Текст книги "Участь динозавров (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Между прочим, меня даже оружие сдать не попросили.

– Так мы ж Седьмой отдел, – сказал Николай. – Мы с оружием даже в бане не расстаемся. Я со своим так вообще спал, пока жена под подушку не заглянула и меня не спалила. С тех пор в домашнем сейфе приходится держать, а это лишних тридцать секунд, если вдруг что.

– Ты же понимаешь, что это ненормально? – спросил Леха.

– Посмотри в окно, – сказал Николай. – Что ты там видишь?

– Лето кончается.

– Лето кончается, – согласился Николай. – Деревья все еще зеленые. Тепло. Дети играют и на самокатах катаются, девушки красивые ходят, влюбленные парочки по киношкам и паркам шатаются, пенсионеры на лавочках сидят и в шахматы играют, и по ночам можно безопасно ходить в любом районе, а не только в центре… Это же нормально?

– Это нормально, – подтвердил Леха.

– Ну и вот, – сказал Николай. – Чтобы там, за окном, продолжало быть нормально, кто-то должен спать с пистолетом под подушкой.

Глава 16

Психологи в высшей школе КГБ, воспоминания о которой были еще свежи, задавали каверзные вопросы, на которые, казалось, и вовсе не существовало правильных ответов, старались вытащить на поверхность все детские травмы, пытались залезть Лехе под кожу или вывернуть его наизнанку, и подобное могло длиться часами, так что он не ждал от утренней встречи ничего хорошего и был готов ко всему плохому.

Штатным психологом комитета оказалась Людмила Владимировна, женщина лет сорока, носившая деловые костюмы и туфли на высоком каблуке, словно в любую минуту была готова к приглашению на фотосессию для обложки журнала «Работница».

– Лейтенант Шубин для освидетельствования прибыл, – бодро отрапортовал Леха, входя в ее кабинет.

– Садитесь, лейтенант, – сказала она, открывая стоявший перед ней ноутбук.

Леха сел.

– Что тут у нас? – спросила она, видимо, у ноутбука. – Ага, инцидент со стрельбой. Всадили две пули в скорохода третьей категории? Неплохо.

– Почти случайно получилось, – сказал Леха.

– Бессонница не мучает? Кошмары? Панические атаки?

– Нет, – честно сказал Леха. Он спал… ну, почти как младенец, и ему вообще ничего не снилось.

– Принимали что-нибудь?

– Вы имеете в виду, вчера или вообще?

– Вчера, сегодня, вообще, – сказала она.

– Не принимал.

– Пили?

– Чисто символически.

– Хорошо, – сказала она, отбарабанив пальцами по клавиатуре. – Можете продолжать службу, лейтенант.

– И все? – удивился Леха.

– Хотите поговорить про ваши взаимоотношения с отцом начиная с самого детства?

– Не хочу, – сказал Леха. – Там все сложно.

– Тогда идите работать, лейтенант, – сказала она. – «Бывшие» сами себя не перестреляют, или как вы там у себя в Седьмом говорите.

– Э… – сказал Леха. – Не то, чтобы я был чем-то недоволен, но как вы так быстро смогли определить, что я в порядке? Чисто из академического интереса вопрос, разумеется.

– А вы не в порядке?

– В порядке.

– Ну, вот видите, – сказала она. – Идите работать.

Может быть, здесь такое было в порядке вещей, но это было настолько неправильно, настолько не соотносилось с лехиными представлениями о работе в комитете, что он даже не попытался скрыть своего удивления, и Людмила Владимировна это заметила.

– Что-то не так? – спросила она. – На самом деле вы не в порядке?

– В порядке, – сказал Леха. – Просто, откровенно говоря, я ждал чуть более продолжительной беседы.

– Можно и более продолжительную, но зачем? – спросила она. – Молодой человек, если бы у вас были какие-тио фундаментальные проблемы с психикой, это выяснилось бы еще на стадии вашего обучения в «вышке», и мы с вами никогда бы не встретились, разве что случайно где-нибудь на улице. А для того, чтобы искать последствия, вызванные недавним инцидентом, прошло еще слишком мало времени. Приходите ко мне через месяц, и мы поговорим обо всем гораздо подробнее.

