Текст книги "Главный инженер 6 (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Глава 15
К полудню Ника так и не позвонила. Я уже несколько раз проверил телефон, хотя звук был включён, а сама она обещала объявиться только вечером. На кухонном столе лежали сметы по двум объектам Виктории. Одну я успел проверить, во второй застрял на стоимости работ и теперь перечитывал одну и ту же строчку. Сначала убеждал себя, что жду сведений по фонду, но потом перестал заниматься ерундой. За Нику я тоже переживал, и довольно сильно.
Я отодвинул бумаги и взял кружку. Кофе остыл, а на дне плавала крошка от печенья. Телефон лежал рядом с сахарницей. Я потянулся к нему, но задержал руку и отнёс кружку в раковину. Если продолжать в таком духе, к вечеру я либо протру экран насквозь, либо всё-таки наберу Нику, нарушив её просьбу.
«Интерфейс Архитектора» молчал. Впрочем, чего я от него ждал? Адреса Ники и подробного объяснения, кто за ней следил? Система и с конструкциями не всегда давала готовый ответ, а здесь у меня было слишком мало сведений. Утренний номер мог уже не работать, да и звонить без необходимости не стоило. Я умылся, сменил футболку и осторожно натянул куртку. Сидеть дома всё равно было бесполезно, а в офисе меня хотя бы ждали настоящие дела.
* * *
Рита встретила меня с папкой у своего стола. Посмотрела на лицо, потом на телефон, который я держал в руке, но расспрашивать не стала.
– По фитнес-клубу принесли дополнение к договору, Лена его уже проверила, – сказала она, раскрывая папку на нужной странице. – Здесь изменили время выездов, Андрей просил не мешать утренним занятиям. Подпиши, если всё устраивает, я сегодня отправлю.
Я прочитал условия, поставил подпись и вернул ручку. Папку Рита забрала не сразу, словно ждала, что я вспомню что-то ещё.
– Что у нас с Марией? – спросил я. – Степаныч обещал посмотреть, как она работает.
– Вчерашнюю заявку закрыли, он проверил. Сегодня взял её с собой, там у клиента течёт соединение за кухонным шкафом, а шкаф, по словам хозяина, дороже всей нашей фирмы.
– Значит, сначала пусть сфотографируют шкаф, а потом уже спасают имущество.
– Степаныч примерно так и сказал, только выражался иначе, – Рита чуть улыбнулась и всё-таки забрала папку. – Михалыч в кабинете, – она кивнула на соседнюю комнатку, которую мы почему-то решили называть кабинетом, хотя там происходило практически всё, чего в обычном кабинете происходить не должно, – разбирает бумаги по базе. Ты обедал?
– Собирался.
– Я поняла, значит, нет. Сейчас сделаю чай.
Возражать я не стал. Прошёл в кабинет, где Михалыч занял половину стола, и сел напротив. Он подвинул ко мне стопку листов, но, заметив телефон в моей руке, придержал её ладонью.
– Если ждёшь звонка, положи рядом, он отсюда не убежит. У меня разговор минут на десять, потом можешь дальше его караулить.
– Так заметно?
– Ты на него смотришь чаще, чем на меня, а я всё-таки с хорошими новостями.
Я положил телефон экраном вниз и взял бумаги. Михалыч снял очки, протёр их краем рубашки и рассказал, что получил ответ от специалистов, обследовавших обрушившийся корпус. Колонна была повреждена до моего приезда. Панели, которыми её закрыли, поставили позже, когда дефект уже нельзя было не заметить. Кирилл продолжал утверждать, что ничего опасного там не было, но объяснить, зачем понадобилось всё зашивать, пока не смог.
– А это журнал, точнее, копии страниц, которые нам дали сверить, – Михалыч постучал пальцем по листу. – Здесь у них якобы выполнен ремонт. Только на фотографии, сделанной позже указанной даты, ничего отремонтированного нет, а рядом ещё и материалы сложены. Зато запись хорошая, почерк аккуратный. Хоть в рамку вешай.
– Кто подписал?
– Прораб, но теперь говорит, что заполнял по указанию Кирилла. Сам понимаешь, как только запахло жареным, у людей сразу вернулась память.
