Текст книги "Участь динозавров (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Генерал Шубин из Первого управления тебе не родственник?

– Это мой дед.

Генерал Дельгадо довольно улыбнулся.

– Не просто комитетчик, но еще и внук генерала Шубина, сын высокопоставленного дипломата. Это может стать отличным приобретением, – сказал он. – Словно нас с тобой на этой дороге свела сама судьба. Ты веришь в судьбу?

– Нет.

– Но почему же ты во Втором управлении, да еще и в отделе моего старого знакомого Карла Бунге? – поинтересовался генерал Дельгадо.

– Так меня распределили, – сказал Леха.

Надо же, подумал он. Родители против, дядя против, теперь еще и главный испанский разведчик этим же самым недоволен. Знал бы, что у этого назначения будет такой эффект, сам бы на него напросился.

– И ты еще говоришь, что не веришь в судьбу, – улыбнулся генерал Дельгадо. – Ты, наверное, думаешь, что мы тебя убьем?

– А разве нет?

– Мы не воюем с простыми советскими людьми. Мы боремся только с кровавым большевистским режимом, который захватил власть в вашей прекрасной и богатой стране.

– Забавно, что войска кайзера говорили все то же самое в первые месяцы вторжения, – сказал Леха. – А потом им стало уже не до разговоров.

– Кайзер недооценил силу русского оружия, – сказал генерал Дельгадо. – И силу русских воинов, одурманенных красной пропагандой.

– Я не знаю, что вы тут делаете, – сказал Леха. – Но с каждой минутой вашего пребывания вероятность получить ядерной бомбой по Мадриду все растет и растет.

– О, я уверен, что до этого не дойдет, Алексей. Ядерная война между нашими державами была бы огромной трагической ошибкой, – заявил генерал Дельгадо. – А что мы тут делаем… Полагаю, очень скоро ты это узнаешь.

– И как скоро?

– Гораздо быстрее, чем ты думаешь, – сказал генерал Дельгадо. – Ну, а пока у нас есть еще немного времени, чтобы поговорить.

* * *

Бунге остался пообедать.

Не то, чтобы он был голоден, но его попросили, и он не счел нужным отказывать. В конце концов, когда-то они были соратниками и, может быть, даже почти друзьями, и Бунге был уверен, что это их последняя встреча.

Обед был простым.

Суп с лапшой и фрикадельками, на второе – гречневая каша с мясом. Скорее всего, наверху, в воинской части, подавали все то же самое, пусть и приготовленное не столь искусными поварами. Коба всегда подчеркивал свою близость к простому народу, и даже теперь, когда простой народ был уверен, что он уже полвека, как мертв, от своих привычек отказываться не собирался.

Бунге попробовал суп, вяло поковырялся вилкой в тарелке с кашей, выпил чашку чая и выкурил сигарету. Нина Андреевна, составившая им компанию за едой, неодобрительно покачала головой, но вслух говорить ничего не стала. Видимо, помнила, что призраку нравился запах.

– Если испанцы ничего больше не предпримут, и ты не раскроешь их замысел, позволишь ли ты генералу Дельгадо вернуться в Мадрид? – поинтересовался призрак.

Его тарелки остались почти нетронутыми, видимо, он тоже был не слишком голоден.

– Я еще не решил, – сказал Бунге.

– Он почти так же стар, как и я, – сказал призрак. – С возрастом наши силы уходят.

– Я старше вас обоих, – заметил Бунге.

– И что? Ты так же могуч, как и во времена Гражданской?

– У меня давно не возникало необходимости свалить всадника вместе с лошадью, – сказал Бунге.

– На западе таких, как ты, называют «геркулесами», – вспомнил призрак.

– Там нет таких, как я, – сказал Бунге.

– Геркулес – это мифический герой, отличающийся огромной физической силой, – сказала Нина Андреевна. – Насколько вы сильны, Карл Готлибович?

Бунге пожал плечами.

– Говорят, что уже не так силен, как раньше.

