Текст книги "Участь динозавров (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Хавьер забрал с заднего сиденья саквояж, встал на краю тротуара и принялся махать черной «волге», остановившейся в пятидесяти метрах позади них. Бунге ехал медленно и смотрел в зеркало заднего вида, желая убедиться, что дорогого испанского гостя подберут, а не заставят ловить попутку на обочине.

Подобрали.

Бунге перестроился левее и нажал на газ, практически сразу же у него в кармане зазвонил телефон. Бунге сунул телефон в автомобильный держатель и нажал на кнопку громкой связи.

– Слушаю.

– Нет, это я тебя слушаю! – ворвался в салон голос генерала Шепелева. – Ты чего опять вытворил, а?

– А что я вытворил?

– Вот только не надо притворяться, будто ты не понимаешь, о чем я говорю, – рявкнул Шепелев. – Кто только что вышел из твоей машины?

– Раз вы задаешь такой вопрос, то тебе должно быть прекрасно известно, кто это был, Гена.

– Первое управление в бешенстве и требует, чтобы ты немедленно предоставил им запись своего разговора с генералом Дельгадо, – сказал Шепелев.

– Я не записывал, – сказал Бунге.

– В каком смысле, ты не записывал? – поинтересовался Шевелев на полтона ниже. – Ты что, совсем с ума сошел, что ли? Ты вообще знаешь, как это выглядит со стороны, а? Запись была бы твоим единственным шансом отбиться от всех возможных обвинений.

– Обвинений? Не смеши меня, Гена. Я же не идиот, и если бы действительно вынашивал антисоветский заговор, то предпочел бы встретиться с Хавьером тайно.

– Я это понимаю, но что, если вас видел кто-то еще? Если кто-то сделал фотографии? Хотя бы и люди самого Дельгадо. Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? Полковник КГБ СССР и генерал внешней разведки королевского дома Испании без сопровождения о чем-то беседуют в машине. Хорошо хоть, что ты не додумался взять служебную.

– Моя мне нравится больше. Она и попросторней, и приемистость у нее получше…

– Ты мне зубы не заговаривай, – оборвал его Шепелев. – О чем вы беседовали?

– Ты интересуешься для себя или для коллег из Первого?

– Сейчас уже нет разницы.

– Если в общем и целом, то мы с генералом Дельгадо вели идеологическую дискуссию, – сказал Бунге. – И немного обсуждали текущую политическую обстановку. Он выражал озабоченность тем, что мелкие пираты угрожают королевским торговым путям.

– Этого мало. Мне нужен более подробный отчет. Письменный.

– Напишу, как только дойдут руки, – пообещал Бунге.

– То есть, никогда? Боюсь, что в этот раз у тебя не получится отвертеться, Карл.

– Я на самом деле напишу, – сказал Бунге. – Но не прямо сейчас.

– Ты ходишь по очень тонкому льду, – предупредил его Шепелев. – Я до сих пор удивляюсь, как он еще не проломился под твоим весом.

Глава 20

Не успел Леха прийти на службу, как их дернули на вызов. Точнее, их дернули минут на десять раньше, но Николай решил дождаться коллеги и не заставлять его добираться до места преступления общественным транспортом.

Николай был хмур и выглядел так, словно этой ночью он вообще не спал. Как выяснилось, он и не спал.

– Работали по делу горлореза, – сказал он, когда Леха поинтересовался о причинах недосыпания. – Я тебя решил не дергать, у вас же там семейное торжество, а сотрудники с запахом алкоголя могут породить всякие кривотолки о работе комитета, которых мы хотели бы избежать.

– Я толком-то и не пил, – сказал Леха. – В деле наметился какой-то прорыв?

– Скорее, наоборот, – сказал Николай. – В деле наметился какой-то застой.

– В смысле? – не понял Леха.

Водитель включил сирену, выставил на крышу мигалку, и машина бодро неслась по утренним московским улицам, но приличная шумоизоляция салона позволяла им разговаривать не на повышенных тонах.

– Папа Карло сделал ход, которого от него никто не ожидал, – сказал Николай. – Он заявил, что хватит уже убийств, и мы с коллегами всю ночь собирали людей из списка Абашидзе и отвозили их под охрану.

