Текст книги "Главный инженер 6 (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
Глава 6
– Да что б вас… – пробормотал я, чувствуя, как внутри царит хаос из эмоций.
Нет, всё было в порядке. Вентиляционная решётка стояла на месте. Крепления выглядели целыми, а по краям сохранился ровный слой пыли. Подходить ближе я не стал. Лена ждала у лифта и следила за мной слишком внимательно. Объяснять ей, почему обычная вентиляция интересует меня больше вывернутых ящиков, пока не хотелось.
Я вызвал «Аналитический взор». Способность включилась не сразу. Контуры кухни дрогнули и поплыли, а в висках появилась знакомая боль. Несколько секунд я всё же видел достаточно ясно. Решётку не снимали, на шурупах остались только старые следы отвёртки. Крепления шкафа тоже не трогали. Панель, которая показалась мне подозрительной из коридора, давно стояла криво. Скорее всего, я сам плохо вернул её на место в прошлый раз.
Это ещё не доказывало, что всё цело. Способность показывала состояние деталей, но не могла пересчитать деньги или проверить каждую флешку. Кто-то мог забрать документы из шкафа, не добираясь до тайников. Однако самые важные места, насколько я видел, не вскрывали.
Кухня снова качнулась. Я отключил «Интерфейс», опёрся на трость и подождал, пока пройдёт тошнота.
– Максим, ты что там увидел? – спросила Лена, подойдя к порогу. В квартиру она не вошла, но теперь стояла неподалёку. – Ты вздохнул так, будто нашёл кого-то под столом.
– Я представил стоимость новой двери и уборки, – ответил я, продолжая смотреть на стену. – Для человека после больницы это несколько… неприятно.
Лена сложила руки на груди. По её лицу было видно, что объяснение она получила, но поверит позже, если захочет.
– Петренко сказал выйти и ничего не трогать. Он уже выехал, поэтому давай хотя бы один раз сделаем так, как просит полиция.
– Я ничего не трогаю.
– Ты стоишь внутри разгромленной квартиры. Достаточно лишь протянуть руку.
Я медленно развернулся и пошёл к выходу. Под ногами лежали ложки, крышки от контейнеров и разорванная пачка гречки. Видимо, преступники подозревали крупу в хранении компромата. Дюбель за такое потребовал бы немедленного ареста, а потом съел бы вещдок. Хотя нет, здесь я преувеличил, гречка обычно доставалась мне.
* * *
Первым появился Петренко, следом поднялись патрульный и молодой оперативник с чемоданчиком. Участковый увидел меня с тростью возле распахнутой двери и устало потёр лицо.
– Я адресом не ошибся? – спросил он, подходя ближе. – Ещё утром ты лежал в больнице и явно мешал врачам работать.
– Меня выписали.
– Это я вижу, – Петренко оглядел фиксатор на плече и перевязанную ногу. – Не понимаю другого. Тебя выписали утром, а к обеду уже вскрыли квартиру. Ты можешь хотя бы сутки прожить без протокола?
– Могу, но Судьба слишком меня «любит».
– Это не Судьба, Смирнов. Это уже… а-а-а… даже не знаю, как назвать.
Оперативник отвернулся, пряча улыбку, а патрульный присел возле вырванного замка.
– В квартиру входили? – спросил Петренко, достав блокнот.
– Я прошёл по центру прихожей, осмотрел комнаты с порога и дошёл до кухни. Ничего не трогал.
– Кроме пола и моего терпения?
– Мои следы будут только в проходе. Лена внутрь не заходила.
– Он меня не пустил, – сказала она прежде, чем я успел добавить это сам. – Теперь считает, что полностью выполнил правила безопасности. В больнице ему четыре дня объясняли, что они касаются и его, но вы же знаете, что это как об стену горох.
Петренко посмотрел на меня долгим взглядом.
– Оба остаётесь на площадке. Внутрь больше не входите, пока не закончим осмотр. И ещё, Максим, если начнёшь учить оперативника снимать отпечатки, я лично отвезу тебя обратно в больницу.
– Я не специалист по отпечаткам.
– Тебе это обычно не мешает давать советы.
