Текст книги "Участь динозавров (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Откуда столько информации? – полюбопытствовал Леха. – Тебя же тут целый день не было.

– На лестнице с ребятами из Третьего пересекся, – объяснил Николай. – Они на перекур сбежали, вот и ввели меня в курс дела. Эксперты сейчас пытаются воссоздать схему устройства и установить происхождение взрывчатки. Думаю, уже этим утром мы будем знать больше.

– Хорошо бы, – сказал Леха. – А что там в дивизии?

– Все глухо, – сказал Николай. – Прорыва не случилось, мы все еще топчемся на одном месте. Если убийца не один из них…

– Не один, – сказал Леха. – Я трижды все фотографии пересмотрел, ничего похожего.

– Ты еще завтра съезди и вживую на них посмотри, вдруг что.

– Сделаю, – сказал Леха. Ему не хотелось терять полдня на эту поездку, но он понимал, что отвертеться не получится. Это надо сделать хотя бы для очистки совести старшего товарища. – Но я бы на твоем месте сильно на это не рассчитывал.

– Это очень плохо, – сказал Николай. – Это очень разные люди. Кто-то учится, кто-то работает, кто-то из детдома, кто-то из полной семьи, и нет ни одного стороннего мотива, из-за которого кто-то мог бы захотеть убить их всех. Единственное, что их связывает, это чертов список, и если убийца не один из них, я понятия не имею, в какую сторону нам копать.

– А ты не рассматривал возможность, что Абашидзе в этот список кого-то не включил?

– Маловероятно, – сказал Николай. – Когда Папа Карло давит на людей, люди обычно ничего не утаивают и вспоминают все до мельчайших деталей. А ты чего здесь сидишь?

– Проверяю одну теорию как раз по этому делу.

– И что за теория? – заинтересовался Николай.

– Довольно безумная, – признался Леха. – Настолько безумная, что я не буду о ней говорить, если не найду подтверждения.

– Ты же понимаешь, что если бы мы сейчас были в боевике про шпионов, то после этих слов с тобой обязательно должно случиться что-то нехорошее, что помешает тебе поделиться своими соображениями? Не боишься, что пойдёшь домой и тебя трамваем собьет?

– Хорошо, что мы не в боевике про шпионов, – сказал Леха. – К тому же, я не собираюсь идти домой, пока тут со всем не закончу. Папа Карло, кстати, тоже до сих пор не ушел.

– Он несколько раз в неделю вообще здесь ночует, – сказал Николай. – Но это не тот пример, которым тебе стоит вдохновляться. У него, по сути, кроме этой работы ничего и нет.

– Так ему, похоже, больше ничего и не надо, – сказал Леха.

– Сейчас уже, наверное, да. Но это явно не то, к чему нужно стремиться.

Николай придвинул к себе клавиатуру и застучал по клавишам. Леха вернул руку на мышь и продолжил скроллить и переключать страницы. И часам к двенадцати, когда Николай уже закончил с отчетом и ушел домой, Лехино упорство оказалось вознаграждено.

Он увеличил изображение, посмотрел на экран, желая убедиться, что не ошибся. Похоже, что нет.

Он был уверен, что не ошибся, и его безумная теория подтвердилась. Все оказалось слишком просто, настолько просто, что в это было сложно поверить. Словно он действительно оказался героем какого-то боевика про шпионов, причем даже не первосортного.

Леха скопировал файл и отправил его на принтер. Пока машинка бодро жужжала, распечатывая изображение и полстраницы текста, Леха уставился в окно.

Вот результат, подумал он, но почему-то он меня совершенно не радует. И, самое главное, непонятно, что мне с этим результатом теперь делать.

Он вышел в коридор и увидел полоску света, пробивающуюся из-под двери кабинета Бунге. Папа Карло все еще был на службе, поэтому ответ на вопрос «что делать?» нашелся сам собой.

Поделиться своими соображениями с начальством и пусть теперь у него голова от возможных последствий болит. Не зря же Папа Карло полковничью зарплату получает…

Глава 22

Бунге спал, развалившись в своем кресле и закинув ноги на стол, прямо рядом с включенной настольной лампой с зеленым абажуром.