– А насколько вы были сильны раньше?

– Он убивал князей, – сказал призрак. – Даже великих князей. Одного убил совсем недавно.

– Этот как раз был не из великих.

– Но как? – удивилась Нина Андреевна. – Ведь для этого не хватит одной только физической силы.

– Возможно, мне просто везло, – сказал Бунге, который не один десяток лет положил на то, чтобы вычеркнуть свое имя из всех исторических документов. В том числе и тех, что носили гриф «совершенно секретно». Впрочем, версия с «геркулесом» была ему выгодна, и он постарался, чтобы его враги, в том числе и генерал Дельгадо, о ней узнали.

Он редко задумывался о том, насколько силен. Дато Абашидзе он убил одним ударом кулака, а сотрудники уверяли, что не обошлось без использования стенобитного тарана.

– Как вам удавалось подобраться к князьям на расстояние удара? – спросила Нина Андреевна. – Как вы проходили через их огонь, молнии и Бог знает, что там еще?

– К чему сейчас вспоминать дела давно минувших дней? – спросил Бунге.

Дверь в столовую открылась, и на пороге появился майор Кравцов, выглядевший весьма взволнованным. Таким Бунге его еще никогда не видел, и это удивляло. Для того, чтобы заставить нервничать старого вояку, должно было произойти нечто экстраординарное.

– Нам нужно срочно уходить, – выпалил майор Кравцов. – Воинская часть над нами уничтожена.

– Вы, наверное, хотели сказать, атакована, – уточнила Нина Андреевна.

– Нет, она полностью уничтожена, – возразил Кравцов. – По нашим данным, к ней было применено пирокинетическое воздействие первой категории.

– Первой категории? В мире остались считанные единицы людей, способных на такое.

– Ставлю свое годовое жалованье и дырявый кроссовок в придачу, что я знаю, кто это, – сказал Бунге, закуривая сигарету. – Мигель Дос Сантос, Пламя Империи. Один из Трех.

Глава 26

– Испанцы? – недоверчиво спросил Кравцов. – Как они узнали об этом месте?

Бунге сунул руку в карман, из которого раньше доставал пепельницу. Теперь на его ладони покоилась черная бусина, вся поверхность которой была покрыта белыми руническими знаками.

– Возможно, все дело в артефакте слежения, который генерал Дельгадо подсунул мне в карман во время нашей встречи в аэропорту, – объяснил он.

– Так получается, что ты все знал? – спросил призрак. – Знал и привел их сюда? Ты использовал меня, как приманку?

– Ради нашего общего дела, – сказал Бунге. – Я уже не молод и мне надоело гоняться за ними по всему миру. Пусть, ради разнообразия, они сами ко мне придут.

– Значит, это спецоперация? – спросил Кравцов. – Ловушка?

– Ловушка, – согласился Бунге. – Осталось только понять, кто в нее попал.

– А когда будет подкрепление?

– Подкрепление – это я, – сказал Бунге.

Кравцов недоверчиво покачал головой. Призрак сжал в руках трость.

– Что вы наделали, Карл Готлибович? – Нина Андреевна потянулась к кобуре.

– Пока еще ничего, – сказал Бунге. – Я просто позволил событиям происходить. А теперь разве вам не нужно вывести отсюда особо охраняемого субъекта?

Кравцов встрепенулся, словно выходя из ступора, и они проследовали в холл. Справа к холлу примыкало караульное помещение, дверь в которое сейчас была открыта, а на пороге стоял молодой капитан, фамилии которого Бунге не знал.

– Поздно, товарищ майор, – доложил он. – Они уже спускаются.

– Разве лифты не должны быть заблокированы?

– Лифты заблокированы, товарищ майор. Но они спускаются просто по шахте.

– На тросах?

– Никак нет, товарищ майор. Они левитируют.

Кравцов посмотрел на Бунге. В его глазах плескалось отчаяние.

– Очевидно, что мы не успеем к поезду.

