Текст книги "Обратная сторона добра (сборник)"
Автор книги: Сергей Синякин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)
Не вытекает ли из сказанного, что это мы вирус, который нежданно для себя подхватила Земля. Но если мы безжалостный вирус, то, что же удивляться, что появились иммунные тела? Мироздание защищается от вредоносного скопища тварей, которое лишь именует себя разумным, на деле-то разума в нас ни на грош!
– Вам не страшно говорить эти слова? – спросил -Худяков.
– Почему же? – удивился Белавин.
– Вы сводите все наши чувства, страдания, усилия к процессу, который достоин простейших. Нет смысла в религиях, никому не нужны вековые чаяния о справедливости, любовь сводится к простому спариванию особей, все наши цели ошибочны... Не так?
– Не знаю, – пожал плечами доктор физико-математических наук. – Наверное, подобные высказывания бьют по человеческому самолюбию. Но человечество зарвалось! Появление антител, восстанавливающих статус-кво, показывает, что колония бактерий должна вести себя незаметнее, если хочет выжить, а еще лучше – войти в симбиозное сотрудничество с остальными культурами, которая выращивает Земля, а не противопоставлять себя им.
Худяков кивнул. Подумав, он потянулся к своему чемодану.
– Коньяк будете? – спросил он.
Белавин хмыкнул. Худяков отправился в ванную комнату и вернулся со стаканами. Генерал Лямин постарался, в центральной архангельской гостинице Худякову и Белавину достался нехудший номер. Номер этот был забронирован за игроками шведской сборной по хоккею с мячом, но ввиду происходящих событий чемпионат мира по этому виду спорта не состоялся.
– Вы молодец, – сказал Худяков, разливая коньяк. – Так академически и сухо объявить о начале конца света... Генералу вы свою теорию уже излагали?
– Лямину? – Белавин разглядывал стакан на просвет. – Нет, не рассказывал. Генералы любят факты, а не красивые теории. Для него плывущее в атмосфере иммунное тело всего лишь фактор, который угрожает безопасности России. И он будет стараться его уничтожить. Но я даже боюсь подумать, что такая возможность существует. Допустим, с ним мы справимся, но что мы станем делать, если на смену ему придет сразу несколько десятков таких уничтожителей? Нет, – он залпом выпил свой коньяк. – Для человечества будет спокойнее и надежней, если оно возьмется за ум и станет вести себя на Земле так, будто его и вовсе нет.
– И вы думаете, это возможно?
Белавин поморщился, переживая пряный ожог пищевода, и отрицательно мотнул головой.
– Господи, вы о чем? На земле шесть миллиардов человек и каждый хочет жить сытнее и благоустроеннее, чем он живет в настоящее время. Двенадцать миллиардов пар жадных и загребущих рук, разве кого-то могут убедить теории? Да идите вы с ними подальше. С этими теориями! Это ведь лозунг человечества, Андрей Александрович, – даждь нам днесь! Поэтому-то я так пессимистично настроен.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ЗАВТРАК ДЛЯ КРОКОДИЛА
Северная Америка,
19 апреля 2015 года
Трудно было представить себе, что происходило в мире.
Впрочем Стивен Клеменс даже не пытался это сделать. Радиостанции и телевидение захлебывались в истерике, попы гребли из паствы по полной программе, уходили на север секты, миллионы ждали Апокалипсиса и Страшного суда, как никогда начали пользоваться спросом Евангелия. Кто-то молился, кто-то торопился ярко прожить последние дни, кто-то лихорадочно искал пути решения самой важной проблемы, которая только стояла перед человеческой цивилизацией, – проблемы выживания вида.
Впервые чрезвычайное заседание ООН проходило не в Нью-Йорке, а в Гонконге. Совещание проходило на уровне глав государств, поэтому город напоминал разворошенный муравейник. Вероятно, в эти дни полицейских и тайных агентов различных стран в Гонконге было больше, чем местных жителей.
