Текст книги "Адвокат Империи 15 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Ник Фабер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 24

Дверь закрылась за спиной Николая с едва слышным звуком. Лишь негромкий щелчок дверного замка. Тихий настолько, что вряд ли кто-то когда-либо обращал на него внимание.

Но в повисшей в помещении напряженной тишине этот тихий, едва различимый щелчок оказался подобен раскату грозы. Далёкой, но такой угрожающей.

Прошло уже больше полутора часов с момента, как он смотрел в спину уходящему Рахманову. Больше полутора часов, как его вызвали сюда, в императорский дворец. С какой-то стороны это был плохой знак. Значит, император уже всё обдумал. Значит, имелась вероятность, что он пришёл к какому-то решению.

Николай знал, что так будет. Практически ждал этого. И всё-таки… Кто в здравом уме захочет зайти в клетку со львом, который уже решил тебя сожрать?

– Скажи мне, Николай, – негромким, жёстким голосом проговорил стоящий у горящего камина Алексей Багратионов. – Почему я не должен прямо сейчас приказать линчевать тебя? Почему я не должен сделать это прямо сейчас?

Меньшиков не ответил. Промолчал, словно отдавая это решение на откуп императору.

– Причину, Николай, – прорычал император, глядя на него. – Дай мне хотя бы малейшую причину не отправить тебя вслед за твоим отцом.

– Дитя ошиблось, – наконец произнёс он.

Нет, император не изменился в лице. Не воскликнул с удивлёнными глазами: «Как же так⁈» Он лишь чуть нахмурился.

– Объясни, – сказал он.

– Рахманов жив.

– И?

Не став вдаваться в дополнительные объяснения, князь вытащил из кармана телефон, открыл на нём файл и протянул устройство императору.

– Нулевая вероятность? – уточнил он, взглянув на экран. – Ты позволил всему этому случиться, зная, что…

– Я не знал, – позволил Николай себе наглость перебить государя. – Ещё несколько часов назад партитура цепочки событий равнялась девяноста семи процентам. Мы… Я считал, что знаю, как будут развиваться события. Точнее, думал, что знаю. Но показатели наших прогнозов начали падать. Сначала до семидесяти, но по-прежнему находились в рамках наших расчётов. Но затем…

Николай указал на телефон в руке императора.

– Последовательное падение. До тех пор, пока партитура не достигла нуля. Рахманов не должен был выжить сегодня.

Император задумался.

– Но он жив.

– Жив, – кивнул Николай. – И проблема не только в этом. Остальные прогнозы также не подтвердились. Лазарев тоже жив. Хотя должен был умереть. Его дочь и младший сын также живы.

– И ты считаешь, что это тебя оправдывает? – рявкнул Император. – Ты едва не допустил чудовищного размера ошибку, а теперь говоришь, что всё разрешилось… удачно?

– Я не стал бы полагаться на подобные термины, Ваше Величество, – осторожно ответил Николай. – В моей работе нет места для «удачи».

– И слава богу. – Император строго посмотрел на него. – Потому что в противном случае мне бы уже давно пришлось искать тебе замену.

Николай промолчал, просто приняв это заявление как должное. Сомнений в том, что сейчас Багратионов говорил с абсолютной серьёзностью, у него не было никакого.

– Что, тебе больше нечего сказать? Что-нибудь о том, что твои действия пошли нам на благо? – скривился император и довольно небрежным движением бросил телефон обратно в руки Николая.

– Не имею привычки прикрывать свои провалы, Ваше Величество, – ровным голосом ответил Меньшиков, убирая телефон в карман.

– И правильно! Гибель Распутина – тяжелейший удар. Не только потому, что мы потеряли, вероятно, сильнейшего целителя! Мы потеряли даже призрачную возможность для сохранения его Рода!

– Это не совсем так, Ваше Величество, – осторожно ответил Меньшиков.

Император вопросительно вздёрнул бровь.

– Наша информация подтвердилась, – продолжил князь. – Внучка Распутина является носительницей Регалии…

– И ты, должно быть, сообщаешь мне это потому, что она уже находится в наших руках и в полной безопасности, – съязвил император. – Потому что в противном случае я хотел бы услышать крайне обоснованное объяснение того, почему человек, представляющий столь высокую ценность для империи, сейчас находится в бандитском притоне!