– Я плохо во всем этом понимаю, но разве здесь не должно быть запасного выхода? – поинтересовался Бунге.

– Поезд и был запасным выходом, – сказал майор Кравцов. – Учитывая огненный ад, который сейчас должен твориться наверху, они идут слишком быстро.

Бунге заглянул в караулку. На одном из экранов было видно, как черные тени выходят из лифтовой шахты и продвигаются вдоль рельсов. Завязалась перестрелка с внешней охраной, но было очевидно, что надолго она испанцев не задержит.

– Единственный сценарий, предполагающий уничтожение военной части над нами, включал в себя удар по площади ядерным боеприпасом, – сообщил Кравцов. – Но в таком случае выходить из бункера было бы проявлением неблагоразумия. Все остальные варианты рассчитывались исходя из того, что пока враг будет штурмовать сооружения наверху, мы успеем добраться до поезда.

– Сейчас уже очевидно, что это был не самый хороший план, – заметил Бунге.

– Остается только надеяться, что дверь выдержит.

– Ну да, – сказал Бунге. – Испанцы пошли на предельный риск, задействовали одного из Тройки, уничтожили воинскую часть в Подмосковье, спустились под землю и увидели, что тут дверь. Что ж, на такое мы точно не рассчитывали, сказали они, развернулись и убрались отсюда к чертовой матери. Ты так это себе представляешь?

Кравцов вытащил из кобуры пистолет и направил Бунге в голову. Капитан последовал его примеру, и теперь на полковника было направлено уже два ствола.

– Я должен арестовать тебя за предательство, – сказал Кравцов.

– Не глупи, Саша, – сказал Бунге. – Когда дверь откроется, единственным, кто встанет между тобой и испанцами, буду я.

– Дверь не откроется.

– В твоем голосе не хватает убежденности, – заметил Бунге.

По камерам было видно, что испанцы уже подавили сопротивление. Сейчас они полукругом выстраивались напротив двери. Бунге насчитал двенадцать вооруженных людей и троих, кто оружия не носил.

Потому что они сами были оружием.

Один из них шагнул вперед и сжал кулак. Огромная сейфовая дверь издала протяжный скрип, сменившийся воем искореженного металла, но осталась запертой.

– Рауль Альварес, – констатировал Бунге. – Человек-магнит, способность манипулирования металлами первой категории. Вот так они и спустились – он просто держал их за металлические вставки в одежде. Я видел такое раньше. А вон тот, – он пальцем указал на еще одну фигуру на экране. – Алехандро Диос, Хлад Империи, один из Трех. Именно из-за него они и появились так быстро – им не было нужды идти через огонь. Он там все заморозил.

Призрак рассмеялся, и его смех был похож на карканье ворона.

– Двое из Тройки, – сказал он. – Они по-прежнему меня боятся. Но я не вижу генерала Дельгадо.

– Хавьер придет, когда все здесь уже закончится, – сказал Бунге. – Саша, спрячь пистолет, собери всех, кто остался внутри, и укройся вместе с ними в наиболее отдаленном отсюда помещении.

– Это оранжерея, – сказала Нина Андреевна. – Или спальня.

– Лучше спальня, – сказал Бунге. – В оранжерее должно быть полно стекла.

Альварес опять сжал кулак, и дверь издала еще один стон. По стене от нее побежало несколько трещин, с потолка посыпалась пыль.

– У вас минуты три плюс-минус, – сказал Бунге.

– И ты действительно рассчитываешь справиться с ними один? – спросил призрак.

– Есть только один способ это выяснить.

– И ты все сделал для того, чтобы не оставить другого способа, – сказал майор Кравцов, неохотно убирая пистолет в кобуру. – Ты всех нас погубил, Карл.

– Уходите, – сказал Бунге.

– Да, уходите, – согласился призрак. – А я останусь.

– Но…

– Это приказ! – рявкнул призрак и трость, на которую он опирался, сломалась под его железными пальцами. – От вас в бою с этими людьми не будет никакого толка. А от меня будет.