Естественно, что встал вопрос о применении ядерного оружия. На этом настаивал Китай, к этому склонялись Соединенные Штаты Америки, не особо протестовала против атомного удара по неведомому агрессору Россия. Страны Европейского Содружества одобряли позицию Китая.
Главные разногласия начинались в вопросах места атаки. Соединенные Штаты предлагали нанести удар над Сибирью. Места там незаселенные, особого ущерба фауне и флоре причинено не будет. Свою территорию Штаты считали чересчур заселенной и не желали подвергать опасности радиоактивного заражения. Но против Сибири протестовали русские и китайцы. По той же самой причине китайцы протестовали против удара над Тихим океаном, и тут их поддерживали японцы. Оставалась Атлантика, но тут уже начинали показывать свою несговорчивость европейские страны, за дружными возражениями их руководителей совсем не слышалось слабеньких голосов населения Гренландии и Исландии, но и они довольно уверенно вплетались в общий хор протестующих против удара над Атлантикой.
Ежедневно шли консультации. Представители арабского мира активно интриговали, ведь по сути именно от голосов стран Третьего мира зависело принятие окончательного решения. Именно поэтому эти страны пытались сорвать что-то выгодное для себя со старших северных братьев, которых угроза новых атак касалась непосредственно.
Клеменс все эти дни лихорадочно работал.
Собака лает, а караван идет. Пусть политики спорят до хрипоты и принимают решения, выполнять эти решения всегда предстоит ученым, поэтому именно они работали интенсивнее и напряженнее других. Если армия и чиновники обеспечивали безопасность населения, готовя подземные убежища и организовывая многомиллионные миграции населения из опасных мест, то перед учеными стояли совсем иные вопросы – прежде всего что это, и потом – как с этим бороться,
Энергооснащенность НЛО казалась невероятной. Похоже, что объект черпал энергию извне, подзаряжался от ионосферы. Вместе с тем механизм его нападений оставался непонятным. Анализ пепла показывал, что сгоревшие предметы подвергались термическому воздействию страшной силы, температура достигала нескольких тысяч градусов, больше чем была нагрета поверхность солнца. Но это не объясняло причин, по которым почва в эпицентре удара не плавилась, да что почва, Клеменс сам видел траву, которая продолжала жесткими пучками зеленеть на месте, где когда-то были парки и лужайки.
Закончив обработку данных, Клеменс ввел в компьютер исходные условия возможной ядерной атаки, пытаясь выяснить пределы, которые может выдержать НЛО в случае нахождения его в эпицентре взрыва.
Результаты ошеломили его.
Он все еще вглядывался в столбики цифр на дисплее, когда в его комнате появился капитан Мур. Роджер сел на постель, он удовлетворенно улыбался.
– Они договорились, – сказал он. – Русские сдались. Удар будет нанесен одновременно тремя сторонами над Якутией. Для падения еще остается более чем достаточно места. Если только будет чему падать. Удар нанесут одновременно китайцы, мы и русские. Единственно, что русские выторговали для себя, это право координировать ракетные удары. Я думаю, что уже завтра все будет кончено.
Мур откинулся на постели, расстегнул китель, счастливо и мечтательно улыбаясь в потолок.
– Не знаю, откуда они прилетели, – сказал он, – но мощности трех боеголовок им не выдержать. Скоро этим чудовищным тусовкам придет конец, можно будет отдохнуть. Я не высыпаюсь последнее время, этот Балтер повсюду таскает меня за собой, но каждый день мы неизменно возвращаемся сюда, на базу. Ты знаешь, Стив, у меня от рева вертолетных моторов уже звенит в ушах. Иногда я сам кажусь себе вертолетом...
Нащупав дистанционку, капитан включил телевизор.
Показывали эвакуацию Нью-Йорка. Бесконечные потоки легковых машин, трейлеров и грузовиков на бетонных автострадах сменялись показом полицейских, патрулирующих пустынные улицы города. По указанию правительства жители покидали город, оставляя дома и квартиры открытыми. Полицейские обыскивали дома, тщательно следя за тем, чтобы в городе не остались люди. Самим полицейским предстояло покинуть город в последнюю очередь.
