Текст книги "Все, что останется"

Автор книги: Сергей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Глава 42

Слинейки первого сентября Даша неслась на работу. Автобус ушел почти из-под носа, и теперь нужно было ждать, неизвестно сколько. Хоменко с недовольным видом вчера выслушал, что нужно собрать дочку, а потому она опоздает на работу. Все это было унизительно и ужасно. Хотелось махнуть рукой и отправить Ленку одну, но ведь все придут праздничные, с красиво заплетенными волосами, в сопровождении мам. Тем более в этом году дочка переходила в старшую школу, и очень хотелось быть с ней, увидеть новый класс, познакомиться с классным руководителем. Она нервно посматривала на часы, понимая, что в обещанные полтора часа не укладывается.

Была надежда, что удастся проскочить незамеченной, а потом сделать вид, что пришла уже давно, но, как обычно бывает в таких ситуациях, с Хоменко Даша столкнулась на входе в отделение.

– Даша, мы же договаривались!.. – Он демонстративно поднес к ее глазам часы, показывая время.

– Иван Владимирович, простите, пожалуйста. – Даша чуть дышала, не став дожидаться лифта и пробежав три этажа. – Ну, никак не могла. Был открытый урок с родителями. Знакомились все. Не могла я убежать.

– Знаете, милая моя, – он фамильярно покачал головой, – я очень ценю ваше умение видеть прекрасное. Но мы работаем в медицине, где людям требуется помощь. И эта помощь не может ждать и уж тем более опаздывать. Задумайтесь на досуге.

Хоменко ушел, оставив полное оцепенение. «Как же так? Ведь он знал, что я задержусь. Неужели так сложно войти в положение?» Даша расстроилась окончательно от нахлынувших мыслей. Максим пытался помочь и сгладить рухнувшее настроение, но все это не приносило никакого облегчения.

Она пыталась уйти в работу с головой, но обрести спокойствие никак не получалось.

– Я сегодня задержусь. Я отработаю все то время, которое отсутствовала. – Встретив Хоменко на коридоре, Даша попыталась оправдаться. – Или в другой день. Как скажете. В конце концов, должен же быть выход в таких ситуациях.

– Выход – это соблюдать дисциплину и утвержденный график. Мы здесь не на время работаем. Наша задача своевременно оказать помощь, если вы этого еще не понимаете. – Дожидаться ответа Даши он не стал, резко развернувшись, демонстративно закрыл дверь кабинета прямо перед ней.

Второй раз за день Хоменко ткнул ее носом в непонимание сущности работы. Черт возьми, никто умирать здесь в это утро не собирался! И эти пару часов абсолютно никому не были нужны. Причина крылась в чем-то другом. Еще три дня назад они были лучшими друзьями. Слишком неожиданно статус благодарного читателя оказался утерян. Одно было совершенно ясно – ее сегодняшнее опоздание не имеет к происходящему никакого отношения. Из рук валилось все, она перебирала возможные причины такого поворота событий, но ничего подходящего на ум не приходило. Задумавшись, Даша не заметила, как день подошел к концу, и лишь тогда, когда Максим, попрощавшись, хлопнул дверью ординаторской, поняла, что и ей пора собираться. Отрабатывать теперь уже не имело никакого смысла. Ни оценивать, ни принимать в зачет ее стремления никто не собирался.

Даша присела на диванчик, понимая, что еще чуть-чуть, и она разрыдается. Дверь неожиданно, без стука, распахнулась, и на пороге возник Григорий, озарив кабинет раздражающей улыбкой в тридцать два зуба и уверенностью в своем великолепии.

– Вау, привет, а я думал, нет никого уже. – Он вошел уверенно, закрыл за собой дверь и уселся рядом, еще улыбаясь, но чуть прищурив глаза, словно оценивая состояние.

– Что ж заходил, если думал? Шел бы мимо. – Даша вложила в ответную улыбку все силы.

