Текст книги "Участь динозавров (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Да, конечно, – Абашидзе схватился за ручку, как за спасательный круг.

– А пока ты пишешь, я расскажу тебе, как все было, – Бунге достал сигареты, зажигалку и маленькую карманную пепельницу. – К тебе пришли серьезные люди, Дато. Настолько серьезные, что ты должен был испугаться, но ты не успел испугаться, потому что они сразу предложили тебе деньги. Найди нам мальчиков, Дато, сказали они. Найди нам молодых мальчиков, недавно инициированных, растерянных, дезориентированных, с ветром в голове. Найди нам таких мальчиков, познакомь их друг с другом, сделай им что-то вроде клуба по интересам и пусть они варятся в этом котле, а мы потом скажем тебе, что с ними дальше делать. Так оно было, Дато? Я ведь действительно тебя знаю, ты не убийца, но ты и не организатор. Ты ведомый, исполнитель, подай-принеси, несмотря на княжеский род, который за тобой стоит. Может быть, они даже сказали, что дальше все будет без тебя, что твое дело – собрать, а потом они уже сами разберутся, но даже если так, ты все равно должен был догадываться, к чему все это придет. Но они предложили много денег, и, скорее всего, эвакуацию, и ты согласился.

Бунге закурил.

– Пиши, не отвлекайся, – сказал он. – Можешь даже не кивать. Я знаю, о чем говорю, потому что это стандартная их схема. Что было обещано? Выезд, новая личность, документы, дом, место в какой-нибудь клинике? Звучит очень неплохо, согласен. Но проблема в том, что там ты им не нужен. Там у них и без тебя все хорошо. Ты нужен им здесь, потому что здесь их поле битвы, а ты на нем – всего лишь еще один пехотинец. А теперь я задам тебе один вопрос, и хочу, чтобы ты ответил на него прямо, быстро и четко. Любую попытку уклониться от ответа я буду рассматривать, как декларацию враждебных намерений со всеми вытекающими. Готов?

Абашидзе судорожно кивнул, не переставая писать.

– Лондон или Мадрид? – спросил Бунге.

– Мадрид.

– Я так и думал, – полковник стряхнул пепел на пол, вспомнил про принесенную с собой пепельницу и досадливо поморщился. – А теперь я расскажу тебе, что будет дальше…

Стас перегнулся через Лехин стол и щелкнул мышкой, прекращая трансляцию.

– Вот теперь уже точно иди домой, стажер, – сказал он. – Рановато тебе пока такое слушать.

Глава 9

Леха пришел на работу невыспавшимся.

Однако, судя по помятым лицам коллег и той же самой одежде, в которой они были вчера, Стасу с Николаем этой ночью поспать вообще не довелось. Равно как и отправиться домой.

Стас бодро стучал двумя пальцами по клавиатуре, набивая очередной отчет. Николай задумчиво смотрел в окно, держа в руках бумажный стаканчик с кофе из круглосуточного конторского буфета. Кофе, кстати, там был сильно так себе, ниже среднего. Леха пробовал.

Впрочем, в конторе кофе пили отнюдь не ради наслаждения его ароматом и послевкусием.

– А где Абашидзе? – поинтересовался Леха.

– Так мы его расстреляли, – будничным тоном сказал Николай. – В смысле, отпустили.

– В смысле отпустили? – не понял Леха.

– Дождались шести утра, когда автобусы начинают ходить, и отпустили, – объяснил Николай. – Могли бы и раньше отпустить, но что бы он, бедолага, делал на пустых улицах посреди ночи? Денег-то на такси у него с собой не было, а Папа Карло из принципа не стал бы вызывать.

– Но пять копеек на автобус ему дал, – сообщил Стас. – Сказал, чтоб Абашидзе не забыл их ему вернуть при следующем задержании.

– Незамысловатый чекистский юмор, – констатировал Николай.

– Как его вообще можно было отпускать? Он же…

– По нашему делу он свидетель, – сказал Стас. – На само время убийств у него есть железное алиби, он был в другом месте, его многие видели, да мы уже и сами по камерам посмотрели.

– А создание антисоветской молодежной организации?