– То есть, люди из комитета приходили к гражданам нашей страны посреди ночи и увозили их в неизвестном направлении? – уточнил Леха.

– А представляешь, как бы это выглядело, если бы от тебя еще и алкоголем пахло? – спросил Николай. – Впрочем, почему в неизвестном. В воинскую часть их отвезли, в дивизии Дзержинского под это дело целую казарму выделили. Там никакой маньяк до них точно не доберется. Ну, заодно и нам с ними попроще будет работать, раз они в одном месте собрались.

– Всех удалось найти?

– Почти, – сказал Николай. – Двоих не хватает. Дыгало и Смирнитского. Ты с Дыгало-то успел побеседовать?

– Да, как раз с утра отчет собирался писать, – сказал Леха.

– То есть, тебе его дома застать удалось?

– Да, – сказал Леха.

– А нам нет, – сказал Николай. – Не знаешь, почему? Он не говорил, что куда-то собирается?

– Э… – сказал Леха. – Сначала он никуда не собирался, а потом я посоветовал ему уехать. Я же не знал, что мы их под защиту возьмем.

– Что ж, будем надеяться, что мы найдем его раньше, чем убийца, – сказал Николай. – Учитывая, что нас больше, шансы неплохие.

– Угу, – сказал Леха. – Надеюсь, больше я ничего не пропустил?

– Генерал Дельгадо в городе, – сказал Николай.

При этом у него было такое серьезное лицо, что Леха не выдержал и расхохотался. Генерал Дельгадо был главой испанской внешней разведки, одним из главных противников комитета, и в последний раз он был в Москве, да и в Союзе в целом, примерно никогда.

Николай продолжал хранить невозмутимость.

– Ну, ты же шутишь, да? – сказал Леха.

– А я что, на молодого Хазанова похож? – поинтересовался Николай.

– То есть, ты не шутишь?

– Папа Карло его лично в Шереметьево встречал.

– В смысле?

– Ты не знаешь, как в аэропортах встречают?

– Но что Дельгадо тут делает?

– Ты представляешь, он нам так и не сообщил, – сказал Николай. – Въехал по чужим документам как доктор Хуан Диего Камара для участия в какой-то там медицинской конференции. Документы настоящие, сам понимаешь, у нас он не в розыске, тормозить его не стали. Остановился в гостинице «Москва» и ничего предосудительного пока не совершил.

– Но в этом нет никакого смысла, – сказал Леха. – Зачем он прилетел? Он же не оперативный агент.

– Ты знаешь, какой у него талант?

– В «вышке» проходили.

– Тогда логично было бы предположить, он приехал, чтобы кого-то обработать лично. Кого-то важного.

– А еще ему сто двадцать лет, что даже для бывших считается возрастом глубокой старости, – сообщил Леха. – Обычно к этому моменту они сохраняют около десяти процентов от своей пиковой мощности, и это при самом благоприятном раскладе.

– Десять процентов от ядерной бомбы, размещенные в правильном месте, убьют тебя с таким же успехом, как и целая бомба, – сказал Николай.

– И к кому, по-вашему, он хочет подобраться?

– Папа Карло думает, что ни к кому, – сказал Николай. – Для реальной операции все сделано слишком демонстративно. Он считает, что визит Дельгадо – это маневр для отвлечения нашего внимания. Пока мы бросим все ресурсы на слежку за генералом, кто-то что-то провернет в месте, куда мы даже не смотрим.

– Осталось только понять, что это за место, – пробормотал Леха.

– Вот именно, – сказал Николай. – Но это неофициальная версия, в которую никто, кроме самого Папы Карло, не верит. В качестве рабочей рассматривается та, где Дельгадо прибыл, чтобы завербовать кого-то высокопоставленного. За всеми членами ЦК выставлено усиленное наблюдение и охрана.

– Это как-то слишком просто и в лоб, – сказал Леха. – Не похоже на привычные испанские кружева интриг, которые мы изучали в школе.

– В Первом считают, что в этот раз испанцы могли изменить себе, – сказал Николай. – Показать, что им тоже не чужды свежие веяния и новые тенденции.

