Текст книги "Все, что останется"

Автор книги: Сергей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Глава 27

Этот рабочий день Роберт начинал совсем в другом настроении. Наконец-то дома появилось понимание, и теперь ему нужно было еще раз просмотреть свои записи, ссылки на ресурсы в интернете и подготовить конкретные шаги для Матвея. Он не спеша заваривал себе кофе, когда дверь распахнулась и на пороге возник тот мужчина, с которым они пусть и не познакомились, но уже общались.

– Я понимаю, что рабочий день еще не начался, но, может быть, вы уделите мне немного времени?

В голосе гостя Роберт не слышал волнения, которое свойственно людям, обращающимся в конторы такого рода. Чаще всего не самые приятные события приводят к адвокатам, и к обычной робости добавляется необходимость рассказывать о чем-то личном. Но в этом мужчине сквозило спокойствие, которое даже слишком бросалось в глаза.

– Проходите. Кофе будете? – Роберт оценил спокойствие посетителя и решил, что особая строгость здесь ни к чему. По всей видимости, разговор не самый сложный.

– Нет. Спасибо, я не задержу очень долго. Понимаете, есть два вопроса, но пока я озвучу лишь один, который тревожит особенно остро. – Гость уверенно прошел в кабинет и сел. – Кстати, меня зовут Олег. Визитки нет.

– Роберт. – Знакомство получилось неожиданно простым, и только сейчас Роберт отметил на руке гостя наколку, которая однозначно говорила о том, что человек он бывалый и школа жизни у него была суровой.

– Здесь как принято: сначала оплачивать или по результату?

– Давайте поймем, о чем речь. Не могу же я брать деньги только за то, что вы вошли в кабинет.

– Уже проще. Ситуация такая: девушка попала в беду. У нее нет ни прописки, ни работы, ничего вообще. Она выписалась из общежития, приехала к, как думалось, будущему мужу с его дочкой, а он их выставил. Я, конечно, морду-то ему набить могу, но только оно не поможет им. Детдомовская она. Пропадет. Ведь должно что-то быть. И документы у нее есть. И диплом. Медсестра она. А здесь как замкнутый круг: без прописки на работу не берут, а в общежитие без работы не устроишься. Должны же быть у нее льготы? – Олег выпалил все на одном дыхании, впервые посмотрев на Роберта с какой-то надеждой.

В этот момент стало понятно, что зарабатывать деньги ему будет не очень просто. По крайней мере, сейчас он уже готов был заняться этим делом только потому, что этот человек, по виду сам не из сказочных условий, решает чужие проблемы и явно готов оплатить эту помощь.

– По виду все несложно. Отец у нас есть, и бить морду ему не стоит. А вот доказать отцовство и получить алименты считаю крайне необходимым мероприятием. Но это вторая часть нашей программы. Сначала нужно пристроить саму героиню и решить вопрос ее прописки. Как думаете, прижмем папашу на необходимость регистрации? – Роберт не сталкивался с такими ситуациями, но умом понимал, что просто так выписаться девушка с маленьким ребенком не может. А значит, адрес, куда она должна прибыть, уже где-то есть. Осталось его найти, и вопрос решится сам по себе.

– Кто ж его знает? Я с ним еще не знаком. Но вообще поговорить придется по-любому. – Олег прикинул, что в похожем направлении думал и сам. Вот только как он, живущий на птичьих правах, пойдет что-то требовать.

– Пожалуй, заняться этим вопросом будет проще мне. – Роберт словно прочитал мысли гостя. – Адрес есть? Да и хорошо бы поговорить с самой девушкой. Даже для того, чтобы посмотреть, что у нее есть из документов.

– Я не знаю. – Олег развел руки в стороны. – Получается, что ей лучше самой зайти. Так что с деньгами-то. Понимаешь, – он вдруг перешел на «ты» и решил, что скрывать свой статус, смысла нет никакого, – я ведь сам бомж. И срок за спиной такой, что меня нигде слушать не будут. Пропадут ведь дети. Поверь. Я видел все это уже. Нельзя бросить их, не вынесут они. Помоги. Я заплачу. У меня есть деньги.