Я подтянул лист к себе. На снимке виднелся край повреждения, который я потом нашёл за обшивкой. Отчётливая деталь, не требовавшая ни моих способностей, ни особого воображения.
– Нужно сопоставить это с накладными, – сказал я. – Они ведь объясняли замену материалов задержкой поставки. Если машины приезжали…
– Уже сопоставил, – перебил Михалыч и вытащил из папки таблицу. – Вот поставка по бумагам, вот въезд на базу. По нескольким позициям не сходится. Это само по себе ещё не доказывает, кто и что спрятал, но вопросы к ним появились хорошие.
– Тогда следователю надо передать вместе с пояснениями, чтобы он не…
– Максим, я вчера передал, – Михалыч надел очки и посмотрел поверх оправы. – И пояснения дал, и на вопросы ответил. Мне для этого не нужно было дожидаться, пока ты доедешь.
Я замолчал. Он говорил без раздражения, но попал точно. Ещё минуту назад я собирался распределить работу, которую без меня уже сделали. Странное чувство: сам добивался, чтобы люди принимали решения, а теперь едва не начал мешать им из привычки.
– Ладно, принимается, – сказал я, возвращая таблицу. – Что от меня нужно?
– Пока ничего. Если вспомнишь подробности осмотра, которых нет в показаниях, запиши. Только специально туда не мотайся, там и без тебя проблем хватает.
Рита принесла чай и тарелку с бутербродами. Михалыч сразу взял один, не дожидаясь приглашения.
– А главное, не смотри так, будто тебя с работы уволили, – добавил он. – Мы тут не первый день трубы видим. Ты людей нанял или свиту себе собирал?
– Судя по тому, как вы со мной разговариваете, на свите я сэкономил.
– Зато на работе окупится, – ответил он с набитым ртом и потянул папку к себе.
* * *
Телефон зазвонил, когда я допивал чай. Увидев имя Алёны, я почувствовал разочарование и сразу разозлился на себя. Она ни в чём не была виновата. Я вышел в коридор и ответил.
– Ты уже в офисе? – спросила она вместо приветствия. – Сергей сказал, что тебя выписали, но я надеялась, ты хотя бы несколько дней побудешь дома.
– Я здесь документы подписываю, а не перекрытия таскаю. Как ты сама?
– Лучше, чем могла бы. Только в тот корпус пока даже смотреть не хочется. Спина у тебя болит?
– По утрам, потом расходится.
– А плечо?
– Алёна, если я сейчас отвечу, то дальше ты попросишь измерить температуру?
Она тихо рассмеялась, и говорить стало легче. Я прислонился к подоконнику, стараясь не задеть плечом откос.
– Не попрошу, но врать мне тоже не надо, – сказала она. – Ты после больницы, а не после отпуска. Сергей хотел позвонить сам, но его задержали. Бориса от управления базой отстранили, документы сейчас проверяют без него. В корпус никого из рабочих не пускают, туда заходят только специалисты.
– А остальные здания?
– Их обследует отдельная группа, Андрей Михайлович с ними работает. Мы не хотим через месяц узнать, что ещё где-нибудь всё держится на честном слове Кирилла.
Я посмотрел в сторону кабинета. Михалыч сидел за столом и что-то помечал на распечатке. Недавно я вытаскивал его со строительного рынка, а теперь он участвовал в проверке комплекса, на который нашей фирме раньше и смотреть было рано. При этом выглядел не важным начальником, а человеком, которому наконец дали спокойно заняться делом.
– Максим, я ещё хотела сказать… – Алёна помедлила. – Спасибо, что ты не стал превращать случившееся в отдельный разговор о том, чем мы тебе обязаны.
– Ты ожидала счёт?
– Нет, – ответила она, но слишком быстро, а потом вздохнула. – Наверное, я неудачно выразилась. Просто в последнее время многие помогают так, что потом хочется вернуть всё с процентами и больше не встречаться.
– Я приехал туда только ради помощи, а не потому что хотел отхапать солидный объект. Давай не будем это смешивать.
