Текст книги "Все, что останется"

Автор книги: Сергей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Глава 41

Метелина тихонько приоткрыла дверь в кабинет Роберта, словно школьница, подглядывая в класс:

– Роберт, привет, мне сказали, что ты один. – Сейчас она была в бодром расположении духа.

– Проходите. – Он встал из-за стола, встречая гостью.

– Роберт, ты оказался прав абсолютно во всем. – Она с довольным видом плюхнулась на стул, не скрывая счастливого выражения лица. – Приходил мой, теперь уже бывший. Нас развели в минуту, и он молчал как рыба. Что-то, правда, промямлил о наших годах совместной жизни и о той боли, которая навсегда теперь поселится в его сердце. Но моя интуиция даже не шепчет, она орет, что вся его боль развеется у первой юбки, длина которой окажется чуть ниже пояса. Боже мой, неужели это бесхозное чудо, с куриным мозгом могло завоевать мое сердце?! Сколько же нас, дурочек, мечтающих о принце с голубыми глазами и шикарным телом, ослепло от неземной красоты и не увидело главного. Все! – Метелина порывисто вскочила. – Я свободна и счастлива.

– Как фото? – Скрыть улыбку не получились.

– Да кто его знает?! – Оксана Николаевна опять плюхнулась на стул. – Я так подумала… А знаешь, Роберт, ты прав! Я и правда красивая! Скажи, ведь правда? – Она наклонилась к нему как можно ближе.

– Когда фирму назад оформлять будем? – Пришлось отвести глаза, чтобы скрыть внезапно вспыхнувшее волнение.

– Эх, вот так всегда. Как попадется мужик хороший – вечно занят и порядочный. Придется заниматься бизнесом. Надоело. Жить хочется. Вечно стремлюсь куда-то, лечу, договариваюсь. Я ведь женщина. Мне спать надо подольше, нервничать запрещено, мне кофе нужен по утрам в постель. Слушай, а давай ты директором будешь. Я тебе такую зарплату дам… – Она посмотрела на Роберта, что-то прикидывая в уме. – Большую, в общем.

– Знаешь, Оксана, не сможем мы вместе работать. У нас уже слишком дружеские отношения, а в бизнесе это не самый лучший вариант. – Наверное, предложение льстило самолюбию Роберта. Даже мелькнула мысль, что не наладься сейчас отношения с Олей, он, скорее всего, принял бы его, бросившись с головой в абсолютно новое, но захватывающее приключение. Но сейчас трезвым умом и, постаравшись избавиться от иллюзий, понимал, что ничего хорошего этот союз не принесет. – А вот как партнеры в области сотрудничества по юридическим вопросам мы сможем существовать очень даже замечательно. – Хотелось найти слова, которые помогут сгладить этот отказ и сохранят их дружбу.

– Эх, Роберт, умный ты мужик. Все просчитал, все видишь вперед и не боишься ничего, но слишком, как это сказать точнее, предсказуемый, что ли. У тебя все правильно. А разве так бывает в жизни? – Метелина задумчиво крутила в руках ручку, и вдруг показалось, что она нервничает. – А может, оно и надо так? Может, жить нужно трезво, не давая себе права забыться, чтобы потом пусть и жалеть о недостатке пляжных сезонов, но понимать, что отдал всего себя любимому делу? Я ведь и сама живу такими же мыслями и теми же проблемами. Когда у меня ничего не было, я хотела работать, хотела денег, хотела вырваться из того круга, который, как говорили, мне предначертан судьбой. А сейчас я думаю о том, что там тоже было счастье, просто другое.

– Готова променять?

– Нет! – Она снова улыбнулась. – Я буду порой сумасшедшей и давать себе право жить желаниями, но пусть это останется моим секретом.

– Если не давать себе права быть сумасшедшим, можно сойти с ума. Любить, доверять, отдаваться без остатка, но квартиру лучше оформить на себя. – Роберта уже тяготила эта необходимость, пусть и фиктивно, но владеть таким серьезным бизнесом, и он был рад, что история подходила к концу. – До конца недели все решим.