Время от времени на крыши домов и уличные площади садились военные транспортные вертолеты, и в них грузили тех, кто отказывался покинуть город, не веря в его гибель.
Телевизионщики знали свое дело – кадры, рассказывающие об эвакуации населения, сменялись показом Статуи Свободы, которая сейчас выглядела одинокой и покинутой.
Все это сменялось кадрами районов, подвергнувшихся атаке НЛО. «Так будет выглядеть послезавтра великий город! – патетически восклицал диктор. – Так будет выглядеть Нью-Йорк, если завтра объединенные силы человечества не сумеют остановить агрессора!»
Между делом показывали записи интервью, которые давали очевидцы иных нападений НЛО. Чаще всего показывали многочисленные и воинственные заявления Обрильера. Бывший помощник капитана сухогруза уже освоился с ролью телевизионной звезды, он в поте лица своего зарабатывал хлеб насущный, поэтому каждое его заявление было бредовее и воинственней предыдущего. Теперь он уже рассказывал, как выглядели космические пришельцы, как они пытались убрать в Атлантике нежеланного для них свидетеля, гоняясь за Обрильером по всему сухогрузу, и только мужество и непоколебимая вера в себя помогли ему предупредить человечество о грозящей опасности.
– Старается парень, – неопределенно сказал капитан Мур. – В свое время я служил в Марокко, там о таких говорят так – «один умный верблюд не способен придать респектабельность стаду ишаков, но одного ишака достаточно, чтобы навсегда испортить респектабельность стада верблюдов».
Он сел и внимательно посмотрел на Клеменса.
– Ты чем-то обеспокоен?
Клеменс щелкнул мышью, заставляя цифры на дисплее застыть. Некоторое время он откашливался. Рот наполнился густой и вязкой слюной с металлическим привкусом, обычно такая слюна предшествует приступу тошноты.
– Роджер, – сказал Стив Клеменс. – Ты никогда не пробовал кормить рыбой аллигатора?
– Не приходилось, – сказал капитан. – Я же с Севера, а у нас такая дрянь на Севере не водится. А что, в этом есть что-то особенное? Я, например, кормил собак.
– У аллигатора есть одна особенность, – сказал Клеменс. – Его никогда не удается накормить досыта, даже предельно сытый, он все равно норовит отхватить кусочек повкуснее и пожирнее.
– Что ты хочешь сказать?
– Только то, что эти три заряда для нашего летающего аллигатора будут просто тремя кусками мяса, – объяснил Клеменс и с силой вытер лицо ладонями. – Он их проглотит и только облизнется. А потом снова, только еще более активно, начнет демонстрировать всем свой аппетит.
– Надо предупредить! – поднялся капитан.
– Сиди, Роджер, – печально усмехнулся Клеменс. – Информацию всем, кому она нужна, я уже разослал. Только наши генералы всегда больше верили атомной бомбе, нежели вот этому хитрому устройству, – он кивнул на компьютер. – И потом, мы все в цейтноте, поэтому попытка расстрелять НЛО неизбежна. Они ее предпримут, даже если на небесах появится архангел Гавриил или святая Дева Мария. Пусть все в конечном счете решают слова, на воображение военных все-таки большее воздействие оказывают бомбы.
Небо Якутии,
20 апреля 2015 года, час дня
АВАКСы были уже на месте, они курсировали надо льдами побережья, постоянно выходя на связь с землей. В районе Красноярска стыдливо раскрывали лепестки своих километровых чаш станции РЛЭС, которые по документам значились демонтированными, а на деле всего лишь законсервированными вот на такой крайний случай.
Начали работу китайские станции дальнего оповещения в Ланьчжоу и Гирине. Сейчас миру было не до хранения военных секретов, они раскрывались щедро – на кону стояло будущее человечества, поэтому за ценой никто не стоял.
