Текст книги "Обратная сторона добра (сборник)"

Автор книги: Сергей Синякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

Россия. Царицын,

13 апреля 2015 года. Неведомый враг

Странное ощущение не давало Камову покоя.

Словно бы над ним самим нависла какая-то угроза, но в чем эта угроза заключалась, он понять не мог. Три раза опасность приближалась к нему, но через некоторое время ощущение ее уходило куда-то. Словно коршун над головой парил.

Закрыв глаза, Камов видел пламя. Только пламя, больше ничего.

Ночами к нему приходил все тот же сон: разноцветные жгуты окружали его со всех сторон, он парил в воздухе, поддерживаемый этими жгутами, а где-то впереди светился яркий круг. Камов смотрел с высоты на землю и видел, что вся она состоит из все тех же жгутов, которые, тесно переплетаясь между собой, образовывали холмы и реки, деревья и дома, даже редкие люди, которых он иногда видел в своих странных снах, они тоже были разноцветными и имели длинные тонкие жгутики. У одних они уходили в небеса, у других стелились по земле. И вот что было странным, вроде бы цвета, из которых состояли человеческие фигурки, были одни и те же, одни фигурки казались ему темными, другие же напротив – выделялись яркостью и свежестью. Трава бывает такая яркая и сочная после дождя. Темные фигурки казались блеклыми и словно покрытыми сероватым налетом.

Иногда он видел странное черное тело, которое медленно приближалось к нему. Тело было бесформенным, как амебы, которых они разглядывали в микроскоп еще в школе, и именно от этого бесформенного темного тела исходило ощущение угрозы.

Когда это тело появлялось, разноцветные жгутики, которые держали Камова в воздухе, начинали подталкивать его в сторону этого темного уродства, словно требовали, чтобы он схватился с ним в поединке. Черное тело было врагом жгутиков. Там, где оно проходило, жгутики теряли свои цвета, превращаясь в тоненькие полупрозрачные струйки, внешне напоминающие дым над угасающим костром.

Сергей Петрович просыпался в испарине, долго лежал, глядя в потолок, потом выходил на балкон и закуривал, отлично зная, что жена его утреннего курения никогда не одобрит. Она у него тоже была врачом, и в своей практике всегда делила человеческие поступки на вредные здоровью и полезные ему. Также свято верила в то, что один грамм никотина убивает лошадь. «Сережа, – говорила жена. – Ты бы лучше академика Чазова почитал. Знаешь, почему он так долго жил? Потому что не курил никогда. Лучше в день выпить тридцать граммов водки, чем выкурить сигарету». Некоторое время Камов старался следовать академику Чазову, но – потом он это дело бросил – в хорошей компании и под хорошую закусь тридцатью граммами обойтись было невозможно, а пить в одиночестве Сергей Петрович просто не умел.

Последнее время Сергей Петрович часто задумывался над философскими проблемами добра и зла. Ясно было, что мир живет неправильно, что многое можно было бы в нем изменить к лучшему, и Камов знал, что надо делать, только возможности такой не имел. Если бы в его силах было сделать мир счастливым! Мечты мечты, где ваша сладость... Иногда Камову хотелось стать всесильным, наподобие Бога. Тогда бы он вылечил человечество от всех его болезней, сделал бы так, чтобы люди стали счастливыми и не вредили бы друг другу, как они это делали сейчас. Уничтожить болезни, преступность, вылечить человеческую зависть и жадность, ведь Камов не сомневался, что это такое же вирусное заболевание, как грипп или СПИД.

Все нарастающее беспокойство и несбыточные мечты не давали Камову спать. В последние дни тревога усиливалась, и если верить предчувствиям, людям вновь грозили неприятности, причем эти неприятности были такими, что могли покончить с цивилизацией в ее нынешнем понимании. Откуда у него была такая уверенность, Камов не знал.

Идя на работу, Камов брал газеты и внимательно просматривал их, пытаясь найти причину своего беспокойства. В «Комсомольской правде» за тринадцатое апреля он, наконец, прочел о неопознанном летающем объекте, странным образом уничтожившем шведский городок Беле и поселки в Северной Америке. Статья заканчивалась вопросом журналиста власти предержащим: а не было ли подобных фактов в России? Ведь если такие факты имели место, то угроза нависла не над далеким и потому безразличным нам Зарубежьем, она нависла надо всем миром. Отложив газету, Сергей Петрович долго смотрел в окно троллейбуса на знакомо проплывающие пейзажи, всем своим разумом понимая, что это именно то, чего он опасался.