– По факту, эта организация еще не сделала ничего антисоветского, – сказал Стас. – Ты пойми, стажер, по семидесятой статье через одного сажать можно, было бы желание. Неудачно пошутил, не так посмотрел, при первых нотах гимна поднялся со стула с нарочитой медлительностью… Или как там было? С подчеркнутой неторопливостью?

– С театральной флегматичностью, – сказал Николай. – Мы тогда всем отделом эту анонимку читали.

– По ролям, – согласился Стас. – Леха, мысль не в том, чтобы всех пересажать. Абашидзе – это симптом, а не причина болезни, и если вести лечение этим путем, то ты быстрее вспотеешь и устанешь, чем добьёшься хотя бы ремиссии.

– Но причина-то в Мадриде, – ляпнул Леха.

Стас сделался серьезным.

– Мы сделаем вид, что этого не слышали, – сказал он. – А ты сделаешь вид, что этой ночью тоже ничего не слышал.

– Хотите сказать, мы взяли его в оперативную разработку? – не поверил Леха. – Но какой в этом смысл? Мы задерживали его открыто, соседи видели, кураторы наверняка в курсе. Он же засвечен.

Николай вздохнул и сделал глоток кофе.

– Давай еще раз, стажер, – сказал Стас. – Эта игра ведется не в твоей лиге. По крайней мере, пока. Это совместная операция, ночью поставили в известность Первое управление, после короткого совещания было принято решение Абашидзе отпустить.

– Кроме того, он ценный специалист, – сказал Николай. – Айболит, как-никак. Хотя, конечно, в Сибири тоже нужны свои айболиты…

– На этом закончим обсуждение, – сказал Стас. – Мы, если вы вдруг об этом забыли, все еще убийцу ищем. Леха, у тебя на столе список из двадцати четырех фамилий. Пробей их по нашей базе, посмотри личные дела.

– И что искать? – спросил Леха, включая компьютер.

– Привычку к жестоким убийствам путем перерезания глоток, – сказал Стас. – Как будто тебе в «вышке» не объясняли, что в таких случаях искать надо. Может, кто там к садизму склонен и зверюшек в детстве мучал, может, кто одноклассника циркулем пырнул или тараканов давил с особым наслаждением. Ищи любые отклонения, так мы хотя бы поймем, с кем сначала разговаривать, а кого на потом оставить.

Леха вздохнул, подвинул к себе список и принялся за работу. Он подозревал, что коллеги на самом деле не рассчитывают найти в базе хоть что-то полезное, поэтому и спихнули поиски на стажера. Вполне может оказаться, что убийцы и вовсе нет в этом списке.

Тем не менее, он принялся за работу.

* * *

Стас зевнул, прикрыв рот ладонью.

Они пробрались через небольшую толпу зевак, показали свои удостоверения стоявшим в оцеплении милиционерам, и теперь могли вдоволь полюбоваться на очередное место преступления.

Тело лежало ниже уровня земли, на ступеньках, ведущих в подвальное помещение. Вход не просматривался с улицы из-за надстроенного над ним козырька, поэтому труп нашли не сразу.

Крови, как обычно, было много. Та, что стекала по ступенькам, уже успела засохнуть рыжевато-бурыми узорами, та, что скопилась внизу – еще нет.

– Ну, обрадуй нас, – буркнул Николай привычному уже Колпакову, который курил, опираясь спиной о стену.

– Ваш стажер был прав, – сказал Колпаков. – Теперь это официально серия.

– Снова-здорово, – сказал Стас. – Кто жертва?

– Вячеслав Яценко, двадцать один год. Как вы говорите, еще один дед мороз.

– Это все, потому что у нас страна холодная, – предположил Николай. – И дарования, так сказать, соответствуют.

– Он есть в списке? – поинтересовался Стас.

Леха сверился с планшетом. Наизусть он эти двадцать четыре фамилии еще не выучил, но подозревал, что это только пока.

– Есть, – подтвердил он.

– Что еще за список? – спросил Колпаков.

– А тебе оно надо, капитан? – вздохнул Николай. – Ты это дело на нас спихнул, так теперь сиди и радуйся.

– Я и радуюсь, – сказал Колпаков. – Сейчас закончу радоваться и в отдел поеду.

– Введи нас в курс, пока еще не уехал, – сказал Стас. – Что тут было-то?

Колпаков не стал выпендриваться, типа, все равно все одно дело делаем, бросил окурок на землю и тщательно его затоптал.