В шахтах Капустина Яра, Аляски и Внутренней Монголии шли последние приготовления и стояла предстартовая суматоха. Стравливали излишки окислителя ступени ракет на стартовых комплексах, шла предстартовая проверка систем, еще раз уточнялось и синхронизировалось время запусков, ведь к цели все три ракеты должны были прийти одновременно.
АВАКСы и советские ТУ-266 вели цель. Они сопровождали ее на безопасном расстоянии и, тем не менее, не теряли из виду. НЛО шел над Аляской. Американской ракете предстояло догнать его над Якутией, китайская ракета шла наперерез цели, а русская – встречала НЛО. Суммарная мощность боеприпасов впечатляла, поэтому сообщение какого-то малоизвестного физика из Штатов никого не впечатлило, хотя уже начали поступать сообщения и от более известных людей, что некий Стивен Клеменс прав. Но эти сообщения тоже игнорировались в предстартовой лихорадке. Так охотник, охваченный азартом, стреляет в медведя из своего ружья, хотя отлично знает, что оба патрона в стволах снаряжены утиной дробью.
Осечек не случилось.
Государства, чьи действия подчинены единой цели, ошибок не допускают. Хочется доказать союзнику, пусть даже временному, что ты лучше и более готов к ведению боевых действий, чем он; если ты имеешь дело с потенциальным врагом, то от этого твое рвение только удваивается.
Первой стартовала американская ракета. Оставляя в небе инверсионный след, похожий на грубую штопку, она устремилась за НЛО. Спустя полторы минуты стартовала российская ракета. Китайским ракетчикам предстояло выжидать еще две минуты, но и это небольшое время показалось им бесконечностью. Поэтому, когда ракета все-таки пошла на перехват, они даже стали обниматься, радуясь, что все прошло хорошо и они не посрамили своей великой социалистической Родины перед проклятыми империалистами и изменниками делу рабочего класса.
Поражения цели все ожидали-с нетерпением.
И все-таки ослепительная вспышка, состоящая сразу из трех высотных ядерных взрывов, для всех оказалась неожиданной. Сразу после взрыва радары и чуткая аппаратура, установленная на самолетах, временно ослепли из-за перенасыщенности пространства излучением. Поэтому трудно было сказать, поразили ли ракеты цель или НЛО продолжил свой смертельный полет. Визуальному наблюдению мешала густая облачность и дым, смешавшийся с паром, образованным испарившимся снегом.
Минуты шли в напряженном ожидании, но когда стрелки приборов ожили, сразу на трех материках раздался вздох отчаяния, которому вторили вздохи разочарования всех остальных континентов.
Цель продолжала полет.
Более того, вырвавшись за пределы зоны поражения, НЛО обрел зловещую четкость и дальше двигался в сияющем ореоле, словно взрывы ядерных зарядов придали ему мощи. Впрочем, дело обстояло именно так – объект не только безболезненно поглотил невероятную по мощности энергию взрывов, он аккумулировал ее и теперь был готов использовать накопленную энергию в целях разрушения.
Малоизвестный американский ученый Стивен Клеменс оказался прав —тройной взрыв, способный уничтожить самый крупный город Земли, не оказал на НЛО какого-либо негативного воздействия. Более того, эти взрывы способствовали тому, что атаки НЛО на поверхность планеты стали значительно чаще, ведь теперь объекту не было нужды уходить вверх, чтобы подзарядиться от ионосферы.
И первыми в этом убедились русские.
Эвакуировать поселок, который подвергся атаке, но ранее по расчетам был в безопасности, никто уже не успел.
Целые районы Якутии были скрыты от наблюдения паром и дымом от стремительно разгорающихся сосновых лесов. И только богу было известно, что сейчас происходило в малолюдных поселках, до эвакуации которых дело так и не дошло. По крайней мере, Худяков не хотел об этом думать.
