Текст книги "Все, что останется"

Автор книги: Сергей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Глава 25

Атмосфера чердака уже не казалась Насте мрачной, да и Маринка, похоже, вполне освоилась. С одной стороны, стало веселее, а с другой – слишком уж подвешенными были они все, и долго такой толпой протянуть не выйдет. С ребенком прятаться сложно, их быстро вычислят. Ситуация требовала решения, а не рассуждений о долге и высоком. Время шло, к тому же его собственные дела оказались заброшены.

– Ну что ж, подведем итоги. – Незатейливый ужин подходил к концу, и Олег решил, что пора активизироваться. – С работой у тебя не получается только потому, что нет прописки. Это понятно. Давай-ка рассказывай, что у тебя по жилью.

– Я и звонила, и объездила все. Предоплату хотят. За два месяца. Я не знаю, что делать. Как платить? Сначала ведь надо работу найти. – Настя сникла окончательно. – Мы вас стесняем, я знаю. Нам пора уже. Загостились.

– Я сам решу, когда загостились. – Меньше всего хотелось дешевых объяснений. – Сколько нужно денег?

– Я нашла комнату. За два месяца надо сто десять долларов, плюс платежи. – Настя назвала сумму и зажмурилась. Деньги казались огромными. – А у меня нет вообще ничего. Лучше бы мне умереть. – По щеке потекли слезы, и девушка старалась не заплакать из последних сил.

– Ну-ну. – Олег подал ей то, что называлось у него полотенцем. – Не плачь. Это не проблема. Телефон остался?

– Да. – Настя вот-вот готова была разреветься.

– Дай мне. Я сам поговорю. – Олег подождал, пока Настя наберет номер дрожащими пальцами, и взял трубку.

На другом конце линии ответил женский голос, напоминающий скрип старой открывающейся двери.

– Хозяюшка, приветствую. – Он мысленно представил себе злую старуху и решил не сюсюкать. – Мне нужно пристроить племянницу с дочкой. Слышал, комната у тебя есть. Плачу сто ровно за два месяца. Платежи за коммуналку по факту. Завтра въезжаем. Договорились?

– Ты откуда такой бойкий? Я тебе что, кума, договариваться? Сказала же русским языком – сто десять. – Она отвечала с каким-то странным акцентом, но значения это не имело. Цена была средней по городу, и никто уступать не собирался.

– Убедила. Завтра приедут. Бронируй. Настя зовут.

– Настя, так Настя. Мне все равно. Не придут до трех – ждать не буду.

– Придут. – Олег передал телефон Насте. – Слышала? Завтра будете спать по-человечески.

– Но как? – Настя не знала, как спросить о деньгах.

– Утром деньги будут. Теперь вот что с работой делать?

– Не знаю. – Она снова собиралась заплакать.

– Прекрати ты плакать. – Олег протянул ей шоколадный сырок. – Жуй и слушай. Прописку мы тебе сделаем. Но здесь есть над чем подумать. Не могла же ты с дитем просто так выписаться. И отцовство доказать можно. Оно ведь знаешь, чужого не надо брать, но и свое отдавать ни к чему. Можно, конечно, прижать твоего суженого. Но это акция разовая. А нам бы с него алименты снять. Вот что, ты спи. Есть у меня идея.

– Я боюсь. – Настя всхлипнула.

– Не бойся. – Очень хотелось просто погладить ее по голове и сказать что-то доброе. Но слов не находилось. – Все хорошо будет. Посмотри на меня, я прошел столько, что тебе и не снилось. Я знаю, где надо бояться и что страшно. Три дня назад было хуже, чем сейчас. Это точно. А сейчас спи. Я должен кое-что подготовить на завтра.

Олегу нужно было пробраться к тайнику. Пусть предосторожности и казались напрасными, он все же решил дожидаться, пока они уснут. Внезапно Маринка подошла к нему и обняла:

– Спасибо! Ты самый добрый на земле. Скажи, а Дед Мороз, он есть?