– На него напали в арке, это метрах в двадцати отсюда, – сказал он. – Два раза ударили ножом в спину. Эксперт говорит, не смертельно, но волю к сопротивлению он потерял. Потом оттащили сюда, перерезали горло и тут бросили. Все случилось либо поздней ночью, либо уже ранним утром, сейчас еще достаточно тепло, так что тела остывают долго, точнее определить сложно.

– И никто ничего не видел, никто ничего не слышал?

– Как обычно, – подтвердил Колпаков. – Но тут-то еще можно понять, утро слишком раннее даже для того, чтобы собак выгуливать.

– Неужто на завод никто не шел или со смены никто не возвращался? – усомнился Николай.

Колпаков пожал плечами.

– Кто нашел тело? – спросил Стас.

– Дворник. Там внизу дворницкая.

– Где сейчас этот дворник?

– В больнице, – сказал Колпаков. – Человек пожилой, стало плохо, подозрение на инфаркт.

– Впечатлительный нынче пошел дворник, – заметил Николай. – Вот в нашем детстве были дворники не чета нынешним, часами могли за пацанами с метлой по двору гоняться. Иногда даже догоняли. Богатыри, не мы.

– Яценко, значит, – задумчиво сказал Стас. – Стажер, а наш убийца случайно не по алфавиту идет, а?

– Нет, – сказал Леха, и для этого ему даже со списком сверяться не пришлось. – Между Я и Т там еще целая куча фамилий. Да и первой жертвой в таком случае должен быть не Сидоров, а Бекетов. Руслан.

– Может, он и стал, – предположил Николай. – И лежит себе где-нибудь тихонечко наш Руслан, разлагается, а мы ни ухом, ни рылом.

– Все равно не бьется, – сказал Леха. – Началось-то с Сидорова, а он в середине списка.

– Да что там за список такой у вас? – спросил Колпаков. – Стесняюсь спросить, где вы вообще его взяли?

– Составили в ходе оперативных мероприятий, – сказал Стас. – А Бекетов – это, случайно, не еще один дед мороз?

– Нет, он скороход.

– Пятой категории?

– Четвертой.

– Такого еще попробуй зарежь, – сказал Стас. – В стрессовой ситуации они запросто и в третью перепрыгнуть могут.

– Не быстрее пули, – заметил Николай.

– Даже если у нашего убийцы есть пистолет, в дело он его пока не пускал, – сказал Стас. – Если это действительно список потенциальных мишеней, то Бекетов, пожалуй, самая трудная цель.

– Надо бы с ним побеседовать, – сказал Николай. – Может быть, он и не мишень, а сам, так сказать, стрелок. Хотя и без пистолета.

– Обсудим, – сказал Стас.

– А можно весь список посмотреть? – спросил Колпаков.

– Нет, – сказал Стас. Он зевнул и посмотрел на часы. – Почему нас так поздно известили? Не в десять же утра у дворника рабочий день начинается.

– Опера, которые первыми на вызов приехали, не сразу сообразили, что это ваш, – сказал Колпаков. – Предыдущих-то дома убивали, а этого только на подходе.

– Где он жил, кстати?

– В третьем подъезде.

– Один?

– Да.

– Тоже детдомовский?

– Судя по документам.

– Столько лет прошло, а никто так и не рвется «бывших» усыновлять, – вздохнул Николай.

– Большая ответственность, – сказал Стас.

– Советский человек не должен бояться ответственности.

– Большой риск? – предположил Колпаков.

– На самом деле, случаи, когда бытовые ссоры с приемными родителями доходили до чего-то вот такого, – Николай указал на лежащий на ступеньках труп. – Можно пересчитать по пальцам одной руки, и никто их, ясное дело, особо не афиширует. Я думаю, дело все-таки в классовой ненависти.

– Столько лет прошло, – напомнил Стас.

– А сколько лет они тут всем заправляли? – поинтересовался Николай. – Всяко больше, правда? Нет, я не говорю, что их вообще не усыновляют, случаи были, и, по большей части, все они закончились, как минимум, не катастрофой, но в целом некая тенденция налицо. Среди обычных людей процент усыновленных куда выше, чем у «бывших». В разы.

– Дети-то ни в чем не виноваты, – сказал Колпаков.