Он был одним из немногих, сразу и решительно поддержавших американского коллегу. И дело было даже не в расчетах, которые тот провел, а именно в тех безобразиях, к которым привела непродуманная атака.
– Гадили все вместе, – с отвращением сказал он, – а разгребать дерьмо, как обычно, придется нам. Эго как праздничный стол – пьют и едят все, а убирается хозяйка.
– Были бы перспективы, – с наигранной бодростью сказал генерал Лямин. – При хороших перспективах и грязная работа не в тягость, дорогой мой Андрей Александрович. Только вот боюсь, что с перспективами у нас плоховато.
Он помолчал, потом добавил.
–Ты бы видел, как у них эвакуация населения налажена. Это песня, Андрей Александрович. Строгие графики, четко распланировано, куда и как уходит очередная колонна, разбиты временные лагеря, которые обеспечиваются всем жизненно необходимым. У вертолетов и транспортных самолетов свои графики.
Помолчав, генерал уныло подытожил:
– А у нас, брат, как всегда. Запихиваем людей в детские лагеря, спят на полу, жрать нечего, так мало того, находятся сволочи, которые и в этой ситуации у людей последнее воруют! Представляешь, если хочешь жить в гостинице, надо такую взятку чиновникам дать! Стыдно порой становится! За страну стыдно, за людей!
– Стесняться будем потом, когда все закончится, – мрачно сказал Худяков. – Ты мне другое скажи, что теперь делать будем, когда наши бомбы эту дрянь не взяли?
– Капитулировать, – меланхолично сказал Лямин.
– А разве от нас кто-то требует капитуляции?—удивленно спросил Худяков. – Если это природное явление, в чем я все более и более убежден, то ваши настроения, генерал, становятся смешными. Капитулировать перед Природой? Да мы всю жизнь этим занимались. Сначала не ждали от нее милостей и брали все, что хотели, а когда она начинала огрызаться, сразу же капитулировали. Только не особо нам это помогало, верно?
Царицын, 20 апреля 2015 года.
Ожидание
За прошедшую неделю Сергей Петрович Камов стал умнее и понял, что к врачам обращаться бессмысленно. Сны продолжались, и они четко соответствовали происходящим в мире событиям. Камов ушел на больничный. Это было неудивительно, он осунулся и исхудал, глаза его запали, и в них появился нездоровый лихорадочный блеск. Все чаще болело сердце. После каждой атаки, в которой гибли люди, ему приходилось взбадривать себя. Сначала Камов спасался кодеином, потом, когда стало совсем плохо, он злоупотребил своей должностью, оформив рецепт на промедол. С приемом наркотика боль становилась глуше, и Камов обретал способность к рассуждениям.
Что-то происходило в мире, и этому противостоял он, Сергей Петрович Камов. Разноцветные жгутики составляли основу всего, и они были за Камова. Каждый раз, когда он предпринимал очередную безнадежную атаку, жгутики питали его Силой. К сожалению, Камов так и не научился правильно распоряжаться ею, поэтому странные ментальные схватки со странным черным телом обычно кончались его поражениями, и только счастливые случайности да отчаянная помощь разноцветных жгутиков помогали ему избегать гибели.
Сегодня он понял, что проигрыш будет неизбежным. Его противник в результате проведенной людьми атаки увеличил свою Силу, а у Камова она оставалась прежней, а следовательно, недостаточной для оказания достойного сопротивления.
Более того, после атомного удара над Якутией загадочный противник обрел большую мощь, Камов даже не сомневался, что Царицына НЛО не пропустит. Явно потеряв надежду разделаться с Камовым в ментальном поле, он теперь намеревался это сделать в реальном мире – уничтожить Камова вместе с его городом и живущими в нем людьми.
Только они знали – Камов и его неизвестный противник, – что победить Камов мог не здесь, а только в странном разноцветном мире, но вот потерпеть поражение он мог и там и здесь.