– Есть, наверное. – Олег запнулся, не ожидая такого вопроса.

– А он какой? Такой, как ты?

– Не. Точно не такой. Он с белой большой бородой и посохом. И на чердаке он не живет. Он на Севере. И на оленях приезжает.

– Я буду думать, что он на тебя похож. Только с бородой. – Маринка еще посмотрела на него и поцеловала в щеку. – Ты добрый, как Дед Мороз. Спокойной ночи. – Она пошла к Насте, и та, виновато улыбаясь, словно и сама верила в Деда Мороза, прижала дочку к себе.

Эта жизнь заставляет взрослеть и становиться самостоятельным слишком рано. Вот и в Маринке появилась серьезность, не свойственная таким маленьким детям. Олег замечал мелкие детали и не мог понять, хорошо ли оно. Как же так получилось, что эти крохи оказались одни. Неужели не может никто помочь им. Не может быть, чтобы не нашлось им места в этом мире. И уж никак не должны они жить здесь, на чердаке. Ночью он тихонько достал заветную коробочку и отсчитал деньги. Мысленно он в который раз продумывал свои шаги, в очередной раз убеждаясь, что все идеи, и без того зыбкие, теперь начинали казаться далекими и недостижимыми. Хуже всего приходилось от мысли, что состояние веры в успех, которое он лелеял столько лет, таяло на глазах по мере приближения развязки. Теперь уверенности становилось все меньше, а возможные препятствия все отчетливее. Еще лет двадцать назад депрессия – это было всего лишь слово, в смысл которого даже не хотелось вникать. Мода изменчива, и теперь уже мигрень была не так страшна, как эта ужасающая болезнь. То, что было сейчас с ним, называлось совсем иначе – это был озноб от страха не закончить то, во что вложил всю душу.

Уже и не вспомнить, сколько лет назад, может, даже в прошлой жизни, с ним сидел не то критик, не то какой-то работник издательства. Но факт состоял в том, что тот знал книжный рынок, понимал спрос и мог отличить откровенную чушь от чего-то, хоть сколь-нибудь стоящего. Как раз в то время Олег написал первые рассказы и, не удержавшись, дал ему почитать. Именно те отзывы и позволили поверить в себя. Тогда же по настоятельным рекомендациям тех читателей, которые не были избалованы классиками литературы, но любили истории из жизни, и пришла мысль написать книгу. Кто бы мог подумать, но на зоне она сделала его знаменитым, и та распечатка, с которой ему здорово помогли, передавалась из рук в руки, а Издатель, как звали его первого профессионального критика, заметил, что это вполне читаемая вещь, и он бы в свое время однозначно взял бы книгу в тираж. Вот только никому не интересно одно, пусть даже гениальное произведение. И, чтобы рассчитывать на успех, быть талантливым мало. Это бизнес, а его законы диктуют совсем другие правила. Определяющим фактором может быть только прибыль, а значит нужно написать три, а лучше пять романов. Причем если потом, спустя время, когда фамилия превратится в бренд, ты можешь писать и полный бред, который все равно будет продаваться, то в начале карьеры необходимо поразить качественной и оригинальной прозой со своим стилем и новизной восприятия. Если в чем и не было недостатка у Олега, так это в мыслях. В них он пережил свою жизнь не один раз, возвращаясь в прошлое, воспроизводя диалоги и ситуации, которые оставили в памяти неизгладимый след и теперь внезапно всплывали картинами боли, отчаяния или злости. Хотелось кричать, хотелось бросить вызов всем тем, кто уже никогда не услышит его слов. Но, может быть, однажды кто-то узнает себя, увидит мир с другой стороны и поймет, что не его взглядами живет эта земля. А самое главное, хотелось оправдать свои поступки, попросить прощения и просто сказать те слова, которые всегда носил в себе и которые лежали на душе тяжелым камнем. Сколько было бессонных ночей, сколько переживаний: от восторга до полного бессилия и неверия в себя. С тех пор никто не читал ни единой строчки, и это было самое сложное. Не с кем было поделиться, и некому было признаться. А значит, в любой момент, как приговор, могут прозвучать слова о том, что все это не имело смысла, и все мечты – это просто мечты, которым никогда не суждено исполниться. Эта ночь вошла в число тех, когда Олег пересчитал слонов и еще бог знает кого, но лишь под утро словно провалился на миг, чтобы снова открыть глаза и понять, что короткое забытье принесло лишь головную боль и усталость.