Она немного помолчала, затем заговорила уже другим тоном:
– Тогда отдельно о работе. Сергей хочет после обследования поручить вам технический контроль базы. Не всё обслуживание, я помню, что ты говорил про штат. Ему нужны люди, которые смогут проверять подрядчиков и не станут подписывать что попало.
Предложение мне понравилось. Такой договор давал стабильную работу без необходимости срочно собирать ещё одну бригаду. Но соглашаться, не увидев объёма, я не собирался.
– Пришли перечень задач и предполагаемый график. Михалыч посмотрит, сколько времени это займёт, потом обсудим цену. Если всё снова ляжет на одного человека, мы только фамилию ответственного поменяем, а проблему оставим.
– Хорошо, я подготовлю. И постарайся сегодня закончить пораньше.
– Уже заканчиваю, меня здесь всё равно почти не используют.
– Вот и прекрасно, значит, ты правильно выбрал людей.
После разговора я ещё немного постоял в коридоре. За стеклом двери Рита объясняла клиенту, почему мастер не может назвать стоимость скрытой протечки до осмотра. Говорила спокойно, не оправдывалась. Я вернулся к Михалычу, обсудил предложение Умярова и до вечера занимался сметами. Работа наконец пошла, хотя телефон я всё равно держал рядом.
* * *
Сообщение пришло уже дома, когда я разогревал ужин.
«Чай с лимоном здесь ещё хуже, чем в прошлый раз. Я цела. Нужно встретиться. Только без камер и без твоих людей».
Я прочитал сообщение дважды. На Нику было похоже, но одного сходства мне не хватало. Отодвинув сковороду с горячей конфорки, я набрал ответ:
«Что тебя тогда не устроило при закрытии контейнера?»
Она ответила не сразу. Я успел пройти до окна и обратно, прежде чем на экране появилось:
«Четыре лишние секунды».
Я сел на табурет. Эту деталь мы обсуждали устно, в переписке её не было. Уверенности на все сто это не давало, но дышать стало легче.
«Где встречаемся?»
* * *
Лика остановилась у консоли возле окна и посмотрела на фотографию мужа. После похорон она собиралась убрать рамку, но каждый раз находилось другое дело. Рядом стояла ваза из Милана, которую Максим привёз без её ведома и сам поставил на это место. Лика тогда сказала, что ваза похожа на урну, а он ответил, что зато гости не станут задерживаться. Теперь можно было выбросить её, даже объяснять никому ничего не пришлось бы, но ваза по-прежнему стояла у окна.
В доме наконец стало тихо. Домработница ушла, водитель получил выходной до утра, а охрана сидела у ворот. Лика налила себе вина и устроилась в кресле, однако почти сразу поднялась. Её раздражало, что даже наедине с собой она не могла спокойно посидеть. Весь день приходилось отвечать на звонки и следить за тем, что говоришь, а теперь, когда никто ничего от неё не требовал, она опять смотрела на эту фотографию.
Максим улыбался, чуть склонив голову. Лика помнила тот день: фотограф долго просил его встать по-другому, пока муж не предложил доплатить за возможность просто постоять рядом с женой. Она тогда рассмеялась, а потом рассердилась, потому что он и здесь всё сделал по-своему. В начале брака ей казалось, что со временем она научится с ним договариваться. Позже выяснилось, что уступал он в основном там, где ему было всё равно.
Она поставила бокал на столик и взяла рамку. На стекле остался след от большого пальца, Лика машинально стёрла его рукавом, после чего перевернула фотографию и положила на консоль. Задела рамкой вазу, поморщилась от стука и пошла на кухню.
За кухонным островом кто-то стоял. Лика успела увидеть человека раньше, чем нащупала выключатель, и замерла в дверях, вцепившись в ручку.
– Ты совсем с ума сошёл⁈ – спросила она, узнав гостя. Голос сорвался, и это разозлило её ещё сильнее. – Почему ты здесь, и кто тебя впустил?
– Не кричи, пожалуйста, я пришёл поговорить, – ответил он, оставаясь у окна. – Через главный вход идти не стал, чтобы потом тебе не пришлось объяснять охране, зачем приезжал твой астролог в столь поздний час.
