Текст книги "Все, что останется"

Автор книги: Сергей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Где искать старого вора, Олег знал. Оставалось лишь дождаться воскресенья, чтобы выбраться к нему в городок. В последнее время Мамай, казалось, уже отходил от больших дел, перебравшись в пригород столицы. Но бывших воров не бывает. Вот только вспомнит ли он Шапира, и остались ли в силе те обещания? Хотелось надеяться, что да. Олег глянул на часы и отметил, что сегодня должна зайти Настя и, судя по времени, ждать ему осталось недолго.

Глава 31

– Платон, общим волевым решением с целью ускорения рабочего процесса и улучшения качества обслуживания населения тебе вручается ценный подарок, а именно деньги на ремонт автомобиля. – Роберт протянул товарищу конверт.

Формально директором все же был Платон, и вряд ли это решение имело место быть в другой ситуации. Но раз уж так вышло, что финансовый поток состоял лишь из заказов, добытых Робертом, то и право голоса у него было главенствующее.

– Но помни, – Маша не смогла удержаться от легкой пилюли, – в твоем случае это аванс. Этот месяц почти пропал, а в следующем надо как-то выкарабкиваться. Будь праведником, не греши, и нам зачтется.

– Спасибо. – Платон выглядел несколько растерянным. – У меня тут тоже намечаются поступления. Я уже почти месяц как не то что не грешу, даже поститься начал. – Теперь он обернулся к Маше. – Не на что мясо покупать.

– Жаль, что не время сейчас. В зачет там не пойдет. – Она показала пальцем вверх.

– Понимаешь, я как раз над этим думал. Вот живем мы, собственно говоря, если сравнить с олигархами, то сравнительно не грешно на их фоне. Ведь оно как: красть нам было негде, убивать не за что, ну а уж прелюбодействовать, так мы против них невинные дети. В общем, по всем статьям – нам на земле домучиться, и все, – дальше рай и вечная благодать. Правда, домучиться как-то надо, и эта проблема не дает покоя, но мысль о вечном счастье все же хоть как-то, но успокаивает. Смотришь, как он на собственном самолете, на собственную яхту заруливает, и думаешь: «Ничего, здесь, на земле, нам немного тусоваться в сравнении с вечностью. А вот в той жизни посмотрим. Ты будешь там, у бачка с чертями, мне еще ого как завидовать». Прикинь, – Платон обвел взглядом внимательно слушающих его друзей, – попадаешь на небо, а там сидит такой чувак, на распределении прибывших и говорит: «Друг, ты извини, но с местами напряг. Ты, конечно, парень хороший, но понимаешь, как я могу миллиардера, коллекционера и благотворителя на сковородку?» А ты ему говоришь: «Как так? Он же украл, убил и там еще что-то. Газеты же все писали». – «Писать-то писали, да они ж на то и газеты. А намто что делать. Вот он, видишь, на аукционе колечко с бриллиантом купил. А ведь денежки-то в детский дом пошли». – «Стоп! Если бы он денежки так отдал, но ведь нет, он колечко-то прикупил». – «Оно-то да. А ты что? Постился? Так это у тебя просто денег не было. А то бы ты ого как жрал. Так что ты пока там побудь, подальше от костра. Там нежарко, правда, чуть неудобно, но ты привыкнешь. А там, может, подвернется где местечко». – Платон артистично импровизировал разговор с кем-то на входе в потусторонний мир.

– Ты что курил? – Маша смотрела на Платона с удивлением и смехом. – Работать не хочешь, вот и придумываешь истории жуткие.

– Я работать очень хочу – я ходить на работу не хочу. Каждое утро просыпаюсь, как маленький, когда в садик будили. Вчера заснул под душем. Как жить?

Ответить Маша не успела, открылась дверь, и вошла Метелина. Роберт не на шутку встревожился, заметив состояние подопечной, с которой они общались только вчера.

– Здравствуйте! – Она остановилась в дверях.

– Здравствуйте, Оксана Николаевна! Проходите. – Роберт придержал дверь в кабинет. – Что-то случилось?

– Слишком заметно?