Оперативник надел перчатки и принялся фотографировать дверь. Потом они проверили комнаты и окна, убедились, что опасности нет, и начали нормальный осмотр. Зафиксировали вырванную планку, сняли следы с полотна. На кухонном окне нашли смазанный отпечаток перчатки, но открывали его, судя по всему, уже изнутри. В квартиру вошли через дверь, причём не старались делать это тихо. Коробку вырвали короткой монтировкой.
Я сидел на табурете, который вынесли на площадку после фотографирования. Лена стояла рядом и всякий раз смотрела на меня, когда я менял положение. Такой надзор раздражал, но попытка пройти без помощи и снова оказаться на полу раздражала бы сильнее.
– Что пропало? – спросил Петренко, закончив первичный осмотр.
– Пока не знаю. Ноутбук на месте, телевизор тоже. Деньги и бумаги ещё не проверял.
– Что ценного хранилось в квартире?
– Наличные и рабочие документы. Ещё электронные носители.
– Какие носители? – Петренко поднял ручку над блокнотом.
– Флешки с резервными копиями документов компании.
Я не стал объяснять, что некоторые носители когда-то лежали в сейфе Орлова. Для первого протокола хватало простой версии. Если что-то исчезло, подробности придётся обсуждать со Светланой, но точно не на лестничной площадке.
– Сумму назовёшь после проверки, – сказал Петренко, записывая мои слова. – Сейчас укажем, что ущерб не установлен. Ничего не убирайте, пока оперативник не закончит, потом сверишь имущество и дополнишь заявление.
– Я ещё не решил, буду ли писать заявление. Если ничего не пропало, речь может идти только о двери и беспорядке.
Петренко перестал писать и посмотрел на меня.
– Конечно. Дверь сама себя вскрыла, а гречка от отчаяния выбросилась из шкафа. Не начинай, Максим. В квартиру проникли незаконно и явно что-то искали. Даже если ничего не взяли, заявление ты напишешь.
И в этот момент из соседней квартиры донёсся грохот. За дверью кто-то долго возился с замком, не попадая ключом в скважину. Я уже догадывался, кто выйдет, и хорошего свидетеля, увы, не ждал.
Дверь распахнулась, и на площадке появился Валера. На нём были растянутая майка и спортивные штаны, а на ноге остался один носок. В руке он держал пустую бутылку, которую, похоже, прихватил вместо удостоверения личности. Лицо опухло, а глаза почти не открывались. Заметив полицию, Валера попытался выпрямиться, но вовремя прислонился к косяку.
– А чего тут государство собралось? – спросил он, медленно оглядывая нас. – Опять из-за него? Я говорил, он мутный.
– Валерий, вернитесь в квартиру и оденьтесь, – произнёс Петренко без всякой надежды на успех. – Мы подойдём к вам позже.
– Я одет, – возразил Валера и посмотрел вниз. – Почти полностью. А у него дверь почему открыта? Сам сломал? Он может, я видел.
Оперативник сразу заинтересовался возможным свидетелем.
– Когда вы последний раз выходили из квартиры?
Валера задумался, запрокинул голову, будто думает, и от этого его повело в сторону.
– Я сегодня не выходил. Мне сказали сидеть дома, я и сидел. И вообще имею право, потому что это мой дом.
Речь у него распадалась, но фраза прозвучала достаточно ясно.
– Кто сказал тебе сидеть? – спросил я.
– Ты молчи, – Валера указал на меня бутылкой. – Из-за тебя Анька ушла. Я тебе назло напился, понял⁈ Думаешь, мне плохо⁈ Мне нормально. Водка была дорогая, ещё колбасу дали, не то что твоя еда для котов.
Петренко переглянулся с оперативником.
– Валерий, кто принёс вам водку? – спросил участковый уже другим тоном.
– Нормальные люди, – Валера понизил голос, будто собирался раскрыть государственную тайну. – Пришли и говорят: «Отдохни сегодня, в коридор не выходи». Уважительно всё объяснили. Две бутылки принесли, закуску тоже дали.
Лена вопросительно посмотрела на меня. Комедия закончилась, хотя Валера об этом ещё не знал.
– Во сколько они приходили? – спросил Петренко.
– Утром. Или ближе к полудню, – Валера нахмурился. – Я тогда ещё не пил, значит, всё помнил.
– Как они выглядели?