Теперь было главным понять, какое отношение это происшествие имело к нему, Сергею Петровичу Камову, а главное – сообразить, что ему делать дальше.

И тут ранее таившаяся Сила дала о себе знать.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ
РЕКВИЕМ ПО НЬЮ-ЙОРКУ

Стив Клеменс щелкнул мышью и завороженно уставился на мерцающий экран, где высвечивались стилизованные полушария Земли в сетке параллелей и меридианов. Красной линией, движущейся вдоль параллелей, был маршрут НЛО.

Начинался он у русского поселка в Карелии и именно оттуда принимался огибать земной шарик по незамысловатой спиральной орбите, которая медленно смещалась к экватору.

Машина справилась с поставленной задачей – по нескольким имеющимся точкам она рассчитала дальнейший путь НЛО, а по выявленной периодике пиков активности определила возможные участки земной поверхности, которые подвергнутся губительному воздействию неопознанного летающего объекта в ближайшее время. Русским с их обширной территорией было несладко, несколько термоударов приходились на густонаселенную Европу, но чужие беды Клеменса пока не волновали, равно как и удары, приходящиеся на Атлантику и Тихий океан.

В конце концов, пусть болит голова у русских и французов. Похоже, англичанам несказанно повезло, их острова оказывались на пути НЛО в момент затухания активности, и британцам особых бед появление НЛО не обещало. Повезло и немцам – очередной пик активности НЛО приходился на западные области Польши.

Но доставалось и Соединенным Штатам. И как доставалось!

Если верить компьютеру, то при сохраняющемся равномерном суточном смещении НЛО на три с половиной градуса первый удар по территории Штатов приходился на район Нью-Йорка, второй – на городСолт-Лейк-Сити, возможно, конечно, что Солт-Лейк-Сити повезет и удар обрушится на расположенное западнее Большое Соленое озеро, но это было слабым утешением – основной удар ожидался на Нью-Йорк уже двадцатого апреля, через семь дней. Неделя казалась Клеменсу не слишком достаточным сроком, чтобы что-либо предпринять для защиты города. Он вдруг представил панику, которую вызовет среди американцев его сообщение, и мрачно ухмыльнулся – суматоха в Содоме и Гоморре была ничто в сравнении с тем, что предстояло пережить Америке.

Разве что НЛО изменит маршрут или пики активности изменят свою частотность – только это могло спасти Нью-Йорк, но именно в это Стив Клеменс не особенно верил – станции космического наблюдения зафиксировали уже двенадцать очагов поражения и эти очаги свидетельствовали о стабильном поведении объекта.

Что это был за объект, Стив Клеменс не знал. Уже тот факт, что объект находился в атмосфере и двигался на высоте двадцать два километра, напрочь опровергал его космическое происхождение. Он никак не мог быть взбесившимся спутником русских или самих американцев, спутники на такой высоте не летают, нет пока таких материалов, что выдерживали бы полетную температуру объекта, не изобрели их еще. Не могло это быть и космическим телом. Космические тела себя так не ведут, они падают на землю. А вот версия об инопланетном искусственном происхождении НЛО сюда вполне даже вписывалась. Но в то, что зловредные инопланетяне хотят уничтожить жизнь на Земле, Стив Клеменс не верил.

Сам доктор Стив Клеменс думал совсем иначе. В свое время он много размышлял над возможностью космической инвазии и даже посвятил этой проблеме пару фантастических романов, которые неплохо раскупались и даже позволили Стиву Клеменсу побывать в Европе в качестве любознательного туриста. Клеменс отвергал саму возможность, что в космосе будут разворачиваться битвы звездолетов, сталкиваться миры, понадобится пехота. Все будет происходить совершенно иначе, думал Клеменс, отталкиваясь от истории военной техники и теории боя. Перенос в космос обычной войны невозможен. Глупо думать, что межзвездные корабли будут гоняться друг за другом в тщетных попытках взаимоуничтожения. Достаточно представить себе скорости этих кораблей, знать основы квантовой физики, на которой зиждется перемещение этих кораблей в космическом пространстве, как сразу станет ясной вся нелепость механического переноса опыта земных войн в межзвездное пространство.

