Текст книги "Главный инженер 6 (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Молодой Глеб вполне мог передать заказчикам лишнюю информацию, не понимая, к чему это приведёт. Доступ к графику мы ему ограничили, но болтливость отнять не могли. Я записал его как возможный канал.
Кирилл и Борис должны были быть в конец списка. Оба находились в больнице под вниманием следствия. Любое давление на главного свидетеля ухудшало их положение. Кирилл был достаточно глуп, чтобы злиться на меня, но сейчас едва ходил, а его телефоном интересовались следователи. Борис больше боялся Умярова, чем меня, и вряд ли рискнул бы остатками своей карьеры ради разгромленной посуды.
Сергей мог сделать их проблемы долгими и дорогими. Я не собирался превращать благодарность Умяровых в пожизненный долг, но понимал, что после спасения Алёны он не позволит подрядчикам свободно на меня давить. Именно поэтому использовать его как рычаг не стоило. С сильными людьми надёжнее договариваться на равных, чем постоянно напоминать об обязательствах.
Я перечеркнул имена Кирилла и Бориса одной линией, оставив их читаемыми. Их знакомые могли действовать без разрешения, пытаясь найти предварительный отчёт или фотографии с базы.
Оставался Григорий Степцов.
Его фамилия легла на бумагу слишком легко.
В последний раз мы виделись на базе Умярова, где он пытался заставить меня подписать ложное признание. Потом появилась Алёна. Григория заставили доплатить мне и запретили прикрываться именем Сергея. Для человека, который привык считать себя хозяином ситуации, вечер закончился неприятно.
Он был пьян и унижен. Особенно его задело, что обычный сантехник знал о финансовых операциях и не боялся угроз. У меня осталась копия записи разговора Лики с Виктором, о которых он не знал, но мог догадываться. Григорий решил, что устройство или носители лежат дома. Если его люди ничего не нашли, они вполне могли устроить погром, чтобы не возвращаться с пустыми руками и оставить предупреждение.
Водка для Валеры тоже подходила его уровню подготовки. Артур придумал бы повод увести соседа или поставил бы наблюдателя. Люди Григория могли посмотреть на Валеру, купить ему выпивку и решить, что вопрос закрыт. Мелко и небрежно. В стиле человека, у которого денег больше, чем терпения.
Я дважды подчеркнул фамилию.
«Интерфейс» отметил Степцова как источник угрозы с высокой эмоциональной нестабильностью, но рядом сохранился вопросительный знак. Система не подтверждала мою версию, а лишь напоминала, что я и раньше считал Григория опасным.
Ниже я записал:
«Неизвестный исполнитель или посредник».
Эта строка была важнее знакомых фамилий. Мир не ограничивался людьми, с которыми я уже успел поговорить. У Артура имелись помощники, у Виктора была охрана. Лика могла нанять специалиста, а у Григория хватало денег и обиды. Кто-то мог действовать самостоятельно, рассчитывая заслужить благодарность хозяина. Кто-то мог неверно понять просьбу проверить квартиру.
Оставалась и прежняя жизнь Смирнова, о которой я до сих пор знал не всё. Юрка Костин когда-то забрал его деньги и инструменты, после чего исчез. Старые долги сами не пропадали. Я добавил его имя с пометкой:
«Мало данных, вероятность низкая».
Обычный вор вынес бы ноутбук и наличные. Здесь деньги лежали на виду, но на них толком не обратили внимания.
Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Нога пульсировала, плечо ныло под фиксатором. Врач велел отдыхать, а я спустя несколько часов после выписки сортировал людей по способности вскрыть мою квартиру. С медицинской точки зрения это наверняка считалось нарушением режима. С практической, помогало не смотреть каждые две минуты на дверь.
Телефон завибрировал. Звонила Рита.
– Максим, у тебя всё нормально? – тихо спросила она. На заднем плане что-то упало, потом Соня засмеялась. – Лена написала, что дверь поставили.
– Дома. Всё спокойно.
– Дюбель тоже спокоен, только что сбросил мою кружку и лёг на документы, – Рита говорила устало, но голос у неё был мягче обычного. – Соня предложила вернуть его завтра, однако я думаю, тебе пока будет тяжело за ним следить.
