Текст книги "Главный инженер 6 (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 19
Утром меня разбудила Светлана. Я нашарил телефон возле подушки и сел на кровати, стараясь не потревожить руку. На экране было без десяти семь. В такое время мне обычно звонили люди, у которых либо прорвало трубу, либо закончились разумные решения.
– Ты уже встал? – спросила она без приветствия.
– Теперь встал, – ответил я, заглядывая под кровать в поисках тапочек. – Если ты хотела проверить, соблюдаю ли я режим, можешь записать: проснулся вовремя, настроением недоволен.
– С настроением разберёшься за завтраком, у меня новости по твоему делу. Я поговорила с Петренко, он обсудил всё с оперативниками. Твою затею готовы проверить, но самодеятельности не будет.
Я перестал искать второй тапок и пошёл на кухню босиком. Светлана говорила спокойно, без обычных «подколов», поэтому перебивать я не стал.
– Если за кейсом придут, никто не должен бросаться на человека у гаража, особенно ты, – продолжила она. – Возможно, его поведут дальше, чтобы понять, кому он понесёт бумаги. Но решать будут сотрудники на месте. Если придётся вмешаться сразу, они вмешаются.
– Меня устраивает. Поймать курьера приятно, но поговорить с тем, кто его прислал, гораздо полезнее.
– Вот и запомни эту мысль, когда тебе захочется кого-нибудь прижать к верстаку, – сказала Светлана. – Ты передаёшь сведения и выполняешь то, о чём договорились. Никакой самодеятельности, Максим.
Я налил воду в чайник и только после этого ответил. Спорить хотелось по привычке, хотя спорить было не с чем. Я сам попросил помощи, а теперь должен был позволить людям работать.
– Хорошо, возле верстака никого воспитывать не буду. В гараже мне находиться можно?
– Это отдельно обсудишь с Петренко. И ещё: что будет внутри кейса?
– Старые копии рабочих бумаг, которые никому не нужны. Человек увидит там папки с документами, а не кирпич с запиской.
– Только без настоящих материалов и чужих данных. Пришли фотографии, прежде чем что-либо оставлять в гараже. И сообщение через Глеба пока не отправляй, сначала я всё ещё раз согласую.
– Значит, готовлю текст и начинку, показываю тебе, потом жду разрешения, – уточнил я, доставая кружку. – Видишь, я умею слушать.
– Умеешь, когда считаешь нужным. Хотелось бы, чтобы сегодня ты считал это нужным до самого вечера.
Она закончила разговор, а я остался у стола с пустой кружкой. Чайник ещё не закипел. Раньше подобные согласования раздражали меня больше самой работы: пока все договорятся, удобный момент уйдёт. Но сейчас речь шла не о поставке бетона. Если я хотел выйти на тех, кто постоянно за мной следил, придётся потерпеть и не хватать первого попавшегося исполнителя.
* * *
В офис я приехал к девяти. Глеб сидел над старыми заявками, хотя смотрел не в бумаги, а на телефон, лежавший рядом. При моём появлении он резко поднялся и задел кружку. Чай плеснул на стол, парень схватил салфетку и принялся вытирать лужу, поглядывая на меня.
– Не торопись, документы сначала убери, – сказал я. – Потом зайдёшь ко мне, поговорим.
Он появился через пару минут и прикрыл за собой дверь. Телефон держал обеими руками, словно собирался сдавать его вместе с объяснительной.
– Я ничего не отправлял, как вы и сказали, – начал Глеб. – Они вчера опять написали, а утром спросили, я вообще работаю или штаны протираю.
– Покажи, какой у тебя требовательный начальник.
В переписке «Прораб_МСК» действительно торопил его с ответом. Последнее сообщение пришло полчаса назад:
«Если нечего сообщить, так и скажи. За молчание платить не буду».
Меня устраивало, что собеседник сам давил на Глеба. Парню не придётся внезапно проявлять инициативу и объяснять, почему он решил поделиться наблюдениями именно сегодня.
Я вернул телефон и придвинул к нему стул.
– Садись, стоя сочинять неудобно. Напишем, будто ты слышал разговор Степаныча с Михалычем. После взлома квартиры я перевёзу часть бумаг в гараж, а послезавтра собираюсь забрать кейс и отвезти Умярову.
Глеб сел, но набирать не спешил.
– Он ведь спросит, что за бумаги. Я скажу, не знаю, а он опять начнёт: подойди, посмотри, сфотографируй.
