Текст книги "Все, что останется"

Автор книги: Сергей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Глава 38

– Вот ключ. Сделаешь дубликат и будь дома. Я через два часа зайду. – Коля всунул Олегу в руку чип. – Вызов срочный. Некогда мне, и ждать не могу. До конца смены вернуть надо, чтобы не хватились.

– Мне же тоже на работу надо. – Олег лихорадочно придумывал варианты. – Ты скажи, я поднесу по времени.

– Как я тебе время скажу, если не знаю, где через пять минут буду. Говорю же, зайду к тебе. – Коля начинал нервничать, поглядывая на Олега с опаской, и пришлось соглашаться на любые условия.

– Я, если что, оставлю, а жена тебе отдаст. Только ты меня не сдавай. – Олег протянул свернутую в трубочку купюру.

Коля прикинул достоинство и довольно крякнул, явно удовлетворенный.

– Мне по барабану. Главное, верни. – Он развернулся и довольный засеменил к ожидающему его чуть поодаль долговязому мужику, наверное, напарнику, явно взбодрившемуся при виде улыбающегося Коли.

Олег растерянно покрутил ключ, но времени было совсем мало, и пришлось бежать к ларьку, где он уже договорился все сделать быстро. Работа действительно не заняла много времени, но вопрос, что делать дальше, остался висящим в воздухе. Собственно говоря, вариантов как таковых и не было. Через пять минут Олег оказался у знакомого подъезда и набрал номер той квартиры, номер которой он оставил Коле.

– Кто? – Приятный женский голос отозвался из домофона.

– Это Олег. Светлана Ивановна, вы позволите с просьбой обратиться?

– Поднимайтесь. Попытаюсь быть полезной. – Из динамика раздался характерный сигнал открывшегося замка.

– Право слово, вы меня заинтриговали. – Светлана Ивановна открыла дверь и чуть отступила, пропуская гостя. – Даже любопытно, что вас привело.

– Кажется, я возвращаюсь домой. – На последнем слове Олег попытался сделать акцент, рассчитывая на понимание.

– Неужели раздобыли ключ? – Женщина всплеснула руками, словно удивляясь, но не уловить иронию было невозможно. – Значит, теперь мы будем соседями?

– Выходит так. – Олег замялся, застыв в двери.

– Тогда я поставлю чайник, а вы расскажете, что именно нужно от меня. – Светлана Ивановна жестом пригласила его в квартиру.

Он привык к тому, что сам справляется со своими проблемами, а эта женщина словно подчеркивала всю его беспомощность.

– Я тогда руки помою, с вашего позволения. Неудобно беспокоить, но у меня нет выбора.

– Пока вы меня еще не беспокоили, так что не стоит преувеличивать степень неудобства. Жду на кухне.

Веня удивленно проводил гостя, замерев у двери ванной, и обернулся к хозяйке, словно задавая немой вопрос: «Кто это и зачем он здесь?»

Когда Олег вернулся, чашки уже стояли на столе, чайник вот-вот должен был закипеть, а Светлана Ивановна делала бутерброды. Он скромно присел у двери. На миг показалось, что все это напоминает типично семейный обед. Олег невольно подумал об этом, но отогнал мысли, стараясь не настраивать себя на то, чего быть не могло никак.

– А вы что преподаете? Да и разве ходят учителя в августе в школу? – Молчание затягивалось, и вопрос получился, словно сам по себе.

– Еще как ходят. А как класс готовить к новому году? Приходится. Да и к тому же все ведь знают, что я одна, никуда не уезжаю на лето, ничего, кроме работы, нет, вот и нагружают, чем могут.

– Наверное, литературу ведете?

– Ваше мнение о библиотеке мне приятно, но я математик. – Светлана Ивановна, заметив удивление Олега, добавила: – Не похожа?

– Совсем не похожи. Я думал, сочинения проверяете.

– Ну а вы как? Рассказывайте. – Она залила заварку кипятком прямо в чашке. – Не переживайте. Я запомнила, сколько сахара и сколько воды. И помню, что предпочитаете покрепче. – Светлана Ивановна заметила, что Олег попытался встать, чтобы сделать все самому, и предупредила его действия.