Если говорить, что день начался не самым лучшим образом, то вряд ли оно будет верно. День начался скверно. Олег, как обычно осмотревшись, выпустил Настю с дочкой и начал запирать дверь, когда с четвертого этажа, куда уже успели спуститься девочки, донесся громкий голос:

– Вы это откуда идете? И что это вы в такую рань шастаете здесь? Когда он подошел, его подопечные успели убежать, но пытливым взглядом их провожала дама, которая уже не раз попадалась ему на глаза. Олег уже давно оценил ее как главную проблему подъезда. Уж он-то жильцов запомнил хорошо, стараясь не попадаться им на глаза. Она, похоже, не работала и вечно торчала у подъезда или окна. Порой приходилось немало гулять, пока она не исчезала с наблюдательного поста. Но сейчас они столкнулись нос к носу, и нужно было что-то придумать.

– Что орать? – Он говорил спокойно, даже чуть повысив голос. – Я приводил. Квартиру они ищут. На пятом сдают. Договорились, а там нет никого. – Он остановился, пожалев, что не надел куртку ремонтника.

– А кто там сдает? Что-то не слышала я. – Пронырливая бабенка не сдавалась.

– Я что, знаю?! Можно подумать, у меня своей работы нет. – Олег, не оборачиваясь, пошел к выходу, чувствуя, как спину сверлит пронизывающий взгляд.

За домом он нагнал Настю с Маринкой, которые казались испуганными.

– Что носы повесили? Вас ждет новоселье. Но поедете без меня. Мне надо на работу. – Олег оставил их у остановки. – Адрес знаешь?

– Да. – Настя достала газету, где это объявление было обведено карандашом. – Но…

– Вот деньги. – Олег не дал договорить и развернул аккуратно сложенный газетный квадратик, внутри которого оказались две купюры по сто, пятьдесят и десять долларов. – Рассчитаешься за квартиру, остальное поменяй. Нужно еще и жить на что-то первое время.

– Я не возьму. – Настя отшатнулась от него. – Я не могу.

– Возьмешь! – В голосе Олега прозвучали такие нотки, что отказать стало страшно. – Не о себе надо думать, гордая она. У тебя дите.

– Я не знаю, как отдавать. – Настя послушно спрятала квадратик, который Олег вложил ей в руку.

– В сумочку спрячь. Сегодня заселись, посмотри, что где. Завтра ко мне заедь с утра. Будем думать, что с работой делать. Тебе Маринку надо в школу в этом году отдавать.

– Я знаю. А куда?

– Вот и будем думать. Все, уже опаздываю. Завтра жду. В магазин приезжай.

Олег не стал ждать, пока они сядут в автобус. Времени уже не оставалось, и нужно было спешить. Опаздывать он не любил. Проходя мимо адвокатской конторы, он заметил, как из автомобиля вышел тот мужчина, с которым они уже можно сказать и познакомились. Видимо, Олег смотрел слишком внимательно, потому что мужчина, словно почувствовав этот взгляд, обернулся и приветливо улыбнулся, кивнув. Ответив на приветствие, Олег поймал себя на мысли, что теперь вопросов к нему стало больше. Он слишком много упустил в понимании сегодняшних требований, и потому помочь Насте сам не сможет.

Целый день Олег пытался сформулировать волнующие вопросы и составить последовательность своих действий. Даже Тимур заметил его подавленность и неожиданно заботливо поинтересовался, не заболел ли он. Пришлось отделаться ничего не значащими словами и погрузиться в работу. Но к вечеру волнение накрыло опять. Главным образом беспокоила соседка, которая так не вовремя оказалась на пути сегодня утром.