– Где они сейчас? – Роберт мысленно уже набросал план действий.

– Я квартиру им снял пока. Но это месяца на два. Что дальше, непонятно.

– Два месяца – это очень много. Пока ей ничего не угрожает, что-нибудь придумаем.

– Ты мне скажи по деньгам. – Олег, наученный всей прошедшей жизнью, привык сразу знать цену, не доверяя даже сейчас.

– Да дались вам эти деньги! – Роберт откинулся на стуле и улыбнулся. – Мы что, монстры, на детях зарабатывать? Здесь есть два момента. Во-первых, может, и нет смысла регистрироваться у предполагаемого отца. Ведь как детдомовской, ей дадут общагу, и она там будет счастливее, чем с этим козлом. Во-вторых, на алименты подавать будем без вариантов. Главное, чтобы это точно был отец. Она уверена?

– Я ей верю. – Олег глянул на часы, понимая, что уже пора. – Так как лучше сделать?

В этот момент хлопнула входная дверь и появилась Маша. Заметив посетителя, она тихонько устроилась за рабочим столом, лишь слегка кивнув Роберту.

– Пусть она зайдет. Мне нужно узнать адреса, данные. Когда сможет?

– Сегодня она ко мне приедет. Я рядом работаю. Скажу, чтобы зашла. – Олег уже вставал, собираясь уходить.

– Я никуда не собираюсь. Пусть приходит и не боится. Ее проблема не так сложна, как может показаться. Кстати, – Роберт не смог удержаться, – мне показалось, что у вас есть еще какой-то вопрос.

– Да. Есть, – сказал Олег, словно нехотя. – Потом. Я зайду еще. Спасибо.

Роберт смотрел в окно, пытаясь определить, куда пошел Олег. Вдали показался Платон, и стало немного смешно, когда он взглянул на часы и ускорился, понимая, что снова опоздал.

– Кто это был? – Маша не смогла удержаться от вопроса. – У нас появился еще один заказ?

– Можно было бы сказать и так, но есть нюанс. – Олег скрылся на территории рынка, и Роберт разочарованно прошел к столу. Ничего нового о странном и любопытном госте узнать не довелось. – Здесь не самая обычная история, и брать деньги я не могу. Их там просто нет. Так что будем работать на имидж, что само по себе тоже полезно. Ведь нам нужна реклама?

– Да куда нам столько рекламы? Здрасте! – Платон ворвался почти бегом и услышал лишь последние слова, не понимая, о чем речь. – Может, все же повременим?

– Конечно повременим. – Маша направила палец на часы на стене. – Время видел?

– Пальцем показывать неприлично. Я старался, как мог, но расписание автобусов не поддается моему восприятию.

– Старайся. Внутренняя самодисциплина – одно из важнейших условий роста человека как личности. – Маша грациозно устроилась за столом с чашкой кофе.

– Ты что последнее читала? – Платон картинно замер. – Скажешь название? Я тоже хочу поразить твое воображение.

– Мое воображение поражать не надо. Ты лучше работу найди нам.

– Где ж ее искать? Мне что, костюм чебурашки надеть и по улице пойти листовки раздавать.

– Точно. И желательно возле ЗАГСа в субботу. Там в это время свадеб много. Половине помощь и не помешала бы. – Маша задумалась.

– Ага, причем одной половине помощь не помешала бы до свадьбы, а второй после. – Настроения у Платона особо и не было. Еще пару дней без работы, и можно завыть на луну.

В этот момент открылась дверь, впустив внушительного размера женщину.

– А мне к кому можно на консультацию? – Несмотря на габариты, голос оказался неожиданно тихим, и сразу почувствовалось волнение, свойственное людям, которые пришли за помощью.

– Пожалуйста, проходите. – Платон приветливо открыл дверь своего кабинета.

Этот день начинался совсем не так, как предыдущие. Через десять минут посетитель был и у Роберта. В офисе сразу изменилась атмосфера, и появилась надежда, что вот-вот что-то должно измениться в их жизни.