– Один обычный мужик, второй чуть другой.
– Прекрасное описание… Машину видели?
Он снова задумался, потом махнул бутылкой и едва не ударил косяк.
– Машина была, да. Не новая, но чистая. Они сказали, если услышу шум, надо музыку погромче включить. Хорошие люди, культурные. Салфетки ещё оставили.
– По имени друг друга называли? – спросил я.
– А тебе зачем? Ты Аньку верни, потом будешь вопросы задавать.
Валера оттолкнулся от стены и двинулся ко мне. Петренко шагнул наперерез, но сосед уже поднял бутылку. Ударить он не успел. Нога в носке поехала по полу, Валера ухватился за мою куртку и потянул вниз. Я опёрся на трость, больная нога подломилась, а Лена схватила меня за здоровое плечо. Патрульный перехватил Валеру и прижал к стене.
Площадка на несколько секунд превратилась в настоящий, но какой-то дешёвый цирк. Сосед ругался, я пытался не упасть, а Петренко требовал всем оставаться на своих местах, хотя с этим как раз были проблемы.
– Не крутите ему руки, – сказал я, снова опускаясь на табурет. – Сейчас он опасен только для пола и себя самого.
– Я тебя убью, – сообщил Валера, прижавшись щекой к стене. – Но не сегодня. Я устал.
– Запишите, что убийство переносится по состоянию здоровья, – предложил я.
– Смирнов, хватит, – Петренко забрал бутылку и кивнул патрульному, чтобы тот отпустил соседа. – Валерий, сейчас вы идёте домой, пьёте воду и никуда не уходите. Утром вас опросят ещё раз, когда сможете нормально говорить.
– Я и сейчас нормально говорю.
– Да, мы заметили.
Валера хотел возразить, но закрыл глаза и снова привалился к стене. Больше из него сейчас было не вытянуть. Но главное мы уже поняли. Люди, вскрывшие квартиру, заранее позаботились о ближайшем свидетеле. Они знали Валеру и выбрали самый надёжный способ удержать его дома. Угрожать не потребовалось, хватило водки и колбасы.
– Утром расспросите его ещё раз, – сказал я, когда дверь соседней квартиры закрылась. – Он видел больше, просто сейчас воспоминания плавают. Возможно, имя было настоящим.
– Спасибо, Максим, мы и сами догадались. А вот ты к нему не ходи, – предупредил Петренко. – Ни утром, ни после обеда. Мы разберёмся.
– Со мной он может говорить откровеннее.
– Он только что попытался ударить тебя бутылкой.
– Значит, между нами есть доверие. Просто выражает он его по-своему.
Петренко убрал блокнот и посмотрел в квартиру.
– На случайных домушников это не похоже. Они не стали бы поить соседа, чтобы работать.
– И не оставили бы технику.
Когда осмотр закончили, мне разрешили войти вместе с Петренко. Лена пошла за нами. Нам велели без нужды ничего не трогать, поэтому я ограничился тем, что можно было проверить взглядом.
Ноутбук лежал на полу. Коробку с деньгами в шкафу открыли, но несколько купюр остались внутри. Простое ограбление исполнителей не интересовало. Рабочие договоры разбросали по комнате, часть папок раскрыли, однако ничего важного не забрали.
Тайники при полиции я не вскрывал. Окончательно проверить содержимое можно было только после ухода оперативника, но первый вывод уже складывался. Гости работали грубо и хотели, чтобы я сразу увидел следы их визита. Это больше напоминало предупреждение, чем поиск конкретной вещи.
– Дверь не меняй, пока мы не закончим с коробкой, – сказал Петренко. – Оперативник снимет ещё несколько следов. Потом вызывай мастеров, но старую дверь не выбрасывай, её заберут.
– Ночевать с открытым входом вы тоже не советуете?
– Дом включат в маршрут патруля. Я предупрежу дежурных.
– Сегодня они не вернутся. Уже сделали, что хотели, а теперь здесь будет полиция.
Петренко повернулся ко мне.
– Возможно, на это они и рассчитывают. Не решай за них, насколько они осторожны, и не ищи их сам.
– У меня повреждена нога.
– Она не мешает тебе находить неприятности. Иногда мне кажется, что даже помогает.