– Договорились. – Метелина протянула руку, вставшему провожать Роберту, чуть задержала ее в своей руке и стремительно поцеловала в щеку. – Но мы же можем быть друзьями?

– Мы будем ими.

– Эх, я бы в тебя влюбилась.

Она ушла, оставив запах дорогих духов и растерянного Роберта. Богата, красива, умна, а ведь тоже по-своему несчастлива, пусть кому-то оно и покажется смешным. Может быть, где-то в глубине души она тоже одинока, привыкшая никому не доверять и надеяться лишь на себя. Только и от этого однажды устаешь. Хотя вряд ли она хочет другую жизнь. В этом тоже есть свой драйв и своя прелесть.

Маша, заглянувшая в кабинет, застала Роберта, погруженного в себя, отрешенно уставившегося в монитор:

– Роберт, к тебе посетитель. Странный какой-то. В кабинет пальцем ткнул и сказал, что ему сюда и очень важно. – Она словно извинялась, всем видом демонстрируя, что, будь ее воля, она бы в жизни не пустила его на порог.

– Сколько у меня времени до следующего приема? – На самом деле, он и сам знал, что запись была на пятнадцать тридцать. Зачем было спрашивать, он не знал.

– Еще двадцать минут.

– Ну и хорошо. Надеюсь, успеем.

Олег вошел, молча протянув руку, и опустился на стул. Показалось, что его плечи опустились, демонстрируя обреченность, но взгляд, горящий и злой, плотно сжатые губы, застывшее выражение лица говорили о том, что сейчас он точно знает, что ему нужно. Роберт отметил для себя, что вновь видит его совсем другим, даже чуть пугающим. Какое-то время никто не проронил ни слова, словно один подыскивал слова, а второй замер в ожидании.

– Мне нужна помощь. – Олег развернул на столе сверток, в котором оказались деньги. – Здесь тысяча долларов. Считай. – Он протянул пачку Роберту.

– Сначала я должен понимать, зачем мне эта сумма и что нужно взамен. Деньги немалые, и на благотворительность не похоже.

– Очень скоро я окажусь в тюрьме.

– Я не веду уголовных дел. Это к моему напарнику. – Роберт не дал Олегу договорить.

– Я не закончил. – В голосе гостя прозвучало раздражение, но он быстро погасил эмоции. – Не нужно никого защищать. Ты должен будешь прийти ко мне один раз, составить бумагу на права собственности.

– Но почему не сейчас?

– Потому что сейчас мою личность никто установить не может, и наш договор не имеет юридической силы. Мы уже обсуждали это. – Олег махнул рукой, словно подводя черту обсуждений.

Он слишком долго обдумывал каждый шаг, чтобы теперь терять время на это глупое и никому не нужное обсуждение. Да и выбора теперь уже не было.

– Да-да. – Роберт вспомнил все и пододвинул ежедневник, чтобы при необходимости сделать пометки.

– Что считаешь нужным – пиши. – Олег отметил последнее движение адвоката. – Я тоже все записал. Вот. – Он протянул мелко исписанный лист. – Но это детали, и они потом. Слушай. Ты можешь меня кинуть. Я много думал об этом. Можно было попросить друзей, чтобы подстраховали и сломали тебе ноги, но я не буду этого делать. Я просто доверяю. Не себя. Мне все равно. Я тебе доверяю судьбу другого человека.

– Мне не очень нравится вступление, и сейчас больше всего я хочу отказаться от работы и закончить разговор. – Несмотря на любопытство, Роберту показалось, что за него все решили, а это было не очень приятно.

– Извини. – Олег тяжело выдохнул. – Понимаешь, мне не к кому обратиться. И сумма, поверь, она очень серьезна за ту мелочь, о которой я прошу.

– Я пока не понимаю, о чем речь, но нас как-то связала та история с Настей, которая заставляет верить в то, что у вас только благие намерения. Давайте озвучим наши задачи, и я хотя бы отвечу, смогу ли я помочь.