Когда Леха постучал, он не проснулся, но стоило молодому сотруднику повернуть дверную ручку и толкнуть дверь от себя, как Бунге открыл один глаз и помахал рукой.

– Входи, – сказал он. – У тебя, наверное, что-то очень важное, если в половине первого ночи ты все еще здесь.

– Да, – сказал Леха. – Важное. Вот.

Он положил распечатку на стол Бунге, рядом с зеленым кроссовком. Бунге зевнул и взял бумажку.

– Ничего не вижу в полумраке, – сказал он. – Включи верхний свет, лейтенант.

Лехе потребовалось несколько секунд, чтобы найти выключатель. За это время полковник окончательно проснулся, сунул в уголок рта зажженную сигарету и потянулся к ящику стола, в котором был спрятан коньяк.

– Будешь? – спросил он у Лехи. – Если будешь, то неси стакан, у меня лишней посуды нет.

Леха на мгновение подумал, что распитие спиртных напитков в начальственном кабинете посреди ночи может неплохо отразиться на его карьерном росте, но все же покачал головой.

– И это правильно, – сказал Бунге, наливая себе сразу полстакана. – Чекист должен быть трезв, собран и насторожен. И еще руки у него должны быть длинные.

– Чистые, – машинально поправил Леха.

– Это в каком-то идеальном мире, – сказал Бунге, глотнул коньяка и вгляделся в фотографию, которую принес Леха. – Предполагается, что я должен его знать?

– Там на обороте написано, – сказал Леха.

Бунге перевернул бумажку, подслеповато сощурился, разглядывая мелкий шрифт.

– Диего Альварес, третий секретарь испанского посла, – прочитал он. – Нет, наверное, не должен. Должность стопроцентно шпионская, но это не по нашего отдела части. И что с ним?

– Именно его я видел в подъезде перед убийством Павла Ландышева, – сказал Леха. – В куртке Мосгаза.

– Понятно, – сказал Бунге и бросил распечатку на стол.

– Вы не удивлены?

– Нет, – сказал Бунге. – Меня не удивляет очевидное.

– Так вы знали?

– Без персоналий, разумеется, – сказал Бунге. – Но в какой-то момент стало очевидно, откуда у всего этого ноги растут.

– И что мы теперь будем делать?

– С чем?

– Ну вот хотя бы с ним, – Леха ткнул пальцем в фотографию Альвареса.

– Ничего, – сказал Бунге.

– Как ничего? – удивился Леха. – Или вы думаете, что я ошибся?

– Нет, – сказал Бунге. – То, что мы ни на одном месте убийства так и не нашли отпечатков убийцы, говорит о работе профессионала, а у испанцев очень неплохая школа ножевого боя. Кроме того, это логично – они знали все о «Пере орла» и его членах из первых рук, потому что Абашидзе работал на них. Мотивы – это дело десятое, но я уверен, что и здесь мы сможем что-нибудь придумать.

– И все же, мы ничего не сделаем? Даже с конкретным исполнителем?

– А что мы с ним можем сделать? – спокойно спросил Бунге. – Во-первых, у него дипломатический иммунитет. Во-вторых, у нас нет доказательств. Ты его видел, ну и что с того? Это твое слово против его. Ты скажешь, он там был, он скажет, что не был, в посольстве его, разумеется, прикроют и нарисуют неопровержимое алиби. Обострение международных отношений на ровном месте нам точно не нужно, да никто нам и не позволит их обострить.

– Я не понимаю, – признался Леха.

– Садись, лейтенант, – сказал Бунге. Он допил коньяк, вернул стакан на стол и снова его наполнил.

Леха подвинул стул и сел напротив.

– Подумай вот о чем, – сказал Бунге. – Третий секретарь при посольстве – должность довольно серьезная, это тебе не мальчик на побегушках. Он – шпион, прошедший специальную подготовку, которая стоила испанцам уйму денег. Зачем им рисковать? Почему не подрядить на это дело исполнителя со стороны? Или хотя бы не поручить убийства кому-нибудь из охраны посольства или обслуживающего персонала, благо, они там через одного на разведку работают?

– Почему? – спросил Леха.