В этот раз он дольше обычного стоял вдали от подъезда, рассматривая окна и отмечая, где зажегся свет.

– Вы за кем-то следите?

Голос из-за спины прозвучал неожиданно, и Олег, который не слышал шагов, даже вздрогнул от неожиданности.

– С чего вы взяли? Просто стою. – Он обернулся и увидел женщину лет пятидесяти, если он мог определить ее возраст правильно.

Женщина с интересом рассматривала его, придерживая собачку, которая норовила утянуть хозяйку за собой. Среднего роста, среднего сложения, но при этом всем назвать ее серой и типичной было бы неправильно. Большие очки, интеллигентные черты лица, мягкий, словно бархатистый, очень приятный голос, аккуратно уложенные в гульку волосы и ничего вызывающего в одежде – все вместе никак не соответствовало понятию средней женщины. Было что-то другое, скромное, но сохраняющее достоинство и вызывающее робость. И даже в вопросе звучало не любопытство, а внимательность.

– Я вижу вас здесь не в первый раз. Вы что-то высматриваете, а на вора не похожи. Почему домой не идете? – Она изучала Олега и его реакцию.

– Домой? – Он растерянно попятился назад. Такую досадную оплошность от самого себя он не ожидал. Могли выследить «коллеги», могли замести у подъезда жильцы, но дама с собачкой, в принципе, не могла представлять никакой опасности. Сейчас Олегу пришлось признать, что жизнь преподнесла еще один урок, причем не самый приятный. – Просто понимаете… – Он придумывал что-нибудь похожее на правду и понимал, что ничего на ум не приходит. – Так получилось. Не все вышло в этой жизни, и приходится бояться всего. – Последние слова Олег произнес от безысходности.

– Я сначала думала в милицию позвонить. Странный вы какой-то. Впрочем… – Она задумалась. – По законам жанра современности мне должно быть все равно. Сейчас мир, где всем все равно, что происходит вокруг. Просто порой не могу смириться с этим окружающим безразличием.

Она развернулась и быстро удалилась, вслед за семенящей собачкой какой-то мелкой породы. Олег остался в растерянности и полном непонимании происходящего. Эта странная встреча прошла словно дождь, оставив свежесть и надежду на солнце. А в мозгу звучал ее голос, и накрыла легкая внезапная грусть.

За ужином он еще раз прокручивал разговор, удивляясь тому впечатлению, которое оставила незнакомка. Всего минута общения, а не отпускали мысли, и снова и снова он возвращался к этому короткому диалогу. «Впредь нужно быть внимательнее. Надо же – опытный волчара, а так прокололся. Прямо „Дама с собачкой“. Вот только не помню, чем там, у Чехова, закончилось. Черт, я даже не помню, о чем. Надо бы перечитать. Все. Хватит. Переходим к нашим баранам», – мысли Олега перебегали с одного на другое, а время шло. Пора вернуться к делам, которые были заброшены с тех пор, как у него поселилась Настя с дочкой. «Дорогу осилит идущий», – вот только и эта мысль не успокоила. Через десять минут работа захватила, и вернулось то состояние, когда ты улетаешь в другой мир, где живешь со своими героями, которые давно стали твоей семьей.