Он взял наши объяснения и ушёл с патрульным. Оперативник остался возле двери, а я позвонил Степанычу.
– Проверьте офис и гараж, – сказал я, когда он ответил. – Посмотрите замки и камеры. Если увидите следы взлома, ничего не трогайте.
– У тебя что случилось? – спросил он, сразу став серьёзнее.
– Квартиру вскрыли. Либо что-то искали, либо хотели это показать.
– Сам цел?
– Да, Лена рядом.
– Тогда хотя бы один взрослый там есть, – Степаныч помолчал. – Могу отправить Митяя, пусть ночью посидит с тобой.
– Не надо. В таком случае главная угроза квартире окажется внутри.
– Я ему то же самое сказал, когда он хотел дежурить возле больницы, – хмыкнул Степаныч. – Он обиделся и предложил поговорить с каждым подозрительным человеком.
– Тем более оставьте его в гараже. Пусть вместе с Владом будет на связи. Когда полиция разрешит, понадобится новая дверь.
– Понял. Проверю офис, потом зайду в гараж и перезвоню.
Через двадцать минут Степаныч сообщил, что всё цело. Камеры работали, сотрудники были на месте. Возле гаража Красноносый заметил незнакомую машину, которая постояла несколько минут и уехала. Номер он записал. Это мог быть обычный посетитель, поэтому пока я не стал связывать события.
Когда оперативник разрешил менять дверь, приехал Влад с рулеткой. Он осмотрел проём и начал записывать размеры. Митяй появился следом, увидел вырванную коробку и принялся ругаться ещё до того, как снял куртку.
– Это не дверь, а крышка от посылки, – заявил он, проверив стену отвёрткой. – Короткие крепления, кругом одна пена. Её можно было плечом вынести.
– Ты бы вынес вместе с частью стены, – спокойно заметил Влад, продолжая измерять проём. – Обычному человеку всё-таки понадобилась бы монтировка.
– Обычный человек не ходит по чужим квартирам с монтировкой.
– Поэтому сюда пришёл необычный.
Я сидел на кухонном табурете и перечислял требования. Нужна была усиленная коробка, хорошие анкеры и два замка. Митяй слушал спокойно, пока я не попытался подняться за рулеткой.
– Сиди, – сказал он и спрятал её за спину. – Мы дверь поставить сумеем.
– Я хочу проверить стену возле нижнего крепления. Под штукатуркой может быть пустота.
– Влад уже проверил.
– Простукиванием?
– И простукиванием тоже, – ответил Влад, показывая заметки в телефоне. – Здесь ставим пластину, крепление уводим глубже. Размеры сняты, можешь не вставать.
– Коробку заказывайте без декоративных накладок. Они мешают осматривать анкеры.
Митяй посмотрел на Лену.
– Он и в больнице так себя вёл?
– Сейчас он ещё спокойный, – ответила она, раскладывая документы по стопкам. – Там у него иногда отбирали телефон, и это давало лечебный эффект.
– Надо было оставить ещё на неделю.
– Я всё слышу, – напомнил я.
– Значит, голова работает, – заключил Митяй и вернулся к проёму.
Я перевёл деньги, после чего они с Владом поехали за дверью. Лена продолжила собирать бумаги, но не раскладывала их по шкафам. Рабочие документы она отделяла от личных, а вещи со следами оставляла на месте.
– Тайники когда проверишь? – неожиданно спросила она, расправляя помятый лист.
Я посмотрел на неё.
– Какие тайники?
– Те, из-за которых ты полез в квартиру до приезда полиции, – Лена положила лист в папку и только после этого подняла глаза. – Максим, я юрист. Если человек смотрит на вентиляцию дольше, чем на сломанную дверь, я замечаю.
– Здесь есть документы, которые не должны попасть посторонним.
– Это я уже поняла. Они целы?
– Видимые крепления не трогали. Точно скажу позже.
Она несколько секунд изучала моё лицо, потом кивнула.
– Хорошо, проверишь после установки двери. Я не спрашиваю, что именно ты спрятал, но тебе придётся решить, кому можно доверить эту информацию. Если снова окажешься в больнице, остальные даже не будут знать, что искать.
– Я не собираюсь снова туда попадать.
