Текст книги "Главный инженер 6 (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)
Глава 20
Утром Петренко приехал к нам без формы. Я заметил его из окна офиса, когда он запирал машину. В куртке и джинсах он больше походил на мастера, который заскочил за инструментом, чем на участкового. Только у входа притормозил и посмотрел вдоль улицы, будто проверял, не приехал ли кто-нибудь следом.
Рита предложила ему чай, но он отказался и сразу прошёл к нам. Михалыч сидел за столом, а Лена разбирала бумаги рядом с ним. Глеб устроился у стены и при появлении участкового выпрямился так резко, что стукнулся затылком о шкаф. Петренко посмотрел на него, потом на меня.
– Вот, значит, какого специалиста ты пригрел, – сказал он, снимая куртку. – Я всё хотел спросить, с чего у тебя такая любовь к трудным подросткам, только этот вроде уже вырос.
– Я всё рассказал Максиму Сергеевичу, – торопливо ответил Глеб и потёр затылок. – Переписку показал, ничего не удалял. Можете сами посмотреть.
– Посмотрю, не сомневайся, – Петренко повесил куртку на спинку стула. – И с тобой поговорю отдельно. То, что ты теперь помогаешь, хорошо, но прежние дела от этого никуда не делись.
Глеб покосился на меня, ожидая поддержки. Я кивнул на свободный стул. Пугать парня до икоты было незачем, но и успокаивать раньше времени я не собирался. Он слишком легко привыкал считать очередную уступку прощением.
– Садись и слушай. Если лейтенант что-нибудь спросит, отвечай как есть, а не то, что по-твоему, нам понравится.
– Вот за это спасибо, – участковый уселся напротив меня и достал телефон. – А теперь показывай, что придумал. Вчера я узнал про кейс с бумагами, но я тебя знаю. Что там за сверхтехнологии ещё напичканы?
Я вытащил кейс из-под стола и положил перед ним. На крышке осталась вмятина, возле замка облезло покрытие. Новую вещь для такой затеи я покупать не стал: слишком уж странно смотрелся бы блестящий чемоданчик среди наших папок и ящиков.
– Здесь копии документов по базе Умярова, – объяснил я, открывая крышку. – Сметы и накладные уже есть у следствия. Под ними фотографии колонны, тоже не секрет. Ничего такого, что мы не можем позволить себе потерять.
Петренко перелистнул верхнюю пачку, задержался на снимке и отложил его.
– А зачем тогда кому-то это красть? Если заказчик знает, что бумаги уже передали, какой ему смысл рисковать?
– Он не знает, что именно лежит в кейсе. Глебу никто опись не выдавал, он якобы услышал разговор и увидел, как Михалыч складывает документы. Остальное заказчик додумает сам.
– Мне не нравится это «якобы», – Петренко посмотрел на парня. – Ты понимаешь, что тебя могут попросить не только написать сообщение? Скажут принести кейс, и что будешь делать?
Глеб открыл рот, но ответа не нашёл. Я подвинул к нему стакан с водой и повернулся к участковому.
– Поэтому сначала всё обсуждаем. Если потребуют украсть, откажется: ключей у него нет, доступа тоже. Мы не собираемся отправлять его с кейсом на встречу.
– Это ты сейчас не собираешься, а вечером появится прекрасная возможность, которую нельзя упустить, – буркнул Петренко. – Ладно, дальше показывай.
Под документами лежала небольшая флэшка. Я вынул её и положил на стол.
– Она не работает. С виду обычная флэшка, пусть думают, что нашли ещё и электронные копии.
– И долго они будут так думать?
– Пока не подключат. Если решат проверять прямо в гараже, затея может сорваться. Но я рассчитываю, что исполнитель захочет побыстрее уйти, а разбирать добычу будут уже без него.
Михалыч придвинул к участковому несколько листов.
– Эти я добавил отдельно. Черновые расчёты, к настоящим актам отношения не имеют. Здесь оставил две неточности, которые запомню. Если потом кто-нибудь начнёт ссылаться на эти цифры, будем знать, откуда взял.