– Оставьте ещё на пару дней. Здесь после обыска пока ещё царит бардак. Он обязательно залезет куда-нибудь и найдёт то, что пропустила полиция.
– Наши шкафы он уже проверил, – ответила Рита и после короткой паузы спросила: – Ты точно справишься один? Слава утром может заехать и посмотреть замки.
– Замки хорошие, Влад с Митяем поставили по уму. Утром никто не должен приезжать раньше обычного. Работайте по графику.
– Я знала, что ты так скажешь, поэтому уже составила дежурство без твоего участия, – призналась она, и в голос вернулось знакомое упрямство. – Рустам присмотрит за входом, а Слава проверит камеры. Степаныч утром тебе позвонит. Можешь возражать, но список уже отправлен.
– В «Основе» остался хоть один человек, который считает мои распоряжения окончательными?
– Глеб, наверное, – после короткого раздумья ответила Рита. – Но только потому, что потом пересказывает их кому-то ещё.
– Слабое утешение.
Телефон у неё забрала Соня.
– Дядя Максим, Дюбель спрашивает, новую дверь можно царапать или нельзя? – серьёзно поинтересовалась она.
– Нельзя. Передай ему, что дверь куплена на деньги компании, поэтому ущерб вычтем из зарплаты.
– У него нет зарплаты.
– Тогда из корма.
– Это незаконно, – уверенно сказала Соня. – Он маленький и договор не подписывал.
– Лена плохо на тебя влияет.
– Мама говорит, что хорошо.
На заднем плане Рита попросила дочь вернуть телефон. Мы договорились, что Дюбель пока останется у них. Перед тем как попрощаться, Рита снова заговорила серьёзным тоном:
– Максим, если тебе станет плохо, позвони. Не думай, что мешаешь. После истории с Соней ты сам говорил, что просить помощь надо заранее, а не когда… ну, ты помнишь, что мне говорил.
– Помню.
– Тогда хотя бы иногда придерживайся собственным советам.
– Сегодня все решили использовать их против меня.
– Значит, советы были хорошие, – ответила она и отключилась.
Я положил телефон рядом с блокнотом. Григорий оставался главным кандидатом, но пока что я никак не мог это доказать. Если он причастен, то успел подготовиться.
Сначала требовалось дождаться, пока протрезвеет Валера. Петренко запретил мне идти к нему, и я собирался хотя бы сегодня соблюдать запрет без творческого толкования. Можно было присутствовать при повторном опросе или получить запись от участкового. Нужны были цвет машины (если он вообще её видел) и приметы мужчин. Пьяный сосед замечал больше, чем умел рассказать, особенно когда речь шла о людях, принёсших ему бесплатную выпивку.
Потом описание следовало сравнить с Олегом (хотя после прошлого раза я сомневался, что он снова пойдёт против меня. Но…. деньги делают разницу) и окружением Григория. Валера назвал одного мужчину обычным, а второго «каким-то другим». Даже «Интерфейс» не смог превратить это в полезную характеристику. Возможно, на трезвую голову сосед вспомнит хотя бы куртку или голос.
Я записал план на утро. Сначала поговорить с Петренко и уточнить номер машины. После этого проверить людей Григория и перенести носители из квартиры, разделив их по разным местам.
На этом стоило остановиться. Я закрыл блокнот, добрался до спальни и лёг, не раздеваясь. Снять футболку одной рукой было возможно, но плечо уже протестовало против любой новой задачи. Телефон я положил рядом, как обещал Лене, а трость оставил у кровати.
За дверью хлопнул лифт. Я замер и прислушался. Шаги прошли по площадке и остановились рядом. «Акустический сонар» отозвался болью в висках, поэтому включать способность полностью я не стал. Просто слушал. Звякнули ключи, соседняя дверь открылась и вскоре закрылась. Обычный человек вернулся домой. Раньше я всё равно поднялся бы и посмотрел в глазок. Сейчас остался лежать.
Получалось плохо, но всё-таки получалось.