– Тогда зачем вообще нужна была наша сегодняшняя встреча? – спросил Леха.

– Потому что так положено по общекомитетской должностной инструкции, – сказала она. – Вы ведь человека убили.

– Технически, не я, – сказал Леха. – Я его только ранил, а убил его местный снайпер.

– Который уже наверняка проработал эту тему с местным же специалистом, – сказала она.

– Затратив на это те же пять минут?

– Может, и меньше, – сказала она. – Он же снайпер, для него это наверняка не первая пораженная цель, а чем дальше, тем оно легче дается.

– Как-то это странно, – сказал Леха.

– Вы привыкнете, – пообещала Людмила Владимировна. – Или переведетесь в другой отдел, а еще лучше – в другое ведомство, что я вам и советую сделать. Естественно, последнее не для протокола.

– Вас полковник Бунге попросил так сказать? – спросил Леха. Последняя проверка перед получением удостоверения действительного сотрудника? Но зачем?

Однако, от Папы Карло можно было ожидать чего угодно.

– Нет, это мой неофициальный совет, – сказала она.

– Но почему?

– Потому что убивать людей – это ненормально, – сказала она. – Тем более, делать это на постоянной основе. А если вы останетесь в Седьмом отделе, то вам придется этим заниматься, и, рано или поздно, сколь бы ни была крепка ваша психика сейчас, вы столкнетесь с последствиями.

– Даже преступников убивать неправильно? – уточнил Леха. – Даже врагов?

– Любых людей.

– А на войне?

– На войне приходится убивать, – сказала она. – Но ни необходимость, ни отсутствие другого выбора не делают единственный оставшийся вариант правильным.

– Полковник Бунге считает, что мы и сейчас на войне, – сказал Леха.

– Полковник Бунге – чудовище, – сообщила Людмила Владимировна. – Он – хищник, реликт, пережиток былых времен, случайно сохранившийся до наших дней. И все, кто работает с ним продолжительное время, превращаются в его бледные копии. Не пытайтесь быть похожим на полковника Бунге, молодой человек. Добром это не закончится.

Это точно какая-то проверка, подумал Леха. Потому что оно просто не может быть по-настоящему. Что человек, исповедующий такие взгляды, может делать в комитете, да еще и на должности психолога? Как ее вообще сюда допустили?

– Я лучше пойду, – сказал Леха.

– Лучше бы вы ушли пять минут назад, – сказала она.

Все еще находясь под впечатлением от этого странного разговора, Леха направил свои стопы в отдел кадров, где под роспись сдал свое стажёрское удостоверение и получил вместо него настоящее. Раздумывая о том, не стоит ли по этому поводу сходить в оружейку и записаться в очередь на «вальтер», он добрел до своего кабинета, где его уже ждал Николай, пьющий кофе и мрачно оглядывающий кипу разложенных на столе бумаг.

Леха глянул на термометр электрического чайника, нашел температуру подходящей, бросил в стакан две ложки растворимого кофе и ложку сахара, залил все кипятком и принялся задумчиво размешивать получившийся напиток.

Лехин отец растворимый кофе презирал, как и чай в пакетиках, но сам Леха еще не успел обзавестись подобными предубеждениями.

– Ты чего такой пришибленный? – поинтересовался Николай. – Не иначе, с Людмилой Владимировной познакомился, да?

– Познакомился, – подтвердил Леха. – Почему ее еще не уволили?

– А за что? – спросил Николай. – Инцидентов не было, психическое здоровье сотрудников находится на приемлемом уровне.

– Может быть, это не благодаря ей, а вопреки, – сказал Леха. – Странно, что она с такими взглядами сама до сих пор отсюда не уволилась. Или за выслугу лет держится?

– Нет, просто она считает, что она на своем месте, – сказал Николай.

– Разве ее прямой обязанностью не является поддержание сотрудников в трудоспособном состоянии?

– А ты разве неработоспособен?

– Она посоветовала мне уволиться, – сказал Леха. – Не для протокола.

– Это нормально, – заверил его Николай. – Она всем такое советует.

– И как это соотносится с ее служебными обязанностями?