Уже засыпая, он снова задумался о судьбе Насти и Маринки. Как порой нелепо и как неожиданно может меняться наша жизнь, и обвинять судьбу чаще всего просто глупо. Ведь и он совсем не так видел свое будущее и меньше всего думал о том, что будет засыпать на чердаке, в одиночестве и страхе лишиться этого убежища. А сейчас на грани этой жизни оказалась совсем еще девочка, которая не знает, как противостоять свалившимся невзгодам. А ведь все, что ей нужно, – это просто продержаться несколько месяцев. Нужно просто найти работу, хоть какую-нибудь, пусть временную, но это крайне необходимо. Нужно найти пусть самое дешевое, пусть далеко, пусть без удобств, но жилье. Ей очень нужна помощь, чтобы просто присмотреть за дочкой. В идеале ее нужно устроить в садик, но как это сделать без денег, в условиях вечной нехватки мест. Можно сколько угодно говорить о том, что ничего невозможного нет, что нужно верить в себя и бороться до конца, что везет сильнейшим, и те, кто борется, всегда добиваются своего. Но все эти слова хороши лишь тогда, когда все уже позади, и ты забыл о тех, кто поддержал в трудную минуту, кто пусть даже просто обнял и сказал о том, что верит в тебя. Сто долларов – кому-то эта сумма покажется смешной и ничего не решающей. Но кто-то расскажет, как смог выжить, как продержался самый сложный период жизни и как спасительна казалась любая мелочь, дающая возможность выстоять еще один день.

Олег почувствовал, что снова накатывает боль. Порой казалось, что это была ошибка, и болезни нет, что впереди вся жизнь и еще есть время. Но в такие минуты хотелось только одного – успеть все, о чем мечтал. И оставалось лишь верить в то, что судьба не даст ему пасть в небытие, не завершив начатое. Он не сможет помочь всем, просто потому, что не силах. Но эту девочку он не бросит, пусть даже придется в чем-то отказать себе. Да и не впервой ему переходить в особо экономный режим. А еще нужно как можно быстрее передать файлы. В свое время Издатель оставил координаты человека, с которым предстояло связаться. На эти рекомендации и была вся надежда. Слишком самонадеянно верить в то, что времени впереди очень много, а потому отправить нужно если не завтра, то уж точно на этой неделе.

Глава 26

Новая жизнь принесла Даше полную неразбериху. Пришлось сесть за учебники, бегать на занятия, и порой она ловила себя на мысли, что стать снова студентом она уже не смогла бы. Все оказалось совсем не так просто, как рисовало ее воображение еще совсем недавно. Тем не менее с удовольствием она отмечала, что учиться ей нравится, и наполнялась гордостью от мысли, что по-прежнему сохранила желание быть если и не лучшей, то хотя бы в их числе. Особое удовлетворение приносила новая работа. От мысли, что вот-вот палаты заполнятся, и она будет ходить по этим коридорам, отвечать на вопросы, выслушивать жалобы и видеть в глазах пациентов надежду на скорое и обязательное выздоровление, становилось легко.

Рабочий день начинался не как обычно. С самого утра Евгений Степанович огорошил информацией, что сроки открытия смещаются, и теперь работы будут вестись ускоренными темпами. Строители, как ошпаренные, спешно устраняли последние недоделки.

Даша составила список всего того, что ей было нужно сегодня сделать, и теперь старалась справиться с текущими делами до конца рабочего дня. Приходилось признать, что с курсами вождения она погорячилась. Меньше всего хотелось отпрашиваться в первые же дни, когда нужно было зарекомендовать себя.

Тонкую фигурку у двери заведующего Даша заметила еще минут двадцать назад и почти сразу забыла. Мало ли кто может дожидаться Евгения Степановича, посетители к нему шли непрерывным потоком. Но, в очередной раз обратив внимание на растерянную и испуганную девушку, Даша узнала ту заплаканную незнакомку, которую уже встречала здесь, в центре.

– Вы кого-то ждете? – Она подошла и, тронув ее за рукав, обратила на себя внимание.

– Даже не знаю. Я работу ищу. Медсестрой хочу устроиться. Понимаете, у вас ведь общежитие дают, и я знаю, что вакансии есть. Может, можно что-то придумать? У меня нет прописки, но это же потом решится. – Она говорила быстро, словно боялась не успеть донести самое важное. – Я не знаю, что делать. Везде одно и то же. Зайду, откажут, и что? Вот и стою под дверью.