А Сергей Петрович так и не мог понять, что пытались ему рассказать разноцветные жгутики и что именно они собой представляли – что-то, рожденное его воображением, или реальное явление, которому пока еще не нашлось объяснения.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
ГДЕ РОЖДАЕТСЯ ИСТИНА?
– Ты мне скажи, – обратился генерал Лямин к Худякову. – Ты же все это обдумывал? Ты с Дмитрием Исаковичем согласен? Или все-таки какие-то сомнения есть?
Только что он выслушал гипотезу Белавина и теперь сидел насупленный и сосредоточенный – ведь только от него зависело: докладывать это все выше, посчитать за бред или отнестись как к одной весьма экстравагантной гипотезе, которая существовать может, но к действительности имеет весьма и весьма отдаленное отношение.
Расставаться с привычной мыслью об инопланетном вторжении генералу Лямину явно не хотелось. На худой конец он мог согласиться, что удары по Земле наносила взбесившаяся техника, созданная в одной из развитых стран. Но углубляться в измышления господ ученых! Боже упаси! В их туманных рассуждениях таяли остатки здравого смысла. Если предположить, что над землей неслось первое иммунное тело, которым планета отреагировала на все многочисленные человеческие безобразия, то следовало воспринимать Землю как единый организм, может быть даже разумный. А с этими теориями можно было далеко пойти, и никто тебя даже останавливать не будет. Скажут только: «Тяжела, тяжела генеральская папаха! Неудивительно, что Лямин надорвался. Сколько лет около научных проблем!»
Посмотрев на ученых, Лямин чуть ли не просительно сказал:
– Вы не стесняйтесь, не стесняйтесь, выкладывайте свои соображения. Все-таки не зря говорят, что в спорах рождается истина.
– Зря, – сказал Худяков. – Я у какого-то писателя читал, что в спорах рождается только коллективное заблуждение. Очень верное замечание. Много истин родилось в споре академика Лысенко с генетиками? Все несогласные с академиком узнали, что такое лагеря, старика Мичурина записали в ученики Лысенко, а истина? А она где-то рядом. Нет, Сергей Степанович, истины не рождаются в спорах. Истины просто существуют, а умные головы их пытаются объяснить. Иногда это получается, но чаще все-таки попадают пальцем в небо.
– Значит, ты считаешь, что Дмитрий Исакович в нашем случае попал пальцем в небо? – явно обрадовался генерал.
– Ты меня не лови, – покачал головой Худяков. – Гипотеза как гипотеза. Сойдет за рабочую версию. Кое-что она объясняет, кое-что игнорирует. Но все-таки она лучше версии о вторжении инопланетян. Ты ведь военный, Сергей Степанович. Ну сам представь, поставили бы перед тобой задачу атаковать планету, которую ты сотню лет изучал. Ты ведь ее все уязвимые места знаешь. Как бы ты действовал?
Лямин пожал плечами. На полном и озабоченном лице его было написано, что военным он себя не считает. Его всегда обижало, что ученые к нему относились как к военному, а военные наоборот – не отделяли его от ученых, которыми он постоянно командовал. Сам Лямин считал себя администратором и организатором, от которого в немалой степени зависит, как будет решаться поставленная перед коллективом задача.
– Мужики, – снова сказал он. – Вы сами подумайте. Меня спрашивают, как справиться с этим дерьмом. Я им рублю – инопланетные, мол, захватчики. Тут всем все понятно, воевать надо. Военные свои арсеналы просматривают, политики экономические инструменты перебирают, наше бравое население запасается спичками, керосином и солью, ищет на чердаках дедовские примусы и вообще готовится жить в малокомфортных условиях переднего края. Теперь я прихожу наверх и докладываю, что ошибочка вышла. Доктор Белавин другую модель происходящего предлагает. Никакого вторжения нет, просто Земле-матушке мы надоели, вот она и решила почистить шкурку от паразитов. А эта штука, что в воздухе носится и поселки сжигает, к пришельцам отношения не имеет, это просто иммунное тело, созданное для этих целей Землей. Тут у всех челюсти отвисают, смотрят на меня в правительстве с полным непониманием, а я им для доступности объясняю, что это вроде как дуст для клопов. А как с этим телом бороться? – спрашивают меня. И тут я им по-военному прямо и твердо рублю, что единственный надежный способ защиты – завернуться в простыню и короткими перебежечками пробираться на ближайшее кладбище. Думаете, я не понимаю, если у этого вашего иммунного тела такая энергетика, то с ним нам никогда не справиться? Это выше наших технических возможностей. Я-то это понимаю, не дурак, хоть и генерал. А меня власти предержащие поймут? Знаете, что мне скажут?