– Поэтому прислали самого старого сотрудника, автора их учебников по разведывательной и оперативной работе, да?

– В этом есть определенная логика, – сказал Николай. – Типа, от старого коня никто новых фокусов не ждет. Кстати, надо ли мне тебе говорить, чтобы ты обо всем этом нигде не распространялся, потому что официально мы ничего не знаем и это вообще не нашего отдела уровень?

– Не надо, – сказал Леха. – А куда мы сейчас едем?

– В гостиницу «Узбекистан», что на Рязанском проспекте, – сказал Николай.

– И что там?

– Убийство, разумеется. Группа экспертов выехала раньше нас, так что, скорее всего, первичное заключение нам выдадут сразу по прибытии.

– Но это же не наш парень?

– Нет, – сказал Николай. – Но Седьмой отдел не может себе позволить, чтобы двое оперативников гонялись только за одним убийцей.

* * *

Номер числился двухместным, но оказался совсем крошечным.

В угоду двухместности в него таки умудрились воткнуть две кровати, но так, что проход между ними оставался совсем узким, и если бы постояльцы в нем встретились, разойтись они могли бы только боком и впритирку. Сейчас посреди прохода возвышалась монументальная фигура Бореньки, с мрачным видом жующего кончик стилуса.

На кровати у дальней стены лежал какой-то сверток, накрытый белой простыней. В коридоре маялись двое оперативников из милиции и гостиничный администратор – немолодая уже женщина с усталым лицом.

– Что тут у нас? – поинтересовался Николай.

– Тебе не понравится, – сказал Боренька.

– Нас вызвали на убийство, – сказал Николай. – Я могу представить весьма ограниченное число вариантов, в которых мне в принципе могло бы понравится убийство.

– Ладно, я неправильно выразился, – сказал Боренька. – Тебе это особенно не понравится.

– Ты для этого простыней накрыл? – спросил Николай. – Чтобы продлить интригу?

– Нет, – сказал Боренька. – Ты поймешь, почему я так сделал, когда увидишь. Или посмотри.

Гриша протиснулся между кроватями, потом мимо шкафа, и вышел из номера, сразу увеличив его свободный объем чуть ли не вдвое. Николай вошел и заглянул под простыню, сразу же вернув ее на место.

– Сука, – сказал он. – Не думал, что когда-нибудь снова такое увижу.

– Все мы надеялись, что этого больше не произойдет, – согласился Боренька. – И реальность снова прокинула нас через… бедро.

– Да что там такое? – спросил Леха.

– Сам глянь.

Настала Лехина очередь протискиваться. Оказавшись рядом с кроватью, он поднял край простыни и ничего не понял.

– Кто-то украл мумию из музея палеонтологии?

– Нет, – сказал Николай.

А выглядело все именно так.

На кровати лежало то, что когда-то было человеческим телом. Высохшее, с истлевшими волосами, покрытое желтой пергаментной кожей. Глазницы глубоко запали, щеки ввалились, груди иссохли…

Леха поспешно вернул простыню на место, но был уверен, что и увиденные подробности будут еще долго стоять у него перед глазами.

– А будут какие-то пояснения для тех, кто не в курсе?

– Это Ярило, – сказал Николай. – Он вернулся.

– С прошлого эпизода прошло почти пятнадцать лет, – заметил Боренька. – Может быть, это не Ярило, а какой-то новый «бывший» с аналогичными способностями.

– И много ты знал о «бывших» с аналогичными способностями?

– Ни одного, но это не значит, что их не может существовать в принципе.

– Лучше бы кто-нибудь на самом деле мумию из палеонтологического музея украл, – вздохнул Николай.

– Ярило? – недоуменно спросил Леха.

– Этого в «школе» еще не проходят, – сказал Николай. – Если вкратце, то он «бывший» неустановленной категории, предположительно третьей с большим заделом на вторую, убийца и маньяк. И вот так обычно выглядят его жертвы.

– Какие у него способности?

– Он инкуб, – сказал Боренька. – Он соблазняет женщин и во время полового акта высасывает из них всю жизненную энергию. Тело на кровати хорошо рассмотрел?

– Достаточно.