– Вакансии точно есть, так что считать ситуацию безнадежной я бы не стала. – Даша по совершенно непонятной причине наполнялась какой-то материнской жалостью к этой девчонке, которая боялась заходить только потому, что это был ее последний шанс, и она тянула из последних сил, чтобы сохранить надежду. – Пойдем вместе. – Страшно было и самой: только недавно устроилась и уже просит за совершенно незнакомого человека. Но было в поведении этой девушки что-то такое, что пройти мимо не было сил. – Как зовут тебя? А то и представить не знаю как.

– Настя. – Она подняла голову, и в больших, бездонных глазах Даша прочла такую благодарность, что показалось, будто она сейчас бросится обнимать свою спасительницу.

– Пойдем, Настя. Диплом с собой?

В ответ ее новоявленная спутница лишь кивнула и потянулась к сумочке.

– Пока не нужно. Всему свое время. – Даша вошла в кабинет и втянула за собой растерянную девушку. – Евгений Степанович, простите меня за вторжение, но, может быть, мы сможем хоть чем-то помочь девочке. У нас ведь медсестер не хватает, правда? – То, что персонал не набран и даже тем, кто уже был принят, пришлось совместить обучение с работой, она знала наверняка. По уму, и она не должна была работать, но все эти пробелы необходимо было кем-то заполнять.

– Правда. – Чаусов оторвался от бумаг и вздохнул. – Но как я ее возьму? Прописки нет, а у нас же бюджетная организация. Я бы и рад, но в кадрах даже смотреть не будут.

– А если будет прописка? – Даша не собиралась сдаваться.

– Если, да если… – Заведующий смешно поморщился. – Если да, то да. Если нет, то нет. Так понятно?

– Вполне. – Даша в обратной последовательности вытолкнула Настю из кабинета и вышла следом. – Ну, рассказывай. Где твоя прописка?

– Далеко. – Настя сконфуженно замерла.

Вся история даже ей самой казалась настолько глупой, что рассказать ее сразу и не получилось бы.

– И что, никто из родственников не поможет?

– Никто. Их, в общем, и нет. Детдомовская я.

– Бог мой!.. – Даша всплеснула руками. – Но ведь должно же что-то быть. Не бывает так, чтобы человек взял и остался без ничего. У тебя же есть бумаги, паспорт, свидетельства? Что-то же у тебя есть!

– Ну да. Есть. – Настя чуть испугалась такой настойчивости новой знакомой. – Только куда это все нести.

– Не знаю. – Теперь растеряться пришла очередь Даши. – Но ведь льготы-то должны быть у вас, у детдомовских.

– Должны. Даже квартиры обещали вне очереди. Только я не знаю, куда мне.

– А где ты сейчас?

– Сняла квартиру. Мне помог… – Настя не знала, как назвать спасителя, и скомкала последние слова. – Только он же не будет мне всегда помогать. У него и своих проблем много. Нужно что-то придумать.

– Прописку купить можно. – Даша понимала, что денег у Насти нет, и ее слова прозвучали цинично. – Не знаешь, оно дорого?

– Не знаю. – Настя вздохнула.

– Тогда вот что. – Обратного пути не было, и Даша решила идти до конца. – Ты сейчас идешь, все узнаешь, объявления почитай, они всегда там есть. И потом сразу ко мне. Если смогу – помогу. Не буду говорить, что богата, но Бог даст, что-нибудь придумаем.

– Спасибо! Я отдам! Правда! Я буду работать и все отдам!

– Телефон пиши. – Даша продиктовала номер, внимательно следя, чтобы Настя не ошиблась. – Позвони обязательно.

