Текст книги "Главный инженер 6 (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
Я набрал ответ:
«Трость по назначению врача. Тебе принести справку или достаточно денег?»
Она ответила не сразу:
«Справку оставь врачу. Не опаздывай».
На этом переписка закончилась. Я поставил будильник и проверил, хватит ли наличных, чтобы утром не искать банкомат. Потом отложил телефон, но сон уже пропал.
Ника хорошо знала Орлова по работе. Не настолько, чтобы поверить в переселение душ, зато вполне достаточно, чтобы заметить знакомую привычку или слишком точный ответ. По телефону можно было выдержать паузу, выбрать слова. При встрече она увидит, как я на неё смотрю, и начнёт задавать вопросы, к которым я не готовился.
Мне нужна была её помощь с Савельевым, но начинать с него завтра я не собирался. Сначала следовало понять, что она нашла по номеру, и выслушать её условия. Если Ника почувствует, что я втягиваю её в историю, не объясняя риска, разговор закончится быстро. И будет права.
Я повернулся на здоровый бок, устроил подушку повыше и попробовал заранее придумать, как отвечу на вопрос об Орлове. Ни один вариант мне не нравился. Простая ложь разваливалась от пары уточнений, а правду я и сам до сих пор не мог толком объяснить.
За стеной что-то грохнуло, затем Валера выругался и принялся двигать мебель. Я посмотрел на часы. Почти час ночи, ну да, самое время улучшать жилищные условия.
– Да когда же ты уймёшься… – пробормотал я и закрыл глаза.
Оставалось несколько часов сна, а на встречу с Никой лучше было прийти с ясной головой. Она и без моей усталости умела задавать неудобные вопросы.
Глава 14
В сервисном центре пахло разогретым пластиком. За стойкой мужчина доказывал, что телефон перестал заряжаться сразу после ремонта, а мастер в углу проверял динамик на такой громкости, будто собирался озвучивать стадион. Я приехал на пятнадцать минут раньше и встал возле витрины с чехлами. Отсюда были видны лестница и выход, а заодно имелся стул, на который при необходимости можно было сесть.
Трость я прислонил к витрине. Плечо болело меньше, нога тоже почти не мешала, но двигался я осторожно. Ника вполне могла прийти раньше и сейчас наблюдать за мной. Для человека, которому назначили встречу на втором этаже, я выглядел достаточно бодрым.
Она появилась со стороны лестницы, в джинсах и серой куртке, с рюкзаком на плече. Тёмные волосы были собраны в хвост. В прежней жизни Ника одевалась примерно так же, чем раздражала мою помощницу, считавшую, что в кабинет Орлова полагается входить хотя бы без рюкзака. Саму Нику чужие требования к одежде волновали меньше, чем плохо настроенная почта. Она задержалась у стойки с аксессуарами, посмотрела на ценник и только потом подошла ко мне.
– Давно стоишь? – спросила она, задержав взгляд на трости. – Тут вообще-то стул есть, если ты его ещё не заметил.
– Заметил, но с него я бы вставал дольше, чем ты шла от лестницы. Низковат.
– Зато бесплатный, а это здесь редкость, – Ника кивнула на витрину. – Видел, сколько они просят за кусок силикона?
– Я пока смотрю, кто подходит. Покупать чехол за стоимость телефона не собирался.
Она усмехнулась, а я достал из кармана конверт. Ника проследила за движением моей руки. Заметила ли она что-нибудь необычное, я не понял: по одному взгляду такие выводы делать было рано.
– Здесь всё, как договаривались, – сказал я, передавая деньги. – Можешь проверить.
– Обязательно проверю, только не надо делать такое лицо. Я и у родной матери сдачу пересчитываю, она до сих пор обижается.
Ника открыла конверт и пересчитала купюры, прикрыв их ладонью. Потом убрала деньги в рюкзак и посмотрела в сторону кофейного автомата. Возле него мужчина нажимал на кнопку возврата, а пустой стаканчик так и оставался пустым.
– Предлагаю уйти, пока ты не решил меня угостить, – сказала она. – Этот аппарат уже взял с человека деньги, но работать не собирается.