– Отличный план, – Лена усмехнулась и вернулась к бумагам. – Видимо, перед обрушением у тебя был другой.
Она не стала давить дальше, и я был благодарен. Полностью доверять людям я так и не научился. В прежней жизни секреты защищали меня от партнёров и конкурентов. Теперь они могли стать проблемой. Если бы я не выбрался из-под завала, флешки остались бы в квартире, а команда даже не знала бы об их существовании. Хотя… они бы всё равно не поняли, что я веду расследование собственной смерти
* * *
Митяй и Влад вернулись через два часа. Вместе с ними приехали тяжёлая дверь и двое грузчиков, которым заранее объяснили, что лишних вопросов задавать не стоит. Старую коробку сняли, проём зачистили. Влад ещё раз проверил стену, а Митяй установил пластины и долго спорил с грузчиком о длине анкеров. Победил он, потому что говорил громче и держал в руках перфоратор.
Я руководил с табурета, пока Лена не забрала у меня лист с размерами.
– Ты обещал ничего не ремонтировать, – напомнила она.
– Я только контролирую.
– Полчаса назад ты пытался удержать коробку ногой.
– Она смещалась.
– У тебя повреждена именно эта нога.
– Второй я опирался на трость.
Митяй выключил перфоратор и повернулся ко мне.
– Максим, если ты ещё раз встанешь, я привяжу тебя к стулу кабелем Славки. Потом скажу, что так было нужно по технике безопасности.
– Кабель для этого не предназначен.
– Заодно проверим качество.
Пришлось сидеть. Дверь закончили ставить ближе к вечеру. Коробку закрепили в стене, цилиндр закрыли броненакладкой. Влад проверил зазоры и несколько раз открыл полотно. Митяй захлопнул дверь, снова открыл и остался недоволен.
– Что не так? – спросил я.
– Всё нормально. Вот это и подозрительно.
– Ты давно работаешь в «Основе», – заметил я. – Уже ищешь дефекты даже там, где их нет.
– Значит, расту как специалист, – ответил он, убирая инструмент.
– Ну, с этим и не поспоришь, – усмехнулся я в ответ.
Глава 7
Когда Митяй с Владом уехали, в квартире стало непривычно тихо. Посреди комнаты лежал опрокинутый шкаф, вокруг валялись вещи, которые полиция уже разрешила убрать. Сил на уборку не осталось ни у меня, ни у Лены. Утром меня выписали из больницы, потом я успел принять на работу нового человека, а к вечеру получил взломанную квартиру и новую дверь. Для первого дня на свободе программа вышла насыщенной.
Степаныч позвонил ещё раз и сообщил, что в офисе всё спокойно. Он проверил окна и камеры, после чего отправил сотрудников домой. Митяй предлагал переночевать в гараже, прихватив монтировку, но его отговорили.
– Камеры в гараже работают, возле офиса Рустам ещё сидит, – ответил Степаныч. Судя по звукам, он уже был дома и пытался снять ботинок, не нагибаясь. – Я попросил его смотреть по сторонам, но никуда не лезть. Завтра приеду пораньше и сам всё проверю.
– Не надо менять график. Если за нами следят, ранний приезд покажет, что мы испугались и начали суетиться.
– Максим, твою квартиру сегодня вскрыли, – тяжело вздохнул Степаныч. – Испугаться после такого не стыдно. Даже полезно, если без глупостей.
– Угрозу мы учтём, но превращать офис в крепость не станем. Особенно с Митяем у двери.
– Тут согласен. Клиенты увидят его утром и решат, что мы не трубы чиним, а долги выбиваем, – Степаныч замолчал, потом спросил уже серьёзнее: – Ты сам как? Боль сильнее не стала?
– Нога ноет, плечо тоже напоминает о себе. В остальном терпимо.
– Значит, стало хуже. Лена рядом?
Я посмотрел в сторону кухни. Лена складывала уцелевшие документы в коробку и время от времени убирала волосы с лица. Разговор она слышала, но старательно делала вид, что её интересуют только бумаги.
– Рядом.
– Тогда слушай её, потому что себя ты всё равно не слушаешь. Завтра созвонимся.