– Но я…

– Вон! – он выпрямился и, казалось, стал выше ростом.

Сталь в голосе, сталь в теле.

Его кожа стала зеркальной, словно хорошо отполированный металл. Трость ему была больше не нужна, и он отбросил обломки в сторону. Бетонный пол крошился под его шагами.

И на этот раз никто не посмел его ослушаться.

* * *

Леха оказался пленником собственного тела.

Он прекрасно понимал, что происходит, что испанцы задумали что-то неладное, что-то, чему он, как минимум, по долгу службы, должен противодействовать, он попытался продумать план сопротивления, он был готов вскочить с места, попытаться завладеть оружием, застрелить хотя бы несколько человек, прежде чем поймать пулю самому, но…

Его телу сказали сидеть смирно, и оно сидело, подчинившись чужой воле. Сам Леха не мог пошевелить даже пальцем или просто скосить глаза в окно чтобы определить, куда они едут.

Генерал Дельгадо сказал смотреть на него, и он смотрел.

А генерал Дельгадо говорил. Нет, не так… он вещал.

Он жег глаголом, он обличал, разоблачал, переворачивал все с ног на голову. Он раскрывал перед Лехой всю сущность коммунистического режима, его жестокость, его двуличие, его несовершенность и его ложь, и противопоставлял этому идеальное устройство империи, держащейся на безусловной верности своему сюзерену. Он делал это очень убедительно, и уже через несколько минут Леха перестал различать, где правда, а где ложь, и на какой стороне ему нужно биться.

Ему стало горько. Ответы, полученные им еще в детстве, оказались неправильными. Ему лгали, начиная с детского сада, врали в школе, в армии, в университете, в высшей школе КГБ, ему врали родители, коллеги, а дед, генерал Шубин, которого все так уважали, оказался главным из врунов.

Фургон замедлил ход, началась тряска, как будто они свернули с шоссе на проселочную дорогу. Машина остановилась, потом снова поползла вперед, потом снова остановилась. Впереди что-то полыхало и взрывалось, но Леха не мог повернуть голову и посмотреть, что именно.

Может быть, именно с таким звуком рушатся иллюзии, подумал он.

Затем фургон окончательно остановился, открылась дверь, и испанские боевики посыпались наружу.

Генерал Дельгадо тоже засобирался на выход.

– А ты сиди здесь, – сказал он Лехе.

И Леха остался сидеть.

* * *

– Почему он делает такие длинные паузы между попытками?

– Собирается с силами, – сказал Бунге. – Возможно, он не так силен, как мы думали. Но, как бы там ни было, его силы бьют твои, Коба. Тебя он за секунды в бараний рог скрутит.

– Как я понимаю, они пришли сюда не для того, чтобы меня убить, – сказал призрак.

– Да, им нужны доказательства, что ты жив, – согласился Бунге. – Однако, я в любом случае не советовал бы тебе вступать в бой, пока я не ликвидирую Альвареса.

– А ты ликвидируешь?

– И, опять же, есть только один способ это выяснить, – сказал Бунге.

– Как в старые добрые времена, – сказал призрак.

– Кстати об этом, – сказал Бунге. – Ты же понимаешь, что при любом раскладе, кто бы ни победил в этом бою, ты его не переживешь? Скорее всего, ты истратишь все ресурсы организма еще до того, как определится победитель.

– Лучше так, чем от старости, – сказал призрак.

– Согласен, – сказал Бунге. – Укройся пока в караулке. Когда дверь упадет, пусть они увидят только меня.

– Ты на самом деле рассчитываешь победить?

– Лучше так, чем от старости, – сказал Бунге.

Дверь снова издала истошный вопль, трещины в стенах стали глубже, и от каждой из них побежали новые, расходясь в разные стороны, пыль с потолка сыпалась сплошным потоком.

– После следующего раза они войдут, – сказал Бунге.

– Хорошо бы, – сказал призрак. – Я уже устал ждать.