Показывать, что ей безумно плохо и доставлять удовольствие видеть себя подавленной не хотелось ни капельки. Она встала и пересела за стол, предпочтя не тесниться на маленьком диванчике, да и касаться этого слащавого баловня судьбы было просто противно. От Григория не ускользнул этот порыв девушки. Демонстрируя полное безразличие, он скрестил на груди руки, стараясь держаться гордо и красиво. Для убедительности он взглянул на себя в зеркало, оценивая важность и представительность. Видимо, осмотр его полностью удовлетворил, о чем свидетельствовал напыщенный вид.

– Слышал, проблемы у тебя? – Он попытался изобразить что-то похожее на участие. – Может, помощь нужна? Ты скажи.

– Откуда такая осведомленность? – Даша сделала вид, что удивлена. Мелькнула мысль, что в последнее время все чаще приходится играть, и это было неприятно, но удержаться не получалось. – А-а-а, поняла, мужская солидарность. Вы меня с Хоменко по очереди жалеть будете? А по-мужски, без этих подъездов слабо?

– Даша, Даша, остановись. – Григорий заметно растерялся. – Что ты там придумала?

– Придумала? А есть другие версии?

– Просто смотрю – сидишь грустная. Вот и спросил.

Он пытался вложить всю искренность, но что-то выдавало двойной смысл всего сказанного, и Даша интуитивно чувствовала подвох.

– Знаешь, что, давай прямо: что вы хотите? Вы же друзья. Не знать событий дня ты не можешь. Какой смысл всех этих дипломатий, если на выходе все равно чей-то интерес.

– Ты становишься слишком циничной. – Григорий стер улыбку. – Раньше другой была.

– Взрослею.

Она уже пожалела об этой попытке решить все и сразу. То, что назревал тихий заговор, сомнений не было. Но ведь был вариант тактично спрыгнуть, где-то прикинуться дурочкой и сделать непонимающее лицо. Да есть тысячи вариантов, вплоть до того, что «пообещать, не значит жениться». А обещать можно сколько угодно долго и находить тысячи причин, почему ничего не выходит. Как женщина она это знала и потому сейчас проклинала все на свете за свою несдержанность.

– Может, по коньячку? У меня есть просто отличный. – Григорий извлек из внутреннего кармана фляжку. – Давай стаканы.

– Держи. – Даша подала один.

– А ты?

– А я не буду.

– Как хочешь. – Он налил себе почти половину стакана и неторопливо выпил. – День непростой. Устал.

– Всегда восстанавливаешься коньяком?

Григорий хмыкнул, не ответив на очередную колкость в свой адрес.

– В этой жизни все бывает не так просто… – Он сделал задумчивое лицо, словно настраиваясь на философский лад, а на самом деле отчаянно прикидывал, с чего начать, чтобы логично подойти к самому важному. – А если абстрагироваться от лишнего, то все очень даже просто.

Даша молчала, ожидая продолжения, уже ошарашенная потоком глупости за такое короткое время. Коллега долил остатки коньяка в стакан. «Странно, а чем он делиться собирался? Совсем мало принес. Если бы на двоих пили, то вообще несерьезно. Какой-то подетски неподготовленный пришел. Впрочем, ума ему всегда не хватало». Она приготовилось к длинной лекции, хотя уже давно знала, о чем будет разговор. И от того, что сейчас придется смотреть эту жалкую комедию, стало нестерпимо скучно. Можно было бы самой высказаться за него, но тогда опять придется пожалеть о сказанном.

«Нет уж. В этот раз буду умнее». Даша сделала вид, что ей ужасно интересно, что же думает о «сложной жизни» всезнающий мужчина.

– Мы живем в тесном контакте, проводя на работе столько времени, что становимся привязанными друг к другу. Важно не только остаться специалистами, не только сохранить и повысить общий уровень знаний и квалификацию, но и найти друзей, единомышленников, близких по взглядам и отношению к жизни. Мы должны жить современно, не зацикливаясь на догмах, на закоснелых взглядах наших предков. Здесь важно найти то доверие, которое принесет радость общения, и совместными усилиями можно ставить совсем другие задачи и идти вперед, доставляя друг другу радость.

