поясница уже напомнила, что наклоняться надолго было плохой затеей.
– Не обижайся, начальник, грузовые работы пока запрещены, – сказал я и выпрямился. – Врач меня собрал, но проверять, насколько крепко, не разрешил.
Соня посмотрела на трость, потом на меня.
– А когда разрешит? Вы ведь уже лучше ходите.
– Вот поэтому и не тороплюсь. Если снова сломаюсь, придётся просить помощь у твоей мамы, а у неё своих дел хватает.
– Тогда садитесь, – решила Соня и потянула меня за рукав в комнату. – Я вам рисунок покажу, только на диване не садитесь на плед, это Дюбеля.
У кота здесь уже было имущество, которое охранял отдельный человек. Я сел рядом с пледом, а Дюбель сразу запрыгнул на диван и прижался ко мне боком. Соня принесла лист с котом в каске. На боку у него висела рация, похожая на телевизионный пульт, а рядом стояла девочка с рюкзаком. Внизу крупными буквами было написано: «Охрана работает».
– Это ты ему сменщицу нарисовала? – спросил я, показывая на девочку. – Одному ведь тяжело целую квартиру охранять.
– Это я, а рация нужна, чтобы маму звать, – объяснила Соня. – Только он лапой кнопку не нажмёт, поэтому я буду нажимать.
– Тогда у вас всё продумано. Можно этот рисунок в офис забрать? Повесим возле камер, пусть посетители знают, кто за порядком следит.
Соня посмотрела на лист, явно не рассчитывая так быстро с ним расстаться, и прижала его к груди.
– Я вам другой нарисую, а этот дома останется. В офисе ему ещё надо значок, чтобы все понимали, что он настоящий охранник.
Она ушла за карандашами, а Рита появилась с чашкой чая. Я начал было говорить, что ненадолго, но она поставила чашку передо мной и отодвинула кошачью игрушку.
– Чай хотя бы выпей, пока горячий. Ужин тоже скоро будет, если твои срочные дела потерпят.
– Сегодня без срочных, – ответил я и взял чашку. – Хотел узнать, как вы тут, да и, если честно, по коту соскучился.
– По коту ты соскучился в первую очередь, – Рита села на стул напротив и улыбнулась. – Он тоже, хотя жаловаться ему здесь не на что. Соня его даже одеялом накрывает, когда он спит, а он потом полчаса выбирается, потому что вставать лень.
Я провёл ладонью по кошачьей спине. Дюбель зажмурился и вытянул лапы, упёршись ими мне в бедро.
– Ты сама как? На фотографии под Дюпом я заметил распечатки из офиса.
– Я две распечатки домой взяла, хотела проверить переносы на завтра, – призналась Рита и, заметив мой взгляд, сразу добавила: – Не до ночи, Максим. Проверила и убрала, просто лист из-под него вытаскивать не стала. В офисе всё успеваем.
– Я не с проверкой приехал, можешь не отчитываться.
– Знаю, но вы всё равно спросил бы, – она поправила край скатерти и на секунду замолчала. – У нас нормально. Соня снова ходит в сад, а я уже не звоню воспитательнице каждый час. Иногда хочется, но держусь.
Из соседней комнаты послышалось, как Соня высыпала карандаши на стол. Рита повернула голову на звук и тут же снова посмотрела на меня. Движение было быстрым и привычным, так что делать вид, что я его не заметил, оказалось проще, чем говорить очередное «всё будет хорошо».
– Если понадобится поменять график, скажи, – предложил я. – Только заранее, а не когда совсем вымотаешься.
– Скажу, – ответила она. – Но пока не надо, мне так легче. Когда день занят, меньше времени сидеть и прислушиваться.
Я кивнул и отпил чай. Мы немного поговорили о работе, Рита уточнила, кому отдать утреннюю заявку, и на этом сама закрыла тему. Дюбель тем временем перебрался на свой плед, но голову оставил возле моей руки. Стоило мне перестать его гладить, он приоткрывал глаз.
Когда я собрался уходить, Соня принесла недорисованного кота и объяснила, что значок пока не получался. Мы договорились, что торопиться она не будет, а я заберу рисунок в следующий раз.
– Дюбель пока у вас побудет, если вы не против, – сказал я Рите уже в прихожей. – После взлома я ещё не всё привёл в порядок, да и с дверью надо закончить.