Лика включила свет. Мужчина прищурился и поправил очки, словно она застала его не на чужой кухне, а за работой в кабинете. На нём была куртка, которую он даже не расстегнул. В руке он держал телефон.
– А то, что ты ходишь по моему дому без разрешения, объяснять не придётся? – Она прикрыла дверь, хотя за ней всё равно никого не было. – Я просила сюда не приезжать, мы ведь это обсуждали.
– Обсуждали, и до сегодняшнего дня я твою просьбу соблюдал. Сейчас возник вопрос, который я не хочу решать по телефону.
– Тогда назначь встречу, как делал раньше. Я бы приехала.
Он посмотрел на неё поверх очков.
– В прошлый раз ты дважды перенесла встречу, а потом предложила мне изложить всё в сообщении. Я решил сэкономить нам время.
Лика подошла к противоположной стороне острова. За годы знакомства она привыкла к его спокойствию, но сегодня оно действовало ей на нервы. В кабинете, среди карт и ежедневников, он мог сколько угодно изображать человека, который заранее знает исход любого разговора. Здесь ей хотелось, чтобы он хотя бы извинился.
– Ты мог позвонить от ворот, – сказала она. – Я бы распорядилась тебя пропустить.
– И о моём визите знала бы вся смена. Не сердись на охрану, они меня не видели.
– Мне от этого должно стать легче?
Он убрал телефон в карман и впервые отвёл взгляд.
– Кто-то заинтересовался фондом. Не текущими платежами, а тем, через кого раньше шли деньги. В том числе на лагерь для детей Савельева.
Лика потянулась к сушилке за стаканом, но задела соседний бокал. Тот качнулся, и она придержала его ладонью. Мужчина заметил это, хотя ничего не сказал.
– Что значит «заинтересовался»? – Она налила воды и осталась стоять у крана. – Пришёл запрос или кому-то просто задали вопрос? Ты можешь объяснить нормально, без этих пауз?
– Кто-то решил тайно прошерстить наши сетевые договора. Кто-то опытный и знающий, как не отсвечивать.
– Кто именно?
– Выясняю. Я заметил лишь недавно, и не успел его вычислить.
Лика отпила воды. Край стакана стукнул о зубы, и она тут же опустила руку.
– Значит, ты ещё не знаешь, кто спрашивает, но уже зачем-то пробрался ко мне в дом.
– Потому что разговор может быстро выйти за пределы фонда, – ответил он и подошёл ближе к острову. – Пока человек изучает лишь поверхностные данные, но делает это именно по твоему фонду. И если он доберётся туда, куда не следует, хлопот будет больше. Так что я предлагаю разобраться с ним сразу, как только пойму, с кем имею дела.
– Что ты называешь «разобраться»? – Лика поставила стакан, не выпуская его из пальцев. – Только не говори, что собираешься пригласить его на консультацию.
Он чуть пожал плечами.
– Я предлагаю остановить это сейчас. Тебе не придётся ни с кем встречаться, я сам выясню, что ему нужно.
– С Савельевым ты тоже собирался всё выяснить, – сказала она. – Уверял меня, что держишь ситуацию под контролем, а теперь кто-то интересуется фондом и его семьёй.
Мужчина снял очки и медленно протёр стёкла краем рубашки. Лика знала эту привычку: обычно так он давал собеседнику время пожалеть о сказанном.
– Не надо сводить всё к Савельеву. Ты знаешь далеко не всё, что тогда происходило.
– Потому что ты мне ничего не объяснил. Сначала было рано обсуждать, потом ты сказал, что обсуждать уже нечего.
– Я избавил тебя от подробностей, которые тебе не нужны.
– Вот только последствия остались мне, – перебила Лика и отодвинула стакан. – Поэтому на этот раз ты ничего не делаешь без моего согласия. Узнаешь, кто задаёт вопросы, и сообщишь мне.
Он надел очки и некоторое время молча смотрел на неё. Лика выдержала его взгляд, хотя ей хотелось отойти к двери и проверить, лежит ли телефон в кармане. Она не собиралась звать охрану, но от самого желания это сделать стало неприятно.
– Ты понимаешь, о чём просишь? – спросил он. – Если человек уже вышел на семью, он вряд ли остановится. А ты предлагаешь ждать.