– В общем, да. – Нервозность начинала передаваться и Роберту. – Не томите.

– Мне звонил муж. Понимаете, даже неудобно рассказывать.

– Давайте оставим наши сомнения. Если уж мы решили друг другу доверять, то тем более глупо скрывать что-то сейчас, когда столько сделано.

– Понимаешь, – Метелина вдруг перешла на «ты» и осеклась, но заметила, что Роберт тактично кивнул, поддерживая устранение формальностей. Отношения словно становились доверительнее, она успокаивалась на глазах, и голос зазвучал увереннее. – У нас остались старые фото. Когда-то по глупости баловались. Скажем так, интимного содержания. Он сказал, что если я не решу его финансовые вопросы, то эти фото будут в сети, и моя репутация окажется под вопросом. Ты же понимаешь, меня знают все. Это конец. Что мне делать?

– Во-первых, успокоиться и понять, что никогда не нужно идти на поводу шантажиста. Эта истина не требует доказательств, но я повторю: «Шантажист приходит во второй раз». Так что если заплатить – это будет лишь начало грустной истории с совсем не счастливым концом. А теперь переходим к реальности: что случилось? Фото! Да их в сети тысячи, и искать целенаправленно, даже если он будет орать об этом на каждом углу, глупо в высшей степени. Во-вторых, пусть только попробует. Еще большой вопрос, кому будет хуже. Вариант сделать репост в социальных сетях подведет под распространение порочащих сведений еще и тех, кто попытается лайкнуть. Мы даже не будем доказывать, что это – фотошоп или ошибка. Мы просто подадим в суд и не будем никого бояться. Тем более женщина, – здесь Роберт растерялся, ему сразу переходить на «ты» как мужчине, без разрешения, было сложнее, – вы красивая. Стесняться нечего. Пусть завидуют.

– Комплимент, конечно, приятный, но легче не стало. – Метелина попыталась улыбнуться. – Сказал бы мне кто-то, что все это будет со мной, честное слово, смеялась бы. Колотит уже. Ни спать не могу, ни думать ни о чем другом.

– Придется пережить. На самом деле, через пару месяцев все забудется. Я уже давно обратил внимание, что все проблемы прошлого кажутся детским лепетом, вот текущие аж зашкаливают. Естественный процесс. Все будет хорошо. – Роберт действительно был убежден, что все это обычная суета, не стоящая особого внимания.

Видимо, его настроение передалось Метелиной, которая заметно успокоилась и уже не теребила ручку сумочки, которая еще десять минут назад, казалось, не выдержит такого яростного терзания.

– Через месяц суд. Дата определена, он ищет адвоката и роет землю, чтобы оттяпать по максимуму.

– Желать ему удачи не будем, но и мешать в доблестном труде смысла нет. Потеряет деньги, и ничего больше. На суд пойдет мой коллега, Платон. Мне в силу временно исполняющего обязанности хранителя вашего бизнеса маячить не стоит. А что касается фото, – Роберт вернулся к теме разговора, – не обращайте внимания. Мы просто напишем заявление в полицию. Смысла вести с ним пустые разговоры нет. Отправляем все в официальное русло, и пусть доказывает, что он не жираф. Чем увереннее вы будете, тем меньше вероятность, что он это сделает. Шантажисты, на самом деле, боятся больше всех. Есть психи – они другой разговор. Но если в нем есть хоть капля ума – он ничего делать не будет.

– Роберт, ты классный мужчина. – Метелина встала, собираясь уходить. – Умеешь с женщинами разговаривать. Хотела к психологу сходить пожаловаться, но ты лучше. И вот что, – она обернулась уже в двери, – переходим на «ты», возражения не принимаются, нас слишком много связывает. Будем дружить семьями. Да, чуть не забыла, у меня знакомая адвоката ищет. Жди. Я ее к тебе отправила. – Она рассмеялась и вышла, лишь кивнув на прощание.