– Потому что они знали, что в какой-то момент мы выйдем на убийцу, – сказал Бунге. – Вот как ты на него вышел?

– Решил проверить списочный состав испанского посольства.

– А что навело тебя на эту, вне всякого сомнения, светлую мысль?

– Я точно не знаю, – сказал Леха. – Просто оно как-то очень кучно все пошло. Эти убийства, возвращение Ярило, визит Дельгадо, взрыв в метро… Я подумал, что тут может быть какая-то связь, и решил проверить.

– Кто-то называет это чутьем, – сказал Бунге. – Я называю это «ткнул пальцем в небо и угадал». Что, кончено же, твоих заслуг не отменяет.

– А делать-то чего? – спросил Леха.

Бунге закурил еще одну сигарету.

– Иди домой, лейтенант, – сказал он.

– А разве мы не должны… ну, преступников ловить?

– Этот Альварес даже не аристократ, – сказал Бунге. – Так что это ни при каком раскладе не наш профиль. Я доложу о нем, куда следует, и там, наверху, люди будут принимать мудрые и взвешенные решения.

– А можно еще вопрос? Не про Альвареса?

– Хоть два, лейтенант, – добродушно сказал Бунге. – Я никуда не тороплюсь.

– Ярило может быть причастен к сегодняшнему теракту в метро?

– Может, – сказал Бунге.

– А на испанцев он работать может?

– И это может.

– Но мы, зная, кто за всем этим стоит, все равно ничего не предпримем?

– Во-первых, «может» не равно «точно они», – сказал Бунге. – А, во-вторых, это все слишком мелко для моего старого врага генерала Дельгадо. Убито несколько членов радикальной группировки, теракт в метро… Даже если Ярило сможет подняться до уровня своего прошлого визита, это все равно дымовая завеса, отвлекающий маневр. И чем острее мы будем реагировать на все предлагаемые нам обстоятельства, тем глубже мы завязнем в этой дымовой завесе.

– Поэтому лучше вообще ничего не делать? – уточнил Леха.

– Ты когда-нибудь рыбачил, лейтенант?

– В детстве.

– Тогда ты должен знать, что в рыбалке самое главное, – сказал Бунге.

– Если верить моему дяде, главное, это чтобы во время рыбалки пиво не кончилось.

– И это тоже, – согласился Бунге. – Но если в целом, то главное в рыбалке – это терпение.

– Сидеть на берегу реки и ждать, пока течение пронесет мимо труп твоего врага?

– Нет, это уже слишком, это не про нас, – сказал Бунге. – Трупы наших врагов, к сожалению, сами по себе в реки не падают, этому способствовать надо.

– Но мы не будем? – непонимающе уточнил Леха.

– Мне казалось, я доступно объяснил, что в правовом поле перспектив у этого дела нет, – сказал Бунге. – Или ты предлагаешь действовать нелегально? Сделать асимметричный ход? Выкрадем третьего секретаря прямо из посольства и отправим его на урановые рудники под чужим именем? А Дельгадо удавим подушкой прямо в гостинице и скажем, что он во сне от сердечного приступа помер?

– Ну, нет, наверное, – сказал Леха. – Но неужели на этот случай у нас никаких сценариев не припасено?

– Некоторым людям достаточно дать лопату и немного времени, – сказал Бунге. – В результате они закопают себя сами.

– То есть, все-таки ждать?

– Знаешь, почему «холодная война» так называется? – спросил Бунге. – Потому что горячиться в ней никак нельзя.

После этой фразы у Лехи разрушилась привычная картина мира.

Большинство людей, ну, из тех, кто вообще об этом думал, привыкло считать, что комитет государственной безопасности всегда проявляет излишнюю бдительность и склонен видеть происки врага вообще везде, и даже в падении надоев в колхозах Краснодарского края комитетчики сначала пытаются найти испанский или английский след, а потом начинают рассматривать все остальные причины.

Сам Леха до недавнего времени, да что там, буквально до вчерашнего дня, тоже так считал, и даже роясь в личных делах сотрудников испанского посольства чувствовал себя параноиком и безумцем.