Но если перенос опыта земных войн в космос невозможен, то чем же разумные существа будут уничтожать себе подобных в космосе? Вопрос этот казался Клеменсу далеко не праздным, ибо будущее человечества находится среди звезд, в противном случае само существование человечества становится бессмысленным. А если так, то надо знать, чем тебя могут встретить твои братья по разуму.

Во-первых, считал Клеменс, обязательно появится космогонистическое или астрофизическое оружие. Сюда будут входить воздействия разного рода на центральное светило системы, населенной расой неприятеля, вплоть до его разрушения или погашения. Затем, это управляемые космические тела среднего диаметра, направленные в сторону заселенных неприятелем планет. Технически осуществить это будет довольно несложно – достаточно оснастить малое космическое тело (МКТ) простейшими реактивными движителями для вывода тела на необходимую траекторию. Все остальное сделает МКТ, и можно утверждать, что военный эффект в результате его столкновения с планетой врага будет намного больше, нежели бомбардировка этой планеты кораблями Военно-Космических сил. Сюда же следует отнести мероприятия по изменению орбиты чужой планеты с целью сделать планету непригодной для жизни. Такое оружие можно применять, если война будет вестись на уничтожение, и в планете врага нет жизненной необходимости. Но если погашение чужого светила или превращение его в красный карлик или черную дыру требует от цивилизации агрессора определенной энерговооруженности, то в остальных случаях энерговооруженность цивилизации, ведущей военные действия, можно свести к минимуму.

Перспективным казалось Клеменсу использование искусственных точек мощного рентгеновского излучения. Создать такие точки технически просто, рассуждал он, обнаруживаются они не сразу и могут нанести противнику значительный ущерб, если облучению подвергнутся большие территории, заселенные врагом. Не стоило обращать большого внимания на тот факт, что атаке подвергнется в основном мирное население, не имеющее средств обнаружения рентгеновского излучения. Цель, а в данном случае им имелась в виду победа над противником, оправдывает любые средства.

Активно могло применяться противником геофизическое оружие. Например, стоит уничтожить озоновый слой над Землей, как все мы погибнем, если не в считанные дни, то в считанные недели уж наверняка. Применить это оружие легко, ведь даже при наличии соответствующих технологий обнаружение чужого спутника небольших размеров будет делом очень непростым, в то время как боевому спутнику на проведение карательной операции много времени не потребуется – достаточно будет ввести в чужую атмосферу реагент, создающий условия, не приемлемые для жизни.

Мощная искусственная ионизация атмосферы сделает невозможным связь и тем нарушит координацию действий противника, направленных на связывание действий агрессора. Кроме того, в самом скором времени она отрицательно скажется на живых организмах, а это и есть решение проблемы неприятеля в том виде, как она ставится перед руководителями, ведущими военные действия.

Простыми операциями можно активизировать тектонические процессы в глубинах планеты, что приведет к соответствующим последствиям: мощным землетрясениям, наводнениям, провалам земной коры, – и будет в плане материальных затрат куда дешевле, чем посылать для этих целей боевой крейсер. Землетрясения в Ашхабаде и Ташкенте разрушили эти города до основания, примерно то же самое произошло в Мексике и сотнях других городов. Ущерб, причиненный мощным цунами, по своему эффекту далеко превышает тот, который мог бы причинить налет сотен бомбардировщиков. Из этого нетрудно было подсчитать необходимую энерговооруженность корабля, который смог бы нанести планете неприятеля аналогичный ущерб.

Весьма эффективным средством звездной войны Клеменсу казалось биологическое оружие. Вирусы и микроорганизмы очень легко доставить к планете врага в небольших капсулах-спутниках, которые обеспечат доставку или планомерный разброс биологического оружия над вражеской планетой. При этом последствия применения биологического оружия станут эффективными в силу тайности своего применения. Достаточно подобрать вид биологического оружия надлежащим образом – и малый инкубационный период, а также тайфунное протекание болезни сделают ее фатальной. Идеальным Клеменс считал тот случай, когда биологический инкубатор будет находиться на корабле-матке, который будет периодически приближаться к планете врага, засеивая ее микроорганизмом, вызывающим необходимое заболевание. Указанный корабль-матку легко автоматизировать, в этом случае врагу будет очень трудно обвинить цивилизацию, применяющую биологическое оружие, в геноциде враждебной расы.