Они разбежались, наполненные разными эмоциями и разными переживаниями. Даша вдруг задумалась о том, что не так уж и велики ее проблемы. Ведь есть семья, есть пусть и маленькая, но ведь своя квартира. Есть, куда идти и чего ждать от завтрашнего дня. Пусть сейчас все нелегко, пусть впереди месяцы учебы, пусть переживания, пусть что угодно, но если не останавливаться, то все обязательно получится. Когда-то, закончив университет, она подумала, что позади самый сложный этап жизни. Как она с маленькой Леночкой доучилась, и сейчас казалось загадкой. Но новый этап принес новые проблемы, и появилась мысль, что уже никогда не выбраться из полосы неудач и разочарований. Едва что-то начинало налаживаться, как ломался холодильник или начинал протекать кран, что сводило всю ее экономию на нет. И этот замкнутый круг никуда не выпускал, заставляя лишь сжимать зубы и верить в то, что однажды что-то изменится. Вот только само ничего не происходило, а ждать чуда с каждым годом становилось сложнее и сложнее.

Непроизвольно мысли то и дело возвращались к Насте и ее ситуации. Эта девочка, которая одна с дочкой, без жилья, без друзей, без поддержки, должна найти свой путь, и ей не у кого спросить совета. Сколько людей вокруг нас нуждаются в помощи, сколько их ищут просто поддержку и понимание. Как помочь, как смотреть на все происходящее вокруг и чувствовать свое бессилие? Кому нужнее эта помощь? Тем, кто уже все потерял и скатился вниз, смирившись с судьбой, или тем, кто еще на краю? Разве можно списать все лишь на то, что человек недостаточно умен, что ему нравится быть неприкаянным и забытым, что это, в конце концов, просто его судьба? Разве может быть определена судьба, которая делает тебя несчастным, ничего не предлагая взамен?

Рабочий день закончился. Даша задержалась скорее потому, что до начала занятий в автошколе еще оставалось время, а забежать домой она уже не успевала. Когда в ординаторскую ввалился Григорий, она даже немножко растерялась. Чашка чаю, бутерброд и открытая страница новостей – это было совсем не то, с чем она планировала встречать гостей.

– Привет, коллега. – Он уверенно вошел в кабинет и уселся напротив, заставив почувствовать всю неловкость положения. – Что читаем?

– Ты какими судьбами? Я вроде никому не говорила, что буду еще на работе. – Даша терялась в догадках, что нес в себе этот визит.

– А мы как раз с Чаусовым у лифта стояли, когда все уходили. Он еще отметил, что ты задерживаешься. Вот я и зашел. А ты что, не рада?

– Неожиданно как-то вышло. – Доедать теперь уже было не очень комфортно, и она спрятала тарелку, надеясь, что Григорий поймет, что его визит вызвал определенные неудобства.

– А дай, думаю, узнаю, как проходит процесс адаптации. Евгений Степанович о тебе хорошо отзывался. Говорит, что и инициативная, и что учишься и успеваешь везде. Прямо очаровала старика. А может, он запал на тебя? – Григорий невпопад рассмеялся.

– Все слишком обычно. Боюсь, удивлять мне нечем. – Даша чувствовала в его голосе какую-то фальшь и терялась в догадках.

– Меня удивить уже давно ничем невозможно. Эта жизнь слишком предсказуема, чтобы чему-то удивляться. Как дома дела? Как муж? – Голос Григория был наполнен отеческой заботой и вниманием.

– Все замечательно. – Даша посмотрела на него, улыбнувшись как можно искреннее.

В этом вопросе было столько наивной глупости, что оставалось лишь поразиться неразумности взрослого человека. За обычными словами читалась неприкрытая заинтересованность, и следующий шаг напрашивался сам собой: пожалеть, посочувствовать и помочь избавиться от проблем одному ему известным способом. Сколько раз приходилось видеть эти лица, наполненные доброжелательностью и участием. Женщины куда искуснее и опытнее. Они на уровне интуиции умеют проникнуть в душу, но и их легко прочитать, взглянув в глаза, в которых застыло напряжение. А за улыбкой можно заметить скрытое желание что-то узнать или внушить. Мы сколько угодно можем считать себя великими артистами и психологами. Порой даже и не понять, что это, заблуждение или нежелание признать, что быть и хотеть быть – это не одно и то же. Проще всего быть самим собой, но как провести эту грань между тактичностью и молчаливым согласием? Как научиться не боятся, не скрывать свои взгляды и в то же время сохранить отношения там, где нет необходимости резать по живому своей принципиальностью? Как много тех, кто считает, что у них это получается, и как наивны они в своих убеждениях. Скрыть, что же на самом деле таится за сказанным и что значат паузы в твоем предложении, куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

– А может, нам куда-нибудь выбраться? – Григорий заговорщицки подмигнул, явно на что-то намекая.

