Текст книги "Все, что останется"

Автор книги: Сергей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

– Спрашивай. – Олег понимал, что сейчас пришла его очередь выполнять обещания.

– Я все заполнил, чтобы тебя не напрягать лишним. Давай по существу: Где ты был первого сентября в восемнадцать ноль-ноль. Сразу скажу, есть свидетели. Кроме того, на месте совершения преступления есть твои отпечатки пальцев, и установлено, что окурок принадлежит тебе. Так что отпираться нет смысла.

– Пиши: проходил по улице Некрасова. В белом доме на первом этаже заметил открытое окно. Влез. Взял ноутбук и свалил. Все.

– Ясно. – Емелин быстро писал. – Ну, по всему так и вышло. Ранее судим, пробили по базе тебя быстро. Куда его дел?

– Спихнул Ваське Хромому за два пузыря. Он больше не дал.

– Что еще можешь добавить? – На самом деле, вопросов больше не было, и Емелин удовлетворенно протянул бланк допроса Олегу. – Подпиши.

Перечитывать Олег не стал. В эту минуту все было настолько безразлично, что возможный срок не имел никакого значения. Хотелось только унять эту боль, которая не отпускала ни на секунду. Подписав, он облегченно откинулся на подушку. «Эх, нужно было сказать Роберту, чтобы скинул мне весточку, как оно прошло», – Олег понял, что пришли новые переживания. А ведь был момент, когда он думал, что именно сейчас должны были закончиться все волнения и замысловатые цепи расчетов. Дальше он уже не думал, а зря. Оставалось надеяться лишь на то, что нигде не ошибся.

– Как-то ты совсем себя не любишь.

Только сейчас до Олега дошло, что все это время он был в палате не один. Его коллега оставался невидимым в кутерьме, сотрясающей лазарет с самого утра.

– Мог бы явку с повинной попросить. Чистосердечное оформить. – В голосе собеседника чувствовалось благодушное участие. – И на первоходку не похож. Меня Яша зовут.

– Олег. – В эту минуту показалось, что боль внезапно отпустила, и наступило состояние необыкновенной легкости. В это было невозможно поверить – еще минуту назад его крутило не по-детски, а сейчас от боли не осталось ни следа.

– От адвоката отказался, подписал не глядя. Могут еще кучу пришить. Зря ты это.

– Да все равно. Нечего мне на свободе делать. На зоне и кормят бесплатно, и, ночевать где, искать не надо. – Олег был рад, что можно с кем-то поболтать. Слишком много и долго носил он в себе переживания, потому потребность излить душу, была сильна как никогда. Здесь, в заключении, это казалось глупым, и лишь безумцы могли доверять сокровенное, но что-то внутри оказалось сильнее всех предубеждений. Да и голос Яши располагал к откровенности.

– На свободе есть самое главное – свобода. Там даже воздух другой. Да ведь и не один ты. Вон, и адвокат прибежал, явно умный. Жизнь короткая. Зачем сокращаешь? Обрекаешь себя на… – Яша не закончил. Ему было уже под шестьдесят. Выцветшие татуировки говорили о сложном опыте и совсем не сладкой жизни.

– На смерть?! – Олег закончил то, что не договорил привыкший не разбрасываться словами Яша. – А ты посмотри вокруг. Сколько людей не живут, а существуют в страхе, в безнадежности, без завтра и без вчера.

– Это Бог жизнь дает. Он ее и забирает. Не нам решать, что с нами будет. Всем все на роду определено еще при рождении. Жизнь, она такая, отвела тебе рамки и судьбу – вот и тяни свой воз. – Яша говорил обреченно, не скрывая, что все надежды остались позади. – Вот прошла моя жизнь, а вспомнить и нечего.

– У меня была мечта. Об одном жалею, что так никогда и не узнаю, что ждет мои книги. А может, и не будет ничего. Может, придумал я этот сюжет счастливой жизни. – Олег ненадолго задумался. Перед глазами мелькнули герои его романов: ищущие, стремящиеся к цели и верящие в то, что от них что-то зависит в этой жизни. – Я мечтал рассказать о том, что нет людей, которых однажды не наполняет боль, и все вокруг вдруг разваливается на глазах, теряя смысл. Приходит момент, когда внутри только сомнения, когда невыносимо давит усталость и стремиться к новым вершинам нет ни сил, ни желания. Когда даже сама мысль что-то делать невыносима. Но у каждого есть та улыбка, те глаза, которые дарят надежду, заставляют сжать зубы и идти. – Олег замолчал. Вдруг с небывалой ясностью перед ним ожили родные лица. Они всегда были с ним рядом, они помогли пережить все, и ради них он жил, несмотря ни на что. На глаза опустилась пелена необыкновенного счастья, и откуда-то, словно наваждение, донеслись такие знакомые слова Шевчука:

 
И не плачь, если можешь, прости,
Жизнь не сахар, a смерть нам не чай…
Мне свою дорогу нести,
До свидания, друг, и прощай!
Это все, что останется после меня,
Это все, что возьму я с собой.
 