И вдруг оказалось, что за всеми этими убийствами действительно стоят испанцы, те самые, которых обычные люди привыкли считать пугалом. И, возможно, не только за убийствами.

А хваленый всемогущий комитет внезапно оказался совершенно беспомощным, и даже легендарный полковник Бунге предлагает Лехе пойти домой и ждать дальнейшего развития событий. То есть, пока испанцы еще кого-нибудь не убьют или еще чего-нибудь не взорвут.

Одно не стыковалось с другим, и все вместе это не укладывалось в голове.

– Иди домой, лейтенант, – повторил Бунге. – Считай, что это приказ. Помнишь, что я тебе говорил про целесообразность? В твоем случае целесообразно сейчас – хоть немного отдохнуть, потому что завтра может быть очень тяжелый день.

– Так точно, товарищ полковник, – пробормотал Леха и посмотрел на часы. – Метро уже закрыто.

– Спустись в гараж, я позвоню и распоряжусь, чтобы тебя на служебной отвезли, – сказал Бунге.

Леха вышел из его кабинета в совершенной прострации.

Он раскрыл дело, свое первое дело на новой работе, он нашел убийцу, но вдруг оказалось, что этого мало, и что наказывать этого убийцу никто не собирается. По крайней мере, прямо сейчас.

Спускаясь в подземный гараж, Леха попытался убедить себя, что им, тем, кто наверху, кто старше по званию и по должности, у кого больше оперативного и жизненного опыта, должно быть виднее, и у них наверняка есть какой-то план, просто они решили, что Лехе об этом плане знать пока не положено, и справедливость скоро восторжествует. Ему очень хотелось в это верить, а потом он вспоминал прокуренный кабинет полковника и глушащего посреди ночи коньяк Бунге, и эти воспоминания становились серьезным испытанием для его веры.

Но если справедливость не восторжествует, то зачем это все? Какого черта он тогда делает в комитете, почему отказался от перевода из Второго управления, считающегося карьерным тупиком? Ведь если в работе все равно нет никакого смысла, то почему нельзя выбрать место получше, там, где более комфортно и меньше риски схлопотать пулю или принять казачью шашку на бесполезный в таких случаях бронежилет?

– Ты чего такой смурной, лейтенант? – поинтересовался старший сержант дядя Миша, выводя служебную «волгу» из гаража и выруливая на пустынные ночные улицы. – Или у меня к твоим печальным думам допуска нет?

– Все оказалось немного не так, как я думал, – сказал Леха.

– Сложнее или проще?

– Где-то сложнее, где-то проще.

– А, ну так это проблема известная, – сказал дядя Миша. – Добро пожаловать во взрослую жизнь.

Дяде Мише было слегка за пятьдесят, и он многое видел. До того, как сесть за руль «волги», он водил БТР и со своим БТРом ему довелось побывать в нескольких горячих точках.

– Это теперь всегда так будет?

– Привыкнешь, лейтенант, – сказал дядя Миша. – Придешь домой, поспишь, потом в окно посмотришь, кофейку выпьешь, и поймешь, что на самом деле все не так уж и плохо.

– А я же вам адрес не сказал, – спохватился Леха.

– А мне его говорить и не надо, – сказал дядя Миша. – Забыл, где служишь?

Ну да, подумал Леха, вот на это комитет точно годится. Про своих он знает все, и если кто-то кое-где у нас порой… а испанцы…. А что испанцы? Дипломатический иммунитет у них.

Сколько еще людей должны пострадать, прежде чем контора почешется что-то с этим чертовым иммунитетом сделать?

* * *

Бунге допил коньяк, закурил еще одну сигарету и водрузил ноги обратно на стол. Сгреб распечатанную Лехой фотографию, смял ее в небольшой шарик и бросил в мусорную корзину. Чуть не промазал, но комок отскочил от борта и таки оказался внутри.

– Диего Альварес, третий секретарь, – пробормотал Бунге. – Целый третий секретарь. А почему сразу не посол?

Он дотянулся до телефона и набрал номер по памяти. Несмотря на столь поздний час, трубку сняли уже после второго гудка. Этой ночью в конторе мало кто мог позволить себе сон.