– Рядом есть кофейня. Там потише, можно нормально поговорить.
– Пойдём. Здесь удобно встретиться, но перекрикивать ремонтников я не собираюсь.
Мы спустились на первый этаж и вышли через боковую дверь. Ника не торопилась, хотя я заметил, как она сначала подстроилась под мой шаг. Кофейня находилась через два дома. Внутри сидела пара у окна, а за стойкой бариста протирал кофемашину. Мы выбрали стол подальше от них. Ника села лицом ко входу, оставив мне место у стены, и поставила рюкзак возле ноги.
– Тебе кофе? – спросил я.
– Чай с лимоном. И не объясняй, что в кофейне надо пить кофе, мне сегодня уже объясняли, как жить.
Я заказал напитки и вернулся за стол. Пока бариста возился с чайником, Ника достала телефон, взглянула на экран и убрала его.
– Начну с номера, – сказала она, когда нам принесли заказ. – По документам он принадлежит мужчине из Тверской области. Мужчина умер четыре года назад, поэтому звонить ему с претензиями не советую.
– Кто-то воспользовался его данными?
– Скорее всего. Но я пока не знаю, на каком этапе. Карту могли оформить ещё при его жизни, а потом перепродать. В сети она появилась примерно за сорок минут до твоего сообщения, после отправки почти сразу пропала. Это не обязательно первая активация, так что не строй на этих сорока минутах всю версию.
Я отодвинул чашку, освобождая место для локтя.
– То есть карту достали для одного сообщения и убрали. Кто её продал?
– Номер числился в партии, которую передали небольшому салону. Через несколько месяцев салон закрылся, владелец распродавал оборудование. Я пока дошла только до него, дальше пусто.
– Сколько времени прошло после продажи?
– Достаточно, чтобы на обычном регистраторе ничего не осталось. Не начинай раньше времени радоваться камерам, я тебя знаю.
– Ты меня пока плохо знаешь. Я радуюсь, когда запись уже у меня и на ней видно нужного человека, а не его левый ботинок.
Ника осторожно отпила чай и посмотрела в чашку, словно рассчитывала найти там объяснение вкусу.
– Вот и правильно. К тому же владелец мог продать карту не тому, кто тебе написал. Такие номера иногда несколько раз переходят из рук в руки.
– Всё равно с чего-то надо начинать. Узнай, остались ли у него документы по партии. И было ли видеонаблюдение с отдельным архивом.
– Узнаю, но сразу договоримся: в чужой кабинет я ради этого не полезу, – она поставила чашку. – Если архив у него сохранился, будем просить доступ. Или передашь сведения полиции, пусть занимаются.
– Пока не надо никого просить. Сначала выясни, чем он сейчас живёт и есть ли вообще смысл с ним разговаривать.
– Это разумнее, – Ника чуть расслабилась. – Потому что если прийти к нему с вопросами о левых сим-картах, он либо ничего не вспомнит, либо быстро избавится от того, что ещё осталось.
– Вот поэтому мне и нужен не испуганный продавец, а сведения о нём. Без звонков от доброжелателей.
Она покрутила ложку между пальцами и несколько секунд смотрела на меня.
– Знаешь, что мне не нравится? Ты спрашиваешь так, будто уже вёл подобные дела. Сначала проверяешь связь, потом ищешь, через кого прошёл номер. Обычно человек, которому прислали угрозу, требует немедленно найти мерзавца.
– Мерзавца я тоже хочу найти, но от моих требований он в этой кофейне не появится.
– А если появится, ты наверняка скажешь, что так и рассчитывал, – Ника усмехнулась, но взгляд остался внимательным. – Ладно, оставим. По программе тоже посмотрела. Следов постороннего входа в аварийный канал не нашла, однако обещать, что переписку никто не видел, не буду.
Я взял чашку, но пить не стал. Ника заметила это и нахмурилась.
– Что ещё?
– Ты сказала про переписку раньше, чем я успел спросить. Значит, сама допускаешь, что наблюдают не только за каналом.