Глава 28

В обед Олег вышел на улицу. Чуть поодаль, на скамейке у детской площадки сидела Настя, поглядывая за Маринкой, раскачивающейся на качелях.

– Ну, здравствуй. – Олег устроился рядом. – Как устроились?

– Здравствуйте. – Настя улыбнулась, словно чувствуя себя виноватой. – Все хорошо. Спасибо!

– Здравствуйте! – Маринка спрыгнула с высокого сиденья и подбежала к Олегу, обхватив за шею и прижавшись к нему.

Что-то шевельнулось в душе, и Олег непроизвольно обнял девочку. От него не скрылось ни замешательство Насти, ни ее попытка сделать вид, что все просто замечательно. Он и сам не раз делал также, чтобы не расстраивать кого-то. Вот только как давно ему было все равно, расстроится ли кто-нибудь от его слов или нет.

– Ладно, потерпите. Это недолго. Максимум два месяца. Старуха вредная? – Он посадил на колени Маринку. – Мама совсем без настроения. – Последние слова он адресовал девочке.

– Да. Нам сказала ничего не трогать, расписала время, и мы не знаем, как нам на кухне готовить, – выпалила Маринка скороговоркой.

– Да ничего. Все хорошо. Я же привычная. У нас в детдоме и не так бывало. – Настя старательно делала вид, что это совсем не проблема.

– У нас… – Олег запнулся. – Неважно. Со старухой я решу. А вы вот что. Видите вон ту дверь? – Он указал рукой направление, чтобы ошибиться было невозможно.

– Да. – Настя прочла вывеску и теперь даже испугалась.

– Сейчас идете туда. Вам нужен Роберт Маркович. Он в курсе вашей ситуации. Делай все, что он скажет. – Олег чуть приобнял Настю, пытаясь ее успокоить. – И не бойся. Он поможет.

– Там же платно все. – Настя опустила голову. – Я так не могу больше.

– Ты не для себя идешь. У тебя дочка. О ней думай. Тоже мне проблему нашла. Денег нет. Да их ни у кого нет. Так что? Жить-то надо.

– А когда идти?

– Сейчас! – Олег посмотрел на часы. – Все. У меня обед прошел. Я работать. А ты завтра в это же время зайди. Или просто в магазин забеги, чтобы я не волновался.

Маринка подошла к нему и потянула за руку. Олег наклонился, думая, что она что-то хочет сказать на ушко. Но девочка неожиданно обняла его и поцеловала в щеку. Нечаянная слеза скатилась сама по себе, не спрашивая разрешения.

– Зайди обязательно. – Олег уходил быстрым шагом, подавив желание обернуться.

Он столько раз представлял, как обнимет самых близких и самых родных для него людей. И каким незнакомым оказалось это чувство, когда ты кому-то очень нужен. Все то, что так просто и так доступно многим, на что даже не обращаешь внимания, считая обыденным, для него представлялось недостижимой мечтой. Вот только не было у него заслуг для счастья. Эта мысль не давала покоя. Она не покидала ни на минуту, заставляя цепляться за жизнь, чтобы однажды сказать себе, что не зря прожил и что в нем тоже был какой-то смысл. Ах, если бы знать, что сможет он найти оправдание и заслужить прощение у самого себя. Вечное желание оправдаться за беспомощность и бездействие в лучшие, но бездарно прожитые годы своего, казалось бы, расцвета. Тех лет, которые прошли за решеткой. А ведь он так был нужен, так важна была его поддержка, его помощь, его сила и его ум.

Настя неуверенно открыла дверь и вошла, придерживая дочку. Маша заметила посетительницу, вспомнив, что Роберт предупредил ее о гостье, которая, скорее всего, будет крайне стеснительна.

– Здравствуйте. Проходите. Вы, наверное, к Роберту Марковичу?

– Здравствуйте. – Настя растерянно остановилась у двери. – Мне сказали к нему зайти.