– Это горничная, работаю… работавшая на этаже, – сказал Боренька. – Ей тридцать.

– Как опознали? – спросил Николай.

– По бейджику, – сказал Боренька. – Он там рядом на тумбочке лежал. Пока вы ехали, я его уже в вещдоки оформил.

– Это как-то можно подтвердить?

– Горничная пропала, – сказал один из местных оперов. – На рабочем месте ее нет, дома не появлялась.

– Этого мало.

– Тест ДНК займет некоторое время, – сказал Боренька. – И надо послать кого-нибудь в адрес, где она жила, чтобы расческу или зубную щетку изъяли. Лучше и то и другое сразу.

Николай повернулся к администраторше.

– На кого оформлен номер?

– Димитро Стоичков, инженер из Болгарской ССР, командировочный.

– Давно заселился?

– Позавчера. Копия паспорта у меня внизу.

– Кто обнаружил тело?

– Сменщица ее. Пришла, чтобы в номере убраться.

– Димитро, я так понимаю, со вчерашнего дня никто не видел?

– Ключ висит на месте, значит, утром он его сдал.

– Но не выписался?

– Нет. Если бы он выписался, мы бы номер пошли проверять.

– Но вещи свои забрал, – сказал Боренька. – Так что засаду в гостинице устраивать бесполезно.

– В розыск объявлять тоже, – сказал Николай. – Он давно уже не Димитро и не Стоичков, и к солнечной Болгарии никакого отношения не имеет.

– Но ты все равно объявишь, – сказал Боренька.

– Надо же хоть какую-то активность показывать, – вздохнул Николай.

– Ты же прошлый раз его дело вел?

– Не вел, но участвовал, – сказал Николай. – Я тогда стажером был.

– А я – младшим в экспертной группе, – сказал Боренька. – Ты ж понимаешь, что это дело скорее всего на нас и свалят?

– Весьма вероятно.

– Папу Карлу на место вызывать будешь? Все-таки ЧП городского масштаба.

– Надо бы, – сказал Николай. – Но давай сначала осмотримся по полной. Чтобы было о чем докладывать.

– Пока он доедет…

– Да, разумно, – согласился Николай, достал из кармана телефон и отошел в сторону. – Доброе утро, Карл Готлибович. Наш первый вызов, гостиница «Узбекистан», шестой этаж. Вероятно, Ярило. Да. Да. Жертва – горничная на этаже. Да. Понял. Да.

Николай убрал телефон в карман. Боренька с Лехой вопросительно посмотрели на него.

– Не приедет, – сказал Николай. – Спросил, есть ли тут что-то такое, чего он раньше не видел. Как будто где-то в принципе что-то такое есть.

– Видимо, чем-то более важным занят, – сказал Боренька. – Учитывая, кто вчера приехал в город.

– Вряд ли это как-то связано, – сказал Николай.

– Насколько я помню, в прошлый раз рассматривалась версия, что Ярило работает на вражескую разведку.

– Так-то мы англичан подозревали.

– А если совместная операция?

– Дельгадо скорее поцелует африканскую гадюку, чем будет сотрудничать с англичанами, – сказал Николай.

– Все равно это слишком подозрительное совпадение, – сказал Боренька.

– Подозрительное, – согласился Николай. – Но пока мы не установим связи, это все-таки совпадение.

– Ээ… – сказал Леха. – А почему мы стоим?

– Потому что мы в тихом отчаянии, – сказал Боренька. – Это ж Ярило. Черт знает, как его ловить.

– Для начала, надо бы копию паспорта внизу скачать, – предложил Леха. – Отпечатки в номере поискать, нет?

– А смысл? – тоскливо спросил Боренька. – Это ж Ярило.

– И что с ним не так?

– С ним все не так, – сказал Николай. – Это уникальная личность. Он не только инкуб. Он еще и метаморф.

– Какие параметры он может менять? – уточнил Леха.

– Любые. Внешность, рост, вес. Цвет волос, глаз, отпечатки пальцев и, возможно, даже рисунок сетчатки. Поэтому мы так и не смогли его найти.

– Он может скопировать какого-то конкретного человека?

– Разумеется, может.

– Что ему для этого требуется?