Роберт вышел в приемную, так они ее окрестили с учетом того, что кабинетов всего-то и было два. Маше повезло меньше остальных – ее помещение было проходным, к тому же именно с ней находились те посетители, которые ожидали приема. Правда, справедливости ради, стоит заметить, что очередей не было, но и полное молчание прошло. Как минимум телефон взрывался все чаще, и не за горами был день, когда совмещать бухгалтера и секретаря Маше будет уже непросто. Впрочем, это в любом случае не сегодня, а прямо сейчас Платон горячо описывал девушке свои мучения последних дней:

– Я изучаю строительство, нормы, правила, еще куча чего-то. А с этой землей – там черт ногу сломит. Я вообще не понимаю, как ее делят и как распределяют. – Он заметил вышедшего Роберта и теперь уже обращался, в том числе, и к нему. – Понимаете, организация построила дом. Зарегистрировала, провела свет, газ, коммуникации, продала, а теперь выяснилось, что дом находится на чужой земле. Теперь человек его купил, даже успел порадоваться, пока на него в суд не подали, что он дом-то сносить должен. Бред. Причем самое смешное, что там умысла не прослеживается. Строители просто ошиблись. Они застраивали участок, а потом его делили. Не знаю, но ситуация абсурд полный.

– Есть план? – Меньше всего Роберта волновали эмоции, куда важнее было понимать, что в этой ситуации светило клиенту.

– Есть, но, черт возьми, там мрак. – Платон развел руки. – Я даже не могу собрать все бумаги и понять, на каком этапе произошла ошибка. Шанс есть, но определенно сказать сложно. Формально та сторона права, но надеюсь, что-то решить можно. Нужно дождаться еще некоторых бумаг. Посмотрим. Процедура понятна, а там решим.

– Ну и отлично. Что у нас дальше? – Роберт обратился к Маше. День обещал быть насыщенным, и почему-то вспомнился ранний визит Олега. Может, именно его ранние посещения притягивают остальных. По крайней мере, именно так было и в прошлый раз. К тому же нужно было не забыть, что вечером должна зайти Настя. К счастью, все оказалось значительно проще, и теперь оставалось решить лишь мелкие детали по ее устройству.

День пролетел слишком быстро. Если человек рожден, чтобы наслаждаться жизнью, то сегодня у Роберта не получилось ничего. Из радостей остался лишь кофе, да и его пришлось пить остывшим и впопыхах. Но все это было совершенно не важно, в свете того, что работы было много. Надежда, что жизнь еще наладится, крепла с каждой минутой. Только приходилось признать, что если для достойного заработка придется работать так всегда, то времени на жизнь не останется. Вечная дилемма не давала покоя: чтобы жить – нужно работать, но если работать, то жить некогда. За этими мыслями и застала его Настя, чуть приоткрыв дверь и несмело заглянув:

– Здравствуйте, к вам можно?

– Можно, можно. Здравствуйте! Проходите. – Это был последний визит на сегодня, и Роберт обрадовался, что назначил ей самое позднее время. Здесь все было просто, к тому же эта работа доставляла удовольствие, словно делаешь что-то очень нужное и полезное.

Настя присела на стул, безуспешно пытаясь побороть страх перед заведениями подобного рода.

– Ну что ж, плохих новостей нет. Формально процедура понятна, и от желания вашего бессовестного папаши ничего не зависит. Дальше подаем документы и будем ждать предоставления жилплощади. Завтра мы с вами все это сделаем вместе. – Шевельнулась шальная мысль, что придется потратить полдня, но Роберт также хорошо понимал, что сама она не управится и за неделю. – По существу все понятно.

– Все так просто? – Она растерянно смотрела на Роберта. – Так что мне завтра делать?

– К девяти утра ко мне, со всеми документами, которые у вас есть. И остался последний вопрос: сразу подаем в суд на отца девочки или сначала поговорим?

– Я не смогу. Он меня и слушать не будет.

– Его телефон у вас есть? – Ехать никакого желания не было, да и необходимости в таком визите не существовало. – Я сам уточню его настроение, и плясать будем от того, что у него на уме.

– А мне завтра паспорт отдадут? Понимаете, есть работа, и очень хочу ее получить. Боюсь, не успею.

– Расстраивать не хочу, но завтра не получится. Постараемся уговорить, чтобы побыстрее, но обещать ничего не могу.