– Догадываемся, – уступчиво сказал Худяков.
– Это хорошо, – вздохнул Лямин. – Вон и Дмитрий Исакович с большим пониманием смотрит. Соболезнует. И правильно делает. Только хочется все-таки знать, что дальше делать?
– Ладно, – Андрей Александрович хрустнул пальцами и сел, испытующе глядя ему в глаза. – Есть еще одна идейка. Только за смирительной рубашкой прошу не посылать, слушать меня спокойно и без нервных телодвижений. Не надо меня пугать, я и сам боюсь.
Белавин усмехнулся краешками губ.
Генерал Лямин утомленно откинулся в кресле.
– Давай, – сказал он. – Выкладывай свою теорию. Добивай старика.
Худяков подумал.
– Ты меня, Дмитрий Исакович, поправляй, если занесет, – предупредил он. – Ну, с Божьей помощью...
Вначале было Слово.
Собственно, если посмотреть на наш мир внимательней, то можно сказать, он состоит, прежде всего, из информации. Информация сопутствует каждому материальному объекту. Сами понимаете, вес, масса, объемы, состояние, заряженность, вкус, цвет и так далее, – каждый может дополнить, исходя из своей информированности. А если пойти дальше и представить, что кроме самой информации ничего и нет, а все, что вокруг нас существует, есть информация, информация и еще раз информация? Если мирообразующей частицей именно информация и является? Тогда логически вытекает, что должна быть единая информационная среда и информационные матрицы, которые позволяют информации группироваться тем или иным образом. Тут встают вопросы информационного бессмертия всего сущего, в том числе и человека, но сейчас не об этом речь. Мысль может быть бессмертной, а человек, разумеется, нет. Круговорот информации не позволяет.
Мы не знаем, что собой представляет информационная матрица Земли, но экспериментировали мы над ней безбожно и усердно. Мы насыщали окружающий нас мир информацией, которая природой не предусмотрена. Весь двадцатый век мы только и занимались тем, что совершенствовали средства передачи информации – от простейшего письма к радио и телеграфу, от радио и телеграфа – к компьютеру и мобильным телефонам, к спутниковой связи, наконец. Мощности нарастали лавинообразно, но также лавинообразно нарастали частоты в системах передачи и обработки информации – от длинных волн к средним, затем к коротким и УКВ, дециметровым, сантиметровым, миллиметровым и субмиллиметровым волнам, вот уже и о микролептонной передаче и обработке информации заговорили, а это уже совершенно новый уровень.
Одновременно шла технологическая контрреволюция, направленная на то, чтобы выбить человека из привычной среды обитания, привести его в какой-то новый и вместе с тем чуждый ему мир. Мы давно уже живем не так, как жили еще в девятнадцатом веке, этого ведь нельзя.
И вот наши успехи на технологическом и информационном поприще привели к одному – в информационной матрице начали появляться искажения. Режим нашего существования был таким, что эти искажения наслаивались и росли. Земля существовала по строго определенным правилам, обусловленным общим алгоритмом Вселенной, она просто не была рассчитана на наш технологический рывок. Где-то должна существовать та соломинка, которая обычно ломает хребет верблюду. Не буду утверждать, но мне кажется, что этой соломинкой оказался именно проект «Спасение». За последние годы мы захоронили столько искусственных радиоактивных элементов, которых в природе Земли просто не существовало, что информационная матрица дала сбой.