– А если ваш заказчик сам разбирается в расчётах? – Петренко постучал пальцем по листу. – Увидит ошибку и поймёт, что его водят за нос.
– Увидит, что в черновике ошибка, – ответил Михалыч и поправил очки. – Такое, представьте себе, даже у инженеров случается. Я же не написал, что колонна держится на честном слове подрядчика, хотя там примерно так и было.
Петренко усмехнулся, но бумаги просмотрел ещё раз. Лена тем временем убрала со стола всё, что не касалось кейса. Она двигала папки чуть резче обычного, и я понимал почему. Мы собирались подставить под взлом гараж, который ещё недавно приводили в порядок, а обсуждали это почти как закупку нового шкафа.
– Теперь про сообщение, – сказал я. – Глеб напишет, что слышал наш разговор. Михалыч ругался, потому что я держу бумаги в офисе, где весь день ходят люди. Сегодня днём я отвезу кейс в гараж, а завтра утром заберу и поеду к Умярову.
– Зачем переносить его на одну ночь? – сразу спросила Лена. – Я бы на месте этого «Прораба» поинтересовалась.
– Утром я якобы заезжаю за инструментом и еду на базу прямо оттуда. Так ему и ответит, если спросят. Но сам объясняться заранее не будет.
Петренко повернулся к Глебу.
– А тебе раньше поручали искать документы по базе или просто просили смотреть, что здесь происходит?
– Сначала всё подряд спрашивали, – парень поставил стакан, придерживая его обеими руками. – Потом про Максима Сергеевича, когда он бывает в гараже. Вчера спросили о документах по базе Умярова. Я сказал, что не видел.
– Про кейс раньше говорил?
– Нет, только про папки в шкафу. Но туда меня не пускают.
Участковый несколько секунд смотрел на него, затем попросил показать переписку. Глеб протянул телефон. Пока Петренко читал, в кабинете стало слышно Риту, которая вновь пыталась унять слишком «умных» клиентов.
– Торопит он тебя, это видно, – наконец сказал Петренко, возвращая телефон. – Но не надо решать за него, что он обязательно полезет сегодня ночью.
– Не полезет, значит, кейс утром поедет со мной на базу. Мы ничего не теряем.
– Замок на гараже потеряешь, если полезет, – заметил Михалыч. – Хороший замок, между прочим.
– Переживу. Мне важнее понять, куда увезут бумаги.
Петренко откинулся на спинку стула.
– Вот с этого места давай без самодеятельности. Фотографии серой машины я передал, по твоему заявлению о взломе тоже работают. Но пока никто не доказал, что это одни и те же люди. И к похищению Сони эту машину привязывать не надо, там была другая.
– Я и не привязываю. Прошу проверить, кто приедет за кейсом.
– Тогда слушай, как будет, – он подался вперёд и положил ладони на стол. – Я поговорю с оперативниками и передам им переписку. Если договоримся о наблюдении, решения принимают они, а не ты. Потребуется задержать человека у гаража, задержат. Никто не станет отпускать его только потому, что тебе хочется добраться до начальства.
Я хотел возразить, но удержался. В его словах был смысл, и спорить ради того, чтобы последнее слово осталось за мной, было глупо.
– Хорошо. Только объясни им, зачем нам нужен маршрут.
– Объясню. А ты объясни своим гаражным помощникам, чтобы не лезли под ноги. Увидели что-то, сообщили и ушли. Без попыток заглянуть в салон или познакомиться с водителем.
– Они за любопытство доплату не получают, – ответил я. – Но ещё раз предупрежу.
– Предупреди так, чтобы дошло. Теперь давай то, что ты пока не показал.
Я достал первый трекер. Петренко взял его двумя пальцами, повертел и посмотрел на меня.
– Значит, флэшка у нас не совсем бесполезная.
– Если найдут маяк, могут решить, что избавились от слежки. Второй стоит в ручке кейса.