– Присядьте. – Маша указала на диван и отметила, что девушка присела на самый краешек. Было видно, что и девочка встревожена. Чуть слышно прошептав слова приветствия, она села рядом с мамой, замерев, и даже, показалось, прекратила дышать. – Вам придется подождать. У него посетитель. Сегодня у нас насыщенный день. – Последние слова Маша произнесла с гордостью, которую не смогла скрыть.

Минут через пять из кабинета вышел посетитель, и Настя обернулась к Маше, ожидая разрешения. Но следом вышел и хозяин. Не узнать тех, о ком с утра столько всего узнал, было просто невозможно. Роберт даже улыбнулся, заметив испуганные лица.

– Во-первых, прекратите так нервничать. – Нужно было разрядить обстановку, и ничего лучше, чем сразу перейти к главной теме, Роберт не придумал. – Я в курсе всей вашей ситуации, но без подробностей. Вот их мы сейчас с вами и обсудим. Давайте пройдем в кабинет, а девочка может посидеть здесь. Ты же не будешь бояться? – Он присел у дивана, где застыла Маринка.

Девочка кивнула.

– Мы никого бояться не собираемся. – Маша встала из-за стола, неся набор цветных ручек и несколько листов бумаги. – Если у нас будет желание, мы сможем порисовать.

Маринка снова кивнула, заметно успокоившись. В кабинете Роберт подвинул Насте стул и отметил про себя, что Олег был прав в утверждении, что без помощи они пропадут. Не было ни в поведении, ни в манерах, ни в разговоре ни капли той силы и наглости, которые помогают продраться сквозь жизненные невзгоды, локтями расталкивая всех, кто мешает на пути.

– Итак, мы имеем отца, который не признает девочку, отсутствие прописки, которая не дает возможность устроиться на работу и, соответственно, самой работы у нас тоже нет. Казалось бы, все хуже некуда. Но, – Роберт поднял вверх палец, с улыбкой посмотрев на Настю, – у нас есть самое важное – у нас есть идея, и как это ни странно звучит, все шансы изменить жизнь уже в самое ближайшее время. Я что-то слышал о дипломе медсестры. Это верная информация? Мне сейчас будут нужны копии всех ваших документов. Особенно важно знать, по какому адресу вы должны были зарегистрироваться после убытия. Доставайте все, что есть.

– Сейчас, у меня есть. – Настя нервно выкладывала из сумочки все, что у нее было. Оставить дома она побоялась и сейчас мысленно благодарила Бога, что все документы оказались с собой. Хотя из опыта всей прошедшей жизни она знала, что это далеко не самый надежный вариант хранения.

– Еще вопрос. – Роберт внимательно смотрел на реакцию девушки. – Переезд планировался к отцу ребенка?

– Конечно. – Настя покраснела, поняв смысл вопроса.

– Я поясню. Мы будем подавать на алименты. И ошибки быть не должно. В случае, если ответчик будет против наших требований, будем требовать экспертизу.

– Может, не нужно. Он ведь нас не любит. – Настя опустила голову. – Некрасиво оно все.

– Некрасиво! А ребенка бросить красиво? А на улицу выбросить красиво? За все нужно отвечать.

– Я боюсь. – Теперь стала понятна и причина, почему девушка старается не говорить об отце дочки.

– Не переживайте. Разговаривать буду я. Любые попытки воздействовать на вас создадут ему еще большие проблемы, но это вообще не стоит переживаний. Вы детдомовская. Значит, попадаете под серьезные льготы. Пойдемте. – Роберт встал, направляясь в приемную. – Я сделаю копии документов. Нужно проехать в некоторые места и узнать, что вам положено. Это займет от силы день-два. Так что давайте послезавтра вы к вечеру зайдете ко мне. Думаю, общая картина уже будет понятна.

– Вы думаете, может что-то получиться? – Настя вышла следом, понимая, что этот человек, спокойный и уверенный, вселяет надежду, и не верить ему невозможно.

– Не знаю, сколько нам нужно точно времени, но уверен, что общежитие, место в детском саду нам должно быть обязательно и вне очереди.