Он сделал несколько шагов и вошел в караульное помещение.

Бунге взял стоявший у стены стул, расположил его посреди холла, прямо напротив двери, и уселся на него, закинув ногу на ногу.

Закурил сигарету.

– В ногах правды нет, да, товарищ Бунге? – донеслось из караулки.

– Правда в наше время вообще дефицитный товар.

– Получается, что все эти убийства нужны были лишь для того, чтобы я вызвал тебя к себе и они узнали, где меня искать?

– Не факт, – сказал Бунге. – Они просто качали ситуацию и смотрели, где порвется. Я до самого конца не был уверен, что все сложится именно так.

– Но генерал Дельгадо тебя просчитал. Иначе как он мог рассчитывать, что ты не выкинешь следящий артефакт на помойку?

– Думаю, он подстраховался и на меня и других меток понавешали, которые просто так не снимешь, – сказал Бунге. – Скорее, он просчитал тебя. Знал, что если ты жив, то рано или поздно захочешь спросить с меня.

– Похоже, он хитер.

– Иначе не дослужился бы до генерала, – согласился Бунге.

– Он приказал атаковать, зная, что ты все еще здесь, – сказал призрак. – Значит, он считает, что ты не можешь помешать его планам.

– Он привел с собой двоих из Тройки и одного непосредственного кандидата на членство в ней, – сказал Бунге. – По любым расчётам этого должно с избытком хватить, чтобы справиться с «геркулесом».

– Тогда на что ты рассчитываешь?

– Может быть, мне повезет.

* * *

Дверь не упала.

Альваресу удалось сломать засовы, но оставить целыми несколько петель, так что он просто приоткрыл ее наполовину, и испанцы принялись заполнять помещение.

Первым вошел Дос Сантос, Пламя Империи. За ним – несколько боевиков со штурмовыми винтовками, затем – Диос. Бунге сидел на стуле и курил сигарету, его взяли на прицел, но сразу стрелять не стали. Видимо, по мнению испанцев он был слишком стар, чтобы представлять угрозу.

Наконец, вся группа, за исключением двоих стрелков, оставшихся дежурить снаружи, оказалась в холле.

Благо, здесь было довольно просторно и им даже не пришлось расталкивать друг друга локтями.

– Ты Зигфрид? – спросил Дос Сантос. Его русский был не особенно хорош.

– Я – Зигфрид, – подтвердил Бунге по-испански.

– В память о вашем давнем знакомстве, генерал Дельгадо просил дать тебе шанс, – сказал Дос Сантос, с облегчением переходя на родной язык. – Уходи, и тогда ты сможешь прожить чуть дольше.

– Хавьер всегда любил простые пути, – сказал Бунге. – Но сегодня просто никому не будет.

– Это значит «нет»? – уточнил Диос, простирая руки перед собой.

– Подожди, – попросил его Бунге. – Я еще не докурил свою последнюю сигарету.

Он глубоко затянулся, отбросил окурок в сторону и начал вставать со стула, когда ему в грудь ударила струя холода. Он не успел даже закончить движение, так до конца и не выпрямился, превратившись в ледяную статую.

Очень качественную и детально проработанную статую, которой мог бы гордиться любой мастер.

– Не так и сложно, – сказал Диос.

– Старик слишком много о себе возомнил, – согласился Дос Сантос. – Всего лишь «геркулес», да и лет ему было под двести. Рауль, ты что-нибудь чувствуешь?

– Много всего и одновременно ничего полезного, – ответил человек-магнит. – Вокруг один сплошной металл.

– Тогда просто обыщите помещение, – распорядился Дос Сантос.

Боевики двинулись к внутренним помещениям, один остановился у входа в караулку, подергал запертую дверь.

– Я открою, – сказал Альварес, делая шаг вперед и поднимая руку. После того, как он разобрался с сейфовой дверью на входе, его силы успели восстановиться, и это не должно было стать для него серьезным препятствием.

Раздался хруст.