Клеменс учитывал, что даже при минимальном уровне развития генетики очень несложно вывести вирус, вызывающий смертельное заболевание для врага, и совершенно безопасный для цивилизации, которая его применит. Результатом станет легкая и быстрая колонизация планеты и переоборудование ее для нужд захватнической расы.

Успешным средством ведения боевых действий, по мнению доктора Стива Клеменса, могла стать военная ботаника. Доставка на планету противника семян активных растений, способных заглушить формы флоры, существующие на его родной планете, – это одна из сторон применения военной ботаники. Второй стороной медали являлось внесение генных изменений в уже произрастающие формы флоры, для того чтобы сделать ее непригодной для использования расой врага. Неожиданная ядовитость привычных злаков, вызревание растений, выделяющих вещества, опасные для жизни и здоровья расы противника, окажутся намного более эффективным средством, нежели боевой бластер. Бластером можно убить тысячи, мука, приготовленная из внезапно ставших ядовитыми злаков, причинит значительно больший ущерб – счет потерь противником живой силы пойдет уже на миллионы единиц.

Военная ботаника, считал Стивен Клеменс, способна сделать ядовитой саму среду обитания потенциального противника. Прежде чем тот сообразит, в чем дело, степи и луга зарастут ядовитой травой, начнут исторгать свой яд в атмосферу деревья, кусты будут поджидать свои жертвы в темноте, и наступит день, когда враг не сможет вести борьбу с окружающей его флорой, а это будет означать его окончательное и неизбежное поражение.

Любопытными казались ему возможности использования в военных целях деструктивной микрокибернетики. Использование нанотехнологий для уничтожения объектов противника и, прежде всего, населенных планет становится довольно простым делом, если учесть, что микрокибернетические системы (МКС) в процессе разрушения объекта воссоздают сами себя или что-то совершенно новое, и тем многократно и в геометрической прогрессии увеличивают мощь разрушения. Достаточно снять ограничения на разрушаемый материал, как из помощников в мирном труде мы получаем агрессивные создания, которые выполняют поставленную перед ними задачу все более стремительными темпами. Единственная проблема расы, решившейся на применение МКС в военных целях на просторах галактики, – это вопрос обуздания их разрушительной деятельности. Если процесс станет неуправляемым, МКС похоронят обе цивилизации, затеявшие войну, а в отдаленной перспективе переработают в свои подобия всю Вселенную.

Использование обычных видов вооружения Клеменс считал возможным и целесообразным лишь в локальных военных конфликтах, не имеющих особого значения в войне. Такие конфликты могли существовать лишь для того, чтобы поднять дух ведущей войну расы, чтобы создать героев расы как пример к подражанию для всех остальных обывателей, и в первую очередь, конечно же, молодежи.

Рассматриваемые им перспективы упирались в одно: что, если потенциальный противник будет таким же безжалостным и жестоким? В этом случае все рассмотренные выше положительные аспекты применения эффективных видов вооружения будут на стороне противника. Это означает двустороннюю войну на взаимное уничтожение. Победителем окажется еще неизвестная нам третья сторона, которая, подобно китайским обезьянам, будет наблюдать за схваткой с вершины горы.

И тогда Стив Клеменс почувствовал успокоенность. Одно осознание, что победителем в битве станет сторонний наблюдатель, делало бессмысленными любые военные действия среди звезд и создавало предпосылки для установления если не дружественных отношений, то хотя бы делового сотрудничества двух равноправных партнеров. Стив Клеменс пришел к выводу, что любая война имеет лишь экономические предпосылки, всякие иные не приемлемы, ибо подобные конфликты, как правило, затяжные и являются весьма дорогостоящим удовольствием. Все упирается, прежде всего, в энерговооруженность расы, именно объем производимой и потребляемой расой энергии указывает на ее способность вести войну. Поэтому война может быть только следствием и результатом борьбы рас за источники энергии. Но стоит ли тратить имеющуюся у тебя энергию, чтобы сохранять сомнительную перспективу обрести ее новые источники?

Сейчас Стив Клеменс начал понимать, что его расчеты могли оказаться ошибочными. Уничтожающий города и веси объект мог оказаться кораблем пришельцев, которые начали войну, не прочитав его романов. На экран компьютера смотреть больше не хотелось.