– Спасибо. Не ожидал, что будете обращать на это внимание.

– Вот видите, обратила. Рассказывайте. Не томите. – Она присела рядом, подперев голову рукой и приготовившись слушать.

– Понимаете, ключ у меня есть. Но пришлось соврать и сказать, что прячу рыбацкие принадлежности от жены. – Олег запнулся. – От вас, точнее. А он сказал, что зайдет не то через час, не то через два и заберет свой экземпляр. – Он смотрел на улыбающуюся женщину и смутился окончательно. – Мне нужно чип оставить, а он придет, вы отдадите, как будто вы моя жена и как будто ничего не знаете. – Последние слова он выпалил на одном дыхании.

– Вы чай пейте. И бутерброд берите. – Светлана Ивановна подвинула тарелку поближе. – Сказать, что жена и отдать ключ так просто, что даже не похоже на просьбу. – Она сделала серьезный вид, а потом рассмеялась искренне и задорно. – Боже мой, вы оригинал. Как получается придумывать такие истории, в которые не поверить невозможно?

– Случайно. – Олег понимал, что начинает краснеть. – Вот. – Он протянул чип.

– Хорошо. Но вы не спешите и допивайте чай.

– А почему не пришли ни вчера, ни позавчера? Ведь где-то нужно было ночевать.

– Это не проблема. Первый раз оно, может, и страшно, – Олег попытался вспомнить те ощущения, но это было давно, и в памяти ничего не осталось, – сейчас уже и не знаю. Привык.

– Разве можно привыкнуть?

– Не знаю. Я думал об этом. И в тюрьме вроде как привык, но, скорее, все же смирился. Человек не привыкает, он воспринимает обстоятельства как норму, от которой некуда бежать. Поэтому с точки зрения философии и психологии далеко не все поддается пониманию. И в ямах выживают, с ума сходят, да много еще чего, но ведь живут же люди. Хотя, если уж честно, часто зря.

– Жизнь не может быть зря. Она для чего-то дана. – Светлана Ивановна хотела что-то сказать еще, но замолчала. – Давайте я чая подолью. Или лучше заварю свежий.

– Спасибо. Я вас и так обременил, да и на работу нужно бежать.

– А вы заходите вечером. И вот что еще. – Она подошла к трюмо в коридоре и достала из шкафчика еще один чип. – Это от подъезда. У вас же нет.

– Знаете, а я о нем и забыл. – Олег даже расстроился собственной невнимательности. В этой суете и беготне он упустил очень важный момент. – Я сделаю дубликат и верну.

– Не надо. У меня три. Заказала на всякий случай, а куда их столько? Берите. А знаете что? Заходите вечером. Мы будем с Веней гулять часов в восемь. Вы ведь примерно в это время с работы идете?

– Чуть позже, в полдевятого. – Олег чувствовал, что не хочет отказываться от приглашения, но умом это решение правильным не считал. – Только вы извините, мне завтра предстоит путь, и нужно кое-что подготовить. – На самом деле, сегодня он ничего делать не собирался, да и не к чему ему готовиться. С одной стороны, было немножко страшно вдруг прикоснуться к той жизни, которую считал потерянной навсегда. А с другой – он давно все решил. Свое будущее Олег мог предсказать точнее любого прорицателя. И это будущее могло обещать только расставания, которые к своей неизбежности могли добавить лишь боль потерь. Сам он перенесет все, это не вызывало сомнений, но заставлять еще кого-то переживать не хотелось ужасно.

– Ну, что ж. Решайте ваши дела, но не забывайте и о нас. Правда, Веня, мы будем ждать? – Она посмотрела на пса, словно ища у него поддержки, но виляющий хвост и преданный взгляд говорили лишь о том, что именно она для него важнее всех на земле. – Приходите.

Я, правда, буду вам очень рада. Вы должны рассказать мне вашу историю.

– Я обещаю. – Олег остановился, спустившись на пролет. – Я обязательно зайду, пусть даже Веня и против такого гостя.