Телефон снова завибрировал. Я взял его с тумбочки, включил и тут же прищурился от яркого света экрана. Вот только, когда смог прочитать сообщение, то смог лишь грустно усмехнуться.
– Серьёзно?..
На этот раз сообщение пришло с неизвестного номера.
«Надеюсь, после больницы ты научился внимательнее относиться к своей безопасности».
Глава 8
И снова утром я проснулся раньше будильника (входит в привычку, и я не считаю её плохой, но сегодня можно было бы и выспаться), потому что спина решила проверить, не забыл ли я о ней. Стоило повернуться на бок, как под лопаткой потянуло, а поясницу свело. Я несколько секунд лежал неподвижно, прислушиваясь к боли, потом осторожно сел и опустил ноги на пол.
Стоило признать, что без Дюбеля стало непривычно тихо. Никто не прыгнул мне на грудь, не прошёлся по рёбрам и не потребовал завтрак с важным усатым видом. После взлома квартира вообще перестала казаться домом. Вроде бы всё убрали, вещи вернули на места, но я всё равно замечал царапины на мебели и следы чужих рук (по крайней мере, не так казалось). Кто-то пришёл сюда без разрешения, перевернул мои вещи и ушёл, оставив мне право гадать, что именно искал.
Я посмотрел на новую входную дверь. Мужики с технической стороны всё сделали правильно. Жаль, что на сутки позже, чем требовалось.
Телефон лежал на тумбочке экраном вниз. Я открыл сообщения и снова прочитал:
«Надеюсь, после больницы ты научился внимательнее относиться к своей безопасности».
За ночь текст, конечно же, не изменился, зато я успел остыть. Прямой угрозы в нём не было. Меня не обещали снова отправить в больницу и не требовали ничего отдать. Отправитель изображал заботу, давал практически «дружеский» совет. Если, конечно, забыть, что накануне мою квартиру вскрыли, а Валеру заранее напоили водкой, чтобы он спокойно спал и никому не мешал.
Написавший хотел не просто напугать меня. Для этого сообщение было слишком вежливым. Он хотел, чтобы я начал гадать, кто входил в квартиру и что успел найти. Ему было важно поселиться у меня в голове и заставить нервничать. Приём был неплохой, особенно против человека, у которого врагов хватало на весь подъезд.
Отвечать я не стал. Даже короткое ругательство показало бы, что сообщение попало в цель. Я сделал скриншот, сохранил номер и время получения. Сим-карта наверняка была одноразовой, поэтому самому проверять её не имело смысла. Позже можно было передать данные Светлане или Петренко, но сначала следовало решить, сколько именно им рассказывать.
Они имели право знать о сообщении, однако объяснять, что могли найти неизвестные, я не собирался. Для этого пришлось бы рассказать о старых архивах Орлова и ценностях из его сейфа. Потом Светлана обязательно спросила бы, как бывший сантехник Смирнов получил доступ к чужому дому и почему знал пароли, которых не знала даже Лика.
Я поднялся, умылся и поставил кофе. Кухня после уборки выглядела почти нормально. На столе осталась царапина от ящика с инструментами, а возле холодильника темнел след от ботинка. Я не стал его стирать. Петренко уже всё осмотрел, но мне этот след не мешал. Наоборот, напоминал, что привычка закрывать дверь ещё не делала квартиру безопасной.
Пока варился кофе, позвонила Рита.
– Максим, ты уже не спишь? – спросила она тихо, словно боялась разбудить не меня, а кого-то рядом.
– Уже нет. Спина провела внеплановое совещание и решила, что лежать мне хватит. Как у вас дела?
– У нас нормально, только твой начальник охраны в пять утра попытался открыть шкаф с кормом, потом разбудил Соню и сделал вид, что просто проходил мимо, – Рита говорила спокойно, но по голосу было слышно, что она улыбается. – Соня велела передать, что Дюбель тебя охраняет на расстоянии и скоро вернётся.
На заднем плане раздался детский голос:
– Скажи, что он скучает!
– Он скучает, – повторила Рита. – Хотя по нему не видно. Сейчас лежит на моих документах и не разрешает работать.