Клеменс поднялся, сиял очки и спрятал их в футляр. Положил футляр во внутренний карман куртки. Таким образом он всегда сосредоточивался. Для того чтобы сосредоточиться, нужна методичность.

Выключив компьютер, доктор Стивен Клеменс принял решение.

Достав из бара пузатую бутылку виски, он набрал номер телефона капитана Мура.

– Роджер, ты где? – спросил он.

– Где я могу быть? – с легким раздражением сказал капитан, – У себя.

– Дождись меня, – попросил доктор Клеменс. – Я хочу выпить.

– Есть повод? – удивился капитан.

– Повод есть, – признался Клеменс. – И довольно неприятный, Роджер. Мы с тобой выпьем за упокой Нью-Йорка.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ОТКУДА НОГИ РАСТУТ

Андрей Александрович Худяков воткнул в глобус последний флажок и теперь сидел перед глобусом, уныло подперев щеки обеими руками.

Последний флажок он воткнул в Муромскую область, где текла река с детским названием Сережа. Сообщений оттуда не было, но ориентированные соответствующим образом спутники уже тогда засекли неопознанный летающий объект, ползущий над поверхностью земли. Определенной формы он не имел, темное пятно, постоянно меняющее свои очертания, – вот как он выглядел по сообщениям, полученным спутниками.

И что там говорить, более всего он напоминал инопланетный космический корабль, который наносил точечные удары по территории чужой планеты. И этой чужой планетой была Земля. Страшно было подумать, что он уже натворил и что еще натворит!

Компьютер давал безрадостную картину. В первый раз Худяков пожалел, что его родина столь протяженна по своим размерам. Каждый третий удар приходился на территорию России.

Особого труда не составило определить его последующие цели. Разворачивая в атмосфере выверенную спираль, неопознанный летающий объект наносил удары наугад, но в густозаселенных районах почти каждый такой удар приносил смерть тысячам людей. Ядерная бомба многократного использования! И не надо было утешать себя тем, что после этих ударов в местах, что подверглись нападению, радиации не наблюдалось. Слишком слабым было это утешение. Как там в анекдоте? «Больной перед смертью потел? – Потел, доктор. – Это хорошо, это очень хорошо!»

Спираль, что развертывалась в будущее, выглядела безрадостно. Нет, расчеты показывали, что уберечь людей от этой напасти было довольно просто – достаточно было переместить их из района, подвергавшегося атаке, в более безопасное место, которое легко поддавалось расчетам.

Судя по методичности и периодичности по Земле бил автомат. Но не было никакой гарантии, что не объявится еще одна боевая машина, у которой будет самостоятельный маршрут, в конце концов, таких автоматов могло быть несколько, а задействовали пока один, и он сейчас вел разведку боем, а его создатели таились где-нибудь в открытом космосе, наблюдая за реакцией землян.

Зазвонил телефон.

– Отметь еще одну точку, – сказал генерал Лямин.

– Нынешнюю или прошлую? – уныло спросил Худяков.

– Десятое апреля, – сказал генерал. – Южная оконечность острова Большой Ляховский, пролив Дмитрия Лаптева. Отметь время, оно довольно точно зафиксировано. Девятнадцать часов двадцать две минуты.

Он помолчал, потом с явным смущением в голосе спросил:

– Ну, и к каким выводам ты приходишь, Андрей Александрович?

– Похоже, ты прав, – сообщил Худяков. – Более всего это напоминает космический корабль, который идет по спирали и периодически расстреливает Землю из неизвестного орудия. Смущает, что этот боевой корабль инопланетян находится в плотных слоях атмосферы, а с другой стороны, что нам известно об их технологиях? Ну и цели, конечно же. Неразумно тратить боекомплект на мелкие и незначительные цели. Если это инопланетяне, не один год наблюдавшие нашу жизнь, то атаку они могли бы построить более эффективным способом.

– А если мы оба правы? – возразил генерал. – Я прав в том, что это космический корабль, а ты прав в том, что это взбесившаяся техника? Тогда логика происходящего обретает определенную стройность, Андрей. Не так ли?

Такая мысль Худякову в голову не приходила.

Некоторое время он обдумывал ее, потом сказал:

– Я подумаю.

– Думай-думай, – сказал генерал. – За то нам всем и деньги платят. Ты уже видел, что получается? Часа через два мне дадут распечатку по всем будущим целям. Особенно на территории России. Слава Богу, что мы уже можем сказать где, пусть даже пока и не знаем кто.