– Я когда-то задавал ей этот вопрос, – сказал Николай. – Очень давно. В ответ она прогнала мне телегу, что комитет – это еще не вся страна, и она служит не комитету, а стране, а главная ценность страны – это не комитет, а люди. И независимо от того, какую пользу приносит стране Седьмой отдел, большинству людей вредно в нем работать. А еще она пытается продвинуть наверх предложение о постоянной ротации кадров. Так что у нее, можно сказать, миссия.

– Еще она назвала Папу Карло чудовищем.

Николай пожал плечами. Дескать, это вообще не новость.

– Что по текущим делам? – спросил Леха.

– Я тебе бумаги на стол положил, – сказал Николай. – Там два типа из списка Абашидзе, было бы неплохо, если бы ты скатался и лично с ними побеседовал. Алиби проверить, в принципе прощупать, что за перцы. Если заметишь что подозрительное, виду не подавай и сам брать не пытайся, ладно? Отзвонись мне, там решим, что делать.

– Спецназ вызывать?

– Да хоть бы и спецназ, – сказал Николай. – Тебе Папа Карло про героев и свое к ним отношение уже пояснял?

– Угу, – сказал Леха.

– Ну и вот. Я бы с тобой поехал, но у меня и своих дел хватает, – он похлопал ладонью по лежащим на столе бумагам. – Такими темпами мы с этим списком и за неделю не разгребемся, а там уже и новый жмур не за горами. С одной стороны это, конечно, и хорошо, больше жмуров – короче список, но зарплату нам платят отнюдь не за это.

– Мне еще ни разу не платили, – сказал Леха.

– Ну так ты еще и не наработал, – сказал Николай.

* * *

Павел Ландышев, двадцать три года, «тяни-толкай». Телекинетик, то бишь. Категория, разумеется, пятая, да и та символическая. Стандартный тест показал наличие способностей, а на расширенном Павлу потребовалось тридцать две минуты, чтобы спичку на столе на сантиметр подвинуть. С точки зрения Седьмого отдела он был совершенно безобиден, но с учета его снимать все равно никто не собирался.

Триггер, инициация и взрывной рост способностей случались чрезвычайно редко, примерно в одном случае из тысячи, но такую вероятность все равно нельзя было сбрасывать со счетов, так что под наблюдением Павлу быть до конца жизни.

Хорошо хоть, что для него это не особо обременительно.

Павел тоже был из детдома, закончил профтехучилище, получил от государства однокомнатную квартиру в Капотне и работал слесарем на заводе. Сегодня у него должен был быть выходной, поэтому Николай и предложил Лехе наведаться к Ландышеву в гости. Посмотреть, как живет и чем дышит.

Поскольку на служебный транспорт Леха тоже не наработал, ему пришлось воспользоваться общественным. Он вышел из метро, сменив прохладный кондиционированный воздух на горячий городской, и направился к остановке, чтобы дождаться нужного автобуса. В куртке, пусть даже это и была легкая ветровка, самая легкая, которую ему удалось найти в своем гардеробе, было жарко, но снять ее он не мог из-за наплечной кобуры, в которой покоился «стечкин» и два запасных магазина. И хотя в недавней заварушке «стечкин» показал себя неплохо, Леха все равно в очередной раз задумался о замене его на «вальтер».

Из салона пахнуло жаром. Кондиционер в автобусе не работал, сиденья были раскалены попадавшим через окна солнечным светом, и Леха встал напротив заботливо открытой форточки. Через две остановки он уже обливался потом, а ведь еще ехать и ехать…

Добравшись до нужного места, Леха первым делом потратил двадцать копеек и купил мороженого в ближайшем ларьке. Жить сразу стало намного легче.

Неторопливо вкушая пломбир, Леха двинулся к искомому адресу. Обычная унылая серая пятиэтажка, которых в Москве тысячи. Пару лет назад их начали сносить, выдавая жильцам квартиры в новом жилищном фонде, но до окраинных районов эта тенденция еще не добралась. Наверное, в этой пятилетке и не доберется.

Леха свернул во двор.