По пути домой Роберт заскочил в магазин, задумчиво постоял у прилавков, мысленно пересчитав оставшиеся деньги, и бросил в корзинку бутылку шампанского с коробкой конфет. Сделать все быстро можно, но придется проявить некоторую изобретательность, пусть и банальную. Его улыбка, вполне возможно, обладает даром очарования, но шампанское куда надежнее в ситуациях, когда необходимы контакт и взаимопонимание.

– Может, давай уже возвращаться домой. Погоды нет, ты пропадаешь днями, а Матвей не вылезает из компьютера. – Оля накрывала на стол, и Роберт снова обратил внимание, что выглядит она лучше и даже улыбнулась.

– Хорошо. Давай на выходные. – Внутри предательски шевельнулось чувство вины. Вместо того чтобы посвятить отпуск жене и сыну, он увлекся новой идеей, которая теперь уже грозила поглотить все его время. – Как Матвей? Как день?

– Что-то читает, даже печатать пробовал. Медленно получается, но меня не просит. Приходится самой спрашивать.

– Ничего, зато увлекся, и это уже хорошо.

– Ну да. И веселее стал. Даже поел с аппетитом. – Оля присела рядом за стол, наблюдая за мужем, как когда-то давным-давно.

– Важно, чтобы запала хватило. Обычно эйфория первых эмоций угасает со временем, особенно если нет результата. Врач ведь говорил, что руку нужно пытаться нагружать, а он последнее время ничего даже не пытался делать. – Роберт подвинул чашку с чаем. – Спасибо, очень вкусно. Посидишь с нами? Посмотрим, что получилось у Матвея.

– Иди. Я чуть позже. Пирог на завтра хотела испечь.

Акцент можно было сделать на том, что обычные психологи – это люди, сами не познавшие проблемы своих пациентов. Кто, как не человек, сам находящийся в таком же положении, столкнувшийся с теми же проблемами, тем же чувством обиды на судьбу, поймет твою боль и твои мысли. Когда нет ни желания жить, ни привычных забот, да в принципе, нет ничего, кроме твоей комнаты и стен, которые сковали твою жизнь, а слез нет лишь потому, что их уже не осталось ни капельки, есть только одно желание – не проснуться однажды утром, и это станет избавлением для всех. Бог, судьба или нерасторопная старуха с косой, забывшая о тебе, – кто-то решил, чтобы ты жил, пусть тебе и кажется все происходящее ужасным сном без возможности пробуждения.

– Все, что я могу тебе сказать определенно, – работы больше, чем я планировал изначально. – Роберт подвел первые итоги. – К счастью, времена стали другими. Будешь учиться по скайпу. К тому же здесь результат на тебя не давит. Тебе неважно, получишь ты степени или что-то там еще. Важно выбрать те моменты, которые будут нужны тебе для работы. Научиться строить диалог, понять основные мотивы.

– Пап, я всегда думал, что психолог – это больше врач. И учиться нужно не вот так, как я, в компьютере. Это совсем другое понимание, и у меня, наверное, не получится. Я днем читал кое-что. В общем, слишком много обыкновенного развода. Не хотелось бы стать таким же. – Матвей говорил сквозь зубы, явно обеспокоенный тем, что возможности профессионального обучения ему недоступны.

– Кто сказал, что тебе это нужно? Пойми, ты уже обладаешь всеми необходимыми знаниями, чтобы понять твоего собеседника. Нужно вспомнить себя. Твоя задача не забыть ни на минуту всего, что происходило в тебе, проследить этапы, понять последовательность. Вот этим и нужно заняться в первую очередь – составить рисунок своей жизни. Вспомни, как надежда сменяется разочарованием, как пелена беспросветности накрывает и не выпускает ни на секунду, и вспомни, что помогло сбросить это наваждение. Поверь, все пройдут то же самое, а твоя задача рассказать о том, что ждет, что было и что будет. Ты станешь тем предсказателем, который уже пережил эти моменты, а теперь пришла пора помочь тем, кто еще не справился с собой.