Глава 47

Роберт откладывал этот визит до последнего. Через справочную удалось достать домашний номер телефона, но дочка ответила, что мамы дома нет и будет около девяти. Первую мысль созвониться и перенести визит на завтра пришлось отбросить. Вспомнилось, что аванс был слишком большим, да и обещание, данное Олегу, не давало покоя. Ждать в пустом офисе не хотелось, и, глянув на часы, Роберт решил караулить уже у подъезда. Так он, по крайней мере, сэкономит свое время. Припарковаться, чтобы видеть всех входящих в подъезд не получилось. Но вечер был удивительно теплым, а потому Роберт занял позицию на скамейке у подъезда. Теперь уж точно пройти незамеченным никто не смог бы. На всякий случай перезвонил еще раз и теперь уже мужчине, видимо мужу, коротко объяснил цель звонка, не вдаваясь в детали, указав лишь на то, что должен передать некоторое сообщение. Если ничто не вмешается в планы, ждать оставалось минут пятнадцать. Чуть подумав, он достал телефон и набрал номер Оли:

– Ну, как вы?

– Мы нормально. Ты долго еще?

В последнее время их отношения напоминали тот период, когда они были молодоженами. Вот и сегодня он звонил уже второй раз за вечер, подробно рассказывая, где находится сейчас. На самом деле, очень хотелось услышать голос жены и знать, что у них все хорошо.

– Не знаю. Думаю, что скоро освобожусь. Особых причин задерживаться нет. Как Матвей? – Роберт улыбнулся, чувствуя в голосе жены нотки трогательной заботы.

– Ты же знаешь – к нему в комнату входить без стука уже нельзя. У него намечается роман, и будь готов, на выходных мы вполне можем поехать куда-нибудь.

– Что значит «куда-нибудь»? Он что-то говорил?

– Дождешься. Я нечаянно услышала, как они договаривались о встрече. – Оля поправилась: – Но я не уверена.

– Вот скажи. А знаешь, я очень рад.

– Я тоже. Он стал совсем другим.

В этот момент Роберт увидел вдали женскую фигуру, направляющуюся в его сторону.

– Все. Целую, и ждите меня. Кажется, я дождался. – Роберт встал, понимая, что это всего лишь предположение, но сходилось все и по времени, и по тому, как представлял он себе эту женщину.

По мере ее приближения сначала смутно, но потом все яснее начало казаться, что они встречаются не впервые. А когда между ними осталось лишь несколько шагов, пришло понимание, что же вызвало эти чувства:

– Даша?! Вы?! – Роберт не смог скрыть удивления.

– Здравствуйте. – Она остановилась в замешательстве, не сразу вспомнив попутчика из купе.

– Помните, мы с вами ехали вместе…

– Да, конечно, извините. – Даша невольно сконфузилась. – Встретить кого-то сегодня было далеко не самым планируемым событием. Вы кого-то ждете? – Вопрос прозвучал скорее от растерянности.

– В общем, да, и если Дарья Олеговна Тернавская – это вы, то именно вас я и жду.

– Я. Только это девичья фамилия. Вы точно ничего не путаете? – На смену растерянности пришел испуг. Встретить малознакомого человека, который ждет тебя вечером у подъезда, да еще и с какими-то вопросами, не казалось приятным сюрпризом.

– У меня есть поручение от вашего отца.

– Отца?! – Даша не смогла скрыть охватившую панику. – Это невозможно.

– Тем не менее. – Роберт не знал, что делать. Напрашиваться в гости было нелепо и, наверное, нужно было что-то говорить прямо сейчас. – У меня есть документы. К ним необходимо лишь ваше свидетельство о рождении. И есть еще некоторые формальности, о которых я должен рассказать.

– Пойдемте. Мы сейчас поднимемся ко мне, и вы все подробно расскажете. – Даша подошла к домофону, не став, как обычно, открывать дверь своими ключами.