«Ну, про радость понятно. – Даша выхватывала из потока льющихся слов ключевые, стараясь не очень глубоко погружаться в бессмысленность происходящего. – То, что мне намекают о необходимости стать любовницей, ясно и без этой пламенной речи. Про доверие тоже загадка несложная – огласки побаивается. Все же папа может и ввалить сыну за роман на работе». На какое-то время наступил провал. Она начала думать о своем, вспомнив даже, что вечером нужно не забыть погладить Лене костюм на завтра.

– Нам ведь никак без поддержки не обойтись. Вот и с работой я тебе помог. А ведь сколько еще впереди: того же Хоменко успокоить. Ну, подумаешь, пару часов задержалась. Со мной можно вообще на работе не появляться днями.

Последняя фраза Григория вырвала из раздумий о посторонних вещах (если предположить, что текущий вопрос имел отношение к деловым переговорам). Еще неизвестно, что было важнее: домашние заботы или этот треп уже налившегося легким багрянцем коллеги.

– Во мне ты найдешь самого надежного и очень перспективного партнера. Ту же категорию получать скоро. Я все могу. Ты даже не представляешь моих возможностей. – Григорий воодушевлялся с каждым словом. Казалось, что он уже все решил и не представляет никаких других вариантов.

– Категория, – задумчиво произнесла Даша, словно про себя. – Интересно.

– Вот и я говорю. У нас все впереди. Ты слушайся меня, и все отлично будет. – Чуть пошатнувшись, Григорий встал с дивана, направляясь к девушке.

Намерения читались, как открытая книга с очень большими буквами. В этот момент что-то в мозгу отказалось подчиняться логике, и все те мысли, которые она отчаянно вращала в себе, надеясь свести всю эту нелепую дискуссию на тормозах, вмиг улетели.

– Сядь! – Она вскочила и оттолкнула приблизившегося Григория. Тот плюхнулся на диван, опешив от неожиданности. – Бери свою теорию, поднимай свои телеса и пошел вон! Тошнит уже от тупости. Да лучше уволят пусть, чем с таким уродом в постель ложиться.

– Это не твой дом, чтобы командовать! – Он начинал приходить в себя.

– Нет проблем. – Даша открыла шкаф. Нужно было переодеться, но сейчас об этом не могло быть и речи. Схватив вещи, она замерла, растерянно оглядываясь и не находя места, где можно скрыться.

– Ну-ну. Посмотрим, что ты еще запоешь. – Григорий потянулся к фляжке, но, вспомнив, что она пустая, махнул рукой. – Смеется тот, кто смеется последним.

– Да пошел ты! – Даша хлопнула дверью изо всех сил, вложив всю накопившуюся злость, и выскочила в коридор.

Предположить, что Хоменко еще здесь, было невозможно, но именно он стоял сейчас посреди коридора, удивленно глядя на разъяренную Дашу, стремительно шагающую к выходу в его сторону.

– Тоже есть вопросы? – Дожидаться ответа Даша не собиралась. – Там друг в кабинете. Если что, ему я уже все сказала. Можете поделиться впечатлениями.

Она переоделась в туалете. С удовлетворением отметила, что стало легче. «Надо же. Может, оно всегда так надо делать. Вернуться и врезать, чтобы вообще хорошо стало. Да нет, пережить бы это. Хотя, скорее всего, работу надо искать. Это тебе не в кино, волшебники не появятся спасать несчастную девушку, а работать здесь уже не дадут. Пусть медленно, но сожрут». На улицу Даша вышла погасшая. Выплеск адреналина принес облегчение лишь на короткий момент. Теперь начинало приходить осознание содеянного.