– Так и ответишь, что не знаешь. Ты услышал не весь разговор, рядом тебя никто не звал. Про фотографии ничего не обещай, доступ к кейсу тебе не давали.
Он немного расслабился и положил телефон на стол.
– Мне прямо сейчас отправлять?
– Нет, сначала набери в заметках. Я должен показать текст Светлане.
Глеб удивлённо посмотрел на меня, но спрашивать не стал. Его первый вариант оказался похож на служебную записку: «Удалось установить местонахождение документов». Я прочитал начало и развернул телефон обратно.
– Ты ему раньше так писал? Он тебя в стажёры отправил, а не начальником разведки.
– Я хотел, чтобы он понял, что это не ерунда, – смутился Глеб. – А то опять скажет, что я зря время трачу.
– Пусть сам решает, ерунда или нет. Напиши своими словами, как сейчас мне рассказал. И не обещай того, чего не видел.
Со следующей попытки получилось лучше. Глеб написал, что слышал разговор про бумаги, которые после взлома больше не хотят держать в квартире. Упомянул кейс в гараже и завтрашнюю поездку к Умярову. В конце добавил: «Что внутри, не знаю, меня туда не пускают».
Я убрал одну лишнюю подробность и отправил текст Светлане. Пока ждали, Глеб водил пальцем по краю чехла. Было видно, что его беспокоит не только ответ заказчика.
– Спрашивай уже, – сказал я. – Ты сейчас в телефоне дырку протрёшь.
– А если они поймут, что я с вами договорился? – Он поднял глаза. – Вы говорите, я просто передал то, что слышал, но они же не дураки. Вдруг потом ко мне придут?
Раньше я бы отмахнулся и велел ему не накручивать себя. Сейчас это было бы удобным, но плохим ответом.
– Могут заподозрить, поэтому ничего от себя не добавляешь и встреч ни с кем не назначаешь, – сказал я. – Если начнут угрожать или звать куда-нибудь, сразу сообщаешь мне. И в гараже сегодня ты не появляешься.
– А мне казалось, вы меня туда посадите, чтобы всё выглядело правдоподобно.
– И где же тут правдоподобность? – усмехнулся я. – Мне хватает кейса. Вторую приманку я не заказывал.
Глеб попытался улыбнуться, но вышло плохо. Я не стал хлопать его по плечу и говорить, что всё обойдётся. Обещать такое было нечестно, а страх у него на этот раз был вполне разумный.
* * *
Светлана ответила через несколько минут: текст согласован, отправлять можно. Следом пришло напоминание связаться с Петренко. Я показал сообщение Глебу, и только тогда он вернулся в переписку с «Прорабом_МСК».
– Отправил, – сказал он, глядя на экран. – Теперь ждать?
– Теперь возвращайся к заявкам. Телефон оставь со звуком, но каждую минуту в него не заглядывай. И если ответа не будет, сам о себе не напоминай.
Он вышел, а я позвонил Петренко. Разговор получился коротким и без шуток. Мы договорились, что я покажу подготовленный кейс до того, как отвезу его в гараж. Где мне находиться вечером и когда уходить, он обещал уточнить позже.
Почти сразу пришло сообщение от Ники с номером торгового ряда и временем встречи. Я перечитал его и убрал телефон, невольно нахмурившись. Моя личная вендетта ещё не закончилась, но проблем из-за неё могло возникнуть гораздо больше, чем с теми же «шпионами» на серой тачке. Учитывая, что Я и Савельев уже мертвы, то кто знает, что ещё они могут выкинуть, и как далеко зайдут, если решат, что мы с Никой опасны.
Михалыча и Лену я нашёл в соседней комнате. Они заняли стол у окна и разбирали список специалистов для базы Умярова. Перед Михалычем лежал карандаш, которым он уже успел продавить бумагу в нескольких местах. Лена делала пометки на полях и время от времени отодвигала лист, когда он пытался вычеркнуть очередную фамилию.
– Хорошо, что ты пришёл, – сказала она. – У нас пока получается список людей, которых мы ни при каких обстоятельствах не возьмём.
– Тоже полезная бумага, – отозвался Михалыч. – Сохраним и будем сверяться, когда совсем отчаемся.
Я придвинул стул и заглянул в распечатку.
– Что не так с этим? Фамилия знакомая, ты сам его вспомнил.
– Потому и вспомнил, что знаю. Работает нормально, если над ним стоять. Отошёл, он уже курит и ждёт указаний. Мне нужен мастер, а не человек, которому каждую гайку назначать.