– Значит, действительно скучает. У него это основная форма привязанности, – сказал я, наливая кофе. – Пусть пока побудет у вас. Здесь ещё нужно всё проверить и окончательно убраться.
Рита замолчала, затем осторожно спросила:
– Ты там один справляешься? Может, Славу прислать или Степаныча попросить заехать?
– Не надо. Я сегодня занимаюсь бумагами, а с ними Степаныч помогает только крепкими выражениями. Славе тоже лучше закрыть свои заявки и вовремя уйти домой.
– Хорошо, но если станет хуже, позвони. И таблетки выпей, пожалуйста.
Она попрощалась и отключилась. Я посмотрел на телефон. В последнее время слишком многие говорили мне примерно одно и то же. Возможно, это был повод задуматься. Но не сегодня.
Я выпил кофе, съел таблетки и открыл ноутбук. Главная опасность заключалась не в деньгах. Наличность можно было заработать заново, а золото продать. Хуже было потерять документы Орлова: я слишком долго и упорно их собирал, чтобы вот так глупо с ними расстаться. Да, до сих пор я не мог ими правильно воспользоваться, лишь раз упомянул о сделке Гриши, чтобы тот сбавил свой пыл. Но теперь мне та идея казалось глупой, потому что Степцов точит на меня зуб и определённо размышляет о том, где же я смог об этом узнать.
Поэтому… мне нужно перестраховаться.
До вчерашнего дня всё лежало практически в одном месте – в моей квартире. Удивительно. что взломщики ничего не нашли. Но, как я уже понял, всё было сделано не ради грабежа (вряд ли кто-то считал, что я стал слишком уж богатым), а просто показать свою силу. И отчасти это сработало.
Я подключил внешний диск и начал с рабочих документов «Основы». Договоры, акты, сметы и фотографии с объектов. Файлов накопилось столько, что посторонний человек заскучал бы уже после второй папки. Скука была неплохой защитой. Название «Компромат» сразу привлекало внимание, а папка «Актызакрытыефинал_версия_3» вызывала желание закрыть окно и никогда больше его не открывать.
Я распределил материалы по объектам и видам работ. Добавил настоящие отчёты, чтобы архив не выглядел пустой оболочкой. Среди фотографий труб и щитков спрятал зашифрованный контейнер, внешне похожий на служебный файл. Назвал его просто: «service_cache».
Обычным архиватором открыть контейнер было нельзя. Сначала требовалась отдельная программа, которую я держал в переносном виде. Я изменил порядок запуска, поэтому при неправильной попытке система показывала сообщение о повреждении файла. Для доступа нужно было знать, с какого элемента начать и какую часть рабочего отчёта использовать вместо ключа.
Полный пароль я нигде не записывал. Первая часть была связана с днём, когда я в прежней жизни подписал важный контракт. Не с датой сделки, её можно было найти в документах. Я использовал номер столика в ресторане и сумму чаевых, оставленных официанту. Лика об этом не знала, Виктор вряд ли обратил внимание, а официант давно забыл щедрого клиента.
Вторая часть строилась на моей старой системе обозначения дефектов. Когда-то я придумал короткие пометки для строительных схем. Позже их заменили другими, но прежний порядок остался у меня в голове. Михалыч мог вспомнить часть значков, однако связи с цифрами не знал даже он.
Я трижды проверил правильный пароль, потом специально ввёл неправильный. На экране появилось сообщение о повреждении служебного файла.
– Вот и хорошо, – сказал я ноутбуку, потирая плечо. – Хоть ты сегодня делаешь то, что от тебя требуется, и не пытаешься спорить.
Ноутбук загудел вентилятором. Судя по звуку, спорить он как раз собирался.
Зашифрованный архив получил название «backup_osnova_docs_old». Я завёл отдельное облачное хранилище, не связанное с рабочей почтой. Восстановление через телефон не подключал, а резервный код собирался спрятать в технической описи.
Пока шла загрузка, я понял, что отправитель сообщения всё-таки добился своего. Я менял систему из-за него. Только он, вероятно, рассчитывал на панику, а я убирал сам смысл следующего визита. Абсолютной защиты всё равно не существовало. Облако можно было взломать, банковскую ячейку вскрыть по решению суда. Нужно было не строить неприступную крепость, а разделить всё так, чтобы потеря одной части ничего не давала.