Он отключился, не дав мне возразить. У сотрудников появилась неприятная привычка заканчивать разговор, если они считали вопрос решённым. Раньше все ждали, пока последнее слово скажу я. Теперь моя новая империя уверенно училась обходиться без разрешения императора.
Ну, почти, – мысленно усмехнулся я, прекрасно понимая, что они искренне волнуются.
Лена поставила коробку у стены и выпрямилась. Пальто она сняла, а рукава блузки закатала. За время моего разговора она собрала бумаги и убрала аптечку, и теперь смотрела на меня так, будто ещё одна беседа заставит её вызвать скорую и вернуть меня в палату.
– Я останусь здесь на ночь, – сказала она, переставляя чашки со стола в мойку. – Диван цел, бельё где-нибудь найдём. Утром вызовем мастера по мебели и спокойно разберём документы.
– Нет, – ответил я резче, чем хотел.
Лена замерла. Чашка в её руке стукнула о край мойки.
– Что именно тебя не устраивает? – спросила она, повернувшись ко мне. – Диван уже занят котом, которого здесь нет, или ты решил, что после взлома тебе полезнее остаться одному?
– Ты поедешь домой и нормально выспишься.
– Где мне спать, я пока способна решить сама.
– Последние дни ты занималась «Основой» и ездила ко мне в больницу. Сегодня провела со мной почти весь день, а теперь решила стать ночным охранником. В этом нет необходимости.
– А лежать под бетонной балкой было необходимо? – спросила она спокойно, но пальцы на чашке сжались. – Я не собиралась сидеть у двери с кухонным ножом. Я хотела остаться рядом на случай, если тебе станет плохо или если эти люди вернутся.
– Сегодня они не вернутся.
– Ты теперь отвечаешь за неизвестных преступников? Может, они присылают тебе график посещений?
– Возле дома будет проходить патруль, дверь заменили. Сразу возвращаться после взлома бессмысленно.
– Иногда мне кажется, что преступников ты считаешь разумнее всех остальных, – Лена поставила чашку и сняла со спинки стула пальто. – Хорошо. Раз помощь тебе не нужна, я уеду.
Она говорила ровно, но тепло из голоса исчезло. Я снова объяснил свою мысль так, будто закрывал спорный вопрос на совещании. В прежней жизни это считалось полезным навыком. В новой я постепенно выяснял, что живые люди плохо помещались в таблицы и ещё хуже реагировали на распоряжения.
– Подожди, – сказал я, когда Лена уже хотела надеть пальто. – Я тебя не выгоняю.
– Очень похоже.
– Я хочу, чтобы ты отдохнула. Это другое, – я положил телефон на стол и посмотрел на неё. – Несколько дней ты держала компанию и меня самого. На сегодня хватит. Не хочу, чтобы завтра ты уснула над договором и случайно подписала «Основу» на пожизненное обслуживание чужого бассейна.
Лена медленно опустила сумку на стул.
– Ты сейчас правда обо мне заботишься или просто нашёл довод, который красиво звучит?
– Начал с делового, чтобы не пугать тебя резкими переменами в характере.
Несколько секунд она молчала, потом положила рядом с сумкой. Не потому, что решила остаться, а чтобы продолжить разговор, не держа его в руках.
– Можно было сразу сказать по-человечески.
– Я и сказал.
– Ты произнёс «нет», будто собираешься меня уволить.
– У меня сотрясение. Возможно, пострадал участок мозга, отвечающий за нежность.
– Удобное объяснение, – Лена покачала головой. – Будешь использовать его каждый раз, когда придётся извиняться?
– Только пока врачи не разоблачат.
Она всё-таки улыбнулась, хотя сразу попыталась это скрыть.
– Хорошо, я уеду, но на моих условиях. Закроешь оба замка и положишь телефон рядом с кроватью. Ночью не пойдёшь проверять лестницу или Валеру. Если услышишь шум у двери, сначала позвонишь Петренко, потом мне. Не после того, как сам выяснишь, кто пришёл.
– Хорошо.
– Без твоих обычных оговорок, – сказала она, внимательно всматриваясь на моё лицо. – Они у тебя уже там появились. Пожалуйста, повтори всё что я сейчас попросила.
– Я закрою оба замка и не стану ночью выходить в подъезд. Если услышу подозрительный шум, позвоню Петренко, потом тебе.