Двухсантиметровый внешний слой льда треснул, когда Бунге поднял руку и водрузил ладонь на голову утратившего бдительность человека-магнита, оказавшегося слишком близко к ледяной скульптуре.

Бунге сжал пальцы.

Защитный шлем треснул, словно был изготовлен не из титанового сплава, а из дешевой пластмассы, а вслед за ним лопнула и голова Рауля Альвареса. Словно полковник сырое яйцо в руке раздавил.

– Можно! – рявкнул Бунге.

Дверь в караульное помещение распахнулась, и оторопевший спецназовец, который только и успел, что от нее отскочить, схлопотал удар длинным и широким стальным лезвием в шею. От удара такой силы не спасал никакой воротник, и оторванная голова испанца отправилась в полет, как футбольный мяч.

Окончательно освободившись от ледяных оков, Бунге подскочил к Диосу и ударил его кулаком в лицо, выбивая зубы, сплющивая нос и ломая кости. Кулак вошел в череп так глубоко, что остановился где-то в районе затылка.

Дос Сантос, чья способность была слишком опасна для применения в закрытых помещениях, попятился назад.

Боевики открыли огонь.

Из караулки вылетел стальной призрак, чьи руки превратились в мечи. Пули отскакивали от металла, из которого он был сделан, скрипели, визжали, рикошетировали и попадали в стены.

Призрак нанизал на свои мечи сразу двоих. Он был, как мельница, как винт безжалостной мясорубки, стены холла забрызгала кровь, на пол полетели отрубленные конечности.

Пули рвали одежду Бунге, не причиняя ему вреда, и полковник, не обращая на них внимания, шел прямо на Дос Сантоса, мимоходом свернув шею еще одному боевику.

Пламя Империи, один из Трех, воздел руки к потолку, на его ладонях плясало пламя.

– Мигель, нет! – крикнул кто-то из отряда.

Но было уже поздно.

Поток всепожирающего пламени сорвался с рук Дос Сантоса и затопил помещение.

Люди не успели даже закричать.

Плавились оружие и броня, горела плоть, пламя вырвалось из холла и распространилось на другие помещения. В караулке от жара лопались экраны. Жар был невыносим, и выжить в нем было попросту невозможно.

Дос Сантос был уже рядом с дверью, когда из пламени рядом с ним возник Бунге. Он был страшен. Его одежда сгорела, так же, как и все волосы на огромном, покрытом шрамами и перевитом жгутами мышц теле. Глаза его сверкали яростью.

Дос Сантос поднял руки, скорее в защитном жесте, нежели в попытке сотворить новую волну пламени. Бунге, перехватив их, сломал обе руки. Мигель взвыл, то ли от боли, то ли от страха.

Бунге схватил его за шею, смяв защитный воротник, словно тот был сделан из бумаги. Несколько раз тряхнул и отбросил в сторону, словно один из Трех был тряпичной куклой. Поскольку смерть отменяет любые иммунитеты, тело тут же занялось огнем.

Бунге вышел за дверь, где остались еще двое боевиков.

Каждый успел дать по короткой очереди.

А больше они ничего не успели.

* * *

Бунге повезло – один из последних убитых боевиков оказался примерно его габаритов.

Полковник содрал с мертвого тела бесполезный бронежилет, отшвырнул его в сторону. Куртка жала в плечах и едва сходилась на груди, так что застегивать ее Бунге не стал. Штаны налезли, но оказались слегка коротковаты. Зато с ботинками повезло, они оказались как раз нужного размера.

Бунге решил, что на первое время сойдет.

Поднял с пола штурмовую винтовку, рассовал по карманам несколько магазинов.

Поскольку Дос Сантос был уже мертв, а все, что могло гореть в холле, уже давно выгорело, пожар почти утих. Бунге вернулся в бункер, поискал глазами стального призрака, не нашел.

Люди превратились в горстки пепла посреди лужиц оплавленной брони.