Выбежавшие навстречу Дима с Ленкой уже хотели рассказать ей о незнакомце, который интересовался временем ее появления, но лишь замерли в коридоре, заметив, что мама вернулась не одна.

– Лена, ты в зале погуляй. Нам нужно поговорить. – Она махнула мужу рукой, приглашая пройти на кухню. – Сейчас я поставлю чайник. – Руки чуть дрожали, и Даша просительно обернулась к Диме. – Рассказывайте. – Она присела за стол, напротив Роберта.

– На ваше имя отправлена бандероль, в которой находятся файлы и еще какие-то вещи, вы сами потом увидите. – Роберт не хотел вдаваться в детали того, что и сам знал лишь со слов Олега. – Думаю, что через два-три дня она будет у вас. Ваш отец написал три книги и уже договорился с издательством. Все права оформлены на ваше имя. Моя задача помочь в составлении бумаг и подтвердить ваши полномочия.

– Где он? – Даша нервно теребила край скатерти. – Почему не пришел сам? Я должна его увидеть.

– Сейчас это невозможно. Он в следственном изоляторе.

– Почему? Говорите. Вы же знаете. Вы же адвокат. Помогите. – Даша говорила тихо, стараясь сохранять спокойствие.

– Я завтра вам все скажу. Сегодня мы все равно ничего не сделаем. – Роберт попытался встать.

– Подождите. Я сейчас подам чай. – Даша схватила чашку, попыталась достать сахар, но внезапно остановилась и снова села за стол. – Расскажите. Вы же видели его. Как он?

– Не знаю. – Роберт покачал головой, понимая, что ничего хорошего рассказать не может. – Он в лазарете. Он отказался от адвоката. Я не знаю, ни в чем его обвиняют, ни какие у нас шансы.

– Так что же делать? Мы завтра поедем вместе. Меня должны пустить. Я ведь дочь. Почему? Почему он никогда не писал? Почему? – Она неожиданно встала и, закрыв лицо, ушла в ванную комнату.

– Неожиданно все. – Дима еще раз включил уже начинающий остывать чайник. – Я вам сейчас заварю. Все же нужно как-то договориться по поводу завтрашнего дня.

Роберт лишь кивнул. Цепь сегодняшних событий оказалась настолько неожиданной, что ему и самому стало не по себе.

– Мы ведь думали, что его давно нет. Однажды был вопрос, что нет свидетельства о смерти, но потом как-то решилось и забылось. – Дима заметно переживал за жену, выглядывая в коридор и прислушиваясь к звукам из ванной.

– Извините. – Даша вошла с заплаканными глазами, но, похоже, настроенная решительно. – Во сколько мы завтра встречаемся и где?

– Никаких гарантий, что вы завтра сможете встретиться, нет. – Роберт очень хотел, чтобы все получилось, но понимал сложность процедур и то, что нарушать их никто не будет. – Я попытаюсь с утра все узнать, а потом вам сообщу.

– Во сколько и где мы встречаемся? – Даша повторила вопрос, не допуская возражений.

– В половине девятого я за вами заеду. – Роберт встал. – Мне пора.

– Спасибо вам. – Даша проводила гостя до лифта. – Помогите. Я не знаю, к кому обратиться. Я не знаю, что делать. Я должна увидеть его.

– Мы попытаемся завтра.

Роберт шел к машине, вспоминая их знакомство с Дашей почти три месяца назад. Мог ли кто-то из них предполагать, что в следующий раз им придется встретиться при таких странных обстоятельствах. Как много изменилось в его судьбе за эти несколько месяцев. И то, что впереди ждет немало сюрпризов, сомнений не было никаких.

– Что-то случилось? – Оля не могла не заметить погруженность мужа в тяжелые размышления.

– У нас ничего. Но вокруг что-то происходит всегда. Просто мы часто этого не видим.

– Или не хотим видеть. – Оля видела, что муж расстроен, и сейчас очень хотела поддержать.

– Жизнь продолжается, и, пока мы кому-то нужны, в ней есть смысл. – Получилось что-то очень уж философское, но хотелось вернуться в привычный ритм.

– Все будет хорошо.

– Обязательно будет. – Роберт улыбнулся, читая в ее словах что-то скрытое, но обнадеживающее.

Как Роберт и ожидал, в следственном изоляторе их встретила непроницаемая стена инструкций и указаний. Пришлось проявить всю изворотливость, напрячь все свои связи, пытаясь достучаться хоть куда-нибудь. Наконец, через знакомого Платона удалось выйти на дежурного, который их хотя бы выслушал.