– Я предлагаю сначала понять, что происходит. Возможно, он как раз и ждёт, когда мы начнём суетиться. Ты с ним поговоришь, и он убедится, что попал куда нужно.
– Для этого необязательно разговаривать.
– Я поняла тебя с первого раза, – Лика подняла ладонь, не давая ему продолжить. – Именно поэтому и запрещаю. Никого не трогай, даже если тебе покажется, что так будет проще.
Мужчина обошёл остров и остановился рядом с ней. Лика почувствовала, как напряглась спина, но с места не сдвинулась. Он и раньше подходил ближе, когда хотел добиться своего, только прежде она не замечала, насколько это неприятно.
– Ты обращаешься ко мне, когда у тебя неприятности, – сказал он тише. – Но стоит мне предложить решение, начинаешь объяснять, как я должен работать.
– Потому что работать ты должен на меня, а не вместо меня. Я не давала тебе права решать всё самому.
– Ты предпочитала не вникать.
Лика открыла рот, собираясь возразить, но он не отвёл взгляда. Несколько секунд они стояли молча, и шум холодильника стал вдруг слишком заметным.
– Возможно, – наконец сказала она. – Больше не предпочитаю. Если для тебя это неудобно, нам придётся пересмотреть наши договорённости.
Он усмехнулся и отступил к острову.
– Не стоит угрожать мне увольнением, мы оба понимаем, что у нас не совсем такие отношения.
– Тогда не веди себя как хозяин моего дома. Ты пришёл сообщить о проблеме, я тебя услышала и сказала, что делать дальше.
Он посмотрел на дверь. Лика ждала ответа и уже жалела, что упомянула договорённости. Ей не хотелось проверять, насколько спокойно он отнесётся к попытке от него избавиться.
– Хорошо, пока ограничусь наблюдением, – наконец сказал он наконец. – Но если выяснится, что у этого человека есть что-то серьёзное, тебе придётся принять решение быстро. Откладывать встречу уже не получится.
– Позвонишь мне, и мы обсудим. Только больше не появляйся здесь без предупреждения.
– Постараюсь учесть, – ответил он, и по его тону Лика поняла, что обещания не получила.
У двери он остановился и обернулся. Она уже хотела поторопить его, но он заговорил первым:
– Фотографию лучше поставь обратно. Домработница заметит и начнёт гадать, что случилось.
Лика невольно посмотрела в сторону гостиной.
– Ты давно здесь стоял?
– Достаточно, чтобы не мешать тебе побыть одной.
Он вышел, не дожидаясь ответа. Через несколько секунд в глубине дома закрылась дверь, а Лика всё ещё стояла у острова и слушала. Ей хотелось пойти следом, проверить, ушёл ли он на самом деле, но вместо этого она достала телефон. Открыла номер начальника охраны и задержала палец над кнопкой вызова. Пришлось бы объяснять, кого именно не заметили его люди и почему она позволила этому человеку уйти.
Лика погасила экран и вернулась в гостиную. Рамка лежала так, как она её оставила. Теперь раздражала уже не фотография, а то, что гость видел её возле консоли и зачем-то выждал, прежде чем объявиться. Наверняка рассчитывал застать врасплох. Получилось.
Она взяла со столика бокал и поднесла к губам, но пить не стала. Вспомнила его слова о том, что раньше предпочитала не вникать, и с силой швырнула бокал в стену. Стекло разлетелось по полу, а на обоях осталось пятно, и вино потекло вниз.
– Да пошёл ты! – выкрикнула она уже в пустую комнату.
Лика отступила, едва не наступив на осколок. Посмотрела на испорченную стену и прижала ладонь ко рту, пытаясь успокоить дыхание. Завтра придётся объяснять домработнице ещё и это. Сказать, что случайно уронила, не выйдет.
Она злилась на гостя, который позволял себе слишком многое, и на себя за то, что до сих пор ему это сходило с рук. скрежетнув зубами, она снова подошла к консоли. Взялась за рамку, собираясь убрать её в ящик, и замерла. Ей стало противно от того, что даже это простое движение теперь казалось продолжением чужого разговора.