На работе пришлось придумывать для Тимура легенду, где он шлялся почти два часа, что, впрочем, уже не имело никакого значения. Завтра ему предстояло отправиться в небольшое путешествие. Теперь план сформировался окончательно, и он точно знал, что нужно сделать на каждом из этапов. Остаток дня тянулся слишком долго, и показалось, что вечер не наступит никогда. Уже не имело никакого смысла оглядываться в поисках тех, кто мог за ним следить. Он уверенно шагал в сторону дома, размышляя о предстоящих делах. Верить в случайности он разучился уже давно, стараясь видеть себя со стороны и предугадывать последствия. В сущности, все было просто и понятно, а значит, он должен делать так, как диктует ему совесть.

Вечером, когда Олег оказался на чердаке, в своем ставшим таким родным и таким привычном уголке, он вдруг понял, что жизнь, которую он так часто ненавидел, вдруг стала совсем другой. Столько раз он твердил себе, что уже ничего не боится, что смерть и сама сторонится его, предпочитая обходить стороной, не говоря уже о куда менее значительных проблемах. Но вдруг появились Настя, Маринка, Светлана Ивановна, и он почувствовал, что кто-то ждет его, волнуется. Это было совершенно забытое состояние. Сейчас, когда тупая боль начала нарастать, обещая превратиться в очередной приступ, стало страшно, что он умрет здесь и сейчас, забытый. А мечта… Она как? Она ведь умрет вместе с ним. Он должен жить! Обязательно. Еще чуть-чуть, но должен.

Казалось, утро не наступит никогда, а время остановилось, заставляя от боли забыть обо всем. Но часам к четырем он даже провалился в короткий сон, совершенно обессиленный и взмокший.

Долго мылся, приводя себя в порядок, и даже достал неприкосновенный запас какого-то дорогого одеколона, найденного давно и спрятанного на всякий случай. Во флаконе оставалось буквально пару капель, но этого было достаточно, чтобы воздух наполнился ароматом очень приличного парфюма. Сегодня предстояла важная встреча с Мамаем. Именно сегодня он должен получить ответы на волнующие вопросы и окончательно определить свои планы.

Точного адреса Олег не знал, но это было и неважно. Когда-то, прощаясь, Мамай рассказал, где его найти. Вот только вспомнит ли он свои слова и обещания? Кто такой Шапир и кто такой Мамай – как говорят в Одессе – «две большие разницы». Впрочем, большого смысла гадать не было.

Три часа на электричке, шесть остановок от вокзала, и он оказался у моста, соединяющего город с этим районом, который вроде как и находился почти в центре, но при этом составлял его окраину. Одна из центральных улиц лишь по касательной огибала его крайние дома, а противоположные стороны района выходили к реке и большому озеру. В этом направлении не велось строительство, здесь не сносили дома частного сектора и даже дороги были странными – асфальт переходил в булыжную мостовую с множеством перекрестков и маленьких улочек, теряющихся между домами. Весь район словно уходил вниз, под гору, практически теряясь из вида. Через него невозможно было срезать путь, сюда не заезжали случайные люди, и даже на небольшом пляже у реки здесь отдыхали только местные. Говорили, что в прошлом веке здесь прятались революционеры. Может, оно так и было, но в советское время этот район приобрел совсем другую славу, став не самым криминальным, но весьма уважаемым в городе. «Я из Монастырька» – эти слова автоматически переводили тебя в разряд неприкасаемых на любой дискотеке города в любом районе. Слишком высок был авторитет этого района и его жителей, среди которых преобладали лица с криминальным прошлым и настоящим. Да и криминала здесь не было лишь потому, что главным законом были воровские понятия, которые ставились превыше всего. Именно здесь скрывались воры, жили скупщики краденого и «цвели малины». Это был город в городе, со своим миром и устоями. Были времена, когда даже милиция не горела желанием заглядывать сюда, стараясь обходить стороной негостеприимных хозяев местных трущоб. Где-то здесь обитал и Мамай, которого Олег очень хотел найти.