Я снял накладку и показал ему устройство. Участковый наклонился поближе, но трогать ничего не стал.
– Этот тоже координаты передаёт?
– Да. И принимает звонок. Внутри микрофон, можно ненадолго послушать, что происходит рядом.
Петренко выпрямился и потёр лицо.
– Ну конечно. Я уж начал радоваться, что ты просто подставляешь под кражу имущество, а ты ещё и самодельную прослушку приготовил.
– Мне нужно понять, кому принесут кейс.
– Понимаю, чего тебе нужно. Только не надо объяснять мне, что это забота о сохранности «настоящих» документов. С микрофоном отдельно разбираться придётся, и сейчас я тебе никаких разрешений не даю.
Лена посмотрела на меня так, будто ждала, что я начну торговаться. Я вернул накладку на место.
– Без тебя включать не буду.
– Ты, правда, меня услышал или мне показалось? – Петренко дождался моего кивка и поднялся. – Сначала я всё согласую, сам понимаешь, бюрократия у нас везде. До моего звонка Глеб ничего не отправляет, кейс никуда не едет.
У двери он остановился возле парня.
– И ещё. Если твой «Прораб» захочет встретиться, сам не соглашайся. Сразу сообщишь Максиму, он свяжется со мной. Где сегодня ночуешь?
Глеб назвал адрес. Петренко записал его и уточнил, кто ещё будет дома. Парень ответил уже спокойнее, хотя от телефона участкового глаз не отводил.
– Я никуда не собирался, – добавил он. – Мне и здесь хватает.
– Вот и хорошо. Один вечер без приключений тебе точно не повредит.
Когда дверь закрылась, Михалыч первым нарушил тишину:
– Чаю теперь можно? А то он отказался, и мы почему-то тоже сидим, будто наказанные.
Лена встала к чайнику, а Глеб потянулся за своим телефоном. Я попросил его пока открыть прежнюю переписку и набросать сообщение в заметках, не отправляя. Первую фразу он сочинял минут пять, после чего показал мне экран.
– «Получил сведения о перемещении документов», – прочитал я вслух. – Ты кому пишешь, в разведуправление?
– А как надо? Вы же сказали, чтобы без лишнего.
– Как раньше писал. Ты услышал разговор и хочешь за это денег, а не премию за грамотность.
Глеб стёр начало. На этот раз получилось проще: Михалыч с утра ругался из-за каких-то бумаг, Смирнов днём уберёт их в гараж, завтра утром повезёт хозяину базы. Я попросил убрать слово «важные». Если парень не видел содержимого, оценивать его ему было не с чего.
– А про металлический чемодан писать? – спросил он.
– Про кейс можешь. Ты его видел, я при тебе доставал.
Михалыч заглянул в экран и фыркнул.
– Про то, что я ругался, даже врать не пришлось. Удобно вы устроились.
Мы ещё раз обсудили возможные вопросы. Когда Глеб ушёл к своему столу, Лена поставила передо мной чашку, но сама пить не стала.
– Его адрес у Петренко есть, это я слышала. А кто будет рядом, если к нему придут?
– Сейчас уточню.
Я написал участковому. Отвечать Лене общими словами не хотелось: она спрашивала о том, что я должен был проверить сам. Петренко перезвонил через несколько минут и сказал, что вопрос с Глебом учтут, а до вечера парню лучше оставаться в офисе. Заодно подтвердил, что оперативники готовы проверить информацию.
Только после этого я разрешил отправить сообщение.
Глеб нажал на экран и сразу положил телефон перед собой, словно тот нагрелся. Ответ пришёл не сразу. За это время Михалыч успел допить чай и дважды спросить, не передумал ли я класть в кейс флэшку. Наконец телефон коротко завибрировал.
«Точно в гараж?»
Глеб посмотрел на меня.
– Пиши только то, что слышал. Михалыч велел убрать, я сказал, что днём отнесу.
Он ответил. Следующее сообщение оказалось короче:
«Смотри, не напутай».