– Что ж, это к лучшему, – пробормотал Бунге. – Так тебя никто не опознает.

Ответом ему была тишина, нарушаемая негромким потрескиванием.

– Прощай, Коба, – сказал Бунге.

В бункере еще оставались люди, но их судьба его мало заботила. Если они дожили до этого момента, то уже точно не умрут, а если не выжили, то он тем более не сможет им помочь.

Бунге прошел мимо поезда и добрался до шахты лифта. Сам лифт был заблокирован здесь, внизу, но двери его были открыты, а крыша – проломлена. Именно так, через шахту, сюда попали боевики.

Бунге не обладал талантом Рауля Альвареса и не мог бы поднять себя на поверхность, используя магнитные поля, но, по счастью, трос уцелел. Бунге повесил штурмовую винтовку за спину, схватился обеими руками за холодную шершавую поверхность троса и полез наверх. Ему предстоял долгий путь, а время было дорого.

* * *

Наверху расположился филиал ада.

Выжженная земля, покрытая слоем пепла, из которого торчали фрагменты каменного фундамента и оплавленные остовы машин. Из строений не уцелело ни одного. Из людей, как подозревал Бунге, тоже.

Ближайшие к воинской части деревья тоже наполовину сгорели, но потом предусмотрительный Диос все потушил. Бунге по-пластунски дополз до леса и укрылся за обугленным стволом дерева, чтобы осмотреться.

Машины испанцев он обнаружил сразу. Они были припарковны в ста метрах от того места, где раньше находились главные ворота. Рядом с машинами стояли двое боевиков и генерал Дельгадо.

Значит, Хавьер еще не потерял надежды.

Под прикрытием леса Бунге подобрался к ним поближе, взялся за штурмовую винтовку и двумя выстрелами снял обоих боевиков. Они были в броне и шлемах, но не опустили лицевые щитки, что их и погубило. Каждый получил по пуле в левый глаз.

Генерал Дельгадо бросился к машине, но Бунге методично, как в тире, прострелил ему обе ноги. Хавьер рухнул на землю, но не сдавался и продолжал ползти, непонятно на что рассчитывая. Бунге вышел из леса.

– Хавьер!

Генерал перевернулся на спину, посмотрел на приближающегося Бунге.

– Зигфрид, – выдохнул он. – Ты сам дьявол!

– Помнишь, о чем я тебя предупреждал, Хавьер? Что бы ты там ни задумал вне рамок своей медицинской конференции, не делай этого. Зря ты меня не послушал.

– Мои люди?

– Они все мертвы, – сказал Бунге. – Каким будет твое прощальное слово?

– Будь ты проклят!

– Ничего нового, – констатировал Бунге и прострелил генералу Дельгадо голову.

Отбросив штурмовую винтовку в сторону, Бунге принялся обыскивать трупы, и на втором удача ему таки улыбнулась – он нашел сигареты и зажигалку. Правда, сигареты были испанскими и слишком легкими, но бывают ситуации, когда выбирать не приходится. Бунге закурил и сделал первую затяжку, когда из микроавтобуса вывалился лейтенант Шубин.

Он был бледный, потный и его била дрожь.

– А вот теперь я действительно удивлен, – признался Бунге. – Ты-то откуда тут взялся, лейтенант?

– Долгая история, – пробормотал Леха. Его отпустило, он вернул себе контроль над телом в тот же момент, когда пуля вышибла генеральские мозги на землю, но мысли в голове все еще путались и соображать было трудно.

– Лучше бы тебе ее рассказать, пока я не записал тебя в пособники врага, – добродушно заметил Бунге.

– Если в двух словах, то я пытался вести наружное наблюдение и не преуспел, – сказал Леха. – Они сцапали меня на шоссе. А что здесь было?

– Воинская часть, – сказал Бунге. – Склад боеприпасов загорелся, повторная детонация разнесла тут все в пыль.

Сам того не зная, он только что огласил Лехе официальную версию трагедии воинской части номер пятьдесят четыре, которая будет озвучена в вечерних новостях и завтрашней прессе.