– Может, на том объекте за самостоятельность по рукам били? – спросил я. – Такое тоже бывает, особенно когда прораб сначала требует, чтобы ты думал, а потом орёт за каждое решение.
Михалыч посмотрел на меня поверх очков.
– Бывает, только я с ним не одну неделю работал. Он и в магазин за крепежом без списка не пойдёт, хотя сам этот крепёж только что разобрал.
– Значит, самостоятельный участок ему пока не дадим, но поговорить можно, – сказал я. – А кто у тебя здесь подчёркнут?
Лена развернула лист.
– Этот толковый, но спорщик. Андрей Михайлович говорит, он однажды полчаса объяснял заказчику, почему тот неправильно держит фонарик.
– Заказчик светил ему в глаза, – уточнил Михалыч. – Тут я его понимаю. Не понимаю, зачем потом ещё полчаса надо было об этом рассказывать.
Лена рассмеялась и положила ручку.
– Андрей Михайлович, вы сами заметили, что сначала его забраковали, а теперь защищаете?
– Я не защищаю, я уточняю. Голова у него работает, руки тоже, а вот рот иногда надо закрывать.
– С этим мы знакомы, – заметил я.
Михалыч прищурился, но спорить не стал. Лена прикрыла улыбку ладонью и снова взялась за ручку.
– Я так понимаю, это ваши общие со Скряцким знакомые. Если так, то позовите обоих на разговор, – сказал я. – Одному зададим вопросы про самостоятельную работу, другому сразу объясним, как у нас общаются с заказчиками. Митяй, вон, до сих пор учится, и вроде бы неплохо получается. Я не прошу брать кого попало, но без недостатков мы найдём только человека в резюме. И то если он хорошо врёт.
– Потом не говори, что я не предупреждал, – проворчал Михалыч, обводя фамилию.
– Ты предупреждение прямо на листе оставь, Лена под подпись выдаст.
– Отлично, ещё один документ, – сказала она. – Нам как раз бумаг не хватало.
Прежде чем уйти, я отвёл Михалыча в сторону и объяснил, зачем в сообщении Глеба появились его разговоры со Степанычем. Старик выслушал, нахмурился и спросил, знает ли полиция. Услышав ответ, немного успокоился, хотя от замечания не удержался:
– Ты только сам в этот кейс не залезь, чтобы наверняка до заказчика доехать.
– Не помещусь, – ответил я. – А покупать большой не хочу, и так расходов хватает.
Степаныч выслушал меня без восторга.
– Значит, мы с Михалычем уже что-то обсуждали, а я опять последний узнаю, – сказал он, вытирая руки ветошью. – Хоть объясни, где этот ящик стоять будет, чтобы я его по привычке на полку не убрал.
– Пока нигде, сначала покажу Петренко. Тебе нужно только знать, что Глеб мог сказать про наш разговор. Больше ничего изображать не надо.
– Изображать я и не собирался. Ещё забуду, что должен был сказать, получится не шпион, а свидетель с плохой памятью.
* * *
На рынок я приехал заранее. У входа разгружали коробки, а некоторые покупатели обходили тележку и ругались с грузчиком, который обещал убрать её «через секунду». Я прошёл внутрь, задержался возле витрины с инструментом и посмотрел на отражение прохода. Потом купил пачку батареек, чтобы не стоять без дела.
Никого явно заинтересованного мной я не заметил. Впрочем, после недавнего взлома доверять этому впечатлению было трудно. Я привык разбираться в том, что видел, а здесь даже спокойный проход между прилавками мог ничего не значить.
Ника появилась в потоке покупателей. Я узнал куртку, в которой она приходила в прачечную, и уже собирался повернуться к ней, когда она едва заметно качнула головой. Мы поравнялись возле сумок. Она задела мой рукав, и я почувствовал, как в ладонь лёг ключ с пластиковым номерком.
– Извините, – сказала она, не останавливаясь.
– Ничего, проходите, – ответил я и отступил, пропуская женщину с пакетом между нами.
Ника пошла дальше. Мне хотелось обернуться, догнать её и хотя бы спросить, всё ли в порядке, но тогда весь смысл этой передачи пропадал. Я убрал ключ в карман и двинулся к другому концу зала.