По дороге удалось немного успокоиться. Этот день не хотелось ни обсуждать, ни вспоминать его вообще. К счастью, дома никто не обратил внимания на ее странную молчаливость. Голова действительно разболелась, и Лена с Димой тихонько ходили по квартире, приглушив свет, стараясь не тревожить ее, лежащую на диване. Попытку погладить костюм дочери муж прервал, выхватив утюг, и уволок Лену на кухню, собираться к завтрашнему дню. Удивительно, но заснуть удалось быстро. Может, сказалось то напряжение, которое исчерпало все силы, то ли просто недосып последних дней, но ни снов, ни привычных пробуждений ночью не было. Планы будущего медленно угасали. Завтра… Каким оно будет? Ах, как хочется, чтобы этот кошмар скорее прошел, но порой время останавливается, чтобы заставить полной грудью вдохнуть всю боль и все переживания, которые выпали на твою долю.

Глава 43

Олег проснулся в обычное время, вдруг осознав, что на работу спешить не надо. Рядом лежал телефон, который он поставил на зарядку. Его новые партнеры оказались достаточно догадливы, чтобы продумать такие мелочи. «Интересно, а может, у меня больше чем пару дней?» Он вдруг подумал, что давать зарядку на день никто, наверное, не стал бы. Ну что ж, это давало надежду еще немного погулять. Впрочем, гулять особо было некогда. Неторопливо вычеркнул из списка планируемых дел все то, что уже было сделано, и еще раз задумался, не упустил ли чего. Вчера пришлось помотаться по разным фирмам и магазинам в поисках самого дешевого варианта распечатать книги. По три штуки каждого экземпляра – выходила очень даже приличная сумма, но от этого не уйти. «Хотя…» – Олег взял калькулятор и принялся сосредоточенно что-то считать. Через три минуты он вскочил, быстро поставил чайник и принялся бриться, напевая про себя непонятно как прицепившуюся с утра мелодию:

 
И не плачь, если можешь, прости,
Жизнь не сахар, a смерть нам не чай…
Мне свою дорогу нести,
До свидания, друг, и прощай!
 

Когда долгожданные распечатанные экземпляры были на руках, Олег сел на скамейку в парке и задумался. Теперь все происходило слишком быстро. Стоит ли отправлять прямо сейчас? С одной стороны, не хотелось, чтобы посылка пришла раньше времени, а с другой – тянуть особо не стоило, ведь планировать невозможно даже сегодняшний вечер, не говоря уж о завтрашнем дне. В конце концов, сомневаясь до последнего, Олег решил отправить посылку завтра утром, надеясь при любом раскладе протянуть как минимум до десяти утра, а больше ему и не понадобится.

Олег подписал конверт, оставив пустой графу отправителя. Нужно было обязательно что-то указать, причем хорошо бы реального адресата, который сможет переслать повторно в случае непредвиденных возвратов. Вряд ли, конечно, что-то произойдет, и все эти страхи выглядят смешно, но у него вариантов исправить ошибки уже не будет. «Не складывать яйца в одну корзину» – народная мудрость подкреплялась и собственными взглядами. Какое бы хорошее впечатление не производил этот адвокат, но влезть к нему в душу возможности нет. А значит, нужен еще один канал, который продублирует все действия. Некоторое время Олег просидел в задумчивости, перебирая варианты и отбрасывая их один за другим. Если вдуматься, то выбора практически не было. Он бросил быстрый взгляд на часы, скривившись от того, как быстро пролетел день. Вроде ничего и не сделал, проболтавшись по магазину, печатая книги да отстояв очередь на почте, а уже дело к вечеру. «Ну что ж, придется попробовать». Олег не спеша направился к подъезду, ставшему своим. Он шел по тротуару, жадно вглядываясь в чистое небо, бегущих прохожих, вереницы машин. Каждой клеточкой своего организма он хотел впитать это состояние свободы, которое опьяняет, заставляет жить и которое он будет вспоминать еще не раз.