Последние слова он уже практически процедил сквозь зубы. Николай же к этому отнёсся философски. Он знал, что у государя есть свои люди, которые следят за… за всем. В том числе за тем, что делает сам Меньшиков и ИСБ.

Quis custodiet ipsos custodes?

Как сказал один мудрец – кто устережёт самих сторожей?

Николай это понимал и принимал. Мир – опасное место, и нужно быть готовым к любому исходу. Даже к такому, в котором он сам станет представлять опасность для империи.

С другой стороны, им ещё предстояло выяснить, правы ли были аналитики относительно силы её Регалии. Пока что после короткой проверки артефактами выходило, что Виктор получил дар Распутина либо же полностью, либо в очень большом объёме. Другое дело – сколько продлится эффект Регалии?

– Почему ты отпустил её?

– А почему ваши люди не исправили моё решение, которое, судя по всему, вы сочли ошибочным?

– Осторожнее, Николай, – с опасными нотками в голосе пригрозил ему император. – Тебе позволено многое, но даже мой океан безбрежного терпения имеет свои границы в отношении тебя. И сейчас ты катастрофически близко к тому, чтобы упасть за край.

Меньшиков сделал короткий вдох.

– Я не могу позволить, чтобы доверие Рахманова ко мне и империи упало ещё ниже, – наконец ответил он. – Если я сейчас попытаюсь пойти против его воли, то…

– То рискуешь оттолкнуть его? – с усмешкой закончил за него Багратионов.

– Мой отец уже совершил подобную ошибку, – философски заметил Меньшиков. – Как и ваш, смею заметить.

– Смеешь, Николай, смеешь.

Император поморщился, а затем покачал головой.

– Но тогда ситуация была другой…

– Была, – не стал спорить Николай. – Илья стал недоговороспособен.

Сказав это, он вдруг понял, насколько… двойственно могла бы прозвучать эта фраза, а потому добавил:

– В обычном плане, я имею в виду…

– Я понял, что ты имеешь в виду, – отрезал император. – Хорошо. Допустим, я готов признать, что твои сегодняшние ошибки… могут обернуться для нас некоторой выгодой. И? Что ты предлагаешь? Носиться с парнем и слюнки ему подтирать?

Меньшиков отрицательно покачал головой.

– Ни в коем случае, Ваше Величество. В конце концов, избавиться от него мы всегда сможем. Убить человека просто. А вот сделать так, чтобы он стал твоим надёжным союзником, потому что сам так решил, куда сложнее. Дров мы наломать всегда успеем. Я же думаю, что нам, наоборот, стоит отойти в сторону. Составленные планы более чем способствуют этому…

– За исключением того, что парню глубоко наплевать на это.

– Плевать или нет, он не идиот, Ваше Величество, – пожал плечами Меньшиков. – И он не глуп, чтобы не осознавать, что с ним будет в будущем в случае отказа.

– Опять-таки, допустим.

– И с Распутиным…

– Род мёртв, – с раздражением перебил его император. – С этим ничего поделать нельзя.

Эти слова вырвались из него со смесью сожаления и глубочайшего недовольства. Император глубоко вздохнул, посмотрел на горящий в камине огонь, после чего сделал пару шагов и устало опустился в своё кресло. Потёр пальцами уставшие глаза.

– Придётся думать, что сделать с репутационным уроном, – с раздражением произнёс он. – Елена, даже с Регалией, будет бесполезна нам в плане продолжения своего рода, так что…

– Я бы не стал торопить некоторые события, Ваше Величество, – осторожно произнёс Меньшиков. – Думаю, мы сможем кое-что переиграть так, чтобы в выигрыше остались все.

Он достал из кармана сложенный лист и, подойдя к креслу, передал его императору. Тот несколько секунд изучал его, после чего поднял взгляд на свою «правую руку».

– Элегантно. Ты уже представил себе реакцию внучки Григория?

– Она женщина, Ваше Величество, – равнодушно пожал плечами Меньшиков. – Когда дело касается благополучия империи, её мнением по этому поводу можно пренебречь.

* * *

Разговор выдался не самым простым. Даже чересчур тяжелым, на самом деле. Но главное, что решение проблемы он нашёл. Да, несколько топорное и, так сказать, в лоб, но оно сработает.