Сразу за мостом расположился магазин «Моряки». Кто придумал это название в городе, где ничего морского никогда не было, а тружеников речного судоходства можно было смело заносить в Красную книгу, оставалось загадкой. Тем не менее сам магазин был достопримечательностью уже потому, что здесь затаривался практически весь район, а вокруг постоянно дежурили вечные спутники подобного рода заведений, в надежде встретить или хорошего знакомого с деньгами, или плохого, чтобы оставить его без них. Они всматривались в каждого, кто приближался, оценивая, и, надо сказать, опытным взглядом умели безошибочно определить принадлежность любого входящего на их территорию.

Олег выделил группу, которая на его взгляд выглядела колоритнее. Троица курила на скамейке, в то время как остальные расположились на каком-то подобии лужайки, а если быть точнее, просто сидели на земле у ближнего к магазину дома. Именно это и отметил он для себя, решив, что знать они будут больше.

– Всем привет. – Он остановился под пристальными взглядами не особо крепких внешне, но угрюмых мужиков. Отметил для себя татуировки, красноречиво говорящие о прошлом их хозяев.

– Здорово, коль не шутишь. – Приветствие было слишком обычным, чтобы обращать на него внимание. – Какими судьбами?

Олег мог рассказать все, о чем думал каждый из них в эту минуту, но ни испытывать терпение, ни разговаривать о чем-то смысла не было. Да и им это было ни к чему.

– Мне нужно найти Мамая.

– Мамая? А к президенту тебе не надо? Могу устроить. – Сидящий в центре ответил, не шелохнувшись и, показалось, не проявив ни капли интереса. Они не смеялись, скорее, просто оскалили зубы. Это была обычная ситуация, и кого-то такое поведение могло выбить из колеи, но не Олега.

Он отметил, что двое молчали, поглядывая на сухого, даже мелкого товарища неопределенного возраста, который на первый взгляд казался главным. Именно он и держал речь.

– Надо будет к президенту, я скажу «к президенту». Ты знаешь – говори. Нет – я пойду.

– Ты кто?

– Ну, раньше мы с тобой точно не встречались. Шапир. Не слышал?

– Ты знаешь, кто такой Мамай?

– Слушай, ты здесь, я вижу, главный. – Олег понимал, что никто ему ничего не ответит. Они были не знакомы, а значит, будут проверять. – Я пока погуляю здесь. А ты поузнавай у местных, может, кто передаст Мамаю, что его Шапир ищет. – По кривой ухмылке собеседника было понятно, что его просьба выглядит слишком вызывающе. – Он меня ждет. – В последнем уверенности не было, но что-то нужно было добавить веское.

– Аккуратно гуляй. Парни у нас серьезные. Не любят здесь чужих. – Худой, как назвал его для себя Олег, всем видом показал, что разговор окончен.

Олег отошел к мосту, вдруг пожалев, что заставил себя бросить курить. Как-то очень правильно хотел жить, выйдя из мест заключения. Он усмехнулся сам про себя, вспомнив, как радовался свободе. Чуть подумав, он прошел в магазин, купив пачку дешевых сигарет и спички. К зажигалкам Олег с зоны испытывал предубеждение. Первая затяжка вызвала приступ кашля, который он попытался скрыть, чувствуя, что за ним наблюдают. В голове закружилось, но того сладкого вкуса, который так хотелось почувствовать, не было. Через минуту выбросил недокуренную наполовину сигарету, пожалев о том, что поддался соблазну. Боковым взглядом заметил, как к Худому подбежал какой-то оборванный мужичок, внимательно вслушиваясь в сказанное, почтительно наклонился и, мелко семеня, исчез, словно скатившись с горы в глубь петляющих улиц этого района.

Задумавшись, Олег присел на корточки у забора за мостом, лицом к железной дороге. Он не видел, как переглянулись его недавние знакомые, уловив только им понятные повадки, недвусмысленно говорящие о прошлом человека. «Своих» здесь умели определять сразу. Через пятнадцать минут тот же оборванный мужик подбежал к нему, всем видом демонстрируя уважение.

– Ты Шапир? Пойдем. Ждут тебя.