– У меня есть три романа. Они уже готовы, и есть договоренность с издательством. Осталось мелочи – заключить договор. Но вот здесь и вышла проблема. Меня нет. И со мной никто и никогда ничего заключать не будет. Но в тюрьме я смогу составить доверенность. Уж там личность установят точно. – Олег натужно улыбнулся. – Начальник тюрьмы подпишет доверенность, а ты составишь договор, по которому все права на мои произведения перейдут одному человеку.

– Понятно. Вариант установления личности стопроцентный и без справок. – Роберт, наконец, понял, что от него хотят. – Итак, с задачей определились. Договор с издательством и сопровождение тоже будет в моих обязанностях?

– Я хотел бы об этом попросить. Понимаю – это уже другие условия оплаты, но, может быть, вы обсудите это с тем человеком, которому будут принадлежать все права.

– А вы? Я не понимаю смысла? – Вся эта схема казалась Роберту слишком запутанной и сложной для простого вопроса.

– Неважно. Я прошу сделать так, как я сказал. А все решения пусть принимает тот человек, которому будут принадлежать все права.

– Задача ясна: нужен договор передачи авторских прав и договор между новым владельцем и издательством. Я правильно все понял?

– Да. – Олег кивнул.

– Как я узнаю, когда и где мы совершим оформление?

– Не знаю. Я придумаю, как все сообщить. Телефончик взять можно? – Олег уже вставал, собираясь уходить.

– Здесь все координаты. – Роберт протянул визитную карточку. – Я буду ждать. И вот что, эта услуга стоит дешевле. Может, есть смысл рассчитаться по факту?

– По факту у меня эти бабки исчезнут еще на подходе к СИЗО. – Он уже подошел к двери, но обернулся. – Помоги с договором. Издательство ждет, они меня уже письмами бомбят, а я тяну до последнего. Поторгуйся. А деньги, если останутся, новой владелице отдай. Ей твоя помощь нужна будет, так что можно и в зачет взять. Сам смотри.

– Сделаю все, что смогу.

Дверь за гостем закрылась. Сейчас интереснее всего было бы узнать, что мог написать этот странный тип, которого «бомбят» издательства. Да и сама история казалась слишком запутанной для банального оформления договора. А с другой стороны, может быть, он находится сейчас на пороге совершенно нового для себя направления, что уже было интересно. Тем более деньги он все же взял, а значит, нужно срочно просмотреть, нет ли здесь подводных камней, хотя, на первый взгляд, процедура выглядела очень просто.

Следующего посетителя пришлось переадресовать Платону. Негласно они разделили направления, и мысли снова вернулись к визиту Олега. Через полчаса, перелопатив всю доступную базу, Роберт откинулся на стуле, прикрыв глаза. «Черт возьми, а ведь, исходя из того, что он имеет, это действительно хороший вариант. Причем самый быстрый. Сесть в тюрьму, чтобы в самый короткий срок установить личность – гениальное решение». Роберт отметил, что гость не только умен, но и действительно владеет информацией весьма специфического свойства. Ну что ж, тогда ему, правда, остается несложная, чисто техническая работа. Заглянула Маша, осторожно открыв дверь:

– Что-то случилось? – Она не смогла скрыть беспокойства.

– С чего ты взяла? – Роберт оторвался от монитора.

– Гость ушел почти час назад, а ты ни разу не вышел из кабинета.

– Да, собственно говоря, причин не было. – Он удивленно пожал плечами. – Впрочем, ты права, случай не самый обычный.

– К тебе девушка просится. Примешь?

– Приму.

– Зачастили к тебе дамы. – Маша не упустила случая отметить этот факт, который, если разобраться, был весьма спорным.

– Не ревнуй. Нам ничего не угрожает.

– Я попытаюсь с этим смириться. – Маша кокетливо упорхнула.

Эта была именно та работа, о которой Роберт мечтал много лет. Здесь не было начальников и подчиненных, здесь каждый зависел сам от себя, и лишь твои знания, твоя трудоспособность и твое желание определят размер вознаграждения. Они были и коллегами, и друзьями, они могли шутить и доверять друг другу. Здесь никто не боялся, что его место займут, и не было этого угодливого подхалимажа, который пронизал многие структуры. Когда-то давно он слышал чью-то шутку, что если у вас замечательный коллектив, душенька начальник, прелесть работа, то зарплату там, скорее всего, не платят. Конечно, добавить денег совсем не мешало бы, и тогда все стереотипы будут сломаны. Но над этим был смысл поработать, и, слава богу, зависело это только от них самих.