Разумеется, Николай уже видел несколько… сложностей, скажем так. Например, то, что у этого молодого человека имелась романтическая связь с какой-то студенткой. От будущих перспектив молодого избранника у неё может сорвать голову. В перспективе это может стать проблемой.

Впрочем, с проблемами он справляться умел хорошо.

Автомобиль свернул с проспекта в сторону центра столицы Российской империи. Сидящий на заднем сиденье Николай Меньшиков, казалось, смотрел в окно, наблюдая за тем, как мимо проносились улицы города.

Но глаза его были пусты. Все его мысли сейчас находились очень далеко отсюда. Николай всё ещё обдумывал то, что услышал на личной аудиенции у императора.

Он допустил ошибку. Много ошибок, на самом деле. Да, кое-что удастся исправить в будущем. Кое-что даже обернуть себе на пользу. Он это умел. Меньшиковы всегда обладали талантом превращать поражения если не в победы, то к собственной выгоде.

Или хотя бы сводить к ничьей.

И тем не менее на душе у него было неспокойно. Может быть, он слишком закостенел? Стал чересчур полагаться на предсказания «ребёнка»? Скорее всего, так и есть. Сложно не использовать молоток, когда в окружающих тебя проблемах видишь сплошь незабитые гвозди.

Рахманов.

Одна мысль о молодом человеке заставила Николая поморщиться. Кто ещё оказался бы способен столь хладнокровно смотреть ему в глаза. Меньшиков готов был поклясться, что если бы он приказал в тот момент забрать Распутину, то Рахманов… Он точно сделал бы какую-нибудь глупость. Эмоции на его лице в тот момент были слишком красноречивы. Да и императору Николай не солгал. Он буквально чувствовал: ещё одна ошибка с его стороны, и то крошечное чувство, которое теперь лишь отдаленно можно было назвать «доверием», будет утрачено окончательно.

А ввиду произошедших событий это может оказаться фатально.

И всё-таки как? Как Рахманов может быть жив, если партитура прогнозировала его смерть? И откуда столь резкие изменения?

Ответов на эти вопросы у Николая не было. Значит, придётся менять стратегию поведения. Если даже попытки контролировать парня терпели неудачу, то у него имеется один-единственный выход. Перестать пытаться. Не допустить той ошибки, которую сделал его отец.

Впрочем, скорее всего, в скором времени Рахманов действительно попытается его прикончить. Просто из принципа за все те проблемы, которые он ему доставит. Если он так умён, как считал сам Николай, то ему даже не придётся портить с ним отношения.

Он и так захочет его придушить собственными руками.

Машина съехала с дороги к высокому и массивному зданию. Преодолев два пропускных пункта, водитель направил автомобиль ко въезду на подземную парковку. Там их ещё раз проверила охрана. Наличие самого Николая внутри автомобиля не играло никакой роли. Не важно, кто ты, попасть внутрь столичного управления Имперской Службы Безопасности ты сможешь лишь после подтверждения личности.

И Николая подобные и на первый взгляд излишне придирчивые меры безопасности нисколько не беспокоили. Он воспринимал их с полным осознанием необходимости.

Заехав внутрь, машина спустилась по пандусу и через полминуты остановилась на парковочном месте. Их уже ждали.

– Тело уже доставили? – поинтересовался Меньшиков, выходя из салона.

– Да, Ваше Высочество, – ответил его помощник, который и занимался этим деликатным делом. – Прошу за мной.

Короткая прогулка до тщательно охраняемого лифта. Спуск на несколько этажей ещё глубже под землю. Затем ещё один переход по коридорам скрытого под землёй комплекса, пока они наконец не дошли до своей цели.

Отдел судмедэкспертизы ИСБ встретил Николая прохладой, стерильной чистотой, запахами химических реагентов и тусклым блеском матовой хирургической стали.

К их приходу тело уже достали из холодильника и положили на металлический стол. Двое мужчин в медицинских костюмах с масками и перчатками на руках расстегнули чёрный мешок и показали его содержимое.

– Как вы можете видеть, смерть наступила в результате… – начал было один из патологоанатомов, но Николай остановил его рукой и жестом приказал замолчать.

– Я вижу, – кинул он. – Ему прострелили голову.

Револьверы большого калибра никогда не отличались особой деликатностью.

– Вы взяли образцы?

– Конечно, Ваше Высочество, – кивнул один из сотрудников отдела. – Всё так, как вы и сказали.