– Ой, не знаю, что и сказать. У меня же и учеба на права, и здесь ведь переучиваюсь, и работы, сам знаешь сколько. Совсем плохо со временем. Да и не выбираюсь я уже никуда. Дочку чаще спящей вижу. – Даше совсем не нравилась эта идея, но ведь она сама пришла к нему устраиваться на работу и не могла остаться неблагодарной.

– Да уж. Но ты же знаешь, нам далеко ходить и не надо. Мы на работе столько времени проводим, что уже и непонятно, где она, семья-то наша. Да и работу новую отметить надо. – Григорий говорил, словно намеками, и вот-вот с его губ должно было сорваться, что ведь это он посоветовал Даше это отделение и сам привел бывшую сокурсницу.

– Да-да, я тебе очень благодарна. – Мысленно она уже сто раз пожалела, что обратилась за помощью к нему. Ведь и сама знала, что в этом центре идет строительство, и новые места просто не могут не появиться.

– Вот! Видишь! И я о том же. Благодарность она ведь должна быть взаимовыгодной. – Григорий откинулся на стуле. – Мы еще о-го-го! У нас все ведь впереди. И Чаусов староват. Скоро на пенсию. Я ведь папе вполне могу рассказать о молодой, перспективной и очень даже симпатичной претендентке на это место.

Даша отпила чай, на мгновение задумавшись, что же ответить старому товарищу. А может, это она уже ничего не понимает, но разбираться в этих хитросплетениях и дворцовых интригах большого желания не было. Последний вопрос, который не давал покоя, где граница, когда ее тонкий юмор должен перейти в категоричность, не допускающую двусмысленности.

– Знаешь, Гриша, – она сознательно назвала его тем именем, которое сам он не переносил, – давай оставим эти попытки делить места тех, кто еще не ушел. Ты уж не обижайся, но не стоит эта должность таких жертв.

– Каких жертв? – Он сделал удивленное лицо. – Я же, Даша, тебе самое лучшее предлагаю. Ты же не хочешь здесь чахнуть беспросветно. А я человек опытный, связи опять-таки серьезные. Ты подумай.

– Ничего. Если я что-то стою, то и сама все смогу. А если нет, то ни к чему все эти жалкие потуги. Да и потом, я ведь врач, и лучше быть хорошим специалистом, чем заурядным администратором, пробившимся не умом, а… – Даша сделала слегка заметную паузу, подчеркивая, что понимает, о чем речь. – Жаль, что доставила столько хлопот с моим трудоустройством. Но постараюсь впредь не беспокоить такого занятого человека. – Она видела, как нарастает раздражение Григория, и понимала, что этот разговор вряд ли последний.

– Да что ты? Откуда и мысли-то такие?.. – Григорий попытался улыбнуться, словно ничего не случилось. – Я же от души. Узнать, как дела, о будущем поговорить. Нам же работать рядом. – Он вдруг словно спохватился. – Да и мне пора. Увидимся как-нибудь.

– Конечно увидимся.

Он ушел, словно ничего и не случилось, но Даша успела заметить и досаду, и словно выдавливаемые слова, которые он старательно подбирал в конце разговора. Этот внезапно появившийся ухажер был совсем некстати и принес лишь тревогу. Теперь уже тактичный и интеллигентный Вадим Викторович вспоминался как легкое недомогание, от которого было очень просто избавиться. А вот то, что Григорий не забудет этот разговор, сомнений не было.