– Конечно, допускаю. После смерти Орлова его материалы интересовали не одного тебя, – она подалась вперёд и понизила голос. – Но допускать и знать не одно и то же. Не надо превращать каждое моё предположение в установленный факт.
– Хорошо, тогда скажи, что тебе нужно для дальнейшей работы.
– Для какой именно? – Ника откинулась на спинку стула. – Я взяла оплату за проверку номера и связи. Ты сейчас говоришь так, будто нанял меня до конца своих неприятностей.
– До конца моих неприятностей даже я бы не подписался, – ответил я. – Мне нужен человек, которому не придётся объяснять каждую задачу с нуля. Ты уже в теме, и я предпочёл бы продолжить с тобой.
– При этом сам ты объясняешь далеко не всё.
– Есть вещи, которые я пока не могу рассказать.
– Тогда не удивляйся, если я откажусь от очередного поручения, – она убрала ложку на блюдце. – Я не люблю работу, когда из-за неё возникают проблемы.
Я понимал её. В прежней жизни мне тоже не нравились заказчики, которые вспоминали о подземных коммуникациях после того, как экскаватор оставлял район без воды. Правда, тогда таким заказчиком иногда бывал я.
– Всё, что касается твоей безопасности, будешь знать сразу, – сказал я. – Но личные вопросы оставь мне.
– Удобно. А где заканчивается личное и начинается опасное, тоже ты решишь?
Я выдержал её взгляд и поставил чашку.
– Если за мной следят, я скажу. Если выясню, что человек, которого мы проверяем, связан с теми, кто влез ко мне в квартиру, тоже скажу. Этого достаточно?
– Для начала, – ответила Ника после паузы. – И ещё объясни, почему ты не отдашь сообщение участковому. У тебя ведь с ним вполне рабочие отношения.
Ага, ты уже и это выяснила? Молодец, и не поспоришь.
– Потому что он начнёт задавать лишние вопросы, и на некоторые я не готов отвечать. Это касается не только меня.
– Но тебя тоже касается, – заметила она, не сводя с меня глаз.
– Меня в первую очередь. Я не пытаюсь изобразить бескорыстного защитника человечества.
Ника кивнула, словно именно такого ответа и ждала, потом снова попробовала чай.
– Надо было всё-таки брать кофе, – сказала она и отодвинула чашку. – Здесь лимон, кажется, уже давно мумифицировался.
– Могу заказать другой.
– Не надо, я уже заплатила за этот урок. Владельца салона проверю, но встречаться с ним сама не стану. Если решишь идти, сначала обсудим, что именно тебе от него нужно.
– Договорились. И не трогай его, пока не поймём, что он может знать.
– Это я тебе пять минут назад сказала, Смирнов, – Ника поднялась и подхватила рюкзак.
Я тоже начал вставать, но она остановила меня движением ладони.
– Допей кофе, провожать не нужно. Я сама доберусь.
– Боишься, что попрошу скидку за дорогу до двери?
– Боюсь, что по дороге ты выдашь ещё одно поручение и забудешь обсудить оплату.
Она улыбнулась уже без прежней настороженности и вышла. Я остался за столом. Через стекло было видно, как Ника остановилась у перехода, пропустила машину и пошла дальше, не оглядываясь на кофейню.
Я рассчитывал получить больше, но жаловаться было не на что. Она не обещала найти отправителя к ужину и не продавала мне догадки под видом готового результата. С такими людьми можно было работать, если самому не начинать врать сверх необходимого.
* * *
Дома я проверил новую дверь и прошёлся по квартире. После взлома даже сдвинутый стул хотелось рассмотреть внимательнее. Умом я понимал, что сам мог задеть его утром, но всё равно остановился, прежде чем пойти переодеваться. Привычка была неприятной, зато рабочей и действовала бесплатно. За остальные последствия визита незваных гостей я уже заплатил.
У зеркала я осторожно согнул руку и на этом закончил проверку. Устраивать испытания на прочность без врача не стоило, а молчание «Интерфейса» ничего не гарантировало. После травмы он и сам работал через раз.