Лика выпустила рамку и пошла за совком. Фотография осталась лежать стеклом вниз.
Глава 16
Прачечная занимала первый этаж дома возле остановки. Вдоль стен стояли машины, а у входа скучал охранник с телефоном. Две женщины спорили возле сушилки, причём бельё одной уже крутилось в барабане, а вторая всё ещё доказывала, что заняла очередь раньше. Я прошёл в конец зала и сел так, чтобы видеть дверь. Здесь никто меня не знал, но без вещей для стирки я выглядел не самым убедительным посетителем.
Ника пришла минут через двадцать. Я заметил её в стекле двери ещё до того, как она оглядела зал. На ней была другая куртка, волосы она убрала под шапку, а в руке держала пакет из супермаркета. Увидев меня, она не ускорила шаг, а сначала посмотрела на свободные машины и только потом подошла. Пакет поставила между ног, куртку расстегнула, но шапку снимать не стала.
– Давно сидишь? – спросила она, устраиваясь на соседнем стуле. – Извини, пришлось проехать лишнюю остановку и вернуться пешком. Никого подозрительного не увидела, но решила не идти сюда сразу.
– Минут двадцать, уже почти разобрался в местных порядках, – ответил я, кивнув на женщин возле сушилки. – Если понадобится что-нибудь высушить, сначала получи согласие той, что с красной сумкой. Она здесь, похоже, старшая.
Ника посмотрела в их сторону и ненадолго улыбнулась.
– А ты даже полотенце не принёс. Сидишь возле пустой машины, как проверяющий.
– В следующий раз подготовлюсь лучше. Принесу носки, заодно будет польза от встречи.
Она нагнулась к пакету и достала полотенце. Под ним лежала футболка, которую Ника сунула в ближайшую машину вместе с полотенцем. Пока она разбиралась с оплатой, я молчал. Ей нужно было чем-то занять руки, и мешать этому я не собирался. Машинка приняла деньги со второй попытки, дверца щёлкнула, после чего Ника вернулась на стул.
– Теперь хотя бы не зря пришла, – сказала она и потёрла ладони. – Давай только без разговоров о том, что надо было сразу всё бросить. Я и сама об этом думала.
– Я пока ничего такого не сказал. Ты сообщила, что тебя заметили, а потом отменила встречу. Объясни, что случилось, иначе я начну додумывать за тебя.
Ника повернулась ко мне, но взгляд то и дело уходил ко входу. Машинки гудели так, что нам приходилось сидеть ближе друг к другу. Для разговора место подходило, хотя считать его безопасным только из-за шума я бы не стал.
– Я искала отчёты фонда, о котором ты просил узнать, – начала она. – Ничего не взламывала, всё было в открытом доступе. Часть страниц уже убрали, но сохранились старые копии. На одной я нашла ссылку на нужный отчёт и открыла её. Через несколько минут на мою почту пришли запросы на подтверждение входа.
– На какую почту? Ты вводила адрес, когда открывала документ?
– В тот момент нет, но раньше пользовалась им на сервисе, где лежал файл. Там у меня оставался вход в учётную запись, – ответила Ника и поморщилась. – Да, знаю, сама сглупила. Торопилась посмотреть отчёт и не проверила, куда ведёт ссылка.
Я подождал, пока женщина с красной сумкой протащит мимо нас корзину. Она задела ножку моего стула и недовольно посмотрела на меня, будто я подставил её нарочно. Я чуть подвинулся и снова повернулся к Нике.
– Что было в письмах? Обычное предложение подтвердить почту или кто-то пытался войти под твоим именем?
– Запросы на вход, которых я не делала. Сначала решила, что сервис чудит, но потом пришло уведомление о попытке восстановить доступ. Я ничего не подтверждала и закрыла страницу.
– Это могло совпасть с твоими поисками.
– Могло, – согласилась она, хотя ответ ей явно не нравился. – Поэтому я и не говорю, что видела за собой хвост. Но до этого я спокойно смотрела другие отчёты, а неприятности начались сразу после документа по Савельевым. Мне такого совпадения хватило, чтобы остановиться.
– Хорошо, что остановилась. А ссылка вела прямо на файл?