У подъезда он нерешительно остановился, чуть подумал, но все же набрал тот номер, который навсегда остался в памяти.

– Кто? – Приятный, чуть встревоженный и очень знакомый голос ответил так быстро, словно его ждали.

– Здравствуйте, Светлана Ивановна. Это Олег. Вы позволите на минутку? – Он почувствовал, как пересохло в горле, и слова вырвались со странным хрипом.

– Конечно.

Мелодия открывшейся двери прозвучала сейчас для него, а не для того мифического образа, который приходилось придумывать не раз. «Удачно я прикупился. А то вот стыдоба была бы прийти с пустыми руками». Обе руки были заняты, и пришлось проявить некоторую ловкость, чтобы войти. Бутылка вина, фрукты и его любимый пирог с черносливом, вкус которого он благополучно забыл, придавали уверенность и давали ощущение нормального мужчины, а не просто бомжа, привыкшего жить на халяву.

– Как я рада, что вы пришли. – Светлана Ивановна не смогла скрыть радость при виде гостя. – И живем в одном подъезде, а не видимся совсем. Куда вы пропали? Я уже хотела сама к вам забрести. Угостили бы чаем?

– Угостил бы. – Олег протянул пакет, но потом, прикинув вес содержимого, скинул туфли и сам отнес его на кухню. – Я здесь купил кое-что. Можно, конечно, и ко мне пойти. – Он посмотрел с лукавой иронией, намекая на обстановку его жилья.

– Не испугаете. Можно и к вам. Но раз уж мы здесь, смысла в этом не вижу. Разве если вас что-то смущает или не нравится. – Теперь уже хозяйка смеялась над Олегом.

Веня изучающе смотрел на них двоих и, казалось, грустил, понимая, что сегодня он не самый главный в этой квартире.

– А может, на «ты»? – Женщина склонила голову набок и слегка зажмурилась, словно опешив от собственной смелости.

– Я должен был предложить раньше, но смущался. – Олег почувствовал, что краснеет.

– Тогда мой руки, а я что-нибудь разогрею. Честно говоря, сама только с работы и безумно рада, что ужинать придется не одной. – В голосе Светланы проскочило оживление.

Когда Олег вернулся, стол уже был почти накрыт.

– Открывай вино. – Хозяйка подала штопор и достала бокалы. – Еще пару минут, и все будет готово. Ведь тоже, наверное, день голодный?

– Верно. Сегодня как-то совсем забегался. – Олег открыл бутылку и разлил вино.

«Зачем пришел? Зачем втянул в историю эту удивительную женщину? Ведь мог же все сделать иначе», – меньше всего хотелось признаваться самому себе, что очень хотел еще раз увидеть ее, услышать ее голос да просто посидеть рядом, слушая, что угодно, главное, чтобы просто побыть рядом.

– Ну что ж ты замолчал? Давай уже тост.

– Тост… – Олег стряхнул оцепенение. Как просто говорить, когда абсолютно безразлично, что услышат окружающие. Можно отделаться банальностью, не задумываясь ни о чем. Но сейчас безумно хотелось найти слова, чтобы передать все отношение, всю благодарность и восхищение той, которая подобно миражу вдруг появилась в его жизни. – Я хочу выпить за твое завтра. Я не знаю, в чем счастье, но знаешь, сейчас я думаю, что нет ничего лучше, чем, засыпая, ждать завтрашний день, верить в него, мечтать, видеть новые цели. Просыпаться утром и бежать под дождем на работу, встречать гостей и улыбаться друзьям. Верить в себя, расправить плечи и понимать, что твоя жизнь дана не просто так. Ничто не дает силы так, как ощущение того, что самое лучшее, самое волнующее и самое важное еще впереди. За тебя!

Тонкий звон стекла ударившихся бокалов, наступившая тишина и короткий, чуть неловкий поцелуй. Олег почувствовал, как горячие губы Светланы коснулись его щеки, а ее рука коснулась его руки.