Около шести написала Лена. Спросила, как прошёл день, а следом уточнила, не пришлось ли мне снова кого-нибудь спасать. Я ответил, что встречался по делам и никого не поднимал из-под завалов. Через минуту она позвонила.
– Ты можешь ответить нормально, не заставляя меня разбирать формулировки? – спросила она. – Плечо болит?
– Меньше, чем вчера. Доехал спокойно, сейчас дома.
– И весь день с тростью?
– Мы с ней не расставались. Даже в кофейню вместе ходили.
Лена вздохнула, но я услышал, что она улыбнулась.
– Хорошо, тогда поешь и не сиди до ночи за компьютером. Быстро заживает не значит, что уже зажило.
– Я помню. Ты сама из офиса ушла?
– Ухожу, только подпишу одну бумагу.
– Вот с этого места давай без шуток, Елена. Одну бумагу или папку?
– Небольшую папку, – призналась она. – Ладно, поняла, заканчиваю.
После разговора я разогрел ужин. Телефон лежал рядом, и я несколько раз брал его, хотя новых сообщений не было. Ника ответила, когда я уже мыл тарелку.
«Бывший владелец салона торгует аксессуарами на рынке в соседнем районе. В старых объявлениях нашла, что у него было облачное видеонаблюдение. Сохранился ли архив, пока неизвестно. Самому ему не звонила».
Ниже она прислала название рынка и фотографию павильона. Я увеличил снимок. Обычная точка с чехлами и зарядками, за стеклом отражался соседний прилавок. Ничего, что помогло бы понять, был хозяин участником схемы или просто продавал всё, на чём удавалось заработать.
«Пока не связывайся с ним»,– написал я.
«Я помню, мы это уже обсудили»,– почти сразу ответила Ника.
Я убрал телефон и раскрыл блокнот. Можно было прийти к продавцу с выдуманной историей о записи для страховой, но он наверняка спросил бы дату и место происшествия. Легенду пришлось бы раздувать на ходу. Предложить деньги было проще, только тогда он мог решить, что запись стоит дороже, чем я готов платить. А если он знал отправителя сообщения, любой интерес с моей стороны быстро стал бы известен не тому человеку.
С полицией тоже всё было непросто. О взломе Петренко знал, а вот анонимное сообщение я ему пока не показывал. Само по себе оно не раскрывало мои тайники, зато неизбежно потянуло бы разговор о том, кому я понадобился после больницы. Прятаться от этих вопросов бесконечно я не собирался, но сперва хотел понять, есть ли за номером хоть что-нибудь полезное.
Я записал рядом с названием рынка:
«Не ходить без подготовки».
Потом посмотрел на собственную пометку и усмехнулся. После больницы мне приходилось выдавать письменные распоряжения самому себе. Устные я, как выяснилось, выполнял плохо.
Но у меня была и ещё одна работа, о которой я, к сожалению, на время позабыл. Впрочем, у меня были веские причины и уважительные причини. Однако они не отменяли того факта, что я должен был знать, о чём говорят в моём бывшем кабинете. Я подключил наушники и на секунду прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам. Сначала слышались шаги, потом заговорил Виктор:
– Я звонил Григорию. Он говорит, что никого не расспрашивал и вообще не понимает, с чего ты это взяла.
– А что он должен был тебе ответить? – голос Лики звучал ровно. – Что собирает сведения и обязательно пришлёт тебе копию?
– Он должен был объяснить, почему ты второй день намекаешь на какие-то его действия. Я устал угадывать, Лика. У тебя есть что-нибудь, кроме подозрений?
Послышался стук, будто на стол поставили чашку.
– После истории на базе Умярова он стал осторожнее, вот и всё. Если раньше Григорий рассказывал о своих планах любому, кто соглашался выпить с ним, теперь молчит.
– И из этого ты сделала вывод, что он готовит что-то против нас?
– Я сделала вывод, что расслабляться рано. Ты можешь поступать как тебе удобнее.
Я хмыкнул. Лика не назвала ни источника, ни конкретного поступка Григория. Возможно, действительно что-то знала, но пока подталкивала Виктора к нужному ей выводу. Со мной она разговаривала похожим образом: давала ровно столько, чтобы я начал действовать, а остальное оставляла при себе.