Он ещё несколько секунд стоял перед столом, пытаясь понять, что именно привело его сюда. Но адекватной причины найти не мог. Просто вдруг понял, что должен это сделать. Хотя бы для того, чтобы понять, почему показатели партитуры Александра Рахманова так стремительно упали до нулей… и оказались в корне неверны.

И даже сейчас это мёртвое тело, что лежало сейчас перед Меньшиковым, представляло собой опасность. Даже просто одно его существование могло создать большие проблемы в будущем, если кто-то докопается до истины.

– Избавьтесь от тела, – приказал Николай. – Сожгите его. И все документы. Этого человека никогда не существовало.

* * *

Безумный, наполненный страданием и непониманием вопль разнёсся над бескрайней водной гладью, что протянулась до самого горизонта. Спокойная. Почти что пугающе неподвижная. Она едва заметно колебалась, отражая в своей поверхности затянутые багровыми тучами мрачные небеса.

– Отец! Где ты⁈

Молодой человек, спотыкаясь, брёл по водной глади, оставляя за собой расплывающиеся по ней круги. Он кричал. Звал. Надрывал горло, пока его вопли бесполезно улетали в пустоту.

В какой-то момент он споткнулся и упал.

– Ты разочаровал меня, Андрей.

Сказанные негромким голосом слова заставили Андрея задрожать. Он поднял голову на звук голоса.

Перед ним стоял мужчина в старомодном тёмном костюме с зеркальной маской на лице. И сейчас гладкая поверхность маски отражала искажённое и напуганное лицо Андрея.

– Ты… кто ты⁈ Где мой отец⁈ Где он⁈ Он обещал…

Словно только в этот момент осознав своё положение, Андрей завертел головой.

– Если… если я здесь… – ошарашенно прошептал он с нотками осознания. – Верни меня! Ты должен меня вернуть! Я ещё могу всё исправить! Я убью его! Всех их и…

– Андрей. Ты уже ничего не сделаешь. Ты уже мёртв.

После этих слов молодой человек резко замолчал.

– Ч… что?

Он поднял взгляд и посмотрел прямо в зеркальную маску. На своё собственное, преисполненное недоверия и шока лицо.

– Нет… – прошептал он. – Нет, это же… этого не может быть… Я же… я же здесь. Я тут, значит…

– Твой брат оказался лучше.

– НЕТ!

Безумный, переполненный злобой вопль разнёсся в пустоте.

– Нет! Я! Я лучше! Я сын своего отца! Я его сын! Слышишь! Я…

– Ты жалкое ничтожество.

Нельзя было точно сказать, что именно причинило ему большую боль в этот момент. Сами слова или же тон, которым они были сказаны.

Подняв руку, хозяин этих мест коснулся пальцами зеркальной маски и снял её с лица.

– Видишь ли, Андрей, – произнес он. – Я хотел лишь узнать, кто из вас будет лучшим… кандидатом. Я дал тебе так много. Информацию. Знания. Я помог тебе развить твой дар так, как твой брат, вероятно, никогда не сможет. Я направлял тебя. Подсказывал…

– Нет, – прошептал Андрей дрожащими губами. – Нет, нет, нет… Ты… Ты же обещал мне…

– А ты проиграл. И всё, что от тебя осталось, – лишь слабая, бесполезная и никчёмная душа. Преисполненная страха.

Неожиданно тёмная водная гладь лишилась своей тверди. Опирающийся на неё Андрей с криком провалился сквозь неё, пытаясь схватиться хоть за что-то.

Но всё было тщетно. Будто сила, которую он никогда не смог бы перебороть, утаскивала его в эти мрачные глубины. Он боролся. Размахивал руками, подобно утопающему. Лишь бы выбраться. Лишь бы спастись, хотя уже в этот момент он понимал: никакого спасения не будет.

Мужчина несколько мгновений смотрел на него, после чего достал нечто из кармана своего костюма. На его ладони лежали две шахматные фигуры. Взяв одну из них, он выбросил чёрного короля.

Фигурка упала в воду и быстро скрылась в тёмной глубине, на оставив после себя даже следа.

Мужчина же посмотрел на оставшегося на его ладони белого короля. Он хорошо запомнил их небольшую игру. Очень хорошо.

– Ну что, Александр. Продолжим партию.