– Спасибо! Мне никогда не говорили таких слов. – По щеке женщины сбежала слеза. Она неловко смахнула ее и попыталась улыбнуться. – Все. Пьем.

Он выпил до дна, стараясь делать глотки поменьше, чтобы успокоиться самому.

– В горле совсем пересохло. Думала, что умру от жажды. – Светлана словно оправдывалась, поглядывая на свой пустой бокал.

– Я от вина отвык уже. Точнее, дешевое мы пьем, бывает… – Олег осекся. Почему-то очень не хотелось признаваться ни в чем плохом. Как когда-то, в юности, вдруг очень хотелось показать себя только с хорошей стороны. – Но я почти не пью. Ты не думай. – «Бог мой, что я несу? Да какая разница, что она подумает? Да пусть как раз плохое думает. Тоже мне, Казанова нашелся», – наступала первая стадия опьянения, когда приятно закружилась голова. Олег чувствовал, как что-то горячее разливается по телу.

– Я ничего и не подумала. И вообще я пьянеть начинаю. Ты ешь. – Она по-хозяйски взяла его тарелку и выбрала кусочки курицы покрупнее. – Нам еще надо бы прогулять Веню. Нельзя же моего хранителя оставить без вечернего ритуала.

– Конечно прогуляем. – Олег чувствовал, что волнение растворяется под действием вина и очарования его собеседницы.

Обычный разговор, сопровождающий встречу старых хороших друзей, которые давно не виделись и слишком многое хотели бы узнать друг о друге. Тактично обошли тему судимости, но и скрывать Олег ничего не стал – огромный срок, и та жизнь, которая ломает навсегда. Не хотелось рассказывать о том, что он никогда не сможет стать «как все». Да и что такое «как все»? Вся эта его благополучность всего лишь видимость, которая вот-вот растает. Ему нравилось просто сидеть, слушать, никуда не спешить и не прислушиваться к звукам за дверью. Периодически он ловил себя на мысли, что вслушивается не столько в слова, сколько в мелодичность и попадает под гипноз этого мягкого, окутывающего невидимыми нитями голоса. Как несправедливо устроен мир, и как жестоко он сейчас смеется над ним: встретить мечту, чтобы проститься с нею навсегда. А с другой стороны, что мог дать он этой женщине? Что у него вообще есть? Откуда эти мысли? Счастье – это то, что нужно заслужить, а не то, что сваливается на голову. Жизнь, которая была потрачена впустую, должна также и закончиться, без сожалений и вздохов.

Попытка убрать со стола и помыть посуду была пресечена на корню.

– Олег, если ты не против, давай прогуляемся. – Светлана махнула рукой в сторону Вени, который догадался, что разговор зашел о нем, и, задрав морду, отчаянно закрутил хвостом. – Но если ты устал, то мы сами. Посмотри телевизор.

– Бог мой, Света, – Олег не сразу подобрал слова, – я тебя прошу, никогда не оставляй незнакомых людей в квартире. И не говори, что мы соседи. Таких соседей лучше обходить стороной.

– Но ведь ты же не такой!

– А какой? Глупая ты! Я судимый. Ты пойми, я видел, как умеют входить в доверие и как потом кидают. – Приходилось подбирать слова, чтобы не скатиться на привычный жаргон.

– Я вижу. Я не могу ошибиться.

– Ну, знаешь! – Аргументы заканчивались. – Нельзя быть такой. Запомни, не верь на слово никому. И дверь не открывай. – Олегу нужно было лишь обуться, и сейчас он терпеливо ждал, пока соберется Светлана.