Глеб прочитал его и заметно побледнел.
– Он мне так ещё не писал.
– Ты ему раньше ничего полезного и не приносил, – сказал я, хотя уверенности у меня было меньше, чем прозвучало в голосе. – Телефон держи при себе, но не сиди над ним. Иди помоги Степанычу, только из офиса пока не уходи.
Михалыч вышел вместе с ним. Лена дождалась, пока их шаги стихнут, и повернулась ко мне.
– Ты ведь понимаешь, что они могут заподозрить подставу?
– Понимаю. Поэтому здесь Петренко, а не Митяй с монтировкой.
– Я не про то, кто у тебя здесь. Я про тебя, – она села на край стола. – Ты недавно из больницы вышел, а уже планируешь ночную поездку за людьми, которые вскрывают чужие гаражи и непонятно чем ещё занимаются.
Я взял чашку, но чай успел остыть. В последнее время почти любой наш разговор о работе рано или поздно упирался в моё здоровье. Раньше я бы отмахнулся. Теперь слишком хорошо помнил, как она смотрела на меня в больнице.
– Я буду в машине с Петренко. Никуда один не пойду.
– Ты это сейчас мне обещаешь или себя уговариваешь?
– Обещаю, – ответил я и поставил чашку. – Если потребуется выйти, сначала спрошу его. Можешь потом проверить.
Лена чуть улыбнулась, но сразу стала серьёзной.
– Проверю. И нам нужно поговорить не про гараж и не про очередного человека, который хочет тебе что-нибудь сломать. Я… должна кое-что тебе рассказа, Макс.
Я слегка напрягся, всё же такая подача будущей беседы обычно не вела к разговору о том, что мне купили новый скутер или о том, что на завтрак у меня будет омлет с беконом. И судя по волнению, исходящему от Лены, обсудить со мной она собиралась что-то весьма серьёзное.
– Но только после того, как ты решишь сегодняшние проблемы, – сказала она. – А потом…
– Как насчёт совместного обеда или ужина?
– Согласна, – после моего предложения ей заметно стало легче. – А теперь или и спасай мир, герой. Ну или хотя бы свою компанию.
* * *
К полудню Глеб получил только один дополнительный вопрос: во сколько я уезжаю из офиса. Он ответил, когда мы с Михалычем действительно собрались в гараж. После этого телефон замолчал.
У кооператива нас встретил сторож. Он вышел из будки, придерживая дверь ногой, и посмотрел на кейс в моей руке.
– У тебя там деньги, что ли? Вижу, дела идут в гору?
– Бумаги. Утром заберу, а сегодня пусть полежат.
– Из-за бумаг сейчас неприятностей больше, чем из-за денег, – заметил он и покосился на Михалыча. – Вы опять надолго? Мне потом ворота закрывать.
– На полчаса, – ответил я. – И если ночью что-нибудь увидишь, сам не выходи. Позвони по номеру, который я дал.
Сторож перестал улыбаться.
– Понял я. Вы только будку мне не разнесите, у меня чайник новый.
В гараже Михалыч сразу занялся шкафом. Убрал с полки коробку с крепежом и поставил кейс боком, рядом с папками. Я проверил изображение с камеры и заряд обоих устройств. Сигнал из закрытого шкафа проходил с задержкой, но на улице всё должно было работать лучше.
– Слушай, может, хоть шкаф не запирать? – Михалыч подёргал дверцу. – Замок на воротах они испортят, это понятно. Но здесь-то зачем им работу добавлять?
– Если всё будет открыто, это тоже заметят.
– Тогда ключ оставим в обычном месте. Кто полезет, найдёт, – он положил его в кружку с карандашами. – Пусть хоть раз человеческая лень принесёт пользу.
Я не стал спорить. Кейс мы не выставляли посреди верстака, но и прятать его так, чтобы вор перевернул весь гараж, смысла не было. Перед выходом Михалыч ещё раз посмотрел на шкаф и вздохнул.
– Не нравится мне это, Макс. Мы тут только порядок навели.