– Думаешь, с этим можно справиться? Это крест! Его остается лишь нести. – Матвей усмехнулся.

– И свой потянешь, и еще чей-то. Если в этом мире будет хоть один человек, которому ты сможешь помочь, твоя жизнь уже будет не напрасной. – Роберт закрыл ноутбук. – На сегодня все. Ждем ответы по нашим запросам и решим, что выберем из курсов. Кстати, я договорился, и нам помогут с сайтом. Там есть варианты, но это не на сегодня. Так что, поверь, нет невозможного. А на досуге подумай, как ты планируешь себя позиционировать?

– Что делать? – Матвей наморщил лоб.

– Называться как будешь. Должно же быть какое-то сообщество, группа или еще что-то.

– А-а-а, понятно. Подумаю.

По ставшему вдруг задумчивым выражению лица сына Роберт догадался, что процесс придумывания уже запущен.

– Долго не думай. Спокойной ночи.

– Спокойной. – Матвей даже не обернулся. Его захватила новая идея.

Глава 32

Олег застыл перед дверью, ведущей на чердак, в оцепенении и полной растерянности: замка, который он аккуратно закрыл сегодня утром, не было, и рваный черный шов сварки красноречиво говорил, что отмычки здесь бессильны. Произошло то, что пугало больше всего, а теперь явилось полнейшей неожиданностью – он не мог попасть туда, где хранилось все его имущество. Лишиться всего и сразу было страшно, а потерять планшет и деньги – почти невосполнимо. Он спустился на пролет между этажами и присел на корточки, прижавшись спиной к стене. Первый миг растерянности проходил. На чердак выходило пять подъездов, а значит, одну дверь должны оставить.

– Ага, пришел! А что говорил?! Квартиру смотрел? Здесь бомжам не место. – Уже знакомая соседка, которая видела его однажды, смотрела из-за чуть приоткрытой двери, не скрывая злорадства.

Заметив, что Олег обернулся, она быстро хлопнула дверью, и было очевидно, что теперь наблюдает за ним, прильнув к глазку. Оставаться здесь смысла не было. Он вышел на улицу, теперь уже не скрываясь, и решительно подошел к следующему подъезду. Быстро посчитав номера квартир, набрал первую попавшую.

– «Скорая». В восемьдесят третьей не отвечает домофон. Откройте, был вызов. – Голос звучал уверенно, и заветная мелодия известила, что, как он и предполагал, уточнять детали никто не будет.

Пусть потом смотрят в окно, пусть удивляются, что нет машины, – это уже не имело значения. Сейчас ему нужно срочно подняться наверх и убедиться, что там есть замок. А уж открыть он как-нибудь сможет. Но картина, представшая перед глазами, не порадовала новизной – как и предыдущая, эта дверь также была заварена. Было начало десятого вечера, уже зажглись фонари, и неумолимо подбиралась ночь, заставляя нервничать все сильнее. Только сейчас до Олега дошло, что ночевать на улице он отвык и даже с каким-то страхом представляет ближайшие перспективы. Он ощупал карман – с собой ничего подходящего из инструмента не было, но для начала важно оценить степень сложности замка. Надежда на то, что еще не все потеряно, оставалась. Сейчас он решил изменить порядок и начать с первого подъезда.

– «Скорая». В пятнадцатой не отвечает домофон. Откройте, был вызов. – Он не здоровался, как часто делают выполняющие механическую работу люди.

Дверь снова отворилась, донеся из динамиков лишь тяжелый вздох, раздосадованных поздним вторжением хозяев. Но это сейчас волновало меньше всего. Ни в этом, ни в следующем подъезде ничего обнадеживающего Олег не увидел – двери были заварены. Последний шанс и последний подъезд, также открывшаяся дверь, и Олег даже рассмеялся про себя, поражаясь простоте и действенности идеи. Не оглядываясь по сторонам, забыв привычную осторожность и аккуратность, он почти бегом поднялся на верхний этаж, заметив, что дыхание сбилось, и он вот-вот зайдется в кашле, нападающем приступами при активной нагрузке. Еще издали он заметил, что пугающих следов сварки нет, и не смог скрыть радость, понимая, что в очередной раз оказался прав. То, что найти тайник не смогут, Олег практически не сомневался. Он и раньше замечал следы присутствия на чердаке посторонних, но все всегда было нетронуто. Был легкий страх, что замок окажется посложнее того, который был в его подъезде, но и это не большая проблема. В карьере был спрятан хороший набор отмычек, и придется потерять время, чего на самом деле не хотелось. Олег вдруг почувствовал, что не столько устал, сколько перенервничал в эти двадцать минут. Он уже потянулся к замку, когда понял – гаснет последний луч оптимизма – для открытия двери нужен чип. Научно-технический прогресс сделал его навыки бесполезными, и идей не было.