– А я уже в школу пойду. – Маринка оторвалась от рисунка, где маленькая девочка была рядом с мамой и еще кем-то.

– Тем более спешить надо. Уже сентябрь на носу. А кто это у тебя тут нарисован?

– Это – я. – Маринка по-взрослому, аккуратно показывала не пальцем, а карандашом. – Это – мама, а это мой дедушка. – Она неожиданно замолчала, но потом чуть слышно добавила: – Дедушка Олег.

– Ну, что ж. Тогда по коням. У нас еще тысяча дел.

И снова Роберт застыл у окна, провожая посетителей. В который раз мелькнула мысль, что слишком мало мы знаем о тех, кому по-настоящему сложно. Все относительно, и ему непросто, и у него проблем выше крыши, но ведь он мужчина. Он сильный, и он обязательно справится.

– Чудная девочка, – рядом стояла Маша. – Мы же поможем им?

– Поможем. – Роберт понимал смысл вопроса. – Как у Платона дела?

– Просто отлично. У него сегодня два посетителя, и он, как угорелый, убежал подавать бумаги.

– Надо ему выделить на ремонт машины. Иначе мы его видеть не будем.

– Так что, может, пока возьмем из той суммы, которую резервировали? У нас же что-то уже вырисовывается.

– Давай. Товарища в беде мы бросить не можем.

– Этого товарища надо бы ремнем отходить! – Маша рассмеялась.

– Это уже сама смотри. – Роберт заметил, как Маша покраснела. – Ничего. Прорвемся. Кажись, жизнь налаживается.

То, что жизнь налаживается, он отметил, едва войдя в дом. Непривычно вкусно пахло с кухни, и Роберт ощутил, что нет того траура, который окутывал, как только переступаешь порог. Вдруг показалось, что доносятся другие звуки, и что-то новое ожидало его сегодня. Оля стояла у плиты, не замечая его, и под звуки легкой мелодии, доносившейся из старого приемника, что-то готовила.

– Привет, как день? – Хотелось скрыть растерянность, но, видимо, получилось не очень хорошо.

– Все в этой жизни относительно. Но что касается конкретно сегодня, то можно отметить в календаре. – Оля обернулась. – Мой руки и давай к столу.

– Матвей, что у тебя? – Роберт вошел в комнату и с удивлением отметил, что телевизор выключен, а сын прильнул к монитору ноутбука, сосредоточенно читая статью.

– Нормально. – Он словно отмахнулся, но, вдруг спохватившись, обернулся к отцу. – Слушай, я просмотрел твои закладки. Все интересно, вот только с чего начинать? Здесь же океан, и кто меня услышит? Да и кому нужен я, начинающий, неизвестный и ничего не знающий сам?

– Во-первых, все начинали с чего-то и были никому не известными. Во-вторых, у тебя есть я, а значит, кое-что мы все же знаем. Нужно просто составить план. Самый верный путь достичь поставленной цели – это верить в нее и очень любить то, чем занимаешься.

– Звучит амбициозно, но поверить, что мы это сможем, тяжело. – Матвей начинал понимать, сколько проблем стоит на этом пути, и эйфория первых впечатлений и желаний постичь все как можно скорее начинала угасать. – Это и сложно, и объем огромный, да и понимаешь, на это деньги нужны. Причем не такие уж и маленькие.

– Я знаю. Так же как знаю и то, что ничего не бывает само собой и просто. Да и вообще, если бы все было легко, нас окружали бы лишь успешные и прогрессивные. Как показывает практика, нужно уметь настроиться на долгую и сложную работу. Тогда будет меньше разочарований.

– Все. Отвлекитесь. – Оля не дала Роберту договорить. – Ужинаем.

Перемены происходили на глазах, и хотелось верить, что это не случайность. Становилось страшно от мысли нечаянно нарушить это образовавшееся спокойствие, и даже мелькнула мысль постучать по дереву, чтобы не сглазить самого себя. Роберт выслушивал новости, улыбался и с удовлетворением отметил, что этот день оказался богат на события.

– А у тебя как дела? – Оля уже ставила чайник, и в ее взгляде мелькнула заинтересованность.