– Мне тоже. Но лучше пусть придут сюда, когда мы ждём, чем ещё раз ко мне домой.
– Вот с этим не поспоришь, – он выключил свет и вышел первым. – Только сам не полезь. Мне одного ремонта хватит.
Я проводил его, после чего связался с Петренко. Красноносый с Семечником уже сообщили, что ничего необычного не заметили. Я велел им заканчивать наблюдение и уходить. Ночью среди гаражей лишние люди скорее мешали бы, чем помогали.
Машина участкового стояла за кооперативом. Оттуда просматривался въезд, а между боксами оставался узкий проход, через который было видно часть нашего ряда. Сами ворота моего гаража закрывал соседний бокс, поэтому за ними мы следили по камере.
Петренко убрал с пассажирского сиденья пакет и кивнул мне.
– Садись. Сразу договоримся: дверью не хлопать, каждые пять минут покурить не выходить.
– Я не курю.
– Тогда тебе проще. Чай будешь? Рита передала термос, сказала, что ты, как всегда помнишь о великом, но забываешь о мелочах.
В пакете оказались бутерброды. Я взял один и устроил телефон так, чтобы экран не освещал салон.
– Кто ещё работает?
– Кого надо, предупредили. Тебе достаточно знать, что мы здесь не вдвоём.
Он говорил без раздражения, но продолжать расспросы явно не предлагал. Я пристегнулся и откинулся на спинку. Впереди было несколько часов ожидания, и уже через десять минут я пожалел, что не захватил что-нибудь под поясницу.
* * *
Серая машина появилась после полуночи. Она медленно проехала мимо въезда и скрылась за боксами. Чуть позже Петренко получил сообщение: остановилась возле дальнего ряда, из салона никто не вышел.
Я увеличил фотографию, которую прислал сотрудник, и сравнил с прежней.
– Похоже на ту, но пока слишком темно.
– Похожа, – согласился Петренко. – Только сумку на заднем сиденье больше доказательством не называй. Такие на каждом рынке продают.
– Я говорил, что совпали несколько деталей, а не что по сумке установил владельца.
– Знаю. Просто напоминаю, пока ты не начал всё связывать со всем.
Я убрал снимок и вернулся к изображению с камеры. Перед гаражом было пусто. В верхнем углу экрана качалась паутина, которую я не заметил днём. Рука сама потянулась увеличить картинку, хотя смотреть там было не на что.
– Долго они будут сидеть? – спросил я.
– До утра. А могут уехать через минуту, – Петренко налил себе чаю. – Ты куда-то спешишь?
– Нет, пытаюсь понять, чего ждут.
– Может, смотрят, не вернёшься ли ты за своими драгоценными бумагами. Ты у нас человек непредсказуемый.
Я осторожно поменял положение, но плечо всё равно отозвалось болью. Петренко заметил, как я поморщился.
– Вот поэтому и сиди спокойно. В больнице тебе что сказали?
– Не перегружаться.
– Прекрасно. Считай, что я помогаю выполнять назначения.
Он протянул мне крышку от термоса. Чай был крепкий, слишком сладкий, но горячий. Я выпил несколько глотков и почувствовал, что замёрз сильнее, чем думал.
Минут через сорок участковый спросил про Светлану. Сделал это между делом, продолжая смотреть на въезд.
– Она знает о том, что второго жучка ты собрал сам?
– Возможно, хотя я ей об этом не докладывал. А что?
– Ничего. Просто, уж прости, но женщины такого полёта редко о ком-то сильно пекутся, если это простой знакомый. После твоего обрушения я наслушался.
– Я вроде не по собственной воле под перекрытие попал.
– Зато под него ты зашёл сам, – он повернулся ко мне. – Ты не думай, я понимаю, почему. Только у людей, которые потом ждут звонка из больницы, свои впечатления от твоих решений.
Я посмотрел на погасший экран своего телефона. Лена написала час назад:
«Как ты?»