– Виталик? Как дела, дорогой? – поинтересовался Бунге.

– Твоими молитвами, Карлуша, – полковник Первого управления зевнул прямо в трубку. – Чего тебе на этот раз понадобилось от нас, скромных тружеников плаща и кинжала?

– Не в службу, а в дружбу, – сказал Бунге. – Что там у наружки по генералу Дельгадо?

– А что там может быть? – удивился полковник Савельев. – Там все штатно, мои орлы пасут его круглосуточно. Живет в гостинице, ходит на мероприятия согласно плану конференции, сегодня с утра даже доклад небольшой зачитал. Что-то там про трепанацию черепа в полевых условиях при помощи индейского томагавка девятнадцатого века. Как ты понимаешь, я не дословно цитирую, потому что не вникал, но копию могу тебе переслать.

– Думаю, нет такой необходимости, – сказал Бунге. – А твои орлы его из поля зрения не теряли?

– Ну, сам понимаешь, в туалет мы каждый раз за ним не ходим, но никаких сторонних контактов замечено не было, – сказал Савельев. – Честно говоря, вообще не понимаю, на кой хрен он приперся и даже немного разочарован, потому что от легендарного генерала Дельгадо я ожидал большего. А ты с какой целью интересуешься?

– Просто так интересуюсь, – сказал Бунге.

– Он же твой давний знакомый, если я правильно понимаю? Боишься, что он тут заскучает или что-то типа того?

– Что-то типа того, – сказал Бунге.

– Ну, в метро он точно не ездил и мимо площади Ногина даже близко не проходил, – сказал Савельев. – У меня по этому поводу уже из трех разных отделов просто так интересовались.

– Да это и не его уровень, – сказал Бунге.

– Его уровень – в Мадриде сидеть, документы подписывать и коварные планы вынашивать, – сказал Савельев. – Но раз он здесь, то все это жж-жж-жж явно неспроста.

– В нашей работе просто так вообще ничего не происходит, – согласился Бунге.

– Кроме полуночных запросов.

– Справедливо, – сказал Бунге. – Слушай, а за самим посольством у вас кто-нибудь присматривает?

– На предмет чего? Я ж тебе говорю, с Дельгадо никто из местной резидентуры очно не контактировал, но так-то мы в двадцать первом веке живем, у него есть телефон, а сети и зашифрованные чаты никто не отменял. При желании связаться можно. Понимаю, в ваши времена с этим попроще было, сургучные печати под паром вскрывали, почтовых голубей перехватывали и гонцам ноги ломали, но прогресс, сука такая, на месте не стоит, и если Дельгадо захочет своей агентуре весточку передать, мы это предотвратить никак не сможем.

– Все так, – сказал Бунге. – Когда можно было ломать ноги гонцам, все было куда проще.

– Теперь я спрошу, раз уж ты позвонил, – заявил Савельев. – Мне тут птичка на хвосте принесла, якобы Ярило снова в городе. Это так?

– Есть такие подозрения.

– Это может быть как-то связано с предметом нашего разговора? Или просто совпадение?

– А ты как думаешь?

– Две знаковые фигуры прибывают в город практически одновременно, – сказал Савельев. – Похоже, кто-то в Мадриде очень долго работал над подобным совпадением. У тебя есть хоть какое-то представление о том, во что все это может вылиться?

– Ни малейшего, – бодро сказал Бунге. – Но если я что нарою, то обязательно позвоню.

– Вот и чудненько. До связи.

– До связи.

Бунге бросил телефон на стол.

После ухода внука генерала Шубина в кабинете все еще горел верхний свет, и это раздражало. Но не настолько, чтобы ради этого выбираться из кресла.

Бунге взял со стола первый попавшийся документ, смял его, скатал между ладоней небольшой плотных шарик, а потом щелчком отправил его в стену. Импровизированный снаряд попал по клавише, и верхний свет снова погас.

– Так-то оно лучше, – решил Бунге, закуривая очередную сигарету.

Здание вокруг него жило своей собственной жизнью. Люди работали, обеспечивая безопасность страны, пытаясь вычислить преступников и разрушить коварные планы врагов, а Бунге наслаждался мгновениями покоя.