– Есть все основания полагать, что самый сложный этап позади. Еще рано говорить о прорыве, но знаешь, – Роберт решил, что момент обсудить этот вопрос настал, – отпуск заканчивается. Я думаю, что совмещать, как я планировал вначале, не получится. Может, все же рискнуть и уволиться? Стабильность, конечно, теряется. Но ведь и перспективы становятся совсем другими.

– А если не получится? – Оля нервно сжимала чайную ложечку, и Роберт обратил внимание на чуть побелевшие от напряжения кончики пальцев. – Как мы жить будем? Думаешь, кто-то будет нам собирать деньги на лечение? Ты уверен, что все получится?

– Я однажды читал статью, – Роберт посмотрел жене в глаза, стараясь вложить в слова все, что накопилось в душе, – в пятнадцати метрах от очень оживленного перехода, почти в центре города от переохлаждения умерла девушка. Прилично одета, молода, но так глупо и так больно – никто не помог. Я не мог найти для себя ответ, почему это случилось? Почему она не кричала? Почему никого не оказалось рядом? Может, ее обокрали, может, стало плохо, может, любовь оказалась всего лишь миражом, и вдруг рухнул мир – это неважно. Важно то, что она рассчитывала лишь на себя, и ее сил оказалось недостаточно. Увы, но это не единственный случай. Разве можно быть в чем-то уверенным в этом мире?

– Философ?! А нам что делать? Не знаю, о чем ты думал, но в твоих словах нет ни капли убежденности, и лично я боюсь что-то менять.

– А какой смысл бояться? Что мы теряем? Пойду на стройку и буду получать почти столько же, сколько в университете. Я понимаю, что у нас все относительно неплохо и страшно потерять стабильность. – Роберт видел, что настроение Оли возвращается в обычное состояние, но решил настоять на своем. – Есть смысл рискнуть и попытаться выйти из зоны комфорта. – Говорить изъезженными штампами не хотелось, и ему не нравилась банальность всего происходящего.

– Ты потратил все, что у нас было на черный день, а теперь предлагаешь лишиться последней стабильности. – Оля встала из-за стола, собирая посуду. – Ты подумал, что мы будем делать, если ничего не получится? Ты обнадежил Матвея, и сейчас вы оба бросаетесь в какие-то непонятные проекты. Нам уже не по двадцать, когда можно безоглядно пускаться в эксперименты. И нет у нас никого, кто поможет. Если тебе безразлична своя судьба, то не забывай, что кто-то должен думать о сыне.

– Я знаю. – Роберт усмехнулся. – И все же я настроен рискнуть. – Признаваться в том, что эта мысль просверлила мозг и не покидает его ни на минуту, не хотелось. Он уже все для себя решил и даже предполагал реакцию жены.

Странно, еще не так давно она упрекала его в том, что он бросил практику, а сейчас так же эмоционально убеждает, что ничего менять не нужно. Проблема даже не в том, что в этих обвинениях нет последовательности, проблема в том, что не нравится абсолютно любое предложение. Оно ведь понятно, что придумать идеальное решение сложно, да и вряд ли возможно. Каждое начинание несет в себе риски, переживания и требует концентрации, максимума отдачи, понимания и доверия тех, кто поддержит и не оставит в трудную минуту. А эта минута обязательно придет. Можно, конечно, собрать все силы, стиснуть зубы и пойти наперекор всем, утешая шальной мыслью, что все получится и потом можно будет сказать, что «победителей не судят». Но ведь, может быть, тебя ждет неудача. А тогда ты услышишь совсем иное, где самым мягким будет извечное «я тебя предупреждала».

– Тогда зачем спрашивал? Ты же всегда все решаешь сам. Мы для тебя просто статисты, которые могут принимать или не принимать твои идеи. – Оля домыла посуду. – Делай, как хочешь.

– Мам, – голос Матвея, молчавшего весь вечер, прозвучал даже неожиданно, – а папа ведь прав. Какая разница, хватит мне на таблетки или нет, если они не помогают. Раз уж жизни нет, то и потерять мы ее не можем. Я за то, чтобы рискнуть.