– Не знаю. – Прапорщик закатывал глаза, демонстрируя всю сложность проблемы.

– Может, что-то можно узнать? – Роберт словно случайно наклонил папку, из которой чуть выскользнул конверт. – Я вот запросы подготовил. – Он спрятал его обратно, убедившись, что движения не ускользнули от глаз собеседника.

– Посмотрю, что можно сделать. – Оставив их в коридоре, дежурный исчез за пунктом пропуска, забрав с собой бумаги.

Ждать пришлось почти полчаса, которые показались вечностью. Напряжение росло с каждой минутой, и громкий голос прапорщика, вышедшего в маленький холл, прозвучал словно гром среди ясного неба:

– Смолина Дарья Олеговна.

– Я здесь. – Даша внезапно побледнела.

– Паспорт. – Он протянул руку. – Пойдемте. – Он заметил движение Роберта пройти с девушкой и тут же пресек любые намерения подобного рода. – Одна.

Даша, всю ночь не сомкнувшая глаз, шла словно в тумане. В следующей комнате оказалось маленькое окошко, перед которым они остановились.

– Стойте здесь.

Буквально через секунду он открыл окно с другой стороны.

– Распишитесь. – Прапорщик протянул Даше бланк, на котором она, не глядя, поставила подпись рядом с жирной птичкой, на которую указывал толстый палец с криво обрезанным ногтем. – Вот вещи.

– Какие вещи? – Даша чувствовала, как тревожно заныло сердце.

– Тернавский Олег Геннадьевич, тысяча девятьсот шестьдесят пятого года рождения, скончался вчера, пятого сентября в восемнадцать тридцать. Причины будут установлены позднее по результатам вскрытия.

Даша не помнила дорогу домой. Ей что-то говорил Дима, что-то давал пить Роберт, все это было ей безразлично и происходило, словно в параллельном мире.

– За что мне это все? – Слез не было. Была пустота и вместе с тем понимание, что она потеряла что-то очень важное и дорогое, ускользнувшее в тот миг, когда до обладания оставался лишь шаг.

Глава 48

Емелин нетерпеливо прохаживался по набережной, поглядывая на часы и проклиная вечно опаздывающего старого знакомого.

Это были не те отношения, которыми гордятся или выставляют напоказ, но они приносили весьма приличный и стабильный доход, так что стоило порой немножко потерпеть. Наконец, знакомый «БМВ» мягко остановился возле него.

– Ну, рассказывай. – Собеседник был уже преклонного возраста. Он не здоровался, не протягивал руки, словно расстались они не больше десяти минут назад.

– Все. Вопрос закрыт. Хромого нашли повешенным, а твой клиент неожиданно откинулся. Вскрытие показало, что у него рак был. Там вообще диву дались доктора, что он столько прожил. Ему, оказывается, еще на зоне диагноз поставили. Так что концов нет. Дело закрыто. Преступники найдены, вот только установить, куда ушли деньги со счета вашего банкира, не удалось. Не нужен был даже хакер. Все программы были открыты, и со счета фонда перевели двадцать семь миллионов долларов. Адресата не установили. Данные уничтожены. Банкиру объявлен выговор, он уволен с работы.

– Ай-я-яй. Горе-то какое. – Мамай всунул конверт в карман Емелина. – Пропали такие деньги. Народные деньги ведь были, честных налогоплательщиков. Ну, ты иди.

– Звоните, если что. – Следователь исчез почти мгновенно. Мамай проводил его взглядом и окликнул сидящего на переднем сиденье интеллигента:

– Все чисто? Адвокат к Шапиру чего приходил?

– Нет проблем. Там наш герой книги написал. На дочку все оформил. Терли только эту тему. По нашим вопросам тишина.

– Ну и хорошо. Поехали.

Глава 49

Даша застыла у окна, вглядываясь в полуночное небо. Яркая россыпь звезд, свет полной луны, тихие улицы и тишина, которая почему-то казалась очень громкой. Это сравнение выглядело смешным, но именно эта мысль неожиданно пришла в голову. «Громкая тишина» – наверное, так не бывает. Но у нее было. Только что Даша перевернула последнюю страницу книги. «Наверное, вы осудите меня. Наверное, у вас есть тысячи причин на это, и вы будете правы. Наверное, я слишком много сделал неправильно и слишком много хотел бы сейчас изменить. Но в одну воду не входят дважды. И исключений для меня никто не сделает. Все, что я могу сказать в свое оправдание: „Не судите, да не судимы будете“», – именно этими словами главного героя закончилась книга, и они не выходили сейчас из головы.