Потому что он подозревал, что это последние мгновения, и в ближайшее время события могут понестись вскачь.

А могут и не понестись.

Глава 23

Когда Николай пришел на службу, Леха был уже на месте. Он как раз наливал себе третью кружку кофе и зевал в четыреста пятьдесят восьмой раз. Хотя служебная «волга» и довезла его до подъезда, поспать Лехе все равно не удалось. В голове было слишком много мыслей, они летали по непредсказуемым траекториям и периодически сталкивались между собой, доводя лейтенанта до головной боли, а под утро, когда он таки сумел ненадолго провалиться в сон, ему приснилось что-то невразумительное и не слишком приятное, и, проснувшись, он был рад, что ничего не запомнил.

– Ты вчера во сколько ушел? – поинтересовался Николай.

– Технически, я ушел уже сегодня, – сказал Леха. – Около часа.

– А пришел когда?

– Как обычно.

– Ясно, – сказал Николай. – Но оно хотя бы того стоило?

– Я уже не уверен, – Леха положил перед Николаем еще одну распечатку.

– И это…

– Мосгаз.

– Ты уверен?

– Да.

– Папа Карло в курсе?

– Примерно с двенадцати тридцати ночи.

– И что он сказал?

– Что надо подождать, пока оно само не рассосется.

– Хм, – сказал Николай.

– Честно говоря, я не понимаю, что с этим делать дальше, – сказал Леха. – Мы знаем, кто убийца, но у него дипломатический иммунитет и без большого международного скандала задержать его не получится. А устроить большой международный скандал нам никто не даст.

– Зато теперь мы точно знаем, что убийства прекратятся, – сказал Николай.

– И это все?

– А разве этого мало?

– Мало, – сказал Леха. – Преступник должен сидеть в тюрьме.

– Мы не в кино, – сказал Николай. – В реальной жизни все намного сложнее.

– Последнее время мне постоянно об этом говорят, – сказал Леха.

– И ты до сих пор не понимаешь, почему?

Николай покрутил распечатку в руках.

– Так-то оно все логично получается, – сказал он. – Профессионал, который специально работал небрежно, чтобы создать у следствия образ дилетанта. Поэтому и способы убийств разные, не удивлюсь, если они эту схему из какого-нибудь реального дела позаимствовали. Поэтому у нас все и не билось – он достаточно опытен, чтобы не оставлять отпечатков пальцев и не измазаться в крови жертв. И, поскольку теперь мы знаем, что за ним стояла серьезная организация, мы можем предположить, что он не общественным транспортом пользовался, а у него были подготовлены пути отхода. Возможно, и группа прикрытия на каждом адресе дежурила.

– Может быть, ты тогда и про мотив расскажешь?

– Ну, версию о том, что они выбивают «бывших», чтобы нас ослабить, можно сразу признать мертворожденной, – сказал Николай. – Пятая категория для национальной безопасности что есть, что нет, с таким же результатом любых молодых людей призывного возраста убивать можно. Что еще мы имеем?

– Получается, они поручили Абашидзе создать молодежную организацию, а потом стали выбивать ее членов, – сказал Леха. – Они узнали что-то, о чем не должны были узнать? Или испанцы хотели обкатать на них какую-то новую методику, а потом, когда она дала результаты, стали заметать следы?

– Ты всю ночь версии выстраивал, да?

– Типа того. Допустим, изначально Абашидзе использовали втёмную, а когда он начал что-то подозревать, то убрали и его.

– Если его убрали те же люди, почему они ему глотку не перерезали?

– Не знаю, – сказал Леха. – Во всем этом нет никакого смысла.

И эта ситуация Леху, мягко говоря, раздражала. Он нашел убийцу, но, мало того, что ничего не мог с ним сделать, так до сих пор и не понимал, зачем это все было нужно. И ведь не пойдешь и не спросишь, потому что у убийцы дипломатический иммунитет.

– Новые методики в других странах не обкатывают, – сказал Николай. – У испанцев для этого и своих подопытных кроликов хватает, населения у них не меньше нашего, а «бывших» пятой категории в разы больше.

– Ну и что мы будем со всем этим делать?