Но если это так, то сейчас в атмосфере Земли плывет не иммунное тело, не борец за чистоту и безопасность информации, в атмосфере Земли находится вирус, вызванный неправильной обработкой информации. И именно этот вирус доставляет нам сейчас такое беспокойство.
Андрей Александрович замолчал и обнаружил, что стоит у окна номера, которое выходило на улицу. За окном хаотично передвигались люди, сигналили автомобили и разноцветно сияли вывески реклам.
Он криво усмехнулся, посмотрел на Лямина и Белавина, которые напряженно смотрели на него, и коротко кивнул:
– У меня все. Благодарю за внимание.
Белавин откашлялся.
– Это называется – завернул! – сипло сказал он. – Только еще «божий след» не приплел. Это называется завернул! Давно думал?
– Давно, – вздохнул Худяков. – А вот оформилось в последние дни, после разговоров с тобой и когда я убедился, что все начинается, скорее всего, именно с Новой Земли. Ты, Дмитрий Исакович, глубоко прав – наша планета действительно очень устойчива к внешним воздействиям. А что противостоит искажению более всего? Информация, уважаемый, информация. Уж если что и существует в мире, так это информация. Ее можно овеществить, ее можно изменить, но суть ее не меняется – информация всегда остается информацией. Это та сторона Мироздания, к которой человечество еще только подбирается. Но заметь все-таки – как активно!
– Тебя вязать надо, – сказал Белавин. – И прятать от людей.
– Не поможет, – вздохнул Худяков. – Мысль не стоит на месте. Сегодня это пришло в голову мне, а завтра придет в голову многим. Сумасшедших домов и смирительных рубашек не хватит.
– Погодите, погодите, – запротестовал генерал Лямин. В расстегнутом кителе он стоял у стола, ловко вскрывая упаковку с ломтиками соленой горбуши. На столе уже стояла бутылка шведского «Абсолюта» и чернел ржаной хлеб, нарезанный крошечными ломтиками. – Я понимаю, что Дмитрий Исакович у нас грубый материалист и идея существования Бога, да еще подтвержденная таким неожиданным образом, ему претит. Тем не менее мне видится в сумасшедшей гипотезе Андрея Александровича здравое зерно.
Я не склонен отказываться от нее сразу и бесповоротно, – генерал ловко вскрыл баночку мидий, крупно нарезал колбасу и пригласил: – Прошу к столу!
Белавин, недовольно сопя и поблескивая стеклышками очков, сердито придвинулся к столу, взял свою рюмку, пряча ее в ладонях, чтобы коньяк немного согрелся.
– Лечить, лечить и еще раз лечить, – сказал он. – Надо же, утверждать, что информация образует материю. Да за эту мысль тебе попы памятники на всех континентах поставят, тебя при жизни святым провозгласят!
Лямин поднял свою рюмку.
– А мне эта мысль нравится, – сказал он. – Прежде всего, тем, что она дает надежду. Если мы даже не знаем, как можно подступиться к иммунному телу, то как бороться с вирусом, уничтожающим информацию, знает каждый мало-мальски приличный программист!
Он выпил, неторопливо закусил. За замедленным движением его челюстей ощущалась напряженная работа мыслей.
– Попробовать можно, – сказал Лямин. – Попытка, как говаривал куратор атомной программы Лаврентий Палыч Берия, не пытка, хотя и то и другое всегда служит постижению истины.
– Костра на Андрея Александровича нет, – мрачно сказал Белавин, сооружая себе бутерброд из черного хлеба, консервированных мидий и красного ломтика рыбы. – Еретик от теоретической физики. С такими учеными опомниться не успеешь, как молитвы начнешь читать во спасение души. Ваш Лаврентий Палыч был грубым материалистом, он с такими никогда не срабатывался.