– Не знаю, – с сомнением сказал Андрей Александрович. – Возможно, что на этот вопрос мы ответа никогда не узнаем, даже если у нас на это будет время.

– Ты думаешь, вопрос стоит так остро? – встревожился генерал Лямин. – Людей мы теперь сможем вытащить – зона поражения не так уж и велика, а что касается материальных ресурсов, да черт с ними, с материальными ресурсами! Было бы кому строить и для кого строить!

Слышно было, как шумно он дышит в трубку.

– Ладно, – сказал Лямин. – Ты готовься, здесь останется небольшая группа, а вся комиссия перебирается в Архангельск. Во-первых, там пока безопасно, а во-вторых, мы тут прикидывали, ты даже представить не можешь, Петербургу здорово повезло, – он понизил голос и тихонько добавил: – А Сосновому Бору не слишком.

И Худяков понял, где ему в глобус придется воткнуть еще один флажок. А еще ему стало понятно, почему для флажков он подсознательно выбрал красный цвет.

Господи! Если бы ему кто-нибудь сказал, что в мире будет происходить подобное, Худяков счел бы собеседника безумцем. И еще его удивляло, что никто даже не пробует сопротивляться этому самому неопознанному летающему объекту. Что, в мире техники нет? Американцы сидят и ждут, когда нападению подвергнутся их крупнейшие города. Правительство не чешется, только и знает что вызывать генерала Лямина с двумя-тремя седовласыми академиками на доклады. А академики, между прочим, уже в таких годах, что скоро начнут вновь в детские машинки играть. Старческое слабоумие – это вам не легенда о лысом слоне.

И самое главное, что было непонятно Худякову, так это то, что ученые разных государств совсем не торопились объединиться против подступающей угрозы. Впрочем ничего непонятного здесь и не было. Это только дураки кричат о независимости науки от политики и о башне из слоновой кости, в которой эта самая наука должна жить. В действительности наука тоже идет в кильватере политики. А что вы хотели? Четвертая мировая война, пусть и холодная, шла полным ходом. Американцы разрабатывали и монтировали свой зонтик, который якобы предназначался для защиты от несанкционированных пусков ракет, а на деле рушил все договоренности об ограничении ракетно-ядерных вооружений. Китайцы пользовались свободой и независимостью, в какие-либо договоренности с кем бы то ни было входить не спешили и, не обращая внимания на международную грызню, последовательно совершенствовали свои «Великие китайские походы». Очень даже неплохая ракета у них получилась, уже выводит на орбиту грузы до ста тонн. А вот у России денег на прежние космические программы не было. Так ведь и она под крики о необходимости разоружения вывела на орбиту несколько спутников «Космос» с боевыми рентгеновскими лазерами на борту и разбросала на постоянной орбите целую сеть плазменных пушек. Города ими, конечно, не уничтожить, а баллистическую ракету запросто, только расчеты давай!

Да и страны Европейского Содружества никому уступать не собирались, свою самостоятельную и, кстати, очень оригинальную систему «Мираж» последнее время разрабатывали.

Только Худяков чувствовал, пришло время все эти наработки и системы на общее благо обратить. Только кто бы его послушал? Не президент США или России, и даже не Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций!

С этими унылыми мыслями Андрей Александрович изготовил еще один красный флажок и начал искать место, куда его воткнуть. Пролив Дмитрия Лаптева... Где-то он должен быть в Северном Ледовитом океане, а вот сразу его найти Худяков не мог. В конце концов, он физиком был, а не географом. Поэтому он сначала нашел пролив Лонга, потом Медвежьи острова, и так методично вращая глобус перед собой, нашел вначале остров Большой Ляховский, а чуть ниже его этот чертов пролив.

Воткнув флажок, Андрей Александрович еще немного повернул его по часовой стрелке и обнаружил, что внимательно рассматривает длинную колбаску Новой Земли.