– И дождёшься полиции.
– Это уже правка мелким шрифтом.
– Максим, – наигранно (или нет?) возмутилась она и даже ножкой топнула.
– Дождусь полиции и ничего не стану делать сам, – повторил я, подняв левую руку. – Теперь устраивает?
– Теперь это хотя бы похоже на обещание.
– При таком количестве свидетелей оно почти нотариальное.
Лена собрала сумку, но перед уходом ещё раз прошла по квартире. Проверила свет в прихожей и поставила воду у кровати. Лекарства переложила на тумбочку, а трость придвинула так, чтобы я мог до неё дотянуться. Я наблюдал за ней из кухни и не вмешивался. Принимать чужую заботу оказалось легче, чем раньше, хотя привычным это пока не стало.
– Утром позвони мне до того, как начнёшь работать, – сказала она у двери, застёгивая пальто. – И не пытайся убедить себя, что составление списка врагов считается отдыхом.
– Это не работа, а гигиена мышления.
– Конечно. Нормальные люди перед сном считают овец, а ты вспоминаешь тех, кто хочет тебя убить или разорить.
– Мой способ лучше бодрит память.
Лена взялась за ручку, но не открыла дверь.
– Ты правда не хочешь, чтобы я осталась?
Вопрос прозвучал спокойно, без игры. Я мог предложить ей остаться, сославшись на безопасность или своё состояние. Оба объяснения были удобными и почти честными. Но она заслуживала ответа без уловок.
– Хочу, – сказал я. – Но ещё больше хочу, чтобы сегодня ты поспала в нормальной постели и хотя бы одну ночь не отвечала за мои решения.
Лена посмотрела мне в глаза, затем подошла и осторожно поцеловала в щёку, стараясь не задеть плечо.
– Это был хороший и красивый ответ. Но не привыкай, что тебя за них всегда будут награждать.
– Систему премирования можно обсудить.
– Завтра. Если до утра у тебя не появится новых неприятностей.
Она вышла. Я закрыл оба замка, дождался, пока лифт уедет вниз, и вернулся на кухню. В квартире стало ещё тише. За новой дверью иногда слышались шаги соседей, но никто возле неё не задерживался. Валера тоже не выходил. Судя по отсутствию музыки и ругани, бесплатная водка наконец одержала над ним полную победу.
Пришла пора проверить тайники. Но за всё время (спасибо Лене, она больше не затрагивала эту тему) я так и не приметил, чтобы что-то могло меня насторожить. И всё же проверять при ней не решился. Но когда я остался один, то, естественно, всё просмотрел. Увы, или же, наоборот, к счастью, всё было в порядке. Увы, потому что моя задница до сих пор ищет приключения? Или к счастью, что эти приключения меня обошли стороной? Хм… вопрос на миллион, наверное, он даже интереснее, чем тот факт, кто меня убил в прошлой жизни.
Но было два очень важных момента:
Во-первых, то, что Максим Смирнов неожиданно стал столь важной «шишкой» могло, да и на самом деле вызывало вопросы. Так что мои ненавистники, коих собралось за два месяца, как оказалось, немало, вполне могли решить, что у меня дома есть кое-что интересное на их жалкие тушки. И да, они были правы, но не во всём. Я пока сам не знал, на чью тушку мне плести дальше сеть. Но это дело поправимое.
Во-вторых, я очень хотел бы думать, что никто не знает, что в теле Смирнова тот самый Орлов. Да, глупо верить в реинкарнацию, переселение душ и тому подобное. Однако… душа миллиардера перенеслась в тело алкоголика (хотел бы сказать анархиста, но нет, не та лирика) сантехника, и это факт. Я бы никогда в прошлой жизни не поверил в подобное, но сейчас всё изменилось. Я был именно в той ситуации, которой, по логике быть не должно. Поэтому я ни в коем случае не мог отменять того, что кто-то тоже может об этом знать. Да, процент подобного настолько минимален, что его мог бы задавить даже Дюп. Однако, вероятность того, что корова вас убьёт крайне мала, но не равно нулю, так что… никогда нельзя откидывать факты, которые могут быть, даже минимальные.