– Конечно, пусть остаётся, как и договаривались, – ответила она, помогая мне придержать куртку. – Только ты сам там осторожнее.
Я взял трость, и Рита опустила на неё взгляд.
– Ты ведь почти на неё не опираешься, – заметила она. – Нога болит меньше?
– Меньше, но врача по этому поводу я беспокоить не хочу. На лестнице пригодится.
– Тогда пользуйся, а не просто в руке держи, – сказала она без улыбки и открыла дверь.
Дюбель вышел следом и сел на коврике. Я ещё раз погладил его, а Соня присела рядом, обняв кота поперёк живота.
– Вы в следующий раз заранее позвоните, – попросила она. – Я его разбужу, чтобы он вас встречал.
– Договорились, только не говори, что я опять корм привезу. Пусть хоть раз порадуется мне бесплатно.
Рита засмеялась и придержала кота, пока я выходил. Уже на лестнице я услышал, как Соня объясняла ему, что скоро приду снова. На этот раз мне и самому хотелось в это верить.
* * *
Ника позвонила поздно вечером. Я это время сидел на кухне, отодвинув от себя недопитый чай. Телефон, который я забрал из ячейки, лежал рядом, и я за день успел несколько раз проверить, не пропустил ли вызов. Когда экран наконец загорелся, я сначала прочитал надпись: «Техническая поддержка», хотя других сохранённых контактов там не было, и только потом ответил.
– Долго берёшь, – произнесла Ника вместо приветствия. – Я уж подумала, что ты передумал и избавился от телефона.
– Он лежит передо мной, просто отвлёкся. Звонок я ждал.
– Ждал, но сам не звонил, – сказала она, и в трубке послышались щелчки клавиш. – Обычно люди, которым срочно нужна помощь, ведут себя назойливее.
– Ты просила не звонить. Решил не начинать знакомство с нарушения единственного понятного условия.
– С каким знакомством, Смирнов? – Она перестала печатать. – Давай сначала разберёмся с файлом, который ты прислал. Откуда у тебя эта сборка?
Ага, она уже знает, с кем имеет дело. Впрочем, оно неудивительно. Если б Ника меня не вычислила, я бы расстроился и трижды подумал, стоит ли продолжать с ней ещё даже не начатую работу.
Я поставил чашку подальше от телефона. Вопрос был ожидаемый, но готовый ответ всё равно показался слабым, когда пришлось произнести его вслух.
– Диагностический файл я сделал сам. Программа осталась после работы с одним заказчиком.
– Не надо так, – перебила Ника. – Ты прекрасно понял, о чём я спрашиваю. Этой версии в свободном доступе не было, и просто скачать её ты не мог. Кто тебе её передал?
– Она была у Орлова. Дальше, думаю, объяснять не нужно.
Несколько секунд в трубке было тихо. Я слышал только негромкий шум, похожий на работающий вентилятор.
– Нужно, – ответила она наконец. – Орлов умер, а ты пользуешься его программой и выходишь на меня через канал, о котором почти никто не знал. Поэтому ещё раз: кто ты такой?
– Максим Смирнов, это ты уже выяснила. Мне прислали сообщение после взлома квартиры, и я хочу понять, откуда оно пришло.
– Не перескакивай, – сказала Ника. – С номером можно потом разобраться. Сейчас меня больше интересует, почему сантехнику понадобилась сборка моего покойного заказчика.
– Потому что у сантехника оказались его материалы. Я понимаю, как это невнятно звучит, но по телефону обсуждать их не буду.
– Зато хочешь, чтобы я по телефону согласилась влезть в какие-то твои проблемы.
– Пока я прошу о небольшой работе, естественно, не бесплатно, а не о доверии. Посмотри номер и проверь, не скомпрометирован ли аварийный канал программы. Если для этого понадобятся подробности, скажешь какие.
Она тихо усмехнулась, но печатать не начала.
– Небольшая работа, значит. Ты рассчитываешь, что я сейчас введу номер и получу фотографию человека вместе с домашним адресом?
– Нет, на чудеса у меня денег не хватит. Мне нужен хоть какой-нибудь след, который можно проверить. Если его нет, так и скажи.
– След может привести к человеку, который эту сим-карту в глаза не видел, – заметила она. – И что ты тогда будешь делать?