На лавочке у первого подъезда сидели три обязательные пенсионерки, смерившие Леху неодобрительными взглядами. Такая жара, а он в плотно застегнутой куртке, да еще и по улицам расхаживает в рабочее время, когда все порядочные люди делами заняты. Явно же подозрительный тип.

Проходя мимо, Леха вежливо кивнул старушенциям, но ответных знаков внимания не дождался.

Двери в подъезды здесь были деревянными, чисто символическими, и закрывали их, наверное, только зимой, чтобы снег внутрь не налетел. Но все равно внутри было прохладнее, чем на улице.

Рассудив, что здесь-то его точно никто не увидит, Леха с наслаждением расстегнул куртку и начал подниматься по лестнице. На площадке между вторым и третьим этажами в окно курил мужик с голым торсом. Из одежды на нем были только домашние шлепанцы и просторные семейные трусы в цветочек, на груди, прямо напротив сердца, красовалась татуировка с профилем Сталина.

– Добрый день, – сказал Леха, запахивая куртку, чтобы не светить пистолетом.

– Добрый, коли не шутишь, – согласился мужик.

– Не знаешь, Паша Ландышев сейчас дома?

– Это из тридцать четвертой, что ли?

– Ага.

– Должен быть дома, – сказал мужик. – А что, он натворил чего?

– Нет, – сказал Леха. – А почему ты спрашиваешь?

– С чего бы им тогда менты интересовались?

– А разве они интересовались? – удивился Леха. В личном деле Ландышева никаких упоминаний о приводах в милицию он не обнаружил.

– Так ты же прямо сейчас интересуешься, – сказал мужик.

– Я не мент, – сказал Леха.

– Ну-ну, – сказал мужик. – А кобуру ты просто для форсу нацепил, да? Впрочем, как знаешь, я в чужие дела не лезу. Себе дороже получается.

Пока Леха придумывал, как повежливее закончить разговор, между ними протиснулся спускавшийся в верхних этажей парень в синей спецовке МосГаза с небольшим рабочим саквояжем в руках.

Так ничего и не придумав, Леха кивнул мужику и взлетел на четвертый этаж. Позвонил в тридцать четвертую квартиру, не дождался ответа, на всякий случай, просто для очистки совести, толкнул дверь.

Она оказалась не заперта.

Почувствовав неладное, Леха вытащил пистолет и вошел в квартиру.

Павел Ландышев – Леха узнал его по фотографии из личного дела – лежал на полу в коридоре между единственной комнатой и крохотной кухней. Под его телом уже скопилась лужа крови из перерезанного горла.

Леха выскочил обратно в подъезд и побежал вниз, перепрыгивая через половину лестничного пролета. Мужик в трусах все еще курил у окна.

Леха сунул ему под нос свежее удостоверение.

– Куда он пошел? В какую сторону?

– А говорил, что не мент… – насмешливо потянул мужик.

– Я и не мент! – рявкнул Леха. – В какую сторону он пошел?

– Да кто пошел-то?

– МосГаз.

Мужик лениво махнул рукой вдоль дома.

– Скорую в тридцать четвертую вызови, – распорядился Леха, скатываясь по ступенькам вниз.

Конечно, парню перерезали горло, но случилось это совсем недавно, и чем черт не шутит…

Леха выскочил из подъезда. Синей спецовки во дворе уже не было, так что он промчался вдоль дома, выбежал на улицу и замер, озираясь по сторонам.

Без толку. Человека в одежде МосГаза и след простыл. Возможно, он сел в первый же подъехавший автобус, возможно, его ждал автомобиль, а, может быть, он просто снял куртку и бросил ее где-то в кустах…

Впрочем, может быть, это действительно был сотрудник МосГаза, и он тут не при делах, хотя прямо сейчас Леха в это не верил.

Он выругался от досады и пошел обратно. На ходу достал из кармана телефон.

Николай снял трубку после второго гудка.

– Слушаю.

– Приезжай и экспертов с собой прихвати, – сказал Леха. – Ландышеву перерезали горло. Меньше, чем полчаса назад.

– Вот черт, – сказал Николай.

– Возможно, я видел убийцу, – сказал Леха. – Но это не точно.