В кабинет, как обычно смущаясь, вошла Настя.

– Роберт Маркович, простите, пожалуйста, можно к вам? – Она остановилась у двери, не в силах сделать шаг.

– Мы почти родственники. Вы, можно сказать, живете у меня. А в кабинет пройти боитесь. Забывайте этот ваш трепет. Чем увереннее и спокойнее входите, тем больше вероятность, что вас будут слушать. Ну, или не пошлют сразу. – Он взял ее под локоть и усадил на стул. – Рассказывайте. Есть новости?

– Да. Все хорошо. Мне уже предоставляют общежитие. Не знаю, как вас благодарить. Направление уже выдали, и комнату мы даже смотрели. Так что можно выписываться.

– Замечательно! Вот видите, безвыходных положений не бывает.

– Я еще спросить хотела. – Настя чуть осмелела, чувствуя искреннюю поддержку. – Может, вы знаете, где может быть дядя Олег? В магазине сказали, что он сегодня уволился. Я пыталась сходить в тот подъезд, где он жил. Но там заварили дверь. Я не знаю, где его искать. – Она, как обычно, теребила в руках ручку сумочки, смущенно потупив глаза. – Понимаете, было столько суеты, я совсем забегалась. Я ведь и деньги ему должна. А получается, даже спасибо не сказала.

– Он был недавно. – Роберт не знал, что ответить. – Все дело в том, что где его искать неизвестно, да и смысла уже нет.

– Почему нет? Мы устроимся с Маринкой и ему поможем. Ведь не бывает так, чтобы человек не мог найти себя.

– Оно-то верно, но, видимо, он все уже решил, и вряд ли мы что-то изменим.

Когда-то давно Роберт поймал себя на мысли, что порой умеет чувствовать людей. Вот и сейчас чисто интуитивно ему показалось, что перед ним пусть скромная, пусть стеснительная, пусть сотканная из страхов и неуверенности девушка, но где-то в глубине у нее есть странная сила. Пройдет совсем немного времени, и она станет другой: придут и вера в себя, и умение защищаться, и материнские инстинкты, которые пока еще словно скованы, обязательно раскроются в полной мере. Дай Бог, чтобы эта красота, эта искренность и надежность достались тому, кто ответит взаимностью. И этот кто-то будет настоящим счастливчиком, а у домашнего очага будет хранитель, о котором можно лишь мечтать.

– Я хотел бы сказать что-то обнадеживающее, но, боюсь, увидеться с ним скоро не получится.

– Но вы же встретитесь с ним? – В голосе прозвучали именно те нотки, о которых Роберт задумался несколько секунд назад. Когда вопрос касался близких людей, эта девочка преображалась.

– Наверное. Не знаю. – «Ей бы за себя научиться переживать. Вон, и волнения пропали, и стеснительности как ни бывало», – он подумал об этом, усмехнулся, но предпочел не говорить.

– Почему вы мне не говорите правду? Он в больнице?

– Нет. Кажется, его могут посадить. – Хотелось соврать, но ничего на ум не приходило.

– Тогда обязательно узнайте адрес. Сейчас нет мест, куда не приходят письма. – Настя говорила деловито, основательно продумывая каждое слово, стараясь ничего не упустить. – Спросите, что ему нужно. Носки, теплые вещи, осень наступает. Вы не забудете?

– Не забуду.

– Нет. Не так. Когда вы к нему идете? – Она что-то считала в уме.

– Присядь. – Роберт пододвинул девушке стул. – Сейчас ничего не нужно. Ты просто оставь мне номер своего телефона, и я позвоню, когда что-то конкретно узнаю. Правда, не факт, что я что-то буду знать. Олег не тот человек, который делится планами на будущее. Поверь, он и сильнее, и умнее, и расчетливее нас с тобой. Так что не переживай за него. Он не похож на тех, кто пропадет без носочков.