Камеры хранения стояли недалеко от выхода. В нужной ячейке лежали флешка и сложенный листок. Я забрал их, оставил ключ в дверце и отошёл в сторону, не задерживаясь возле шкафчиков. Записку прочитал уже у стенда с объявлениями:
«Поиск пока прекращаю. Не звони и не пиши первым. Свяжусь сама, когда смогу. На флешке всё, что успела проверить».
Я перевернул лист, хотя понимал, что на обороте ничего не будет. Ситуация, должен сказать, раздражала. Я привлёк Нику к проверке, а теперь она вынуждена была просить, чтобы её не искали. При этом я понятия не имел, нужна ли ей сейчас помощь.
У витрины возле выхода стоял мужчина и разглядывал инструменты. Когда я проходил здесь раньше, он, кажется, был на том же месте. Я свернул к соседнему проходу и задержался у кассы. Мужчина за мной не пошёл. Возможно, выбирал шуруповёрт, возможно, просто кого-то ждал. Делать выводы по тому, что человек долго стоит у витрины, было бы удобно, но бессмысленно.
В машине я ещё раз прочитал записку. Хотелось сразу набрать Нику, и я даже достал телефон, прежде чем убрал его обратно. Она просила не связываться не ради красивого прощания. Значит, придётся выполнить просьбу, даже если мне от этого не легче.
В прежней жизни я бы первым делом спросил, что она успела добыть. Теперь сидел с листком и думал, где она будет ночевать. Пользоваться чужой компетентностью было легко, пока не приходилось замечать, чем человек за неё расплачивается.
* * *
Я съездил в гараж за металлическим кейсом, который очень долго лежал там без дела. На крышке были потёртости, а одна ручка слегка люфтила, но замки работали. Для человека, который после взлома спешно распихал бумаги по разным местам, выглядело вполне убедительно.
По пути домой я заехал в магазин электроники. Там нашёлся готовый трекер и комплектующие для второго устройства. Продавец в синей жилетке сначала решил, что мне нужна обычная метка для багажа, и уверенно повёл к витрине.
– Если потеряете чемодан, через приложение сможете посмотреть, где он, – объяснял он, доставая коробку. – Берут часто, особенно перед отпуском.
– Отпуск у меня пока не предвидится. Мне нужно следить за своим кейсом, причём он может оказаться далеко от моего телефона.
Парень убрал коробку и предложил другую модель. На этот раз я выслушал его внимательнее, уточнил питание и попросил показать, как обновляется положение трекера. Кейс стоял у моих ног, продавец пару раз на него покосился, но любопытство удержал при себе.
– А комплектующие зачем? – спросил он, когда мы перешли к соседнему стеллажу. – Готовое устройство уже работает, только настройте.
– Хочу сделать резервное. Если одно откажет, будет с чем сравнить.
– Тогда вам ещё корпус понадобится.
– Корпус у меня есть, а вот тонкое жало покажите. Моим здесь больше расплавишь, чем припаяешь.
* * *
Дома уже вечером я разложил покупки на кухонном столе и машинально посмотрел под ноги, прежде чем отодвинуть стул. Дюбель обычно появлялся сразу, стоило зашуршать пакетом. Сейчас никто не мешал мне пройти, не лез носом в коробки, и удобства в этом почему-то не чувствовалось.
Я написал Рите, спросил, как у них дела. Она почти сразу прислала фотографию: кот лежал поперёк альбома, а Соня пыталась рисовать на свободном углу страницы. Под снимком было сообщение:
«У нас всё хорошо. Он опять помогает с домашним заданием».
Я улыбнулся и ответил, что зайду, как только освобожусь. Забирать Дюбеля из дома, где он спал на детских рисунках, в квартиру с недавно заменённой дверью мне пока не хотелось. Это не означало, что я отдавал его насовсем, но торопиться было незачем. Хотя… может, ему там будет лучше?
Сначала я проверил готовый трекер. С открытой крышкой он работал нормально, а после закрытия кейса положение обновлялось с задержкой. Пришлось повозиться с размещением. Я несколько раз переносил ящик в прихожую и возвращался к телефону, пока не получил результат, который хотя бы можно было показать Петренко без оговорки «дома вроде работало».
Потом занялся резервным устройством. Старый передатчик у меня уже был, оставалось привести его в порядок и проверить питание. Работа шла медленнее, чем хотелось. Рука уставала, и я пару раз откладывал паяльник, вместо того чтобы дожимать через боль. После больницы меня особенно раздражали такие паузы, но испортить плату из упрямства было бы совсем глупо.