Они не спеша шли по дорожке, и Олег подумал про себя, что таких прогулок у него не было слишком давно. Точнее, «слишком давно» было бы не самым точным определением. Это было настолько давно, что, казалось, происходило не с ним или не в этой жизни. Он открывал для себя новое состояние, которое поражало невероятной простотой и накрывало совершенно незнакомыми (а может, забытыми) чувствами. Вдруг жизнь стала открываться совсем с другой стороны, пробуждая желание жить. Он боялся поднять глаза, рассматривая пробегающую под ногами дорожку и понимая, что ничего изменить уже не в силах, а значит, и думать ни о чем нельзя.

– У тебя странная психология. – Светлана взяла его под руку. Она почувствовала, как электрическим разрядом пробежала по телу Олега дрожь, и попыталась хоть как-то успокоить это секундное замешательство. – Мне так удобнее, а то ты отходишь далеко.

– А что не так с моей психологией? – Он чувствовал ее теплоту и понимал, что краснеет, как школьник.

– Почему ты все время ждешь плохое? Ведь мысли притягивают реальность, отражающую их смысл.

– Если в тюрьме думать только о хорошем, то неприятности притягиваются в три раза быстрее. У нас были разные учителя. Я ведь тебе самое необходимое рассказываю: дверь не открывай чужим, контролируй все сама, лучше вообще не вступай в разговоры и обходи стороной.

– Прятаться? Разве так можно жить?

– Нельзя. – Олег вздохнул. – Но ты очень добрая. Понимаешь, некоторые пользуются этим.

– Я уже не маленькая и все понимаю. Приятно, что переживаешь за меня. Знаешь, а за меня никогда не заступались. Нет, – Светлана оговорилась, – родители заступались. Мама очень жалела, и папа. Но вот, чтобы парень или ухажер какой-нибудь… – Она рассеянно замолчала.

– Я попросить хочу… – Олег достал свой планшет, который до последнего держал на зарядке и сейчас очень надеялся, что на один кадр его хватит. – Сфотографируй меня.

– Какой ракурс мы выбираем?

Вечер окутал горизонт нежно-розовым закатом. Ветер стих, и замерло все вокруг, наслаждаясь тишиной и теплом первых дней осени.

– Можно я здесь встану. – Олег подошел к одиноко стоящей березе, раскинувшей свои ветви густой шевелюрой с удивительно зелеными листьями.

– Что делать? – Светлана неловко взяла в руки аппарат.

– Вот, – Олег включил камеру, – здесь нажмешь, и все. Сработала вспышка, и мелькнула мысль, что нужно попробовать еще раз без нее.

– Минутку. – Олег старался все делать быстро. – Давай еще кадр. – Он попытался улыбнуться, представляя ту птичку, которая должна была вылетать. По крайней мере, именно эти слова говорили ему в детстве, привлекая внимание. Стало даже любопытно, а есть сейчас где-нибудь те фото?

– Ой, все погасло. – Света виновато смотрела на темный экран. – Но, кажется, я успела.

– Ничего. Как вышло, так и ладно.

– Ты детдомовский?

– Нет. А почему спросила?

– Хочу понять, почему ты один. Ведь не бывает так, чтобы не осталось никого вообще. – В ее голосе сквозило не только чисто женское любопытство, но и что-то очень похожее на желание принять участие в судьбе внезапно появившегося друга, как считала она сама.

– Ты права, – говорить об этом Олег не хотел. – Знаешь, что нужно сделать, чтобы всегда быть желанным и никогда не испытывать чувства, что ты уже надоел?

– Интересно. Даже не думала. – Можно было добавить, что, прожив столько лет в одиночестве, этот вопрос показался даже смешным.

– Нести с собой только хорошее и исчезать, когда своим присутствием приносишь проблемы.

– То есть ты решил, что приносишь только проблемы?

– Да. – Хотелось еще что-то добавить, но все слова показались лишними.

– А спрашивать у тех, за кого ты подумал, не пробовал?