– Дети ни в чем не виноваты, но это тот случай, когда ложечки нашлись, а осадочек-то все равно остался, – сказал Николай. – Нет, я все понимаю и далек от осуждения. Тут и чтоб своего ребенка нормальным человеком вырастить нужно кучу сил и времени приложить, а чужого-то… а если он еще из «бывших»… Это ж в теории только все дети одинаковые, а на практике есть нюансы.

– Так выходит, что эти ребята воспитываются в детских домах, а потом режут друг другу глотки? – уточнил Колпаков. – Ты это хочешь сказать?

– Второе не факт, – сказал Стас. – Возможно, им режет глотки кто-то другой.

– Я вообще начинаю подозревать, что это ты, капитан, – сказал Николай Колпакову. – Мы как ни приедем на труп, каждый раз тебя встречаем, даже если район не твой. Где ты, там смерть, получается.

– Ага, – мрачно сказал Колпаков. – Мне просто из соседнего отделения позвонили, уточняли, было ли у нас что-то похожее, вот я и вызвался вас тут встретить для передачи, так сказать, полномочий.

– Так-то объяснение довольно посредственное, – сказал Николай.

– Это плохая шутка, – сказал Колпаков.

– Согласен, – сказал Николай. – Прости, капитан, мы всю ночь не спали, как раз из-за этого дела, а тут аккурат новый труп. Нервы шалят.

– Проехали, – махнул рукой отходчивый Колпаков. – Так я отбываю в отдел?

– Давай, – сказал Стас. – Только перед отбытием толпу зевак разгоните, а? А то как мы его контролить при всех будем?

– Может, в дворницкой? – предложил Николай. – Или ключи от нее вместе с дворником в больничку укатили?

– Ключи у меня, – сказал Колпаков. – Но вы о человеке-то подумайте. Он от врачей выйдет, на работу придет, а тут такое… Как бы он после такого обратно не загремел.

– Мы химчистку вызовем, – пообещал Стас. – Открывай.

Колпаков нехотя спустился по ступенькам, перешагнул через труп и открыл дверь в дворницкую.

– Там следующего тела случайно нет? – спросил Николай.

– Нет, в основном лопаты, метлы и лом еще.

– Когда уже роботов для уборки улиц в серию пустят, – вздохнул Николай. – В новостях чуть ли не каждый год обещают, что уже вот-вот, а мести продолжают вот так, по старинке. Криминалисты тут закончили?

– Да, – сказал Колпаков. – Ваши тоже были.

– Ладно, разгоняй толпу, – сказал Николай. – Закончим побыстрее и в отдел.

* * *

Бунге поднялся на два этажа, прошелся по длинному коридору, устланному красной ковровой дорожкой, махнул рукой дежурившему в приемной адъютанту и толкнул дверь в генеральский кабинет.

Хозяин кабинета поднялся ему навстречу из огромного кожаного кресла.

– Здравствуй, Карл.

– Здравствуй, Гена.

– Прости, что заставил тебя по лестницам топать, но лучше уж ты ко мне, чем я к вам, – сказал начальник Второго управления. – На нижних этажах мои визиты многих заставляют нервничать. А тебе небольшая разминка точно не повредит, да? В нашем возрасте…

– Давай без прелюдий, Гена, – попросил Бунге. – Зачем звал?

– Выпьешь? – генерал открыл небольшой бар, замаскированный под глобус. – Коньяк, виски, водка…

– Коньяк, – сказал Бунге.

– Твои вкусы не меняются, – генерал достал бутылку коньяка, два снифтера и наполнил их на четверть объема.

– Зачем менять то, что работает? – спросил Бунге.

– И то верно, – сказал генерал и вручил один снифтер полковнику. – Хороший коньяк не закусывают, так?

– Так.

– Ну, за полную и окончательную нашу победу, – сказал Гена и сделал глоток.

Бунге тоже глотнул, достал из кармана сигареты, придвинул к себе массивную генеральскую пепельницу. Этим ритуальным возлиянием генерал извинялся за то, что вызвал Бунге к себе. Видимо, разговор предстоял из разряда нетелефонных.

– Я по поводу Абашидзе, – сказал генерал, вернувшись в свое кресло и почти утонув в нем. – Как вы на него вышли?

– В рамках другого расследования, – сказал Бунге.