– Это как? – судя по доносящимся с той стороны телефона звукам, Николай сунул в ухо гарнитуру и уже бежал в гараж.

– Встретил в подъезде подозрительного типа, – сказал Леха. – Но это случилось до того, как я увидел труп, и тогда он не показался мне подозрительным.

– Ты где сейчас?

– На улице, рядом с адресом.

– Возвращайся в адрес и жди нас, – сказал Николай. – Мы уже в пути.

Леха вернулся к тридцать четвертой квартире и обнаружил на ее пороге того самого мужика в трусах. Ну, он хотя бы уже не курил.

Войти внутри мужик не решался, но через открытую дверь ему была видна верхняя часть тела и лужа вытекшей крови.

– Не догнал? – спросил мужик.

– Не догнал, – согласился Леха. – Ты его раньше видел?

– Пашку-то? Конечно, видел, в одном подъезде же живем…

– Нет, этого типа из МосГаза, – сказал Леха. – Может, он и раньше в ваш дом приходил? На утечку или просто счетчики проверять?

– Да я-то откуда знаю? – спросил мужик. – Я ж дальнобойщик, неделю дома, три месяца в рейсе. Всеми этими делами Зинка занимается. Зинка, жена моя. Если надо, с ней поговори.

– А толку-то? – вздохнул Леха. – Ты внутрь не заходил?

– Нет, конечно. Я ж порядки знаю.

– Хорошо, – сказал Леха. – Спасибо, что подежурил. Ты из какой квартиры?

– Из двадцать седьмой.

– Иди домой, надень что-нибудь и никуда не уходи, – сказал Леха. – Возможно, нам твои показания еще понадобятся.

Глава 17

– Ты хорошо его рассмотрел? – спросил Николай.

– Конечно, – сказал Леха.

– Опознать сможешь?

– Смогу, – сказал Леха. – И портрет нарисовать смогу, как только до компьютера доберусь.

– Когда ты доберешься до компьютера, первым делом тебе надо будет посмотреть на остальных пацанов из списка Абашидзе, – сказал Николай.

Леха покачал головой.

– Не надо. Я уже смотрел, этот парень был не из их числа.

– Уверен?

– У меня прекрасная зрительная память, – сказал Леха. – Если не веришь, то можешь моим преподавателям из «вышки» позвонить. Они подтвердят.

– Не кипятись, я верю, – сказал Николай. – Просто это напрочь ломает нашу версию, что убийца – один из списка.

– Значит, либо Абашидзе о ком-то умолчал по причинам, о которых мы уже никогда не узнаем, либо надо искать другую версию.

– А ведь нормальная была гипотеза, стройная, – вздохнул Николай. – А теперь опять все сначала. Если убийца не из списка, то мы опять не знаем, что его связывало с жертвами.

– Он не из списка, но с самим списком знаком, – сказал Леха.

– И теперь нам надо как-то это заново объяснить.

– Или все-таки этот парень оказался тут случайно и не имеет отношения к нашему делу.

– Было бы неплохо, но вряд ли это на самом деле так, – сказал Николай. – Конечно, я свяжусь с газовщиками и узнаю, работал ли кто-нибудь сегодня по этому адресу, но вряд ли их ответ нам понравится.

Они беседовали на лестничной клетке. В квартире работала команда экспертов во главе с Боренькой. Врачи «скорой помощи», прибывшие на место через восемь минут после вызова, констатировали смерть Ландышева и умчались к следующему пациенту, которому еще можно было помочь, а «труповозка» еще не приехала. Местного участкового, явившегося на пять минут позже «скорой», Леха отправил опрашивать соседей, потому что толку от этого опроса никто все равно не ждал.

Будний день, рабочее время, большинство людей на работе, а те, кто дома, вряд ли имеют обыкновение проводить досуг, наблюдая жизнь подъезда в дверной глазок.

– Может, нам за оставшимися людьми из списка наблюдение выставить? – предложил Леха.

– Круглосуточное, – мрачно сказал Николай. – Их слишком много. Кто нам столько ресурсов выделит?

– С каких это пор в комитете образовалась нехватка ресурсов?