Они прошли мимо под взглядами неторопливо курящих местных обывателей, инспектирующих свой район и с любопытством провожающих этого странного незнакомца, которого сам Мамай примет у себя. Теперь он был особенно интересен им, но проявлять излишнее внимание здесь было не принято, каждый рассказывал лишь то, что считал необходимым, если обстоятельства не требовали иного. Скоро они подошли к дому, который явно выделялся на общем фоне своей не то чтобы вычурностью, сколько основательностью. Массивные ворота, высокий, крепкий забор – даже внешне все выглядело солидно, подчеркивая статус хозяина. Провожатый лишь кивнул на калитку, тут же растворившись. Олег нажал кнопку звонка, и дверь открылась так быстро, что стало абсолютно ясно – его ждали.

Крепкий, коротко стриженный парень лет двадцати пяти показал жестом, что нужно поднять руки, и быстро пробежался по телу мелкими хлопками.

– Ваня, не надо. Свои это, свои. – На крыльцо вышел сам хозяин, излучая доброжелательность и радушие. – Шапир, сколько лет, сколько зим. – Мамай обнял Олега.

– Спасибо. Думал, что и не упомнишь ты меня. – Пришлось отметить, что обыскать он все же позволил, сделав вид, что чуть опоздал. «Но ничего, оно и правильно. Жизнь она такая штука, мало ли что», – Олег оценил каждый шаг Мамая, понимая, что доверять безоглядно их отучила сама жизнь.

– Да как же забыть?! Я уж грешным делом подумал, что нет тебя, даже помянуть собирался. Ты же тогда говорил, что наш лепила («врач» на тюремном жаргоне. – Прим. авт.) тебе срок определил, что, мол, годик максимум остался.

– Было дело. Да, видать, судьба иначе решила, собственно, потому я и пришел.

– Да уж понятно, что без дела не шляешься. И не на чифир напрашиваться будешь. Пошли. Расскажешь.

Они сели за столом в большой столовой. Открытые окна выходили в аккуратный, густо засаженный деревьями сад, а с улицы доносились собачий лай, крики соседей, звонки проезжающих велосипедистов – это была обычная жизнь обычной деревни. Ничто и близко не напоминало, что дом принадлежит одному из самых авторитетных воров, смотрящему большого города.

– Рассказывай. Дела у меня еще. Только для тебя время нашел. Я все помню, и как ты вмазался за меня, помню. Я долги отдаю. На столе появились графин запотевшей водки, замысловатые закуски. Олег рассматривал все это богатство, понимая, что страшно голоден, но брать ничего не спешил.

– Я постараюсь быстрее. Мне мало осталось, но есть одна работа, которую доделать должен. Ты в городе все знаешь. Давай я на себя возьму дело, кого отмазать надо, а ты мне поможешь решить кое-что.

– Ты сядешь вместо кого-то. Интересно. А я что должен сделать? – Мамай прикидывал варианты.

– Нужно, чтобы, когда меня закроют, кум помог через адвоката бумаги кое-какие оформить, нотариальные. Проблемы у меня есть, и решить никак не выходит. Да и деньги нужны.

– Что-то ты задумал серьезное, раз на зоне хочешь заныкаться. Но я спрашивать не буду – твои дела. Подумать мне надо. Озадачил ты меня.

– Брось! Тебе, что ли, удивляться таким делам? Лучше меня знаешь, как все делается. – Олег видел, что Мамай набивает цену, и его начинала бесить эта видимость сложной работы. Желающих перевести стрелки и подставить было полно всегда. Бабки за это готовы были платить любые, только чтобы не попасть к хозяину. А здесь был самый верный вариант.

– Где найти тебя? – Мамай ухмыльнулся. Шапир был не фраером, и на понт его взять не получалось.

Работать в их среде было не принято, но других вариантов не было. Пришлось рассказать о магазине.

– Сколько ждать? У меня мало времени.

– Тебе же не надо мелочь? – Мамай встал, показывая, что разговор завершен. – Клиент серьезный нужен, чтобы было за что платить. Да и статья хорошо бы нормальная, чтобы не сразу пришили. Не успеешь и до адвоката дожить.

– Доживу. Главное, пусть денег будет побольше.

– Жадный ты стал. Раньше деньги не интересовали.

– Да и ты изменился. – Олег обвел взглядом помещение столовой.