– Запас жизненной энергии, выкачанной из очередной жертвы, – сказал Николай. – Около двух часов времени. И все это у него было.

– Не понимаю, – сказал Леха. – Зачем было убивать напоказ, оставляя жертву там, где ее быстро найдут? Не разумнее было бы спрятать тело?

Николай покачал головой.

– Ярило – позер, – сказал он. – Он всегда так делает. Дескать, посмотрите, какой я и что могу, попробуйте меня поймать.

– Работает же, – заметил Боренька.

– Да, пока не поймали, – согласился Николай.

– Какие цели он преследует? Чего он добивается?

– Помимо того, что он маньяк и ему нравится убивать? – спросил Николай. – Он ненавидит коммунистов и наш общественный строй. В прошлый раз он убивал высокопоставленных членов партии, преимущественно женщин. Вместе с семьями.

– Как его остановили?

– Никак, – сказал Николай. – Мы шли по следам, но он всегда был на шаг впереди нас. В какой-то момент убийства прекратились, и мы предположили, что он ушел за границу.

– Связь с англичанами?

– Вернемся в отдел, я дам тебе почитать его досье, – сказал Николай. – Тем более, что Папа Карло это на нас уже повесил. А сейчас иди вниз, скачай копию паспорта, поговори с персоналом, может быть, кто-то имел с ним дело.

– Но будь готов к тому, что это безнадежно, – сказал Боренька.

– Сколько было жертв? – спросил Леха. – К чему готовиться?

– В прошлый раз – восемьдесят четыре, – сказал Николай.

– Вы все время говорите о прошлом разе, – сказал Леха, постаравшись абстрагироваться от чудовищной цифры. – Как будто подразумеваете, что был и позапрошлый.

– В середине шестидесятых, – сказал Николай. – И еще один в начале сороковых, незадолго до начала войны.

– Мы предполагаем, что Ярило родился еще до революции, оттого и питает к членам партии особую ненависть, – сказал Боренька. – Но точная его родословная нам неизвестна. Между сериями убийств большие периоды затишья, поэтому мы предполагаем, что он отсиживается за границей. Скорее всего, где-то в странах третьего мира, которые не делятся с нами своей статистикой преступлений. Потому что я не верю, что когда он не убивает здесь, он не убивает где-то еще. Такие, как он, не могут не убивать.

– А вот еще один вопрос, прежде, чем я уйду, – сказал Леха. – Он может накапливать жизненную энергию, которую выкачивает из жертв? Аккумулировать ее? Или действует по формуле «одна жертва – одна трансформация»?

– Мы не знаем, – сказал Боренька. – Вроде бы, в прошлый раз зафиксированных трансформаций было больше, чем обнаруженных мумий.

– Или мы просто не всех нашли, – сказал Николай.

– Это уж тебе виднее, сколько вы нашли, – сказал Боренька. – Я-то в те времена в лаборатории пробирки мыл.

– Мы влипли по уши, – подытожил Николай. – Это дело приоритетное. Горлорез побоку, тем более, что мы изолировали его жертв так, что хрена с два он до них доберется.

– А почему Ярило-то? – спросил Леха.

– Потому что кто-то из следователей, которые вели его дело до нас, оказался любителем славянской мифологии и определил какие-то закономерности, – сказал Боренька.

– Скорее, за уши их притянул, – сказал Николай. – Бог эротической сексуальности или что-то вроде того.

– И в прошлые разы убийства всегда происходили в конце весны – начале лета, что соответствует жизненному циклу этого божества, – добавил Боренька.

– Уже почти сентябрь, – заметил Леха.

– Да кто ж его разберет, – сказал Боренька. – Может, он календарь потерял.

Глава 21

Леха сидел в кабинете и погружался в дело Ярило, и чем больше он в него погружался, тем сильнее его охватывало отчаяние. Дело казалось безнадежным.

Ярило мог менять внешность, рост, вес, возраст, и, вероятно, даже пол. По самым скромным прикидкам ему было больше ста лет, и из них как минимум восемьдесят он занимался своей преступной деятельностью, и его до сих пор не поймали. На него работали способности и опыт. Леха понятия не имел, как его можно поймать.