Ника покачала головой и достала телефон, но включать его не стала, только повертела в руках.
– Сначала открылся другой адрес, потом уже сам отчёт. Я заметила это, когда страница загружалась. Адрес не относился к сайту фонда, и в остальных документах такого перехода не было. Я его сохранила, но пока не разобралась, чей он.
– То есть кто-то мог увидеть, что по ссылке прошли, а мог и не увидеть. Мы пока не знаем.
– Не знаем, – повторила она и убрала телефон. – Но мне совсем не хочется выяснять это, когда начнут звонить в дверь. Та почта старая, я через неё работала с заказчиками. Найти моё имя при желании можно.
Она говорила ровно, только большой палец всё время тёр край ногтя. Я раньше замечал за людьми такую привычку: голос они уже держали, а руки ещё выдавали напряжение.
– Ты открывала отчёт из дома? – спросил я.
– Из кафе, со своего ноутбука. После писем позвонила тебе и ушла. Сначала думала, что перестраховываюсь, потом решила, что лучше уж ты посчитаешь меня нервной, но будешь предупреждён.
– Где ты сидела, сейчас не главное. Если почта связана с твоими заказами, до имени доберутся и без кафе. После этого кто-нибудь связывался с тобой?
– Нет, никто незнакомый не звонил. И возле дома я ничего не заметила, – ответила Ника и посмотрела прямо на меня. – Макс, я понимаю, как это звучит. Пара писем, странная ссылка, а я уже меняю куртку и стираю полотенце на другом конце города. Но я не первый год этим занимаюсь и предпочитаю не ждать, пока подозрения подтвердятся.
– Я не предлагаю тебе ждать. Просто хочу отделить то, что произошло, от того, чего мы боимся.
Она выдохнула и откинулась на спинку стула. Рядом с нами машинка начала набирать воду, и Ника посмотрела на неё с таким вниманием, будто от стирки зависело что-то важное.
– Последним был отчёт об оплате лагеря? – вернул я её к разговору. – Ты успела его прочитать или закрыла сразу после писем?
– Успела и прочитать, и сохранить. Там были приложения, в том числе выписка по счёту фонда. Не за весь год, только за период, когда оплачивали путёвки. Я потом сравнила её с другим отчётом, который скачала раньше.
– И что нашла?
Ника подалась ко мне и заговорила тише. Пришлось наклониться, чтобы расслышать её за шумом воды.
– Фонд действительно перечислял деньги лагерю, тут всё сходится. Но перед оплатой ему приходил перевод от одной фирмы. Сумма почти та же, немного больше. Во втором отчёте повторилось то же самое: сначала поступление от фирмы, через несколько дней оплата путёвок Савельевым.
– Насколько больше?
– Не настолько, чтобы разницу можно было принять за ещё одну путёвку. Я выписала суммы, покажу вместе с документами. Пока не хочу называть по памяти.
Это мне понравилось больше, чем все её рассуждения о слежке. Если человек помнил, где заканчиваются проверенные сведения, с ним можно было работать.
– Фирма как называлась? – спросил я.
– «Регион-Консалт». После смерти Савельева название сменили, потом компанию ликвидировали. Я проверила реквизиты, это одна и та же фирма.
– А директор?
– На нём числились и другие компании, причём совсем разного профиля. Возможно, номинал, но утверждать не буду, – сказала она и чуть усмехнулась. – Видишь, я тоже могу не делать выводов раньше времени.
– Можешь, когда захочешь. Что с отчётами?
Она перестала улыбаться.
– В одном сохранились сведения об электронной подписи. Подписывал не директор, а сотрудник, чьё имя я раньше встречала в документах корпорации Орлова. Он работал финансовым контролёром службы безопасности.
Я ответил не сразу. Ника смотрела на меня, ожидая реакции, и я отвёл взгляд к машинке. В барабане намокло полотенце, футболку пока прижимало к стеклу. Несколько секунд я наблюдал за ней, хотя думал уже совсем о другом.
Служба безопасности была не тем подразделением, где посторонние люди случайно подписывали финансовые бумаги. Это ещё ничего не доказывало, но связь с Савельевым переставала быть отвлечённой. Роман погиб, его семье начали помогать, а в документах плательщика обнаружился человек из той же службы.