Олег устало опустился на скамейку у подъезда. Было холодно, но не настолько, чтобы не пережить одну ночь. Чуть позже можно даже подняться в свой подъезд и дремануть между этажами. Вот только хорошо бы картонку какую найти, чтобы не на бетон ложиться. Пришлось признать, что сегодня он в тупике, и сама проблема оказалось слишком неожиданной. Завтра нужно что-то изобретать, но с идеями дела обстояли не очень хорошо.

– Что-то вы сегодня полностью себя раскрыли, – уже знакомая дама с собачкой с интересом рассматривала Олега, который выглядел абсолютно подавленным. – То прячетесь, то перебежками, а вот сидите на скамейке. Что голову повесили? Домой не пускают? Если, конечно, такой вопрос не ставит вас в неловкое положение. – В ее голосе звучали и ирония, и участие, и еще что-то, что было не обидным, скорее, даже располагающим к разговору.

– Есть, по меньшей мере, три причины, почему выгнать меня невозможно.

– Даже любопытно, что сможет придумать мистер невидимка. Все как всегда: пропили до последнего, а теперь пора браться за голову, но белая горячка рассорилась со всеми, кто еще мог куда-то впустить?

– Вы как-то однобоко мыслите. – Олег вдруг понял, что оправдываться не собирался, но позволить думать о себе этой женщине в таком тоне не может. – Я не пью. – Он не удержался и добавил: – Почти. – Слишком неестественно выглядела полная категоричность.

– И… – Она явно ждала продолжения.

– Во-первых, выгнать меня некому. Во-вторых, я сам решаю, что мне делать, а в-третьих… – Он уже понял, что даже «во-вторых» звучало глупо, а признаваться в том, что выгнать его неоткуда, было как признание в собственном бессилии.

– Я продолжу. – Губы «дамы с собачкой» улыбнулись, но в глазах вдруг мелькнула грусть. – Выгнать вас неоткуда, потому что дома нет. Странно, что вы боитесь об этом говорить. Только не очень понятно: на обычного бомжа вы не похожи. На то, что пропили квартиру, – тоже не похоже, а почему у вас никого нет и некуда пойти, признаться, непонятно.

– Поздравляю! Вы угадали все буквы и теперь можете открыть слово. – Олег встал. Торчать у подъезда больше смысла не было. Время шло, а где ночевать было абсолютно неясно.

– Приятная и абсолютно бесполезная гордость. Куда пойдете? На вокзал? Ночи не сказать, чтобы теплые. – Она не дала Олега возможности ответить и добавила: – Пойдемте. Конечно, с моей стороны, это не самая удачная идея, но у меня есть защитник. – Дама кивнула на собачку. – Должен же Веня оправдывать свое предназначение.

– Вы преувеличиваете возможности вашего стража. Доверять ему безопасность – мысль, прямо сказать, опрометчивая. – Олег не мог сдержать себя и рассмеялся в голос.

– Знаете, я третий месяц смотрю, как вы переодеваетесь на подходе, высматриваете, почти ползком пробираетесь в подъезд. Сегодня я слышала историю, что двери на чердак заварили, и догадаться, что ваше жилье замуровали, было несложно. Кстати, со «скорой» вы здорово придумали, я бы тоже открыла дверь, не спрашивая. Судя по тому, как свято вы соблюдаете меры предосторожности, можно предположить, что вы или маньяк, или слишком боитесь остаться без угла.