– Ресурсы есть, – сказал Николай. – Но кто нам их выделит? Чем ты аргументировать необходимость круглосуточного наблюдения собираешься?

– Люди умирают, – сказал Леха.

– Это довод, но, боюсь, что не для начальства, – сказал Николай. – Начальство скажет, люди умирают, потому что мы плохо работаем. И посоветует работать лучше.

– Едва ли Папа Карло настолько циничен.

– В списке осталось двадцать два человека, – сказал Николай. – Для круглосуточного наблюдения, если брать по самому минимуму, потребуется сорок четыре, и при этом людям придется работать на износ, сменами по двенадцать часов, что инструкциями крайне не рекомендуется, и кто-нибудь наверняка ошибется. Отвлечь четыре десятка оперативников на неопределенный срок даже Папа Карло не может, это, считай, весь городской отдел придется с других дел снимать и на это ставить, значит, нужно привлекать внешников. Для того, чтобы привлечь такое количество внешников, потребуется санкция генерала Шепелева. Который, в свою очередь, никак не упустит возможность сообщить нам о том, что мы плохо работаем и надо работать лучше. Чтоб ты понимал, сорок четыре «наружника» – это вообще-то до хрена. Это уровень операции по разоблачению целой резидентской сетки, не меньше. Лет пять назад в Первом управлении английского «крота» искали, там и то в наружном наблюдении меньше народу задействовано было. А дело, чтоб ты понимал, в узких кругах было очень громкое, и ресурсов на него не жалели. В отличие от доморощенного маньяка, до которого за пределами нашего этажа вообще никому дела нет.

– Нашли? – спросил Леха.

– Кого нашли?

– «Крота».

– Нашли, конечно, – сказал Николай. – Какой-то полковник из Первого. Он раньше при посольстве в Европе работал, там британцы его и обработали. Только ты об этом не распространяйся, потому что информация секретная и нам с тобой это знать вообще не положено.

– А откуда тогда ты узнал? – поинтересовался Леха.

– Папа Карло рассказывал. Это все не важно. Важно то, что наружку за таким количеством народа нам выставить никто не даст. Если бы мы могли сократить список до двух-трех потенциальных жертв, это был бы другой разговор. Но два десятка…

– Если так пойдет, то через месяц список сократится сам по себе, – мрачно сказал Леха. – Естественным, так сказать, для него путем.

– Вот тогда мы и вернемся к обсуждению этого вопроса.

– Смешно.

– Угу, обхохочешься. Ты пойми, Леха, это мы здесь ловим убийц, а они там, – Николай указал пальцем куда-то в потолок. – Оценивают соразмерность целей и средств. Если у тебя в огороде завелись грызуны, ты же не попросишь задействовать спутниковую группировку, чтобы их лазерами с орбиты пожечь.

– А у нас на орбите действительно есть боевые лазеры? – удивился Леха, который даже от деда ничего об этом не слышал.

– Это я просто для примера сказал. Откуда бы им там взяться? Конечно же, нет там никаких лазеров.

– Все так, – подтвердил вышедший на площадку Боренька. – Никаких лазеров у нас нет. Но если возникнет такая необходимость, то мы их обязательно применим.

– Что с телом? – поинтересовался у него Николай.

– Оно мертво, – сообщил Боренька доверительным тоном. – И уже начинает остывать.

– Как он умер?

– Ему перерезали горло, – сказал Боренька. – В отличие от предыдущих жертв, он умер именно от этого. Нанесению смертельной раны предшествовал удар по голове, но, судя по характеру ранения, фатальным он не был. Оглушение, не более. Я там место удара обозначил, будешь контролить, постарайся не задеть. На всякий случай.

– Чем его ударили?

– Дубинкой, вероятно, – сказал Боренька. – Или чем-то похожим. Рядом с телом, кстати, ничего похожего не обнаружилось.

– Модус операнди изменился, – сказал Леха.

– Да, до этого он резал горло в качестве финального штриха, и обычно жертвы к этому моменту были уже мертвы, – согласился Николай.

– Возможно, он экспериментирует, – сказал Боренька. – Ищет свой идеальный способ.

– Что будет, когда он его найдет?