– Вы так думаете? – Было видно, что Настя очень хотела что-то сделать, а теперь расстроилась именно из-за того, что оказалась не нужна.

– Иди. Занимайся обустройством своей жизни, о дочке думай. Кстати, где она? – Роберт решил перевести разговор.

– Ждет. – Настя кивнула за дверь.

– Вот и пойдем, поздороваемся. – Роберт вышел из кабинета. – Привет! – Он подошел к девочке, что-то энергично рассказывающей Маше.

– Здравствуйте! – Маринка спрыгнула со стула. – А мы ищем дедушку Олега. Вот и пришли к вам. – Она бойко отрапортовала о своих делах. – А то мы с мамой совсем зашиваемся. – Она смешно вздохнула. – Вот, в школу ходили. А меня брать не хотели. Сказали, что набор уже завершен. Но мама уговорила директора. Завтра линейка. Нужно еще цветы купить, но я не знаю, они такие дорогие. Я ей говорю, что это не страшно, что времена не те, а она грустит.

– Жди меня. – Роберт схватил пиджак. – Две минуты.

К счастью, рынок был совсем рядом. Не торгуясь, он купил пять ярко-красных роз, упакованных в красивую фольгу и явно выделяющихся на общем фоне.

– Держи. Это тебе. – Букет оказался почти одного роста с Маринкой, и она растерянно застыла, переводя взгляд с цветов на Настю, ожидая разрешения взять.

– Не надо было. Это же очень дорого. – Настя снова превратилась в испуганную и сжавшуюся от неловкости девочку.

– Бери. – Роберт не собирался вступать в диспут. Маринке пришлось обхватить его двумя руками, чтобы не уронить. – Это тебе, и не вздумай отказаться.

– Спасибо! Мама, – Маринка виновато пожала плечами, глядя на Настю, – я не просила. Правда. Я не хотела. – Она качала головой, а Роберт в очередной раз отметил, как интересно выражает свои мысли девочка, сочетая рассудительность с непостижимой скромностью.

– Конечно, не просила. Это от всех нас. Тебе. – Роберт обернулся. В дверях замер Платон, а Маша, улыбаясь, часто моргала, словно что-то попало в глаз.

– Вот тебе еще. – Маша схватила в столе набор маркеров, ручек и пачку бумаги. – Держи. Пригодится. И обязательно заходи к нам в гости.

Проводив неожиданных гостей, внесших своим появлением новые эмоции, они никак не могли настроиться на рабочий лад.

– Вот ведь скажите – сами еле выживают, еще и не устроились, а уже пришли помогать кому-то, ищут этого мужика, чтобы отблагодарить. – Маша никак не могла успокоиться. – Что за жизнь? Неужели ничего нельзя изменить? Почему это все происходит сплошь и рядом? Почему приходится испытывать это чувство вины за собственную устроенность, когда видишь эти картины, где мама не может купить дочке цветы на первое сентября?

– Оно вроде как все и есть. – Роберт, совсем недавно пытавшийся разбираться в хитросплетениях постановлений и указов по поддержке малообеспеченных слоев населения, мог бы с уверенностью сказать, что это была задача не просто со звездочкой, а пожалуй, с огромной звездой. – Понимаешь, формально все защищены. Вот только принцип, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, в данном случае применим стопроцентно. Никто тебе в помощи не откажет, но, пока ты докажешь все свои права и получишь необходимую поддержку, есть шанс, что тебе будут нужны совсем другие услуги. Да и то это при условии, что ты сам точно знаешь, на что можешь рассчитывать со стороны государства. Даже мне показалось, что эта информация, которая вроде и доступна, но как-то дозированно подается и напоминает что-то слегка секретное.

– У меня вот… Только для тебя берег. – Платон протянул Маше плитку горького, ее любимого шоколада. – Говорят, в нем есть гормон радости.

– Гормон радости шоколада активизируется только в сочетании с коньяком. – Маша посмотрела на часы.

– Ну, тогда вы сами придумайте, где живет радость, а я домой. – Роберт давно заметил, что отношения его коллег постепенно налаживаются. В последнее время у Платона наметился явный прогресс: пошла работа, он ожил и уже не напоминал того растерянного парня, который совсем недавно не верил в воскрешение его дела.