– Не поеду выбивать из него признание, если ты об этом. Сначала разберусь, есть ли вообще за что цепляться.
Ника помолчала, а затем спросила уже тише:
– Ты с Орловым долго работал?
– Достаточно, чтобы кое-чему научиться.
– По разговору заметно, – сказала она. – Только не пытайся специально ему подражать, это раздражает.
Я потеребил край бумажной салфетки и убрал руку со стола. Сходство она уже слышала, но объясняла его так, как мог объяснить нормальный человек.
– Мне сейчас не до подражаний. Квартиру разнесли, пока я лежал в больнице, а после выписки напомнили, чтобы я следил за своей безопасностью. Хочется понять, кто так заботится.
– Сообщение сохранил? – спросила Ника, и щелчки клавиш возобновились.
– Сохранил, ничего не удалял.
– Пришлёшь скриншот с номером, время получения не обрезай. По программе посмотрю отдельно, но сразу предупреждаю: обещать результат не буду.
– Сколько возьмёшь за предварительную проверку?
Она назвала сумму. Я согласился, и это, судя по паузе, ей тоже не понравилось.
– Даже торговаться не будешь?
– За понятную работу плачу. Торговаться начну, если предложишь за эти деньги погадать.
– Тогда наличными, – ответила Ника. – И встретимся лично, если найду что-то полезное. Дальше с голосом в трубке я работать не собираюсь.
– Хорошо, место предложишь сама.
– Предложу, – сказала она. – И ещё, Смирнов: проверять я буду не только номер. Если у тебя есть история, которую надо заранее выучить, я должна об этом знать.
– Согласен, но такие истории по телефону не рассказывают.
– И то верно, тогда будь на связи, я позвоню, – отозвалась Ника и закончила разговор.
Я некоторое время сидел с телефоном в руке, потом отправил ей скриншот через тот же канал, которым передал файл. Отдельно указал время получения сообщения. О Савельеве писать не стал, до него мы ещё не дошли. Ника и без того получила достаточно поводов отказаться, но пока продолжала разговор. Скорее всего, её заинтересовал не мой заказ, а я сам. Пользоваться этим было можно, забывать об этом не стоило.
* * *
Дожидаться ответа, глядя в экран, было бессмысленно. Я убрал со стола чашку, достал наушники и открыл запись из своего прежнего кабинета. Канал, который я добавил к устройству Григория, ещё работал, хотя последние дни я почти за ним не следил. В основном попадались пустые часы и обрывки бытовых разговоров. На этот раз в кабинете были Лика с Виктором.
Я сразу отметил время и прибавил громкость. Лика знала об установленном устройстве, поэтому каждую её фразу приходилось оценивать с поправкой на это. Она могла говорить с Виктором, а заодно подсовывать мне то, что считала нужным. Проверить, где заканчивался их настоящий разговор, я не мог.
– Ты опять оттягиваешь, – сказал Виктор. – Мы договорились обсудить акции, я приехал, а ты начинаешь про Григория. Какое он имеет отношение к нашему решению?
– Пока никакого, и меня это устраивает, – ответила Лика. По звуку она отставила чашку на блюдце. – Но он уже знает о встрече. Тебя совсем не интересует, кто ему рассказал?
– У него полно знакомых, он мог услышать где угодно. Мы не тайное общество.
– Тогда не нервничай и дай мне договорить.
Виктор шумно выдохнул. Этот звук я помнил хорошо: раньше он так реагировал, когда я возвращал ему на переделку очередной удобный для него отчёт.
– Я нервничаю, потому что мы теряем время, – произнёс он. – С условиями ты ознакомилась, замечания тебе объяснили. Что ещё нужно?
– Чтобы мне не объясняли, почему я должна принять невыгодные условия. Мой пакет нужен для сделки, Виктор, поэтому придётся со мной договориться.
Я откинулся на спинку стула и поправил наушник. Пока всё было похоже на обычный торг. Виктор давил сроками, Лика делала вид, что спешить ей некуда. Насколько ей на самом деле было спокойно, по голосу понять не получалось.
– Хорошо, пришли свои предложения, – сказал он после паузы. – Но Григория к этому не приплетай, он тебе не поможет.
– Я и не просила его о помощи. Меня больше волнует его связь со Смирновым.