У комитета была фотография и документы на имя Димитро Стоичкова. Леха уже отправил соответствующий запрос болгарским коллегам, но ответа пока не получил, и не особенно его ждал. Он подозревал, что настоящий Димитро Стоичков мертв, и что Ярило к этому образу все равно уже не вернется.

Он может менять отпечатки пальцев и рисунок сетчатки глаза. Единственный надежный способ идентификации – это тест ДНК, но его в полевых условиях на коленке за пять минут не сделаешь.

Как ловить такого человека в пятнадцатимиллионном городе?

Дверь открылась и в кабинет вошел Боренька.

– Где Николай?

– В дивизии Дзержинского, – сказал Леха.

– Я думал, он тебя пошлет людей из списка опрашивать.

– Получается, не послал, – Леха подозревал, что таким образом Николай хочет потянуть время, прежде чем погрузится в дело Ярило, с которым сталкивался на заре своей карьеры. И которое, вполне возможно, эту карьеру сломало.

По меркам комитета Николай был староват для капитана. С другой стороны, Бунге только полковник, а ему вообще черт знает, сколько лет. Похоже, что обычные стандарты на сотрудников Седьмого отдела не распространяются.

– Я вам отчет по вскрытию горничной отправил, – сказал Боренька.

– Спасибо, я посмотрю, – сказал Леха. – Есть там что-то интересное?

– Зуб нашел, – сказал Боренька.

– В смысле?

– В смысле, вставной. Родные зубы истлели, а металлокерамика просто из десны выпала и в глотку провалилась, а я ее там нашел, – сказал Боренька.

– И что это нам дает? – спросил Леха.

– Ничего, – сказал Боренька. – Но это интересно.

– Еще что-нибудь?

– Хронологический возраст тела – тридцать лет, биологический – что-то около ста двадцати, – сказал Боренька. – Если бы я был поэтом, я бы сказал, что он сожрал ее молодость.

– Если я хоть что-то смыслю в поэзии, то там кроме цветастых слов еще и рифма какая-нибудь должна быть.

– Ты просто ничего не смыслишь в поэзии, – сказал Боренька. – Про белый стих слышал? Глупый пингвин робко прячет, мудрый – смело достает…

– Ты зачем пришел-то? – спросил Леха.

– А, да, – Боренька в один момент сделался серьезным. – Тело Стаса спецбортом доставили. Думаю, мы быстро с экспертизой закончим, так что где-то в воскресенье будут похороны. Хотел лично Николаю сказать. Столько лет вместе проработали.

– Спасибо, – сказал Леха. – Я передам.

– Чертов скороход, – сказал Боренька. – Говорят, ты там неплохо себя показал.

– Просто повезло, – сказал Леха.

– А Стасу, получается, не повезло, – эксперт вздохнул и потер бороду. – Третья категория, да?

– Угу.

– А у Ярило есть подозрение на вторую, – сказал Боренька. – Вот и считай.

Леха уже пробовал посчитать.

Восемьдесят четыре жертвы в прошлую серию. Шестьдесят две – в позапрошлую. Примерно столько же в начале сороковых, но там возможна большая погрешность, потому что часть документов была утеряна во время войны.

Одна жертва сейчас, и это только начало.

И еще неизвестно, сколько человек он убил, когда находился за пределами Советского Союза.

Леха хотел было посоветовать Бореньке идти в свою лабораторию, потому что здесь и без него тошно, а потом вспомнил, что Боренька – майор, а старшим по званию грубить не следует. По крайней мере, без особой необходимости.

Сейчас такой необходимости не было.

– Ты когда-нибудь сталкивался с третьей категорией лицом к лицу? – спросил Леха.

– Нет, – сказал Боренька. – Я же не опер. Если дело касается «бывших», я в основном имею дело с их трупами.

– А я вот столкнулся и с тех пор никак не могу выбросить из головы одну мысль, – сказал Леха. – Как у них это получилось?

– Как у кого получилось что?

– Ну, революция, – сказал Леха. – В целом, как у наших прадедов получилось всех их вынести, а? Нет, я все понимаю, мы это в школе проходили, верхи не могли, низы не хотели, волна народного гнева и всякое такое, но, черт побери, как? Американские колонии пробовали взбунтоваться, и у них не вышло, почему же здесь сработало?