Рабочий день незаметно подошел к концу. Роберт ехал в плотном потоке машин. Назвать это словом «ехал» было не совсем точно – пробка была такой, что казалось, все просто встало. Скорее, это был тот старый анекдот о связи времени и пространства, стоять отсюда и до вечера (правда, там прапорщик отдал указание копать отсюда и до вечера, но смысл оставался тот же).

Домой он приехал необычно поздно, проклиная все на свете, жалея потраченное время и твердо решив в следующий раз ехать по объездной.

– Ты пока туда не ходи. – Оля заметила, что Роберт собирается к сыну. – Он познакомился с девочкой. Сегодня болтают полдня. Что-то хохочут. Даже почти не обедал.

– Ну и отлично. Общение – это очень важно. И друзья очень нужны. – Роберт с грустью подумал о том, что сам он друзей как-то незаметно растерял.

Вечером они о чем-то болтали, стараясь не касаться нового знакомства Матвея. Сын был необыкновенно разговорчив и даже пытался шутить.

– Слушай, пап, а можно мне подставку сделать. Я тогда попробую руку чуть выше положить. Оно чуть удобнее получается. И слушай, где те упражнения, которые мне советовал врач? Давай поищем. Попробую еще разок. – Когда-то давно в сердцах он объявил бойкот любым попыткам заниматься.

Рука пусть и не совсем хорошо, но все же работала. Врачи настоятельно рекомендовали занятия, но, когда через полгода никаких результатов не было достигнуто, Матвей вспылил. Они пытались уговаривать сына, ругались, но он игнорировал любые попытки воздействия на него.

– А что их искать? – Роберт не скрывал радости. – Я, кстати, нашел еще интересный тренажер. Сейчас покажу. Есть предложение не тянуть и завтра же заказать.

Они составили план занятий. Потом отвечали на письма, которых скопилось за день не так уж и мало. Затем готовились к семинару по психологии. Время неслось незаметно, и вдруг оказалось, что у Матвея слишком много дел. Оля иногда заглядывала к ним в комнату, улыбалась и незаметно исчезала, стараясь не нарушать рабочую атмосферу.

– На сегодня все. – Матвей помотал головой. – Я больше не могу. Точнее, я еще чуть посижу, а ты иди.

– Давай. Если что – зови. – Роберт понял, что осталась та часть общения, которая не предназначалась для них с женой.

– Дверь закрой.

– Обязательно.

Уходил последний день лета. Незаметно, словно и не было трех месяцев, которые кажутся такими долгожданными и самыми быстрыми. Столько раз приходилось думать: каким он будет, этот год? Что ждет? Будут ли те изменения, которых очень хочется? Оказывается, нужно сделать шаг навстречу мечте. Оказывается, лишь от него самого зависели все эти повороты судьбы, и именно он должен был свернуть с проторенного пути, чтобы открыть новые горизонты. И все же ведь именно судьба привела его в тот день к Платону, заставив вдруг рискнуть по совершенно непонятной причине. Где-то там и случился тот момент, когда вдруг произошел надрыв.

Роберт вышел на балкон кухни. В доме напротив оставалось горящими лишь несколько окон. Всегда было интересно, кто не спит в этот поздний час. Может, те счастливцы, которым нет необходимости думать о времени пробуждения и можно жить в том режиме, который подчиняется лишь настроению и желаниям. Наверное, это была его несбыточная мечта – быть независимым от часов. Хотя, а почему несбыточная? «Никаких установок себе давать нельзя. Настраиваемся только на хорошее. Завтра я проснусь счастливым, каким сегодня и засну», – он шутливо задал себе программу в духе выступлений Кашпировского, которого когда-то любила его мама, заставляя сидеть у телевизора и «на всякий случай» лечиться от болезней. «Он все лечит», – говорила она, веря в его талант абсолютно и безусловно, как верили в то время всему, что говорили с экрана телевизора.

– Спать идешь? – Оля неслышно подошла сзади.

– Иду. – Мысли пришлось оставить.

Завтра первый день осени, и она тоже пролетит незаметно, как и все в последнее время.