– Перечитали всю Агату Кристи? Я бы предположил, что маньяк, и сдал бы в полицию.

– Я так и хотела сначала, глядя, как вы бегаете от подъезда к подъезду. Пойдемте. Сегодня я вам помогу. А завтра будет утро, и вы что-нибудь придумаете. – Она двинулась к подъезду, но, заметив, что Олег не шевельнулся, обернулась и уже тверже добавила: – Меня зовут Светлана. И не заставляйте уговаривать. Это даже неприлично.

– Олег. – Он не узнал свой голос, вдруг осипший и неестественно громкий, отчего стало еще неудобнее.

Ситуация складывалась неожиданно, и Олег, растерявшись, поддался этому требовательному тону, который не оставлял выбора. Почему-то показалось, что она учительница, причем похожесть проявлялась не только внешне, но и в интонациях, характерных, словно оценивающих взглядах, чуть заметных наклонах головы, как будто соглашаясь с ответом ученика. Представлялось, что сейчас она приподнимет очки и поставит двойку, если немедленно не последовать указаниям. Олег завороженно шел следом, понимая, что ситуация вышла из-под его контроля, но он был искренне рад, что необходимость думать и что-то немедленно решать отпала.

Огромный книжный шкаф завораживал, глаза разбежались, выхватывая известные и не очень фамилии авторов. Квартиру не коснулись веяния евроремонта. Здесь не было привычных сервизов и кофейных наборов из прошлого, лишь маленькие статуэтки мифических героев и еще кого-то незнакомого стояли в определенном порядке, который невозможно было понять, но то, что он был, сомнений не вызывало. Олег замер, пробегая взглядом по полкам, пытаясь понять, сколько лет создавалась эта библиотека, которая для хозяйки, очевидно, имела главную ценность, судя по тому, с какой любовью и аккуратностью были расставлены книги. Наверное, лет тридцать назад хозяев этой квартиры можно было назвать весьма обеспеченными людьми. Олег узнавал и мебель, и вещи, и прошлое вдруг невыносимо навалилось, оживляя в памяти картины давно забытых дней. Сейчас он окунулся туда, откуда оказался вырванным много лет назад, и даже запах был из той далекой поры, когда, как стало понятно сейчас, он был счастлив.

– Руки мойте. Я не ожидала гостей, поэтому не обессудьте. Одной много не нужно, и, честно признаться, готовлю мало.

– Я не голоден. Да и вот… – Олег достал из сумки сосиски, батон и три чуть почерневших банана. – Они ничего, что темные. Зато сладкие и это… дешевле они. – Пришлось окончательно смутиться. – Просто я работаю в магазине. Нам можно со скидкой взять, что уже того… Ай!.. – Он махнул рукой. – Я не знал, что в гости попаду. Я бы выбрал хорошие.

– Ванная справа по коридору. И не нужно смущаться. Как сказал Шукшин: «Бедным быть не стыдно, стыдно быть дешевым».

– Времена изменились. Сейчас это почти синонимы, да оно и не о достоинстве думаешь, когда на дне, а о жизни. Прижмет – любым станешь. Разные ситуации бывают, а сломать человека несложно. – Олег направился к ванной, пожалев о сказанном. Ведь мог просто промолчать. «Человек к нему с душой, а он вечно о своем думает. Надо бы как-то сгладить», – с этой мыслью он открыл воду, с наслаждением отметив, что она теплая. Сделав горячее, набрал в сложенные ладони как можно больше и плеснул в лицо, зажмурившись от удовольствия.

Олег смотрел на себя в зеркало, впервые за много лет оказавшись в настоящей ванной. Словно незнакомое, он рассматривал свое лицо, по которому сбегали крупные капли воды. Резко очерченный подбородок, ярко выраженные скулы, белая, жесткая щетина, хотя и брился утром, переходила в такие же белые виски. Волосы, пронизанные серебряными нитями седины, которой стало много как-то сразу. Показалось, что прошла секунда, когда под дверью вдруг раздался голос хозяйки:

– С вами все в порядке?