– Он будет его придерживаться, – сказал Боренька. – Вы поймете это, если следующие несколько жертв будут убиты одинаковым образом.

– Мы хотели бы поймать его раньше, – сказал Николай.

– Так ловите, кто вам мешает, – сказал Боренька. – Мое экспертное заключение будет готово к вечеру.

– Хорошо, – сказал Николай.

Боренька пожал им обоим руки и потопал вниз, досадуя на отсутствие в доме лифта. Николай задумчиво потер подбородок.

– По идее, наш убийца должен был заляпаться кровью, – сказал он.

– Я ничего такого не заметил, иначе бы из подъезда его не выпустил, – сказал Леха. – Возможно, кровь была на одежде под спецовкой.

– То есть, он пришел, разделся, убил Ландышева, а потом оделся и ушел? Не слишком ли сложно?

– Или он убивает так, чтобы не испачкаться.

– А спецовка тогда зачем?

– Может, он и правда там работает.

– А в обеденный перерыв ходит и убивает людей? – уточнил Николай. – Нормальная версия. Или это вообще Ландышева спецовка, и убийца взял ее на месте, чтобы прикрыться.

– У него еще саквояж был, – сказал Леха. – В таких обычно инструменты носят.

– На саквояже тоже «Мосгаз» было написано?

– Нет.

– Тогда его наличие ничего не значит, – сказал Николай. – У тебя сегодня встреча с еще одним из списка назначена?

– Да, – сказал Леха. – Василий Дыгало, пророк, пятая категория. И живет он на другом конце Москвы.

– Пророк? И насколько он может заглядывать вперед?

– На полторы секунды.

– Удивительно полезная способность.

– Пятая категория же, – напомнил Леха. – В ней, как я понимаю, ценных способностей в принципе нет.

– Оттого и непонятно, за каким чертом мы этим занимаемся, – вздохнул Николай. – Потому что убивают их явно не из-за их талантов, которые существуют только в пространстве тестовых замеров. Кем он работает?

– Слесарем в ЖЭКе.

– Полнится наше ЖКХ разнообразными талантами, – сказал Николай.

– Как мне себя с ним вести, учитывая обстоятельства? – спросил Леха.

– Расскажи ему про опасность, что кто-то убивает людей по списку, спроси, что он по этому поводу думает и посмотри на реакцию, – сказал Николай.

– А если он испугается и из города свалит?

– То у нас станет меньше одним потенциальным покойником, – сказал Николай. – Но сразу все не вываливай, сначала поговори с ним, прощупай, что он за человек.

– Угу, – сказал Леха. – Мне бы до конца рабочего дня успеть… Ты на машине?

– Разумеется, – сказал Николай.

– Не подбросишь хотя бы до метро?

– До метро подброшу, – сказал Николай. – Вот дождемся труповозку, дела свои здесь закончим, и сразу подброшу.

* * *

Леха торопился не просто так.

Вечером ему предстояло выполнить сыновний долг. Или долг племянника. Или просто родственный, он всегда плавал в этой терминологии.

Суть в том, что мамин брат, дядя Лева, отмечал свой пятьдесят второй день рождения, и Лехе, как единственному представителю семьи Шубиных, находящемуся в Москве, необходимо было засветиться на празднестве и вручить дяде Леве подарок, который отец заблаговременно переправил в Москву дипломатической почтой.

Банкет в ресторане был заказан на семь вечера, но после работы Лехе обязательно надо было заскочить домой, переодеться и захватить подарок. А по дороге еще купить цветов для тети Ани, дяди Левиной жены. Так что Леха искренне надеялся, что Дыгало к его приходу не убьют, и ему не придется снова связываться со всей этой волокитой.

Впрочем, раньше двух убийств в один день не случалось, так что он расценивал свои шансы, как неплохие. Главное, чтобы во время лехиного визита Дыгало был не на вызове, а то поди узнай, сколько придется ждать, пока он освободится.

Лехе повезло дважды.

Дыгало – почти двухметровый короткостриженый здоровяк в грязном рабочем комбинезона – оказался жив, и Леха нашел его в помещении ЖЭКа, расположенном на цокольном этаже жилого дома. Чтобы не будоражить остальной народ нездоровыми сенсациями, Леха быстро продемонстрировал Василию свое удостоверение и предложил ему поговорить на улице.