– Не мы такие – жизнь такая. Жди. К тебе приедут от меня. Обратная дорога пролетела почти незаметно. В очередной раз Олег прокручивал разговор, понимая, что времени осталось очень мало, а значит, нужно спешить.

Глава 39

С обеда воскресного дня складывается ощущение, что выходные закончились. Кажется, что кто-то ворует время в промежутке между пятницей и понедельником – других объяснений найти невозможно. По настоянию Риты в чай добавили бальзам, причем в таком количестве, что вкус начал напоминать грог. «Для успокоения», – это был решающий аргумент подруги, и теперь каждый глоток дарил приятное головокружение и разливающуюся по телу легкость.

– Рита, я в шоке, – Даша сжимала ладонями чашку, чувствуя ее тепло, – что делать – не понимаю. – Ситуация на работе вызывала легкую дрожь. Носить в себе накопившиеся сомнения не было сил, а потому выговориться и поделиться наболевшим было крайне необходимо.

– Знаешь, Дашуля, расслабься. Что конкретно плохо? Можешь вот просто перечислить, что тебя беспокоит? – Рита, напротив, была настроена оптимистично, не разделяя настроения подруги.

– Я жалею, что пошла в автошколу. Вот скажи: зачем я это сделала?

– Тяжело учиться? – Рита сделала большой глоток чаю.

– Нет. Смысл в чем?

– А в чем был смысл, когда мой суженый взял кредит, купил машину и разбил ее вдребезги на рыбалке? А потом мы два года платили за то, чего у нас уже не было. Ну и что?! Живы. А у тебя и траты так себе, почти их и нет. Да и что ты привязалась? Ну, будут права, они что, есть просят? Тоже мне, проблема! Учись и сдавай. Не бросать же.

– Хорошо. – Даша не сдавалась. – А на работе что делать? Уволилась, а сейчас между всех огней. С одной стороны, влюбленные идиоты, с другой – надо доучиваться. И непонятно, чем все закончится. Доучиться-то я смогу, но, что ждать от этих съехавших с катушек начальников, предугадать невозможно.

– Слушай, милая моя, – Рита вздохнула, – у меня ни одного ухажера, и, поверь, это тоже расстраивает. Скажу по секрету – я тебе завидую. Включай режим стервы и пользуйся всем, что тебе дает судьба. Ничего плохого в том, что слабый пол что-то имеет с тех, кто считает себя сильным, – нет. Нам тоже нужно как-то жить, и, если они настолько тупы, что не могут оценить себя реально, мы не виноваты. Если думают, что молодая, красивая, умная может полюбить старого козла, – пусть ни на минуту не сомневаются. Нет никакого смысла разбивать эти иллюзии.

– Они не старые. – Даша улыбнулась.

– Неважно. Я в общем. Кокетничай, давай надежду и держи на поводке. Нужно, чтобы они были уверены, что осталось совсем чуть-чуть. Это так просто, что не мне тебя учить в твои годы.

– Знаешь, мне Хоменко книгу свою впихнул почитать. Начальнику не откажешь, теперь вот читаю и рыдаю.

– Что? Такая грустная книга?

– Такой бред, что не представляю, как дочитать до конца. А вдруг что спросит? Неудобно как-то. Надо бы слова какие-то найти хорошие, а у меня их нет.

– Если тебя это печалит, то скажу – есть два варианта. Первый – сказать правду. Звучит примерно так: «Я смогла прочесть первых пять страниц, после чего потеряла нить не начавшегося сюжета, забыла имена главных героев и уснула. Простите уважаемый, как там его, неважно, но даже предложения выглядят, как любование собственным красноречием, не неся в себя никакого смысла, а тем более сложно их просто понять». – Рита артистично коснулась лба, словно поднялась температура.

– Оно так и есть. – Даша уже хохотала, глядя на подругу, читающую ее мысли.