– Бунт в колониях случился намного раньше, – сказал Боренька. – Военные технологии того времени не позволяли обычным людям сравниться с аристократами, вот тебе и ответ. Поселенцы имели несколько локальных успехов, а потом карательные отряды переплыли океан, и восстание захлебнулось в крови.

– У нас сейчас более совершенные военные технологии, а встреча с одним скороходом стоила нам двенадцать человек, – сказал Леха. – А ведь до революции третью категорию и за аристократов-то не считали, так, мусор, расходный материал. Как же наши прадеды со всякими Трубецкими, Пожарскими и Одоевскими справлялись?

– Как-то справлялись, – пожал плечами Боренька. – Другое поколение. Железные люди со стальными… нервами. И то первые несколько дней все висело на волоске.

– Я иногда думаю, насколько проще было бы жить в мире, где нет аристократов, – сказал Леха.

– Когда-нибудь мы их дожмем, – сказал Боренька. – Жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе…

– Да я не об этом, – сказал Леха. – Я имею в виду, насколько все было бы проще, если бы их вообще никогда не было. Скольких войн нам тогда удалось бы избежать…

– Если бы у бабушки были колеса, это была бы не бабушка, а бронетранспортер, – сказал Боренька. – Вот тебе мое экспертное мнение, можешь его к делу пришить. А вообще, есть теория, что дожимать их нам даже не придется.

– Типа, мир, дружба, жвачка?

– Типа нет, – сказал Боренька. – Просто сила постепенно уходит из нашего мира, и есть ненулевая вероятность, что в ближайшей исторической перспективе, до которой мы с тобой тоже, понятное дело, не доживем, она уйдет вовсе. Чуваки из пятой и четвертой категории рождаются не только у нас, это общемировая тенденция, и даже если среди родителей затесалась честная единица, это еще не гарантирует, что потомок хотя бы во вторую категорию угодит. Великие дома тоже мельчают.

– И как это объясняется? – поинтересовался Леха. – У нас-то понятно, мы первую-вторую категории либо выбили, либо выдавили за границу, и здесь остались только слабейшие, и со временем кровь все сильнее размывается. А у них-то почему?

– На данной стадии наука это никак не объясняет, – сказал Боренька. – Мы просто наблюдаем и фиксируем. Вот, возьмем недавний случай с семейством Морганов. Потомственные пираты, покорители морей, повелители стихий и все такое, в свое время парусные флотилии без ветра через океан водили. Самый свежий Морган, ему в этом году двадцать один исполнился, прошел инициацию и получил всего лишь третью категорию, хотя папочка евонный – чистая беспримесная единица и мамочка на двоечку.

– Не слышал, – честно признался Леха.

– Потому что это закрытая клановая информация, которую они стараются не афишировать от слова «абсолютно секретно», но Первое управление до нее добралось, – сказал Боренька. – Из последних это самый показательный случай, но отнюдь не единственный.

– Обнадеживающая тенденция, – сказал Леха.

– Так-то оно так, – согласился Боренька. – Но у этой монетки есть и обратная сторона. Они ведь тоже прекрасно понимают, что их время уходит, и сильнее они уже вряд ли станут, так что если они таки решатся на нас прыгнуть, это должно случиться именно на протяжении жизни нашего поколения. Потом шанс будет упущен безвозвратно, и исход противостояния определят совершенно другие факторы. Уже не так оптимистично звучит, правда?

– Хочешь сказать, что война неизбежна?

– Нет, – сказал Боренька. – Вовсе нет. Не факт, что они решатся, потому что танковые клинья, ковровые бомбардировки и ядерное сдерживание никто не отменял. Я хочу сказать, что если они таки решатся и война в принципе будет, то начнется она в течение следующих десяти-двадцати-тридцати лет.

– Умеешь ты обнадежить, – сказал Леха.

– Наше дело – диагностировать, – сказал Боренька. – Мы диагностируем, вы разгребаете, такое вот разделение обязанностей.

– Да вы такое надиагностируете, мы потом всем комитетом не разгребем, – сказал Леха.