Виктор заговорил о документах по сделке.
– Мне нужен твой ответ, а не обещание ещё раз всё посмотреть. Мы это обсуждали на прошлой неделе.
– На прошлой неделе в приложении были другие условия, – возразила Лика. – Или ты рассчитывал, что я не стану сравнивать?
– Там уточнили порядок расчётов.
– Тогда тебе не составит труда объяснить, зачем его уточнили именно так. Пришли пояснения юриста, я прочитаю.
Виктор помолчал, затем тяжело выдохнул.
– Ты специально тянешь время? Просто скажи, если решила отказаться.
– Я решила не подписывать то, чего не понимаю. Ты же сам всегда говорил, что спешка в таких делах дорого обходится.
– Не надо пересказывать мне мои слова. Я говорил не об этом.
– Зато слова хорошие, – ответила Лика. – Жаль было не воспользоваться.
Я невольно усмехнулся. Виктор выругался вполголоса, после чего скрипнул стул. Судя по шагам, он вышел. Лика ещё некоторое время оставалась в кабинете, но больше ничего полезного не сказала.
Я снял наушники и сделал пометку о Григории. Разговор не связывал его ни со взломом, ни с сообщением, как бы мне ни хотелось получить подтверждение. Он лишь показывал, что Лика продолжала настраивать Виктора против него. Причины у неё могли быть свои.
Но это лишь одна линия. Я не мог отрицать того, что в квартиру вломился кто-то, кто вообще не имеет отношения к Грише. Собственно, поэтому мне и требовалось узнать, кто именно купил симку и написал мне ночью. В конце концов, это явно не те сообщения, которые мне хотелось бы получать в столь позднее время.
* * *
На следующий день Ника написала ближе к вечеру:
«По фонду есть зацепка. Лучше обсудить лично. Завтра встретимся в другом месте, адрес пришлю утром».
Я уже набрал вопрос, что именно она нашла, но стёр его и ответил, что буду. Если Ника не хотела обсуждать это в переписке, вытягивать подробности было бессмысленно.
Речь шла о фонде, через который оплачивали поездки детей Савельева. В этом могло не быть ничего плохого. Кто-то из бывших коллег мог поддержать вдову, не желая афишировать своё участие. Но сначала мне хотелось узнать имя этого скромного благотворителя.
Я прошёл на кухню и поставил чайник. До встречи оставались сутки, а я уже начал мысленно требовать от Ники отчёт. Пришлось напомнить себе, что она не мой сотрудник и сидеть рядом с телефоном не обязана.
«Если заметишь что-то подозрительное, проверку останавливай. Сначала безопасность»,– написал я.
Ответ пришёл, пока закипал чайник:
«Смирнов, я работала ещё до того, как ты решил меня инструктировать. Если понадобится, уйду».
«И сообщи мне».
«Сообщу. Не присылай это каждые полчаса».
Я отложил телефон. Она раздражалась, но условие приняла, а большего сейчас требовать было нечестно. Я сам рассказал ей не всё и прекрасно это понимал.
После ужина вернулся к материалам по аварии Савельева. На экране снова появился снимок внедорожника. Я увеличил правый бок, где на повреждённой поверхности виднелись следы светлой краски. Их хотелось считать доказательством столкновения с ещё одной машиной, но фотография не отвечала на главный вопрос: когда они появились? До аварии, во время неё или уже при эвакуации автомобиля.
По расположению повреждений версия о боковом ударе казалась мне правдоподобной. Однако я занимался строительством, а не экспертизой ДТП. Даже «Интерфейс» не превращал снимок плохого качества в полное обследование машины. Нужен был специалист, которому можно показать материалы без подсказки желаемого ответа.
Просить Нику обо всём сразу не хотелось. Она занималась фондом, и сначала нужно было разобраться с её находкой. Я и без того постепенно превращал одну проверку в полноценную работу, от которой она заранее пыталась отгородиться.
Я закрыл ноутбук и посмотрел на время. Обещание Лене не сидеть допоздна было нарушено минут на сорок. Можно было считать это небольшим опозданием, если не вспоминать, что ложиться я собирался ещё час назад.