– Продолжение ты знаешь, но я тебе на всякий случай напомню – ты нажила если не врага, то уж как минимум перешла в разряд людей, совершенно ничего не понимающих в искусстве и в качественной глубокой литературе. С этой минуты ты для него человек, не умеющий видеть прекрасное, творческое и по-настоящему талантливое. А если коротко – тебя уже нет. Второй – ты расскажешь о захватывающем, динамичном сюжете, переживании за судьбу героев и еще что-нибудь хвалебное. Читать все не обязательно. Выбери пару фрагментов, пойми, где герои положительные, а где нет, выбери пару цитат – это займет минут десять. Все – ты любимый читатель. Обрати внимание – полчаса времени, и ты уже не только красива, но и умна, что отпугивает некоторых мужчин, но только не тех, кто считает себя умнее всех. Правда, они сами отпугнут кого угодно, но это уже неважно.

– Предлагаешь врать. – Даша подвела итог. – Интересно, а если бы он написал интересно? Хвалить все равно плохо? Из твоих слов мужчина-писатель сделает вывод, что любой комплимент – это всего лишь вранье.

– Тебе не все равно? Пусть думает. Это его проблемы, и для начала пусть напишет что-то хорошее, а потом бегает, раздавая свое творение. Смешно – сам себе написал, сам себя определил как талант и сам себя вознес на Олимп. Достали уже таланты. Девать их некуда, и толку никакого. Кстати, а где наши мужики? Второй день дома нет. Может, нашли кого? И удочки дома.

– Мой сказал, что работает.

– Мой тоже. – Рита включила чайник, заметив опустевшие чашки, и плеснула в них бальзам.

– Его нужно из ложечки. – Даша шутливо сделала замечание.

– Ложечкой ты себе сахар клади по вкусу, а с бальзамом я сама разберусь. – Рита подумала и добавила еще по чуть-чуть. – Так вкуснее будет. – Она посмотрела на чашки, но Даша схватила подругу за руку, когда та попыталась еще немножко долить.

– Мне и самой интересно, что это с ними. Никогда не замечала каких-то особых рвений, а тут прямо без выходных вообще. Боюсь сглазить.

– Это, Дашка, потому, что мы с тобой такие хорошие. Точно тебе говорю. Ради плохих жен не работают. – Рита излучала исключительный оптимизм.

– Ага, давай верить в твою версию. В моей есть вероятность, что не хватает на любовницу. – Даша сделала маленький глоток получившегося чая и покачала головой. С бальзамом подруга явно перестаралась, но, в общем, получилось неплохо.

– В твоей мысли тоже есть здравое зерно. Надо бы понаблюдать. – Теперь они смеялись вместе.

– Ну, что ж, значит, все слишком хорошо, чтобы переживать.

– Мы с тобой еще по чайку и гарантирую исключительно положительные эмоции, а также веру в завтрашний день. – Рита протянула чашку с чаем, и они чокнулись. – За нас, подруга, лучших женщин на земле.

– Да что там на земле? Давай уж без ложной скромности – во вселенной. – Даша сделала маленький глоток, уж больно горячим был чай.

Домой они с Ленкой вернулись минут на пятнадцать раньше Димы. Когда он вошел усталый, неторопливый в движениях и медленно пошел в ванную, Даше стало даже неудобно за то, что она полдня просидела у подруги, наслаждаясь чаем, от которого сейчас в глазах бегали веселые огоньки. Она быстро собирала на стол и даже достала бутылку из неприкосновенного запаса, налив стопочку водки. Дима удивленно остановился в дверях, оценивая стол.

– Ого, даже так?

– Если что-то не нравится, то я могу рюмочку убрать. – Даша бросила оценивающий взгляд, пытаясь понять настроение мужа.

– Ну, что ты? Мне все нравится. Я, пожалуй, задержусь и на следующих выходных. – Он сел за стол. – А вы со мной будете ужинать?

– Мы были в гостях у Ритки. Поужинали уже. – Даша присела к столу, составляя компанию.

– Понятно. Пели?

– Не-а. Не дошли до кондиции.

– Тоже понятно.