На кухне тихо играла музыка, а на плите остывал чай. Звучит, как простенькая песня про бытовуху в стиле рок-лаундж. За работой я несколько раз ловил себя на том, что мысленно уже стою у гаража и жду незнакомого человека. Каждый раз приходилось возвращаться к простому факту: никто ещё не обещал прийти за кейсом. Сообщение могли проигнорировать или решить, что Глеб врёт. Даже если поверят, вовсе не обязательно полезут за бумагами сами.
К десяти часам ночи всё было готово к проверке. Я разместил устройства отдельно и закрыл крышку, не рассчитывая, что два маяка автоматически решат проблему. Оба могли оказаться бесполезными, если кейс спрячут там, откуда сигнал не выйдет. Поэтому я отправил Петренко фотографии и написал, что установил внутри, а не стал изображать изобретателя, у которого ничего не ломается.
В кейс легли папки со старыми схемами и копиями смет, из которых я убрал имена и адреса. Сверху положил несколько листов с рабочими пометками. Получилась обычная пачка бумаг, которую жалко выбросить, хотя половину давно пора было перебрать. Именно так и выглядели документы, с которыми люди собирались разобраться позже.
– А теперь «десерт», – хмыкнул я, убирая кейс и доставая ноутбук.
Пора было заняться флешкой. Должен признаться, что за весь этот вечер, меня то и дело тянуло посмотреть данные, оставленные Никой, но я сдеривался, понимая, что первоочерёдность задач несколько иная. Но теперь…
Ника оставила рядом с материалами пояснения: что ей удалось подтвердить, а что ещё требовало проверки. Я начал с них, чтобы не принять очередную догадку за готовый ответ.
Связь фонда с «Регион-Консалт» подтверждалась. Деньги действительно поступали от этой фирмы, а в одном из документов стояла подпись человека, который раньше работал в службе безопасности корпорации Орлова. Фамилию я переписал отдельно и несколько секунд смотрел на неё, пытаясь вспомнить всё, что знал об этом сотруднике.
Среди файлов была таблица платежей. Переводы не прекратились после смерти Савельева, последний прошёл незадолго до того, как Ника начала проверку. Из этого пока следовало только одно: помощь семье продолжалась. Кто-то мог честно выполнять старое обещание, а мог таким способом удерживать вдову от неудобных разговоров. Цифры сами по себе этого не объясняли.
Я сверил даты и сохранил копию материалов. Теперь нужно было разобраться, кто распоряжался деньгами и почему в документах появился бывший сотрудник моей охраны.
Телефон завибрировал, и я резко повернулся, надеясь увидеть сообщение от Ники. Но написал Глеб.
«Ответил: понял. Спросил, во сколько завтра привезут».
Я позвонил ему.
– Ты что-нибудь уже ответил?
– Нет, жду. Я могу написать, что утром, как мы договаривались?
– Напиши, что точного времени не слышал. Не нужно сейчас придумывать подробности, он сам поймёт их так, как ему удобно.
– А если попросит узнать?
– Тогда покажешь мне сообщение, – ответил я. – Телефон держи рядом, но ночь над перепиской не сиди. Если он молчит, будить его не надо.
После разговора я переслал новые сообщения Светлане и вернулся к кейсу. Второй раз собирать было уже нечего, оставалось проверить, не сместилось ли что-нибудь внутри. Я открыл крышку, поправил папку и задержал руку на замке. Хотелось добавить ещё одну страховку, потом наверняка придумалась бы следующая. На этом обычно и начиналась самодеятельность, о которой меня предупреждали утром.
Я закрыл кейс и отправил Светлане фотографии содержимого.
«Всё подготовил. Петренко показал устройства и бумаги. В гараж пока не отвозил, жду, что скажете».
Ответ пришёл почти сразу:
«Даже не верится, что это ты пишешь. Ничего больше не улучшай, Петренко позвонит».
Я усмехнулся и отнёс кейс в прихожую. Потом вернулся на кухню и наконец убрал со стола паяльник. Завтра утром я принесу документы в гараж, но вряд ли кто-то сунется за ними днём. Так что нам придётся ждать до ночи, благо, что моя камеры над входом всё ещё работает. А вот дальше… дальше у нас может появиться шанс узнать, кто же на самом деле заинтересовался документами именно по базе Умярова, и кто постоянно за мной следит. Если несколько линий сойдутся в одной точке, я буду этому рад. Или нет… пока ещё сам не знаю.