Я убрал чашки, нашёл блокнот и сел так, чтобы не тянуть повреждённую ногу. Смотреть в телефон долго не хотелось. После больницы экран быстро вызывал головную боль, а бумага хотя бы не присылала уведомлений и не позволяла сразу звонить подозреваемым.
На первой странице я написал:
«Кому понадобился взлом».
Формулировка получилась слишком общей. Желающих накопилось больше, чем клиентов в первый месяц работы. Я зачеркнул строку и написал точнее:
«Кто знал адрес и время выписки. Кому нужна моя реакция».
«Интерфейс» включился сам. Перед глазами появились линии «Структурной карты связей», рядом всплыли знакомые имена с короткими пометками. Готового ответа система не дала. Она использовала мои наблюдения и красивенько раскладывала их перед глазами, но думать всё равно приходилось самому. Если бы «Интерфейс» раскрывал преступления одной мыслью, я давно узнал бы, кто столкнул меня с крыши, а потом попросил бы проложить маршрут до виновного.
Первым в блокноте появился Артур Билом.
Ресурсов для такого давления у него хватало. Узнать адрес и купить Валере выпивку мог любой мелкий исполнитель. Артур уже показывал, что любит работать чужими руками. История с чёрной папкой была устроена именно так. Он передал смесь настоящих записей и подделок, после чего рассчитывал, что я сам отнесу всё Светлане и помогу расчистить ему дорогу.
Но сегодняшний погром не очень подходил к его стилю. Артур предпочитал, чтобы человек сам сделал нужный шаг, а о чужом участии догадался слишком поздно. Вывернутые шкафы и сорванный замок выглядели грубо. После обрушения моё имя снова связали с Умяровым и полицией. Для Артура сейчас было выгоднее наблюдать, а не привлекать внимание к моей квартире.
Впрочем, выгоднее не означало безопаснее. Его люди могли проверять мою реакцию. Посредник мог перестараться или неверно понять приказ. Я поставил возле фамилии вопросительный знак и записал:
«Возможность есть, вот только стиль не совпадает».
Следующими стали Лика и Виктор.
Я вспомнил встречу в кабинете «Москва-Сити», аккуратные вопросы Виктора и его «щедрое» предложение. Он любил показывать власть через деньги. Вырвать дверь монтировкой он мог, но такая демонстрация была для него слишком дешёвой. Виктор скорее прислал бы водителя, дабы тот сопроводил меня в какое-нибудь «уютное» местечко для переговоров.
Лика действовала тоньше. Она устраивала тайные встречи и предлагала двойные сделки, всё ещё пытаясь понять, кто скрывался под личиной Смирнова. Сейчас ей было выгодно сохранять со мной контакт. Если бы её люди знали о флешках Орлова, положение изменилось бы, но сначала им требовалось узнать, что флешки вообще существуют. Разгромить квартиру наугад могла только испуганная Лика, а страх делал её резкой, но редко лишал расчёта.
Я написал:
«Контакт им выгоднее давления».
Рядом оставил пометку. Если Лика или Виктор в ближайшее время упомянут мою квартиру, их придётся поднять в списке.
Ниже я записал Глеба (того самого толстоватого прораба, а не чью-то там «шестёрку») и Штерна. Эти двое предпочитали проверки и слухи. Они могли подослать поставщика с серой схемой или устроить неприятности через инспекцию. Самостоятельно ломать мебель никто из них не стал бы. Даже представить Штерна с монтировкой было трудно.
Организовать погром через чужих людей они могли и, скорее всего, хотели всем сердцем, но не здесь, а в офисе. Зачем им взламывать мою личную квартиру, если это ничего в наших с ними делах не изменит? При этом оба должны были понимать, что прямой взлом способен привести следствие к ним.
Я отметил:
«Сами вряд ли. Но могли передать сведения партнёру».
Отдельно пришлось записать молодого Глеба, который теперь стажировался у нас под присмотром. Он видел, что я попал в больницу, и мог узнать о выписке через офис. Однако точного времени моего возвращения домой почти никто не знал. Даже сотрудники думали, что Лена повезёт меня сразу в квартиру, но я решил заехать в офис уже по дороге. Если исполнители следили за домом, они могли просто дождаться удобного момента. Если получили сообщение после моего появления в «Основе», значит, источник находился ближе, чем хотелось бы.