– Что за дело?

– Кто-то убивает молодых «бывших», – сказал Бунге. – Натурально глотки им режет.

– Сколько жертв?

– Сегодня третья, – сказал Бунге. – Как раз серию можно объявлять.

– Но мы, разумеется, ничего объявлять не будем, – сказал генерал.

– Как всегда.

– Как всегда. Наша работа должна проходить в тишине.

– Это студенты, Гена, – сказал Бунге. – В таких обстоятельствах полная тишина невозможна.

– Но надо стараться.

– Будем стараться, – вздохнул Бунге. – Так что там Абашидзе?

– Вопрос довольно деликатный. Абашидзе тесно контактирует с женой одного из, – генерал потыкал указательным пальцем вверх, при этом имея в виду явно не поселившихся на крыше голубей. – Не скажу, которого, но тебе оно и не надо.

– Насколько тесно? – Бунге лениво изогнул левую бровь.

– Не настолько, – сказал генерал. – Чисто профессиональные отношения, как я понимаю.

– А, в этом смысле.

– Суть в том, что у нее постоянные мигрени, и она утверждает, что только он умеет выводить ее из этого состояния.

– Пусть из триптанов что-нибудь попьет, – посоветовал Бунге.

– Вы пустили его в оборот, – сказал генерал. – Это… несет определенные риски.

– Быстро же он нажаловался.

– У жены, – генерал снова ткнул пальцем в потолок. – Как раз сегодня утром началась мигрень, и его в срочном порядке вызвали к ним на дачу.

– И что ты от меня хочешь, Гена? – спросил Бунге. – Ты же знаешь, я всегда готов пойти навстречу, ты только вслух произнеси.

– Не мог бы ты с этим… притормозить?

– Это не только моя операция, – сказал Бунге, закуривая сигарету. – Первое управление тоже притормозят?

– Я в сложной ситуации, Карл, – сказал генерал, всем видом давая понять, что ему это тоже не нравится.

Но полковник не стал ему подыгрывать.

– Херня, – сказал Бунге. – Тут на самом деле все предельно просто. Он работает на врага, Гена. И мы сделали то, что должны.

Генерал плеснул себе еще коньяка. Спохватился, потянулся через весь стол, чтобы наполнить и бокал полковника.

– Каковы риски, что после всего испанцы его просто зачистят?

– Такая вероятность невелика, но никогда не равна нулю, – сказал Бунге. – Так-то никакого резона его устранять я не вижу. Про то, кем является его контакт в посольстве, мы и раньше знали.

– Тогда зачем это все?

– А ты хочешь, чтобы я тебе тут всю схему выложил? – поинтересовался Бунге и ткнул пальцем вверх, подражая жесту генерала. – Чтобы ты потом перед ее мужем отчитался? А он потом в рамках потепления дипломатических отношений людям Карлоса все рассказал?

– Нет, не хочу, – генерал сморщился так, будто у него болел зуб. – Ты совсем уж монстра из меня не делай. Ты думаешь, это хоть кому-то из нас нравится? Просто мигрень и… Так ты можешь притормозить? Хотя бы на то время, пока мы нового специалиста подберем?

– И сколько же времени вам нужно?

– Как минимум, пару месяцев.

– Я умываю руки, – сказал Бунге, допивая коньяк. – Делайте, что хотите. Слушай, может, мне вообще на пенсию уйти?

– Ну, откровенно говоря, ты вполне заслужил годы отдыха, Карл.

– Тебе тогда самому попроще будет, да?

– Да, – откровенно сказал генерал. – Времена изменились, Карл, сейчас работа уже не та, что раньше. Мир стал сложнее, он уже не черно-белый. Нужно быть более гибким, нужно уметь лавировать, нужно искать компромиссы.

– У тебя фонарик есть? – поинтересовался Бунге. – Одолжи мне фонарик, а?

– Зачем?

– Пойду компромиссы искать, – Бунге затушил сигарету в генеральской пепельнице и поднялся на ноги. – Впрочем, к черту фонарик. Лучше пришли мне список тех, с кем мне еще стоит притормозить.

– Ты же знаешь, такого списка не существует, Карл.

– Не вылавировали еще? Что ж вы так, а? – спросил Бунге. – Удивительно, что мне приходится объяснять это целому генералу, но войны компромиссами не выигрываются.