Дыгало напрягся, но это было неудивительно. Если человек состоит в подпольной организации и в один прекрасный день к нему приходят из комитета, пусть даже один молодой сотрудник не самого опасного вида, человек не может не напрячься.

На время трех убийств, включая сегодняшнее, у Дыгало было железное алиби – он работал на вызове, причем не один, а с напарником, и хозяева квартир наверняка могли подтвердить, что он никуда надолго не отлучался. Леха подумал, что стоило бы опросить их для проформы, но потом решил, что смысла в этом нет.

– А почему вы спрашиваете? Меня в чем-то подозревают?

– Нет, просто так положено, – сказал Леха. – Вы знаете, что произошло в эти временные промежутки?

– Нет.

– В каждый из них кто-то убивал ваших товарищей.

– Моих товарищей? – недоуменно спросил Василий.

– «Перо орла», – сказал Леха. – Мы знаем.

Странно, но на это заявление Дыгало никак не отреагировал. По крайней мере, более напряженным он не стал, будто бы никакой вины за участие в тайном обществе за собой не чувствовал.

– Кому понадобилось убивать этих чудиков? – удивился он. – И кого… убили?

Леха перечислил фамилии. Дыгало сокрушенно покачал головой.

– Странно это все, – сказал он.

– Мы тоже так считаем, – заверил его Леха. – Не знаете, кто бы мог это сделать? Есть хоть какие-нибудь идеи?

– Никаких, – сказал Дыгало. – Да я там и был всего на одном собрании, и сразу понял, что оно мне не надо.

– Как вы вообще узнали об этих собраниях? Вас кто-то пригласил?

– Эдик, – сказал Дыгало. – Эдик Хачатурян. Мой армейский приятель.

Эдуард Хачатурян тоже фигурировал в списке Абашидзе. Суховей, категория, разумеется, тоже пятая. За полчаса может из виноградинки изюм сделать или что-то вроде того.

Леха сделал пометку в телефоне.

– Чем вы там на этих собраниях занимались?

– Говорю же, я только на одном был, – сказал Дыгало.

– И чем вы занимались на этом одном собрании?

– Говорильней и занимались. Там, в основном, люди моего возраста собирались, и был только один постарше, типа, за главного. Остальные называли его Князем. Вам, наверное, было бы полезнее с ним побеседовать.

– Я сам решу, что мне полезнее, – сказал Леха, посматривая на часы. Фраза прозвучала резче, чем он рассчитывал. – В смысле, давайте ближе к делу. О чем говорили?

– В основном о том, что надо как-то стать сильнее, – сказал Дыгало. – Развивать свои способности, или, как они это называли, повышать скиллы. Но мне это вообще не интересно.

– Почему?

– Вы же знаете, какая у меня способность?

– Знаю.

– Полторы секунды, – с горечью сказал Дыгало. – И после этого озарения несколько часов ходишь, как мешком по голове ударенный. И ведь я этого даже контролировать не могу. Оно просто приходит, и все. Иногда по несколько раз за день, иногда неделями ничего нет. И толку от этого?

– Похоже, что немного.

– Вообще никакого, – заверил его Дыгало. – Да и что можно успеть за полторы секунды?

Леха подумал, что в схватке со скороходом полторы секунды если и не целая вечность, то время, которое может склонить чашу весов в твою пользу. Правда, если озарение невозможно контролировать, то… Вообще никакого толка.

– И как они собирались… усиливаться? – спросил Леха.

– Князь обещал принести книгу. Что-то вроде учебника для «бывших». Ну, знаете, для настоящих «бывших»… Типа, книга еще до революции была написана.

– А почему сразу не принес?

Леха о подобных учебниках никогда не слышал. Было принято считать, что каждый дворянский род ревностно оберегал тайну своего таланта и делиться методами, как можно усилить свои способности, ни с кем не стремился. Тем более, что способности у всех были разные, и универсального способа «повысить скиллы» попросту не существовало.

Впрочем, до своего прихода в Седьмой отдел Леха много о чем никогда не слышал.