Я ответил, что сидим и мёрзнем. Она прислала:
«Это пока лучший вариант».
– Согласен, – сказал я. – Мне сегодня уже объясняли.
– Значит, не один я такой умный.
Он больше не расспрашивал. Мы допили чай, и в салоне снова стало тихо. Время от времени Петренко получал короткие сообщения и убирал телефон. Серая машина всё ещё оставалась на месте.
* * *
Ближе к двум в проходе появился мужчина. Он шёл вдоль боксов, иногда останавливался и шарил по карманам. Один раз выругался достаточно громко, чтобы мы услышали через закрытые окна. Петренко чуть выпрямился.
– Смотри на камеру. Сейчас в твоём ряду появится.
Через несколько секунд мужчина вошёл в кадр. На вид обычный подвыпивший гаражник, который не может найти ключи. Только у соседних ворот он вдруг перестал покачиваться и быстро оглянулся. Потом снова ссутулился, что-то пробормотал и пошёл дальше.
– Не слишком убедительно, – сказал я. – В темноте он сразу же трезвеет.
– Ему спектакль до утра играть не надо. Достаточно, чтобы случайный человек отвернулся.
Мужчина прошёл мимо моего бокса, затем вернулся и поднял голову к камере. Я невольно придвинул телефон ближе. Несколько мгновений на экране было видно его лицо под козырьком, после чего он достал баллончик. Изображение тут же закрыло пятно, а после следующего движения окончательно стало мутным.
Петренко тихо выругался и передал по связи, что камера закрыта.
– Дальше не видим? – спросил я.
– Мы не видим. Сиди.
Он произнёс последнее слово, заметив мою руку на дверной ручке. Я убрал её и положил телефон на колено. До гаража было несколько десятков метров, но сейчас это ничего не меняло. Я мог только ждать чужого сообщения и надеяться, что устройства не подведут.
Через некоторое время Петренко коротко кивнул, слушая доклад.
– Зашёл внутрь.
Я посмотрел на часы. Прошла минута, затем ещё одна. Захотелось спросить, почему так долго, хотя сам понимал: человек оказался в чужом гараже, ему ещё требовалось найти шкаф. Михалыч правильно сделал, что оставил ключ на виду. Меньше шума и меньше шансов, что вор психанёт.
Когда Петренко снова взял телефон, я уже сидел, подавшись вперёд.
– Вышел, сумка при нём. Идёт к проходу.
– К машине?
– Пока нет. Не перебивай.
Первый трекер обновил координаты. Точка сместилась от гаража, и я показал экран участковому. Почти одновременно он получил подтверждение от наблюдения.
Мужчину повели дальше. Серая машина оставалась возле боксов, и это меня насторожило. Если люди в ней следили за исполнителем, почему не уезжали вместе с ним? Я сказал об этом Петренко, но тот только пожал плечами.
– Может, проверяют, не начнёт ли кто суетиться после его ухода. Рано выводы делать.
Через несколько минут первый маяк остановился возле контейнеров. Я переключился на второй: тот продолжал двигаться.
– Подожди, – я приблизил карту. – Сигналы разошлись. Похоже, флэшку выбросили вместе с чехлом.
– Или сам маяк нашли, – ответил Петренко. – Пока не увидим, не узнаем.
Я сжал телефон. Если исполнитель догадался о слежке, он мог бросить и кейс. Но точка двигалась дальше, затем остановилась у дороги. Петренко выслушал сообщение и завёл двигатель.
– Сел в такси. Его ведут, мы поедем следом.
Мы выехали без спешки. Я ожидал, что участковый сразу нажмёт на газ, но он держался в потоке редких машин и на первом светофоре спокойно остановился на красный.
– Не потеряем?
– Если ты ещё раз спросишь, я начну сомневаться, зачем взял тебя с собой.
Я промолчал и снова посмотрел на карту. Второй маяк работал. Немного позже сообщили, что серая машина тоже покинула кооператив, но ушла в другую сторону.