Когда загрузка закончилась, я скачал архив обратно и проверил его. Потом подключил две флешки, купленные для рабочих резервных копий. Теперь у них появилась более полезная задача.
Первая запись шла медленно. Я сверил контрольную сумму с исходным файлом, затем повторил всё со второй флешкой. После этого открыл несколько обычных документов и вошёл в спрятанный контейнер через свою схему. Таблицы читались, фотографии не были повреждены. Только убедившись в этом, я начал убирать следы.
Я удалил временные папки и очистил список последних документов. Проверил корзину, журнал программы и автоматически созданные копии. Историю браузера целиком стирать не стал. Полностью пустая история выглядела бы странно. Я удалил только нужные записи, оставив поиск банковских тарифов и инструкцию по восстановлению дверной коробки. Посторонний должен был увидеть обычную жизнь, а не следы тщательной уборки.
Откинулся на спинку стула и сразу пожалел об этом. Под лопаткой резко потянуло, а перед глазами появилась полупрозрачная сетка.
'Состояние: восстановление после травмы.
Перегрузка мышц спины и плечевого пояса.
Адаптивная регенерация ускорена.
Рекомендация: снизить нагрузку'.
Сроков «Интерфейс» опять не показал.
– Спасибо за подробную консультацию, – пробормотал я, медленно поднимаясь. – Особенно полезно было узнать, что при боли нужно меньше работать. Сам бы я никогда не догадался.
Сетка исчезла. Система решила, что спорить со мной бесполезно.
Я прошёлся по комнате и осторожно размял плечи, как учил Андрей. Без резких движений и попыток проверить предел. На прошлой тренировке он постоянно повторял, что терпеть боль и правильно восстанавливаться не одно и то же. Первое я умел давно, со вторым пока возникали проблемы.
Через несколько минут телефон снова зазвонил. На этот раз это был Степаныч.
– Максим, ты там живой? – спросил он без приветствия. – Рита сказала, что ты один возишься с бумагами, а после твоего «возиться» обычно кто-нибудь вызывает либо мастеров, либо скорую.
– Пока никого вызывать не нужно. Я делаю копии рабочих документов.
– Надеюсь, эти документы не тяжёлые? – поинтересовался старик.
– Только если морально, – усмехнулся я в ответ.
– Тогда смотри не надорвись, – проворчал Степаныч. – Если что-то нужно убрать, позвони мне или кому-то из наших. Не строй из себя героя, мы и так в этому же несколько раз убедились. Так что давай, без лишней скромности. Хотя я сомневаюсь, что ты знаком с этим словом.
– Знаком, Степаныч, – с улыбкой ответил я. – Не думай, что я настолько упёрт и ничего не понимаю. Если понадобится помощь, сообщу.
– Почему-то я сомневаюсь, но спасибо, что ответил. Надеюсь, скоро сможем с тобой работать рука об руку, а то эта молодёжь… – пробурчал он. – В общем, мы все ждём, но ты там не торопись. Своими силами тоже вывозим, и твоя империя не падёт, можешь не волноваться.
– Спасибо, Степаныч.
– Тебе спасибо. Поправляйся.
Он отключился, и я убрал телефон и достал ценности. Пора было с ними что-то делать. К сожалению, просто так швыряться ими на ветер я не могу, это привлечёт ненужное внимание. Сдать золото или драгоценности тоже риск. На меня могут выйти серые ювелиры, а через них уже кто-то поважнее. Вполне вероятно, тот, кому я уже перешёл дорогу. Так что надо было как-то обыграть и свою «богатство». На стол легли пачки денег, небольшие слитки, украшения и камни из старого сейфа Орлова.
Открыл блокнот и начал составлять опись. Камни стали фитингами: крупные обозначались как латунные переходники, мелкие шли как муфты. Вес я заменял условным диаметром, характеристики обозначал номером партии. Слитки превратились в секции радиаторов, а наличные стали бухтами кабеля.
И вскоре в блокноте появились такие вот записи:
«Переходник Л-32, партия 4Б, 6 шт.»