– Значит, теперь мое мнение точно никому не надо. Вот сами и решайте. – Она вышла в комнату, оставив мужчин на кухне.

– Ну что ж, – Роберт открыл ноутбук, – теперь давай смотреть, что нам нужно делать. Слишком много мы упустили и теперь будем наверстывать и время, и знания. Знаешь, – он обернулся к сыну, – я даже удивлен, что тебе всегда были интересны лишь фильмы. Итак, на чем ты остановился?

Они засиделись почти до полуночи. «Степень твоей необходимости на земле определяется лишь тем, сколько людей считает, что ты действительно нужен». Ты можешь сколько угодно считать себя важным, великим, талантливым, но все это просто твое мнение. Быть необходимым кому-то, дарить радость своим присутствием, нести с собой улыбку – вот то, что и будет характеристикой тебя самого. Как близки и как тонки грани между противоположными по значению понятиями. Можно быть целеустремленным, летящим к своим целям и мечтам, не обращая внимания на насмешки и критику, а можно быть упрямым, не замечающим ничего вокруг и не понимающим самые простые и очевидные вещи. Как узнать, где заканчивается уверенность и начинается самодурство, не дающее возможности признать ошибки? Как определить, где настойчивость переходит в наглость? Как почувствовать, что твое мировоззрение особенное и пришла пора «восстать против мнений света»? Оглянитесь вокруг. Если не каждый, то уж точно один из трех считает себя познавшим мир, набравшимся опыта и абсолютно убежден в том, что если с ним кто-то не согласен, то он в лучшем случае отстал от жизни и всего лишь неудачник, недостойный внимания.

– Пап, а ты о чем мечтаешь? – Роберт уже выключал ноутбук, и вопрос сына застал врасплох.

– Знаешь, я не раз пытался все это сформулировать сам себе, но вот и не знаю, как ответить одним предложением.

– Давай не одним. Я не спешу. – Во взгляде Матвея читалось требование немедленного ответа. – Только давай честно.

– Честно. – Роберт присел на край кровати. – Давай честно. Я готов отдать все, что у меня есть, только чтобы ты начал ходить. – Усмешка сына была понятна, но почему-то очень хотелось рассказать именно так, как он не раз представлял себе все свои мечты. – Ну да. Я понимаю, что ты ничего другого не ожидал, но мечтать только о чем-то одном странно. Это как мечтать о машине или крутом телефоне. В тебе словно живет какая-то ущербность. Я не могу мечтать о вещи, ремонте в доме или о путешествии. Это слишком легко, и это не мечта. Это просто набор желаний. Врать, что не нужны деньги, не хочу. Увы, я слаб и во многом от них зависим. Как ни смешно, но даже для того, чтобы понять, что счастье не в деньгах, нужно их иметь. И все же я мечтаю о том, чтобы однажды, когда жизнь подойдет к концу и придется обернуться назад, вспоминая прошедшие дни, я пойму, что прожил не напрасно. Иногда кажется, что столько дней улетело в пустоту, что становится страшно. Кто-то свыше дарит нам время, а мы умудряемся терять его. Я не знаю, как это сделать, но очень надеюсь, что наш с тобой проект поможет ответить на многие вопросы. Настоящая мечта не может быть лишь для тебя одного. Она воздушна, она, как солнце, поднимающееся над землей. Она для всех, и лишь тогда, когда она сможет согреть рядом стоящих и принести с собой свет, только тогда и станет она живой и обязательно исполнится.

– Но у нас же еще есть шанс что-то сделать?

– Если будем пытаться, то есть.

– Значит, давай пытаться. Что толку просто ждать того, чего на самом деле нет. – Матвей попытался сжать левую руку в кулак, словно выражая поддержку.

Роберт обнял сына, чувствуя, что теперь он не один, и стало легче. Это очень важно, чтобы был человек, который понимает тебя и готов быть рядом, даже если все валится из рук и нет никаких поводов для радости.