– Тут уж кто на что учился, – сказал Боренька. Он вытащил из кармана завибрировавший телефон, приложил к уху, выслушал несколько коротких фраз и выражение его лица сразу изменилось на серьезное и сосредоточенное. – Выезжаю.

– Что стряслось? – спросил Леха, когда эксперт убрал телефон от лица.

– Теракт в метро, – сказал Боренька. – Взрыв на станции «Площадь Ногина», количество жертв устанавливается. Хорошо хоть, еще не час пик, и людей было не так много.

– А мне не позвонили, – сказал Леха.

– Тебя на это и не дернут, там взрывное устройство, это не по вашему профилю, – сказал Боренька. – А экспертов вечно не хватает, поэтому зовут всех.

Он убежал в лабораторию за своим выездным чемоданчиком, а Леха уткнулся в компьютер. Взрыв произошел буквально вот только что, и в сеть еще не просочилось никаких новостей, поэтому он сидел и машинально обновлял ленту с хроникой происшествий каждые тридцать секунд.

А что если это Ярило? В прошлый раз он не пользовался взрывными устройствами, а вот в позапрошлый – пользовался. Пару дней назад он прибыл в город, вчера – убил женщину, а сегодня… Мог это быть он?

Или это просто совпадение, и скоро какая-нибудь радикальная группировка возьмет на себя ответственность за этот взрыв?

Или надо смотреть в другую сторону и искать испанский след? Ведь умозрительно связать это с визитом генерала Дельгадо не сложнее, чем с возвращением Ярило. А если…

И тут Лехе в голову пришла совсем уж безумная мысль, он плюнул на новостную ленту и ввел в поисковую строку совершенно другой, никак не связанный с сегодняшними событиями запрос.

* * *

Николай вернулся в комитет в девять часов вечера и сильно удивился, застав Леху на рабочем месте.

– Ты-то чего здесь? – поинтересовался он, усаживаясь за свой стол и включая компьютер. – Никто дома не ждет?

– Нет, – сказал Леха.

– Собаку заведи.

– А кто ее выгуливать будет, пока я на работе?

– Тогда женись, – сказал Николай. – Жена будет и собаку выгуливать, и тебя после дежурства ждать.

– Я пока еще не встретил ту самую, – сказал Леха.

– Открою тебе страшную правду, – сказал Николай. – Если ты будешь сидеть здесь, ты ее и не встретишь никогда.

– А ты почему не дома?

– Потому что мне надо отчет написать, – сказал Николай. – А потом я сразу и поеду.

– Как будто твой отчет не может до завтра потерпеть.

– Не может, – вздохнул Николай. – Ибо кто знает, что ждет нас завтра. Третий отдел, кстати, вообще сегодня домой не пойдет, они еще и отпускников вызывать начали.

Третий отдел занимался антитеррором, неудивительно, что у них там сейчас все на ушах стоят. Прошляпили взрывное устройство в центре Москвы, допустили гибель людей… Генералу Шепелеву уже звонили из Кремля, и обещали звонить каждые два часа, пока он не выдаст результат расследования.

Разумеется, генерал спустил кремлевский гнев вниз по командной цепочке, вздрючив начальника Третьего отдела полковника Колокольцева, а тот уже пошел дрючить всех сотрудников на своем этаже. Днем Леха спускался в буфет, так что более-менее был в курсе того, что происходит у соседей.

– Шестеро погибших, двадцать пять раненых, из них трое в реанимации и за их жизнь борются врачи, – сказал Николай. – Взрывное устройство сработало на станции. Говорят, если бы террористу удалось пронести его в поезд, жертв было бы больше на порядок.

– Террорист погиб?

– Не похоже, – сказал Николай. – Взрывное устройство было размещено в спортивной сумке, которую оставили под скамейкой, погибшие, на первый взгляд, вне подозрений, но их биографии сейчас тщательно проверяют. На станции работал милицейский патруль, возможно, они его спугнули, и он, занервничав, оставил сумку в первом попавшемся месте, а не попытался пронести в вагон. К сожалению, один из милиционеров погиб, а второй как раз в реанимации, так что опросить их в ближайшее время у нас не получится.