«Секция Р-500, складской остаток, 3 шт.»
Для постороннего это выглядело как складской учёт человека, который не умел пользоваться нормальной таблицей. Я проверял каждую позицию по два раза и остался доволен. Если вдруг кто и доберётся до моих записей, то сильно расстроится. Что может быть интересного в подобном пересчёте?
На лице невольно появилась улыбка.
– Что ж, – пробормотал я, глядя в блокнот, – с этим вроде тоже разобрались.
Конечно, пока было рано говорить о завершении моей «операции». Всё это было пока в начальной стадии, а самое интересное ещё впереди. Но главное, что дело сдвинулось с мёртвой точки, и это радовало. Правда, неприятная мысль, что я с этим затянул, всё равно носилась в голове, заставив меня цокнуть языком и тихо выругаться в свой же адрес.
Обернувшись, я увидел рабочую сумку, в которой и планировал отвезти все свои ценности. На вид она была не слишком тяжёлой. Наклонился, ухватился за ручки и начал выпрямляться, надеясь, что сегодня «мой день».
Увы, ожидания порой расходятся с реальностью.
Боль ударила из поясницы в бок. Ноги ослабли, а перед глазами вспыхнуло красное предупреждение.
'Опасность перегрузки.
Риск повторного повреждения тканей.
Компенсация неполная'.
«Интерфейс» теперь постоянно будет со мной так общаться?
– Ладно, убедил, – сказал я «Интерфейсу», вытирая выступивший на лбу пот. – Но это ещё ничего не меняет, сумку-то мне всё равно придётся взять с собой.
Ну вот, теперь болтаю сам с собой. Раньше хотя бы с Дюбелем, хотя это тоже можно было приписать к тому, что я медленно схожу с ума от одиночества.
Система не ответила. Видимо, решила не портить редкий момент.
К вечеру я подготовил два комплекта. Первым была флешка, которую надо было временно убрать в гараж. Не под верстак и не в металлический шкаф, их проверили бы в первую очередь. Нужна была точка, похожая на часть старой конструкции. Возле неработающего участка вентиляции можно было установить короткую заглушённую трубу и оставить на ней пыль.
Во второй комплект я положил основную часть ценностей и ещё одну флешку. Всё это следовало отвезти в банковскую ячейку, но не в то отделение, где я открывал счёт «Основы». Рабочие деньги не должны были пересекаться с личным резервом. Оксана была хорошим банковским менеджером, однако чем меньше хорошие специалисты знали обо мне лишнего, тем спокойнее им жилось.
Остальной архив уже находился в облаке, отдельно от описи. Даже если кто-то получил бы пароль, ему потребовались программа и правильный порядок запуска.
Я снова проверил записи в блокноте, затем сфотографировал страницу с обычными рабочими пометками и посмотрел на экран. Ничего интересного: фитинги и радиаторы. Маленькая инженерная компания считала остатки, потому что её владелец был жадным и не любил терять материалы.
В данном случае это почти соответствовало правде.
Полную схему я никому не собирался сообщать. Это решение нравилось мне меньше всего. Команда доказала, что могла работать без моего постоянного контроля. Я доверял им многое, но не это.
Если человек не знал тайну, её нельзя было у него вытащить ни угрозой, ни правильным вопросом. В данном случае моё недоверие защищало не только меня.
Я выключил свет на кухне и прошёл в комнату. Осторожно лёг, подложив под спину свёрнутое одеяло, потом взял телефон и ещё раз открыл анонимное сообщение.
– Да уж, приятель, – произнёс я в пустоту, обращаясь к незнакомцу. – Надеюсь ты понимаешь, что вскоре мы встретимся лично, и тогда мы поговорим уже полноценно.
Отправитель знал о больнице и о взломе. Возможно, следил за домом или получал сведения через чужие руки. Он хотел, чтобы я почувствовал себя уязвимым, и добился этого. Только уязвимость не всегда заставляла отступить. Иногда она просто показывала слабое место, которое давно следовало исправить.
Совет был неплохой. Я решил ему последовать, но так, чтобы его автор в итоге пожалел, что вообще решил мне написать.