– Да. Извините. – Он поспешно вышел из ванной, смутившийся и раздосадованный на себя. – Светлана, вы меня, правда, извините. День не задался, да и отвык я от этой жизни. – Олег развел руками, неловко оправдываясь.

– Давайте за стол. Извиняться не за что. Я вас уже давно заметила и никак не могу ответить себе на вопрос: «Кто вы?» Я работаю в школе много лет, перевидала много и многих. Я была убеждена, что могу охарактеризовать любого человека по виду и паре фраз. Но, Бог мой, вас понять невозможно. Вы не похожи на того, за кого себя выдаете. Любите книги? – Она неожиданно сменила тему.

– Я даже не знаю, на какой вопрос отвечать. Если честно, я толком и не понял, спрашивали вы меня или нет.

– Ужинайте. Время рассказать еще будет. Даже Баба-яга сначала кормила гостя, а уж потом расспрашивала.

Олег давно убедил себя, что смущаться, стесняться и отказываться от еды глупо и нерационально. Когда каждый день – это борьба за существование и место под солнцем, – условности лучше оставить, они только мешают. Но здесь, сейчас, все было иначе. Хотелось вести себя прилично, хотелось выглядеть человеком, который умеет быть достойным в обществе женщины. Он старался есть не спеша, испытывал неловкость от того, что жесткие, огрубевшие руки спрятать не было никакой возможности, ловил взгляд хозяйки, слегка ироничный, как бы оценивающий и вместе с тем открытый, – все было незнакомо, а потому вызывало беспокойство. Мелькнула мысль, что в подъезде он переночевал бы куда проще.

– Человек не рождается один. Ведь кто-то же должен у вас быть. Неужели нет никаких родственников?

– Как вас по отчеству? – Олег долго думал, как обратиться, но решил, что будет лучше соблюдать приличия, тем более находясь на чужой территории.

– Ивановна. – Она улыбнулась. – Не хотите отвечать на вопрос?

– Да нет, – он пожал плечами, – есть родственники. Понимаете, Светлана Ивановна, я двадцать лет в тюрьме просидел. Обо мне забыли, жизнь без меня проще. Стабильнее, что ли. Явиться и сказать, что вот он я. Пришел. Зачем? Раз уж моя жизнь испорчена, портить ее кому-то еще глупо.

– Привыкли решать за всех? – Теперь в ее тон добавился сарказм, чуть заметный и совсем не обидный. – Очень интересно. Причислили себя к категории лишних людей?

– А вы думаете, что таких нет? Да! Я лишний, и ничего, доказывающего обратное, пока не вижу. Знаете… – Внутри нарастал бунт, и Олег решил, что эту тему лучше обойти, она никогда не вызывала в нем положительных эмоций. – У вас такая библиотека… Не одно поколение. Видно.

– Да. Дед, отец, теперь я. Что дальше – не знаю. Не сложилось все.

Повисла пауза, нарушить которую никто не решался. Нетактичные вопросы были бы слишком обидными в такой ситуации. Впрочем, не нужно быть ясновидящим, чтобы понимать, что любые попытки что-то вспомнить вызовут из прошлого лишь те моменты, которые оставили грусть и боль.

– Замужем была совсем недолго. Как-то буднично и неромантично. Он ушел через полгода, сказав, что я слишком люблю свою работу, книги и живу в придуманном мире. Что все в жизни иначе, и мои розовые очки ему надоели. Вот и все. Так и живу: дом, работа. Да вот, Веня, – она погладила сидящего у нее на коленях маленького песика, породу которого Олег определил для себя как карманный дог, – сглаживает одиночество.

– Ну, вы хоть не в тюрьме. Хотя тоже невесело. – Олег взял тарелку и подошел к раковине. – Я сам. Не вставайте. – Он жестом остановил попытку хозяйки самой помыть посуду. – Убрать за собой я смогу и сам.

– Я завтра на работу. Это смешно, но как раз на завтра договорилась с ремонтом класса к учебному году. Ключи оставлю на столике в прихожей. Закроете.

– Здрасте вам! – Олег обернулся. – Вместе выйдем. Забудьте об этом и никогда не доверяйте первому встречному.