– Не помню, когда у нас началась война, Карл.

– А я не помню, чтобы она закончилась.

Глава 10

В пять тридцать утра Леха проснулся от того, что кто-то терзал его дверной звонок.

Пока он продирал глаза, силой воли вытаскивал себя из кровати, всовывал ноги в шлепанцы и шлепал в них до двери, звонок не умолкал. Леха заглянул в глазок и открыл дверь, обнаружив за ней до неприличия бодрого коллегу.

Стас наконец-то оторвал палец от кнопки звонка, аккуратно отодвинул Леху плечом и вошел в квартиру.

– Где твой пистолет? – поинтересовался он, окидывая стажера критическим взглядом.

– В сейфе, – сказал Леха. – А что?

– А то, что у бдительного чекиста пистолет должен быть не в сейфе, а под подушкой, – сказал Стас. – А когда в его квартиру кто-то ломится в неурочное время, то и вовсе в руке. Компренде?

– Я же понимал, что это кто-то из наших, – сказал Леха.

– А ты понимаешь, что кто-то из наших мог стоять под стволом или быть под вражеским ментальным воздействием?

– Ты под вражеским ментальным воздействием? – уточнил Леха, потому что ствола, направленного Стасу в затылок, он точно не наблюдал.

– Нет.

– Ну и вот, – сказал Леха. – И вообще…

– Мне разуваться? – спросил Стас.

– Что? Да как хочешь, – сказал Леха. – Я хочу сказать, как вообще определить, что кто-то под вражеским ментальным воздействием?

– По немигающему взгляду, – сказал Стас и перестал моргать. – Кофе в доме есть?

– Кофемашина на кухне, – сказал Леха.

– Богато живешь.

– Отцу подарили на юбилей.

– Моему отцу на юбилей открытку подарили, – сказал Стас. – У тебя полчаса на сборы, кстати. Машина у подъезда, наш борт взлетает в восемь.

– Мы куда-то летим?

– Удачная догадка, – сказал Стас. Он прошел на кухню. – Где у тебя чашки?

– В шкафу над раковиной, – Леха последовал за ним и включил кофемашину. – Куда мы направляемся?

– В Краснодар, – сказал Стас. – Сахар?

– Вон там, – указал Леха. – А что в Краснодаре? Один из подозреваемых по нашему делу резко свалил на юга?

– Нет, с текущим расследованием это никак не связано, – сказал Стас.

Кофемашина заурчала, по кухне, что называется, поплыл бодрящий аромат, но Леха все равно особо бодрым себя не почувствовал.

– А что тогда? – спросил он.

– Молоко есть?

– Нет, – сказал Леха. – Разве что порошковое. Мама для кулинарных целей держит.

– Порошковое нам не надо, там химия одна, – Стас бухнул в чашку две ложки сахара и сделал глоток. – Черный тоже ничего. Арабика?

– Понятия не имею, – сказал Леха. Он достал из шкафа еще одну чашку, поставил под сопла кофемашины и нажал кнопку. Обычно-то он пил растворимый, так было быстрее, и не надо было промывать громоздкий механизм собранного на ленинградском механическом заводе устройства. – Так чего мы забыли в Краснодаре?

– У местных там прорыв в одном важном деле, а партия решила, что дело это должно находиться на особом контроле столичных генералов, чему, как ты понимаешь сами столичные генералы не были слишком рады, – объяснил Стас. – Мы с тобой выступаем в роли наблюдателей из столицы, чему, как ты понимаешь, не будут слишком рады уже местные. Наша задача – присутствовать при окончании дела и зафиксировать счет, который установится на табло.

– Что там за дело? – спросил Леха.

– Я тебе в самолете объясню, под гул турбин, – пообещал Стас. – А сейчас допивай кофе и собирайся. Двадцать минут осталось.

– Да что мне там собирать-то? – вопросил Леха. – А это вообще надолго?

– Надеюсь, что нет, – сказал Стас. – К понедельнику должны вернуться. И, кстати, моря в Краснодаре нет, так что плавки можешь не брать.

– Да я в курсе, – сказал Леха и посмотрел на часы. – Мы откуда вылетаем?

– Из аэропорта.

– Я имею в виду, не слишком ли мало времени осталось? До того же Домодедово не меньше часа пилить… Мы на регистрацию-то успеем?