Две фотографии, словно отметки между прошлым и настоящим. Они лежали перед ней, освещенные отблесками света уличного фонаря. На первой была она с мамой. Где-то в альбоме у нее была точно такая же. На второй был папа. Невозможно было поверить, что это было каких-то семь дней назад. Улыбающийся, заметно уставший, с ярко выраженными чертами лица и волевым взглядом. «Будет новый день, придут новые мечты и новые цели. Верь себе, верь в себя, верь в то, что ничего невозможного нет. Я люблю тебя. Папа», – слова, написанные на обороте ровным, почти каллиграфическим почерком расплывались перед глазами.

Сзади тихонько подошел Дима. Эти дни Дашу старались не трогать. Она взяла отпуск и не выходила из квартиры.

– Тебе завтра нужно обязательно зайти к Роберту. – Он не знал, как и что можно сейчас говорить.

– Да, конечно. – Паузы между словами были необычно большими, но вдруг ее словно прорвало: – У него столько денег было. Почему он ничего не сделал? – Сумма, оказавшаяся в пакете, казалась невероятной, а перспективы выглядели еще привлекательнее, но Даша боялась даже думать о том, что свалившееся на голову богатство принесло совсем не те эмоции, которые могли бы быть в другой ситуации. – Мы же могли все вместе придумать, что угодно.

– Сейчас уже никто не скажет правду. – Дима старательно подбирал слова. – Я думаю, он знал, что болен, и боялся, что ты увидишь его слабым и беспомощным. А может, он чувствовал себя виноватым перед тобой. Мы уже не узнаем. Но он всегда думал о тебе, и я уверен, что он был бы счастлив только потому, что счастлива ты.

– Я все понимаю. Оно пройдет. Наверное. Я помню. Завтра я должна подписать бумаги. Мне уже звонили из издательства. Отзывы критиков очень хорошие, и говорили, что кто-то готов купить права на экранизацию всех трех книг. Так что о лучшем мы не смели и мечтать. – Даша говорила, улыбаясь сквозь слезы. – Никогда не думала, что счастье может быть таким несчастным. Я поняла, это он нам дарил те подарки, а подойти так и не смог. А я так и не смогла понять…

* * *

А совсем недалеко, перевернув последнюю страницу книги, тихонько сквозь слезы разговаривала с такой же улыбающейся фотографией одинокая женщина, рассеянно поглаживая своего единственного верного, но молчаливого друга – Веню.

* * *

В маленькой комнате общежития не спала Настя. Отложив книгу, она встала, подошла к постели Маринки. Чуть постояла над дочкой, прислушиваясь к ее мерному дыханию, бросила взгляд на рисунок, который так и остался лежать на столе. «Дедушка, я и мама», – подпись под тремя фигурами на фоне большого солнца и голубого неба была сделана неровными печатными буквами. Что отвечать ей на каждодневные вопросы о дедушке Олеге? Как рассказать, что найти этого удивительного человека, который не оставил их в беде, не получалось никак. Она выключила светильник, но еще долго лежала, с горечью понимая, что пересчитывать слоников совершенно бессмысленное занятие, потому что сна нет и в помине. Где он? Почему ничего не сказал и ни разу не напомнил о себе? «Я должна найти его. Обязательно», – Настя пыталась себя убедить, что у нее все получится.

* * *

Как много историй со счастливым концом и о том, как смелые, умные герои идут к своим целям. Они падают, но поднимаются, они теряют все, но не сдаются. Порой кажется, что проще не иметь ничего вообще, чтобы, махнув рукой и осознав безысходность, броситься с головой в омут, понимая, что любое изменение ситуации будет к лучшему. А мы восторгаемся ими, завидуем и горим желанием немедленно изменить себя. Сколько цитат о смысле жизни, сколько красивых фраз, поражающих игрой слов, смотрят на нас со страниц социальных сетей, удивляя своей бессмысленной пустотой. А если вдруг задуматься, в чем секрет успеха, то иногда кажется, что он не столько в таланте, сколько в умении перетерпеть и не сломаться под давлением всех невзгод, обрушивающихся на тебя. А может, необходимо найти мечту и верить в то, что жить нужно не для себя? Впрочем, каждый сам определяет свои горизонты. Вот только как ответить на этот странный, но не дающий покоя вопрос: «А что же останется после меня?» Впрочем, может быть, на него и не нужно отвечать? Может, это всего лишь унылая тоска неисправимого романтика.