– Ничего, как тебе вышестоящее начальство и приказало. Другими расследованиями займемся. У нас, между прочим, Ярило по городу ходит.

– Учитывая обстоятельства, я бы его тоже где-нибудь в районе испанского посольства поискал.

– Мысль неглупая, но бесперспективная, – сказал Николай. – К испанскому посольству нам подойти никто не даст.

– А Дельгадо?

– А что Дельгадо? – спросил Николай. – Во-первых, еще не факт, что он тут при делах. Во-вторых, его плотно пасет Первое управление. В-третьих, дипломатического иммунитета у него нет, и, чисто теоретически, мы могли бы его взять, но за что? Он ничего предосудительного не совершил, и я уверен, что никаких компрометирующих его улик мы при нем не найдем. Я согласен с тем, что его визит выглядит подозрительно, но больше у нас ничего нет. Ты стреляешь наугад.

– Потому что меня это бесит, – сказал Леха. – Мы знаем, кто виноват, но не можем даже спросить у него, зачем. Не говоря уже о том, чтобы что-то с ним сделать.

– Полагаю, этот Альварес и сам не знает, зачем, – сказал Николай. – Если ты прав, и события последних дней связаны, то это типичная испанская операция. Они создают давление на нескольких участках, смотрят, где тоньше всего и продолжают давить уже туда для достижения максимального эффекта. Исполнители такого уровня, как третий секретарь, могут и не знать, к чему это все должно прийти.

Дверь открылась, и в кабинет заглянул Бунге.

– Меня до конца дня не будет, – сообщил он. – Так что если вам нужна санкция кого-нибудь пристрелить, говорите об этом сейчас или молчите вечно.

– Мы, ежели что, позвоним, – сказал Николай.

– Вы не дозвонитесь, – пообещал Бунге и ушел.

– Он тут, похоже, вообще всю ночь сидел, – сказал Леха.

– Для него это нормально, – сказал Николай. – В дивизию Дзержинского, я так понимаю, теперь тебе ехать уже нет необходимости, а в деле Ярило прорывов не ожидается, так что шел бы ты домой и выспался нормально. Если что, я тебя прикрою.

– Я все равно не засну, – сказал Леха.

– Тогда лежи на диване и пялься в потолок, – сказал Николай. – Это приказ старшего по званию. Сегодня из тебя все равно работник никакой.

– А если…

– Тогда я тебя наберу.

* * *

Бунге смотрел десятичасовой выпуск новостей, когда его телефон издал короткую вибрацию, сообщая о полученном сообщении. Бунге лениво тапнул пальцем по экрану и увидел всего лишь один символ.

Ноль.

– Черт подери, эта бодяга, как минимум, на полдня, – проворчал он.

Но деваться было некуда. Игнорировать сообщения, полученные от этого абонента, было решительно невозможно.

Ответ тоже не требовался, потому что никаких других вариантов сообщение не подразумевало.

Бунге выдрал себя из кресла, нацепил кобуру, набросил поверх нее куртку и сунул телефон в карман. Запирать кабинет он не стал, если кто-нибудь захочет сфотографировать секретные документы, то пусть сначала попробует найти их в этом бардаке.

Однако, следовало известить подчиненных о своем отсутствии, так что Бунге сунул голову в ближайший кабинет и узрел там внука генерала Шубина, о чем-то дискутирующего с Николаем.

– Меня до конца дня не будет, – сообщил Бунге. – Так что если вам нужна санкция кого-нибудь пристрелить, говорите об этом сейчас или молчите вечно.

– Мы, ежели что, позвоним.

– Вы не дозвонитесь, – мрачно пообещал Бунге и ушел.

В то место, куда его вызвали, можно было добраться двумя способами: подземным, используя секретную ветку правительственного метро, и наземным, по дорогам общего пользования. Обычно Бунге пользовался специальным поездом, потому что это экономило, как минимум, полтора часа пути в один конец, но сегодня он решил поехать на машине.

Объект находился в сотне километров от столицы, и сначала надо было добраться до другого конца Москвы, и Бунге нашел, что последние теплые деньки весьма подходят для неспешной поездки. Он вывел своего «туриста» из гаража, открыл окно, положил руку на карту двери и закурил сигарету.