Остров этот еще во времена, когда существовал союз нерушимый республик свободных, был облюбован ядерными физиками для своих опасных экспериментов. Тому способствовало немало причин. Остров со всех сторон омывался внутренними морями Северного Ледовитого океана, от материка его отделял пролив Карские Ворота, а самое главное, что располагался он неподалеку сразу от двух центров советской цивилизации – европейской части СССР и Урала. Поэтому доставлять туда необходимое оборудование было несравнимо легче, чем, скажем, до более безопасных, но и более далеких Северной Земли или Земли Франца-Иосифа. Да и режим секретности на Новой Земле было легче обеспечивать, рабочую силу в виде заключенных баржами можно было доставлять. А структура почвы острова позволяла в нем бурить скважины на достаточную глубину и рвать в них ядерные боеприпасы, совершенствуя таким образом свой арсенал. Первоначально даже без скважин обходились, подрыв боеприпасов осуществляли на большие высотах, поэтому иностранных разведчиков в этот загаженный район даже обещанием больших денег заманить было трудно, тут только советские и российские физики выживали, да такое неприхотливое животное, как зэка, который показал свою выживаемость и на открытых урановых разработках, и в зоне вечной мерзлоты, и на оймяконских золотых и алмазных приисках, где в зимнее время средняя температура достигала семидесяти градусов ниже ноля по Цельсию.

Именно на Новой Земле Никита Сергеевич Хрущев, бывший в начале шестидесятых годов Генеральным секретарем и Великим Кормчим тогда еще могучего государства, решил на страх проклятым империалистам взорвать самый крупный в истории физики ядерный боеприпас. И взорвал.

Уже тогда поговаривали о странных явлениях, начавшихся на острове после взрыва. Потом прошло два десятка лет, началась перестройка, поэтому народу стало не до ставившихся на острове экспериментов. Там даже постоянные группы перестали работать. Часть ядерщиков в поисках хлеба насущего подалась к проклятым империалистам, другая часть вообще переквалифицировалась в лоточников и коммивояжеров. Что же говорить о политиках, для которых центром Вселенной являлась Москва, а если говорить точнее, то и не вся Москва, а лишь два его здания, в которых делились бюджетные деньги – Кремль и дом, который построила Государственная Дума, чтобы было, где заседать.

И вот теперь Андрей Александрович Худяков с постепенно растущими подозрениями разглядывал удлиненный изогнутый остров. Были у него некоторые соображения, касающиеся человеческого бытия. Но этими соображениями он пока еще ни с кем не делился. Не хотелось ему, чтобы знакомые и коллеги, вспоминая о нем, с обязательным сожалением добавляли: «А ведь умный был человек... От большого ума с ним это и случилось!»

Тем не менее, поколебавшись, он все-таки набрал номер генерала Лямина.

– Слушаю, – недовольно сказал Лямин. Видно было, что он очень и очень занят. Генералы никогда не бывают свободными, такая уж у них нелегкая служба – выслушивать круглые сутки своих подчиненных и быть готовыми отчитаться перед начальством. Плох тот рядовой, кто не мечтает стать подчиненным, но совсем никудышен генерал, который ни разу не вспомнил с тоской о том славном и вольном времени, когда он был рядовым.

– Я вот тут подумал, Сергей Степанович, – сказал Худяков. – Генералы, они всегда все знают. Такая уж у них работа. Ты мне не подскажешь, ведутся ли у нас какие-нибудь работы на Новой Земле. О характере работ я тебя, заметь, не спрашиваю. Знать бы, что-то там происходит или нет?

Лямин хмыкнул.

– А вот на этот вопрос, – сказал он, – я тебе с удовольствием отвечу. И даже военной тайны никакой не раскрою. Конечно же, там работы идут, полным ходом идут. Ты что, о международной программе «Спасение» никогда не читал? Так об этом даже «гринписовцы» знают, они у берегов Новой Земли в прошлом году целую демонстрацию устроили. Одних яхт штук двадцать было, и все с дозиметрами. Вспомни, эти идиоты еще на льду девятикилометровый череп черной краской изобразили!

Вот тут бы Худякову и следовало стукнуть бы себя ладонью по лбу, поблагодарить генерала за напоминание, в самом деле, чего это он так запамятовал: был, был, скандальчик, череп еще полбеды, они же, эти самые защитники родной природы, помнится, и на берег высаживались, административные здания захватывали, только ОМОН их и сумел с острова выкинуть, да потом по решению ООН международные морские силы пришлось создавать – два русских авиакрейсера и три ледокола, американский авианосец, французский эсминец и английский плавучий госпиталь, чтобы было, где этих горе-мореплавателей лечить.