От Ники новых сообщений не было. Я проверил звук на телефоне и положил его возле кровати. Тревожиться из-за молчания человека, который обещал написать утром, было глупо, но заснуть всё равно удалось не сразу. Я несколько раз перевернулся, устраивая плечо поудобнее, и наконец провалился в сон.
* * *
Утром разбудил звонок с незнакомого номера. Я нащупал телефон и ответил, ещё не открыв глаза.
– Смирнов, встречу отменяем, – сказала Ника. – Меня заметили.
Я сел, неудачно опёрся на руку и поморщился. Сон сразу же пропал.
– Ты сейчас в безопасном месте? Только давай без вторичных вопросов, просто ответь на мой.
– Пока да. Подробности не по телефону, этот номер тоже не сохраняй.
Говорила она быстро, но слова произносила чётко. Где-то рядом с ней хлопнула дверь. Я хотел спросить, что это было, но сдержался.
– Тебе нужна помощь? Могу связаться с человеком, которому доверяю.
– Не сейчас, – ответила Ника. – И ни с кем обо мне не говори. Я выйду на связь другим способом, жди сообщение ближе к вечеру.
– Как я пойму, что это ты?
Она на секунду замолчала.
– Упомяну чай с лимоном. Достаточно?
– Для начала. Что значит «заметили»? Тебя видели у фонда или обнаружили запрос?
– Я объясню, когда смогу нормально разговаривать.
– Ника, мне нужно понимать, насколько всё плохо.
На другом конце стало тихо, но потом она заговорила чуть ниже:
– Пока не знаю, и это мне не нравится. Дай мне время разобраться.
– Хорошо, до вечера жду. Но если нужна будет помощь, звони сразу, я сделаю, что смогу, поверь.
– Договорились, – сказала она и отключилась.
Я ещё несколько секунд держал телефон у уха, потом положил его на одеяло. Вчера Ника уверяла, что умеет вовремя уходить. Судя по тому, что позвонила сама, уйти она успела. Остальное оставалось неизвестным, и достраивать историю за неё сейчас было опаснее, чем ничего не делать.
Хотелось немедленно кому-нибудь позвонить. Хотя бы убедиться, что связь работает и я не остался один с этим коротким разговором. Я уже открыл номер Светланы, но убрал палец с экрана. Что я ей скажу? Женщина, о которой Света ничего не знает, проверяла по моей просьбе фонд и теперь просит её не искать? Сначала требовалось собрать факты, а не поднимать людей из-за собственных догадок.
Я подошёл к окну, не отодвигая штору целиком. Во дворе Равиль подметал у подъезда, мужчина возле машины стряхивал воду с коврика. Ничего необычного я не заметил. Это не успокаивало, но и повода объявлять весь двор наблюдательным постом не давало.
На кухне я выпил назначенные таблетки и достал блокнот. Записал время звонка, рядом коротко отметил, что сказала Ника. Она не называла фонд и не упоминала системы Орлова. Я сам решил, что неприятности связаны именно с ними. Возможно, так и было, но оставался ещё владелец салона, которого мы тоже начали проверять.
Чайник щёлкнул, отчего я невольно вздрогнул. Налил себе чай и сел за стол. В офис ехать не стоило: если за мной действительно наблюдали, приводить людей к сотрудникам было незачем. Рите я написал, что сегодня поработаю из дома. Она ответила, что срочных вопросов нет, и попросила вовремя поесть.
Я посмотрел на её сообщение и потёр лицо ладонью. Компания работала, мастера выезжали на заявки, а мне оставалось выполнять самое неприятное распоряжение за последнее время: ничего не предпринимать, пока не появятся сведения.
Телефон я поставил на зарядку рядом с собой. Звук выкрутил до конца и раскрыл рабочую смету, которую давно собирался проверить. На первой странице обнаружилась ошибка в количестве крепежа. Я исправил её, но через минуту поймал себя на том, что снова смотрю не в документ, а на экран телефона.
До вечера было ещё далеко.