Обычный вечер, спокойный и размеренный. Когда все дома, когда ушли тревоги, уступив место разговорам о будущем, настоящем и еще о чем-то, наполняющим верой в то, что завтра будет если и не лучше, то уж и никак не хуже, чем вчера. Ленка показывала папе последние рисунки, а он искренне восторгался ими. Даша открыла правила дорожного движения, но сосредоточиться не получалось. Наверное, она действительно придумывает себе слишком много проблем, и права Рита, утверждая, что все у нее хорошо. Просто иногда нужно переживать сложные моменты жизни, а потом все само по себе вернется в то русло, в котором тебе комфортно, и спустя какое-то время будешь смеяться над теми мыслями, которые тревожили раньше. Но, боже мой, как же хочется быть обычной женщиной, слабой, пусть даже местами глупой, но счастливой только потому, что есть кто-то сильный, кто помогает переживать все эти мысли и эти сомнения. Она посмотрела на Диму, словно увидев его впервые. Очень хотелось верить, что все происходящее с ним не случайность. Ведь именно таким она хотела видеть мужа, как сейчас, – надежного и уверенного в себе. Быть одной нетрудно. Трудно оказаться однажды одинокой и никому не нужной.

К счастью, суета понедельника развеяла все мысли о невзгодах жизни. Хоменко с утра был взвинчен и не замечал никого вокруг. Первый рабочий день был и у Насти, которая светилась неподдельным счастьем.

После обеда все успокоилось, и наконец-то можно было не оглядываться на гостей, снующих по всем кабинетам и палатам, дающих советы и что-то высматривающих. Определился круг обязанностей, и Даша с облегчением поняла, что ее знания вполне достаточные для того, чтобы не чувствовать себя полной неумехой. А в один из моментов, когда в ординаторской обсуждались показания одного из больных, Максим, считавшийся самым опытным врачом, заметил, что она очень даже здраво рассуждает, и он откровенно удивлен ее познаниями. Все это придавало сил и уверенности в себе. Оставалось совсем немного до того момента, когда она сможет работать самостоятельно. День пролетел незаметно, как бывает, когда работы очень много и смотреть на часы не успеваешь. В конце дня они с Максимом пили кофе, радуясь тому, что наконец-то этот первый день остался позади, когда в кабинет, как вихрь, ворвалась Эвелина.

Она была лет на десять старше Даши. Тихая, почти незаметная, очень интеллигентная женщина. Большие очки, короткая стрижка, неброские украшения – в ней все было гармонично и придавало необходимый статус, которому, впрочем, она полностью соответствовала. Но сейчас Эвелина меньше всего напоминала ту спокойную и уверенную даму, которую привыкли видеть все. Даже Максим удивленно замер, открывая для себя совершенно новое в характере коллеги.

– Нет, вы только подумайте! Он открыл интернет, поставил себе диагноз и теперь рассказывает мне, что нужно делать! Я его спрашиваю: «Вы зачем пришли? Вы же все знаете. Идите и сами лечитесь». Так он мне, знаете, что заявил? – Эвелина не смогла долго удержать паузу. – Он сказал, что жалобы никто не отменял и что я буду на цыпочках перед ним ходить. Это новое веяние, что клиент всегда прав, меня уже достало. Прав! Отлично! Ноги в руки и пошел в интернет за лекарствами. И пусть там сразу рисуют, как аппендицит вырезать, чтобы они по мелочи хирургов не беспокоили.

– Уже. – Максим успел втиснуть лишь короткую фразу.

– Что «уже»? – Эвелина удивленно посмотрела на него.

– Уже есть в интернете. Слава богу, пока сами не режут.

– А пусть режут. Если парой придурков будет меньше, мир не пострадает. Нет, мне нравится, они ставят в социальных сетях лайки, чтобы мы там, в университетах, учились. Как будто хоть один знает, как мы там учимся! Пока они пиво пьют, на лекции не ходят и влюбляются, мы, как проклятые, не спим ночами, чтобы потом нам говорили, как мы плохо учимся. А то, что сантехник не может склон сделать, чтобы вода стекала, или электрик вместо звонка подключил лампочку – так это нормально. Им можно. Да ни один и близко не понимает, как учиться, а потом работать за гроши, да еще и выслушивать от каждого, как нам правильно себя вести и что делать. А нас кто поймет? Они хоть чуть-чуть понимают, что, если его лампочка сгорит или унитаз протечет, они воду перекроют, свет отключат и спать пойдут. А нам надо их спасать и, не дай бог, задеть личность неподобающим отношением. Сразу жалоба!