– Не волнуйся, я нас уже зарегистрировал.

– А оружие-то брать?

– Стажер, ты что, совсем дурак? – поинтересовался Стас.

– Это да или нет?

Еще совсем недавно Леха был штатским и не представлял, как можно протащить оружие на пассажирский рейс.

– Сотрудник седьмого отдела даже в магазин за хлебом без пистолета выходить не должен, – сказал Стас. – А все почему?

– Потому что враг не дремлет? – попробовал угадать Леха.

– Вот именно, – сказал Стас.

Он допил кофе, поставил чашку в раковину и потянулся к крану.

– Брось. Помою, когда вернемся, – сказал Леха.

– Мне не сложно, – сказал Стас.

* * *

Леха нашел в шкафу легкую спортивную сумку, бросил туда комплект белья, пару носков и пару футболок. Поскольку фантазия закончилась, а свободное место в сумке еще оставалось, добавил туда запасные джинсы. Взял из ванной комнаты зубную щетку и одноразовый бритвенный станок. Достал из отцовского сейфа пистолет и положил сверху.

Несмотря на столь ранний час и резкую побудку, он чувствовал воодушевление. Жизнь начинала становиться такой, о какой он мечтал во времена учебы в «вышке». Важные задания, дальние командировки, дела по всей стране, а то и за ее пределами (до этого еще далеко, но чем черт не шутит), выслеживание преступников, погони и перестрелки…

Правда, насколько он сумел понять, преступники были уже выслежены, а погони и перестрелки ему точно не светят, потому что они со Стасом выступают в роли наблюдателей, но ведь лиха беда начало.

У подъезда их ждала ведомственная «волга». Леха забросил свою сумку в багажник, где уже лежал дорожный чемодан Стаса, и они помчались по пустынным улицам едва начавшего просыпаться в выходной день города.

Маршрут показался Лехе странным.

– Куда мы едем-то?

– В Быково.

– Оттуда же гражданские борта не летают.

– А ты что, гражданский? – спросил Стас.

– А, ну да, – сказал Леха.

Миновав КПП, «волга» выехала прямо на летное поле, где их уже ждал транспортный военный самолет. Стас с Лехой похватали свои вещи из багажника, поднялись по грузовому пандусу, протиснулись между стопками ящиков с армейской маркировкой и устроились на жесткой скамье, идущей вдоль борта. Кто-то снаружи дал отмашку пилотам, потому что пандус начал закрываться, а самолет принялся выруливать на взлетную полосу.

– Могли бы и гражданским полететь, но он только через три часа, – сказал Стас. – А мы должны продемонстрировать готовность примчаться по первому зову, чтобы не дать местным повода обвинить столицу в пренебрежении или что-то вроде того.

– Угу, – сказал Леха.

Иллюминаторов в грузовом отсеке предусмотрено не было, поэтому он мог ориентироваться только на свои ощущения. И по его ощущениям самолет брал разгон.

– Вроде одно дело делаем, а неприязнь со стороны местных все равно присутствует, – сказал Стас. – Ну, ты сам все увидишь.

– А они не обидятся, когда узнают, что к ним прислали стажера?

– Они запрашивали наблюдателя, а наблюдатель – это я, – сказал Стас. – Ты летишь бонусом. Потому что Папа Карло решил, что тебе это будет полезно.

– За чем мы там наблюдать-то будем? – спросил Леха.

– Банду они будут брать, – сказал Стас.

– Этим разве не милиция занимается?

– Главарь – «бывший», – объяснил Стас. – Горыныч, как минимум, четверка, но скорее ближе к тройке. В банде от пяти до семи человек и действуют они с крайней жестокостью. Трупов за собой оставляют немеряно, отчего столица и взяла дело на контроль. Ограбление двух сберкасс, нападения на инкассаторские машины, да и колхозников кошмарят не по-детски. В одном из эпизодов убили всю семью главного бухгалтера колхоза «Красный луч», дело было громкое, о нем даже в газетах писали.

– Да, что-то припоминаю, – сказал Леха.

– Всех убили, дом сожгли, – сказал Стас. – Пожары – это вообще их отличительная черта, отчего мы и заподозрили, что там действует горыныч. И подозрения наши подтвердились.