* * *
До другого района мы добрались почти без разговоров. Петренко слушал доклады, я следил за точкой. Возле жилых домов сигнал остановился, и вскоре нам сообщили, что пассажир вышел из такси. Сумку он забрал с собой.
Через несколько минут маяк снова двинулся, теперь быстрее.
– Пересел в фургон, – пояснил Петренко. – Видимо, не хотел на своей машине к гаражам ехать.
– Или это не его машина.
– Может, и не его. Проверят.
Я поймал себя на том, что пытаюсь угадать, кому принадлежит фургон, хотя толком даже не видел его. Усталость мешала думать. Хотелось хоть за что-то ухватиться и наконец получить фамилию, а не очередной адрес.
Фургон ушёл к окраине. Дома стали попадаться реже, вдоль дороги потянулись заборы. По сообщению наблюдения, он свернул к автосервису и заехал во двор. Когда мы добрались туда, ворота уже были закрыты.
Петренко остановился за углом. С нашего места была видна часть вывески, под которой кто-то оставил старые покрышки. За ремонтными боксами стояло ещё одно здание, похожее на склад. В его окне горел свет.
– Далеко от нас кейс? – спросил участковый.
Я показал ему карту.
– Где-то на территории. Точнее не скажу, здесь погрешность. Последний сигнал пришёл возле дальнего здания.
– Тогда не будем пока назначать его главным штабом преступников.
Он связался с сотрудниками и попросил проверить, кто пользуется помещениями. Сам ещё раз посмотрел в сторону ворот, после чего убрал телефон.
– Наблюдаем. Внутрь пока никто не идёт.
Я кивнул. Ворота не открывались, во дворе ничего не происходило. Точка на карте замерла, и от неё больше не было пользы. Кейс могли уже разбирать, а могли оставить в фургоне до утра.
– Микрофон ещё должен работать, – сказал я.
Петренко повернул голову и некоторое время смотрел на меня.
– Мы это утром обсуждали.
– Обсуждали, и я обещал без тебя не включать. Сейчас спрашиваю.
– Ты понимаешь, что услышанное не станет готовым доказательством только потому, что ты принёс запись?
– Понимаю. Но мы хотя бы узнаем, есть ли смысл ждать здесь.
Он не ответил. За оградой что-то металлически стукнуло, и мы оба посмотрели в ту сторону. Потом снова стало тихо.
– Сам себя подставляешь, – негромко сказал Петренко. – И меня рядом сажаешь.
Я держал телефон в руке, не набирая номер. Участковый раздражённо потёр переносицу.
– Решил уже, да? Только не надо потом говорить, что я тебе разрешил.
Это не было разрешением, и я прекрасно это понимал. Но возможность услышать тех, кому принесли кейс, была слишком близко. Я набрал номер.
Первые секунды в динамике только шуршало. Потом раздался глухой стук, словно кейс положили на стол. Я убавил громкость и поднёс телефон к уху. Петренко замолчал, хотя ещё секунду назад собирался что-то сказать.
Щёлкнули замки. Кто-то кашлянул, и зашелестела бумага. Мужской голос произнёс несколько слов, но я не разобрал ни одного. Ему ответили громче, с раздражением. Судя по звуку, второй человек стоял ближе к ручке кейса.
Я невольно выпрямился.
Голос показался знакомым не сразу. Сначала зацепила манера говорить: мужчина торопился, перебивал собеседника и начинал следующую фразу, ещё не закончив предыдущую. Я уже слышал, как он оправдывался. Тогда он тоже злился, потому что его объяснения не принимали.
– Что там? – тихо спросил Петренко, наклоняясь ко мне.
Я поднял ладонь. В динамике снова зашуршали листы, и знакомый голос стал тише. Я боялся пропустить хоть слово, но мешали помехи. Потом мужчина вдруг заговорил почти на крике, и я отчётливо услышал свою фамилию.
Теперь сомнений почти не осталось. Я убрал телефон от уха и посмотрел на Петренко.
– Кажется, я знаю, кто там.