– Фамилию ты сохранила? – спросил я.
– Да, вместе с данными подписи. Только не надо сразу его искать, – Ника нахмурилась. – Подпись не означает, что он распоряжался деньгами. Ему могли приносить бумаги на оформление.
– Я это понимаю. Но он мог знать, откуда шли переводы и почему их проводили через фонд.
– А ещё мог знать, кому позвонить, если им заинтересуются, – возразила она. – Ты ведь именно поэтому спрашивал меня про письма? Чтобы не сунуться к человеку, который уже ждёт?
– Именно поэтому. Пока ни с кем связываться не будем.
Ника некоторое время смотрела на меня, словно проверяла, насколько серьёзно я это сказал, потом кивнула.
– Я искала, кто помогает семье, и думала, что найду бывшего работодателя или чьих-нибудь знакомых. А теперь не понимаю, помощь это вообще была или плата за что-то конкретное.
– Пока помощь, – ответил я. – Всё остальное придётся доказывать. У Савельева остались дети, и кто-то вполне мог оплачивать им отдых без всякого умысла.
– Ты сам в это веришь?
– Я верю, что удобная версия часто мешает увидеть настоящую. Нам нельзя решить заранее, что виноват каждый, кто переводил деньги его семье.
Она опустила глаза и потянула пакет ближе к себе. Внутри зашуршала упаковка, показался край батона. Обычные покупки почему-то успокаивали больше, чем шум вокруг. Человек успел испугаться, отменить встречу, но хлеб всё равно купил.
– Ты сегодня ела? – спросил я.
– Ела, не начинай. Сейчас скажешь, что мне нужно выспаться, а сам пойдёшь искать этого контролёра?
– С чего ты взяла? – я сделал вид, что удивился. – Мы видимся всего лишь второй раз, а ты говоришь так, будто знаешь меня всю жизнь.
– Согласна, глупо, – кивнула она. – Но интуиция меня редко обманывает, хотя работа и научила серьёзно относиться только к фактам. Но ты ведёшь себя точно так же, как Орлов. Чёрт, да ведь даже тёзки!
– Этого отрицать не буду, но и прыгать в пасть ко льву не собираюсь, – хмыкнул я, потянув плечом. – Сама видишь, опыт у меня, можно сказать, боевой. Поэтому сперва я посмотрю документы. А тебе предлагаю больше не открывать ссылку, после которой начались запросы.
Ника подняла голову.
– Предлагаешь или запрещаешь? Потому что запретить у тебя не получится. Я пришла не за разрешением продолжать работу.
– Тогда договоримся, – сказал я. – Ты уже нашла связь, ради которой всё затевалось. Теперь нужно её проверить, а не возвращаться туда, где тебя могли заметить. Мне нужны сохранённые материалы, а не новый повод волноваться за тебя.
– За меня или за материалы? – спросила она, но без прежней резкости.
– За тебя. Файлы хотя бы можно скопировать.
Она отвела взгляд и несколько секунд молчала. Потом сняла шапку и провела ладонью по волосам. Теперь стало видно, как она устала.
– Ладно, по этой ссылке больше не пойду, – сказала Ника. – Но совсем сидеть без дела я не смогу. Когда находишь что-то такое и бросаешь на середине, потом всё время думаешь, что не заметила самое важное.
– Разберёшь то, что уже сохранила. Отдельно отметишь, что подтверждается документами, а что пока только кажется подозрительным. Это не сидеть без дела.
– Хорошо, сделаю. Только не превращай меня в человека, который должен докладывать тебе о каждом своём шаге.
– О каждом не надо. Если снова придут запросы на вход или начнут звонить незнакомые люди, сообщи. Такие вещи я предпочёл бы узнавать сразу.
Она согласилась, и мы перешли к связи. Ника предложила отдельный номер, которым раньше не пользовалась в работе. Я сказал, что мы не должны обсуждать документы в сообщениях и то, что нужно условиться о следующей встрече заранее. Кнопочный телефон тоже не давал никаких чудес, но всё же в нём было чуточку больше гарантий, что нас не прослушают и не выследят.