– А если на самом деле?

– То тебе этого знать не положено, лейтенант, – сказал Бунге. – Он с тобой разговаривал?

– Да.

– Долго?

– Полчаса, может больше.

Бунге покачал головой.

– Это очень плохо, лейтенант, – сказал он. – Первым, что ты сделаешь, придя на службу после того, как закончишь давать показания, это напишешь рапорт об увольнении. Тебе придется забыть о любой государственной карьере, но, если подумать, в этом нет ничего страшного. В мире полно достойных профессий, и ты еще достаточно молод, чтобы найти себя в одной из них.

– Но почему? – спросил Леха.

– Потому что генерал Дельгадо был враг. А еще он был златоуст и он с тобой разговаривал. Мы никогда не узнаем, какие закладки он мог оставить в твоей голове и при каких обстоятельствах они сработают. Риск слишком велик.

– А где он сам?

– Вон лежит. Пораскинул мозгами, так сказать.

– Но разве сам факт его смерти не отменяет все то, что… ну…. Закладки?

– Никто не знает, – сказал Бунге. – Человеческий мозг все еще является практически неизученной наукой территорией. Может быть, и отменяет, а может быть, он ничего и не успел туда заложить. Но мы не можем узнать этого наверняка. Это не самое простое решение, но тебе придется его принять, лейтенант. И вообще, ты должен радоваться, что до сих пор жив.

– Наверное, – сказал Леха. – Я просто еще до конца не осознал.

– Еще осознаешь, – пообещал Бунге. – А, да, пока не забыл. Передай Николаю, что поимка Ярило все еще на нем. Ярило среди этих ребят не было.

Он привычным жестом вскинул левое запястье, но часов на привычном месте не обнаружилось. Бунге поморщился.

– Скоро тут будет довольно много народу, – сказал он. – Они будут задавать тебе вопросы, и вот мой тебе совет – отвечай на них правдиво, даже если тебе покажется, что при этом ты будешь выглядеть полным идиотом.

Леха подозревал, что так оно и будет, но все равно кивнул. Он только начал понимать, от каких неприятностей увернулся, и все остальное, включая вопросы будущего трудоустройства, на этом фоне казалось не слишком важным.

Родители, конечно, будут недовольны, но тут уж ничего не поделаешь.

Они всегда недовольны.

– Может быть, пока здесь никого нет, нам стоит согласовать наши версии? – спросил Леха. – Ну, чтоб было проще.

– Не стоит, – сказал Бунге. – Потому что моей версии они не услышат. Я тоже подаю в отставку, лейтенант, и делаю это прямо сейчас. Больше мы с тобой никогда не увидимся.

– Э…

– Мне тоже жаль, – ухмыльнулся Бунге. – Но мировая революция, знаешь ли, сама себя не совершит.

Он докурил сигарету, бросил последний взгляд на пепелище и зашагал в сторону леса. Как и у всякого уважающего себя оперативника его уровня, у него было заготовлено логово, где он мог бы отлежаться пару недель, и несколько тайников с деньгами и документами на разные имена. Бунге еще не решил, чем он займется, но был твердо убежден, что ни в Седьмой отдел в частности, ни в комитет в целом он уже не вернется.

– Карл Готлибович! – позвал его Леха.

Бунге обернулся.

– Вы же из «бывших», да?

– Да, – не стал отрицать Бунге. Паренек ему нравился, и паренек получил право узнать правду.

– И какая у вас сила? – Леха смутно помнил последние часы, но он точно слышал, что среди испанцев было, как минимум, двое грандов, входящих в Великую Тройку Короны. Теперь они, судя по всему, мертвы.

А полковник все еще жив и умудрился пристрелить самого генерала.

– Я джаггернаут, – ответил Бунге перед тем, как окончательно скрыться в лесу. – Я черпаю свою силу в своей ярости, и с этим мне очень повезло. Потому что я зол всегда.