– А этот здесь откуда взялся? – Виктор повысил голос. – У тебя любой разговор теперь сводится к нему?
– Ты знаешь, что Григорий был на базе Умярова?
– Слышал в общих чертах, подробности меня не интересуют.
– Напрасно, – ответила Лика. – Он приехал туда со Смирновым, я пока ещё не понимаю, зачем. Однако оказалось, что сантехник знаком с женой Умярова. Уверена, Грише это не понравилось, ведь он любит давить на людей властью. А там ему показали, что его власть оказывается ничтожна, а вот у Смирнова всё больше и больше открывается полезных знакомств. Теперь Григорий злится и ищет, на ком отыграться.
– Пусть разбирается со Смирновым, – сказал Виктор. – Почему я должен заниматься их ссорой?
– Потому что он не ограничится Смирновым. После смерти Максима многие решили, что с компанией теперь можно делать что угодно. Григорий тоже не будет сидеть и ждать, пока ты закончишь сделку.
– Ты что-то знаешь или просто предполагаешь?
– Я знаю, что он задаёт вопросы людям, которым задавать их не должен. Если хочешь подробностей, поговори с ним сам.
Виктор замолчал. В наушниках послышался скрип кресла, потом он спросил:
– А ты с ним говорила?
– Говорила, толку не было. Он считает, что я ничего не решаю, и ведёт себя соответственно.
– То есть ты хочешь, чтобы я поехал и объяснил ему, как надо с тобой разговаривать?
– Я хочу, чтобы он перестал вмешиваться в наши дела, – ответила Лика. – Со мной он спорит, тебя хотя бы выслушает. Или ты предлагаешь просто подождать, пока он ещё что-нибудь устроит?
Я убавил звук. Она не предъявила Виктору ничего, что тот мог бы проверить сразу, зато дала ему удобную роль: поехать и навести порядок там, где остальные не справлялись. Виктор это любил. Чем меньше у него оставалось реального контроля, тем охотнее он хватался за возможность его показать.
При этом мне Лика тоже оставляла подсказку. Григорий злился после базы, пытался снять с себя ответственность и теперь мог мстить. Всё хорошо укладывалось в мои подозрения насчёт взлома. Даже слишком хорошо, чтобы принять её слова без проверки.
Виктор заговорил снова:
– Я позвоню ему, но не потому, что ты меня попросила. Мне нужно понимать, откуда он получает сведения.
– Позвони, – спокойно ответила Лика. – Разве я возражаю?
– А ты пока займись предложениями по сделке. Я не хочу в следующий раз обсуждать вместо них чужие обиды.
– Пришлю, когда закончу со своим юристом, – сказала она. – Ты ведь сам только что предложил не торопиться с выводами.
Виктор что-то пробормотал, и я снял наушники. Лика своего добилась: он собирался связаться с Григорием. Но это ещё не значило, что они поссорятся так, как ей хотелось. Могли поговорить и обнаружить, что обоим мешал один и тот же сантехник.
Я сохранил нужный фрагмент отдельно. Польза от разговора была, только не та, которую хотелось получить с первого раза. Подозрения насчёт Степцова усилились, но доказательств не прибавилось. И всё же… кому ещё было выгодно «поучать» меня?
* * *
Сообщение от Ники пришло, когда я уже лёг. Телефон завибрировал на тумбочке, я потянулся к нему и поморщился от боли в боку.
«Есть зацепка по первичной регистрации сим-карты. Это не имя отправителя. Обсудим лично».
Я перечитал сообщение и ответил, что готов встретиться. Почти сразу пришёл адрес сервисного центра возле «Юго-Западной», следом уточнение: второй этаж, выдача заказов, завтра в двенадцать. Место было людное, без необходимости сидеть напротив друг друга за столиком. Ника могла сначала посмотреть на меня со стороны и уйти, если что-то не понравится.
Последняя строчка заставила меня усмехнуться:
«Деньги наличными. Если трость для вида, оставь дома, с ней тебя издалека видно».
Я посмотрел на трость у кровати. Ника уже знала, как я выгляжу после выписки. Могла найти фотографию или попросить кого-нибудь посмотреть, и напомнить об этом решила сейчас, перед встречей. Хотела, чтобы я нервничал и гадал, сколько ей известно.