– Могу я с материалами дела ознакомиться?

– На месте ознакомишься, если время будет, – сказал Стас. – У меня этих материалов все равно нет, а что знаю, я тебе уже рассказал. Да и зачем тебе эти материалы? Наше дело – не следствие вести и улики перепроверять, а убедиться, что местные их грамотно повяжут и надежно упакуют.

Самолет закончил разгоняться и оторвался от земли, набирая высоту. У Лехи заложило уши, и он сглотнул.

– Леденец дать? – поинтересовался Стас, разворачивая конфетку и забрасывая себе в рот. – «Барбариска».

– Давай.

Они продолжили разговор после того, как самолет убрал шасси и закончил набирать высоту.

– Я все думаю о нашем горлорезе, – сказал Леха. – Пытаюсь найти мотив. Пятая категория же, по факту, почти ничем от обычных людей не отличается.

– Забей, – посоветовал Стас. – Мотив либо сразу очевиден, либо его поиски – дело настолько гиблое, что проще потом у преступника спросить.

– А как искать преступника без мотива?

– Время, место, возможность, – сказал Стас. – Найти подозреваемых, просеять их через мелкое сито времени, места и возможности, и тогда тебе откроется истина. Мотив – дело десятое, может быть, он сам всплывет в ходе расследования, а может быть, окажется совершенно неочевидным, и мы все сильно удивимся, когда узнаем, из-за чего это все. Но я подозреваю, что в нашем случае может иметь место какая-нибудь банальность. Типа, они с убийцей в преферанс на деньги играли и не сумели свои долги вовремя отдать.

– За такое обычно не убивают, – сказал Леха.

– Ты удивишься, – сказал Стас. – Впрочем, это нормально. Я когда-то тоже удивлялся.

– Теперь уже нет?

– С каждым годом все реже и реже.

– А почему в Краснодар отправили именно нас? – спросил Леха. – В смысле, именно тебя, а меня – в качестве довеска?

– Пути начальства неисповедимы, – Стас пожал плечами.

– Но ведь мы ведем дело.

– Все ведут какое-нибудь дело, и все дела важны, – сказал Стас. – Возможно, Папа Карло в ближайшее время не ожидает прорыва, а с текущей рутиной прекрасно справится и один Николай.

– Откуда же взяться прорыву, если мы вместо того, чтобы людей из списка опрашивать, в Краснодар наблюдателями летим? – поинтересовался Леха. – Абашидзе, опять же, вообще отпустили.

Стас заметно оживился.

– То есть, ты хочешь сказать, что кто-то внутри Второго управления саботирует наше расследование? – уточнил он, сверкая глазами в полумраке грузового отсека. – Кто-то на самом верху, кто может даже самого Папу Карло за поводок дернуть?

– А почему не сам Папа Карло? – поинтересовался Леха. – Что мы вообще о нем знаем? Может быть, он из сочувствующих?

Стас как-то очень обидно расхохотался.

– Нет, на самом деле, – не сдавался Леха. – Абашидзе, типа, в разработке, но его первый отдел играет, это не его тема. Мы вроде как получили от него список из кучи фамилий и только начали его проверять, как нас отсылают из города.

– Я понимаю, что подозревать всех и вся – это профессиональная деформация чекиста, но когда это тебя успело так деформировать, стажер? – спросил Стас. – Ты ж всего неделю работаешь. Неужели «вышка» теперь так на людей влияет?

– Я же серьезно, – сказал Леха.

– Я тоже, – сказал Стас. Он достал из кармана телефон, нашел в галерее фотографию и показал Лехе. – Если тебе так уж хочется построить теорию заговора, то вот тебе камешек для ее фундамента.

Изображение было черно-белым. Кто-то сфотографировал старый снимок, лежащий на столе среди других документов, бумага слегка выцвела и пожелтела, уголки обтрепались, просматривалось место сгиба.

На снимке были изображены два человека, позировавшие на фоне огромной карты союза, прикрепленной к стене. На переднем плане, очевидно, прямо перед фотографом, был виден стол, на котором стояла початая бутылка коньяка, два стакана и пепельница.

Человеком слева был Сталин. Образ вождя был знакомым, словно только что сошел со страниц учебника истории. Военный френч, пышные усы, характерный прищур, неизменная трубка, которой он показывал что-то на карте.