Часом времени и тремя сигаретами позже Бунге выехал за пределы кольцевой автодороги, перестроился в крайний левый ряд и притопил педаль газа.

В конце концов, быструю езду любят не только русские.

* * *

Воспользовавшись то ли предложением, то ли приказом Николая, Леха ушел со службы, но отправился он не домой. Он знал, что все равно не сможет нормально отдохнуть, он был взвинчен и раздосадован, он не выспался, он находился в каком-то странном пограничном состоянии, в котором, наверное, не стоит принимать серьезных решений, но Лехе было все равно.

Он направился в ближайший пункт проката автомобилей и арендовал на сутки неприметную серую «ладу-искру» прошлого года выпуска, заплатил за все удовольствие пятнадцать с половиной рублей. Машина была только что вымыта и полностью заправлена, так что Лехе оставалось только сесть за руль и отправиться, куда глаза глядят.

Глаза почему-то глядели в направлении отеля «Москва», и хотя Леха понимал, что ничего из этой затеи не выгорит, решил довериться своим инстинктам. Поскольку, как и большинство жителей столицы, большую часть времени он перемещался на метро, городские улицы Леха знал плохо, так что вбил адрес гостиницы в навигатор и, следуя его указаниям, уже минут через сорок припарковался метрах в пятидесяти от бокового входа в гостиницу.

Если бы у Лехи спросили, что он тут делает и на что рассчитывает, он бы затруднился с ответом, и в то же время его не покидало ощущение, что он все делает верно.

Найдя регулировку руля, он отодвинул его как можно дальше от себя, до упора опустил спинку водительского сиденья и попытался устроиться поудобнее, в то же время не выпуская из вида часть улицы, ведущую в гостиницу дверь и выезд из подземного гаража. Маловероятно, что от сидения здесь будет хоть какой-то толк, но это все равно было лучше, чем пойти домой и бессмысленно пялиться в потолок, лежа на диване, как советовал ему Николай.

Добраться до окопавшегося в испанском посольстве третьего секретаря и, уж тем более, до загадочного и неуловимого Ярило он не мог, зато Дельгадо точно был где-то внутри этих стен, и… Собственно говоря, что должно идти после этого «и» Леха еще не придумал, но сейчас этого и не требовалось.

Пусть его действия были лишены смысла, но, по крайней мере, в отличие от своих коллег, он пытался сделать хоть что-то.

* * *

Бунге остановился на заправке, залил полный бак, взял себе стаканчик кофе и еще пару пачек сигарет, потому как день обещал быть долгим. Вернувшись за руль, он проехал еще около двадцати километров, после чего свернул на неприметную грунтовую дорогу, уходящую прямо в лес. Ночью в области шел дождь, и дорогу слегка развезло, но созданный тогда еще тевтонским сумрачным гением внедорожник этого не замечал.

Спустя пятьсот метров дорога в очередной раз повернула и снова стала асфальтированной, а еще через двести метров Бунге притормозил перед внешним пунктом охраны.

Как обычно, его вышли встречать сразу трое – двое солдатиков с автоматами и офицер с переносным сканером. Бунге продемонстрировал офицеру свое удостоверение, тот убедился, что фамилия полковника присутствует в списке допущенных и расчехлил сканер. Бунге приложил ладонь к устройству, секунд через десять сканер удовлетворенно пикнул и подмигнул зеленым огоньком.

– Можете ехать, товарищ полковник, – сказал офицер и дал отмашку своим.

Они подняли шлагбаум, убрали с дороги ленту с шипами и, в качестве жеста вежливости, отвернули в сторону направленный прямо на машину Бунге установленный в бетонном доте крупнокалиберный пулемет.

Бунге приветливо помахал солдатикам рукой и поехал дальше.

На следующем контрольном пункте ему пришлось подставить под сканер не только ладонь, но и глаз. Часовые осмотрели салон, попросили открыть багажник и проверили днище машины при помощи закрепленного на длинной палке зеркала, и тогда Бунге вспомнил, почему в прошлые разы он предпочитал ездить на поезде.