– Заставлять врать? Или думаешь, что кто-то скажет правду? Зачем ставить людей в заведомо неловкое положение? Сложно представить радость от того, что я вдруг ворвусь в чью-то жизнь, отхватив кусок пространства и заставляя мириться с моим присутствием. Тебе не знакомо чувство, когда ты постепенно становишься лишним, а ничего изменить уже не можешь? Эта эйфория долгожданной встречи растает слишком быстро. Дальше начинается жизнь, и быть в ней лишним нет никакого желания.

– Я вот думаю, что Карнеги переписал бы свои книги, если бы послушал твою точку зрения. Вот уж действительно уникальный способ не заводить врагов – никого не пускать в друзья.

– Я мужчина. Я однажды создал семью и должен был оберегать их, поддерживать, стать тем, кто всегда будет рядом в трудную минуту. А получилось, что я ничего не сделал, оставив без мужского плеча и участия. Жизнь в тюрьме сложна, жестока, и ничего в ней нет романтичного. Но ведь и эта жизнь порой ничуть не легче. Меня там кормили, как-то лечили, и думать было не о чем. Да на свободе больше шансов умереть от голода или еще от чего-то, чем там, на зоне. Здесь нужно быть не менее сильным, не менее изворотливым, и врать приходится не меньше. Так в чем разница? Выходит, я просто предатель, бросивший их, обрекая пробиваться самим, без меня. А я… – Олег усмехнулся. – А я спрятался там. Может, оно и судьба, но уж точно не оправдание в собственном бессилии.

– Я не думала об этом. – Светлана крепче сжала его руку. – Но ведь с этим нельзя жить вечно. Ведь можно что-то изменить. Еще не поздно.

– Пойдем. – Олег повернул в сторону дома. – Ты дрожишь. Вечер был теплым, но Светлана почувствовала странный озноб.

Может, действительно стало прохладно, а может, налетевшие мысли бросили в дрожь.

Олег нерешительно замер перед дверью, не решаясь войти. Ведь и он был почти дома. Осталось подняться еще на два этажа, и чердак примет постояльца с распростертыми объятиями, но Светлана обернулась у двери, пропуская его вперед.

– Только не говори, что на свежем воздухе спать удобнее.

– Постараюсь не врать.

– Ты уйдешь? – Светлана стояла у окна в зале.

Они не включали свет, по телевизору шел какой-то сериал, и Олег делал вид, что смотрит его.

– Так надо.

– Кому?

– Неважно. Понимаешь, у меня нет выбора. Уже поздно что-то менять. – Олег опустил голову, боясь сказать правду и понимая, что уйти нужно было раньше. «Боже мой, да зачем я вообще пришел сегодня к ней, – злость на самого себя распирала. – Мало было проблем, так решил ими поделиться».

– Когда?

– Не знаю. Может, завтра, может, послезавтра. Скоро.

– Не уходи от меня эти дни. Хорошо? – Светлана подошла и села рядом. – Я всегда была одна. – Она провела рукой по его волосам. – Совсем седой.

Их взгляды встретились, крича об обреченности, неизбежности расставания и поглощающей страсти. Словно случайно коснулись руки, электрическим разрядом взорвав последние сомнения, выпуская на свободу всю нерастраченную любовь, хранившуюся в глубинах их душ, лишая рассудка и заставляя отдаться чувствам.

Наступившее утро было не таким, как всегда. Что-то изменилось в их жизнях, но понять, что именно, не мог ни Олег, ни Светлана.

– Останься. – Светлана собиралась на работу и уже твердо решила отпроситься как можно раньше.

– Я вернусь. Обязательно. – Олег видел нескрываемую тревогу в глазах женщины и попытался успокоить ее.

– Вот ключи. – Она достала второй комплект. – Никогда не думала, что пригодится. А то будешь ходить по улице. Жди меня дома.

– Хорошо.

– Я сегодня раньше приду. – Они уже спускались по лестнице, и Светлана давала последние наставления. – Часа через три буду дома. Постарайся не задерживаться.

– Хорошо. Купить что-нибудь? – Олег вдруг почувствовал, что эта жизнь ему очень нравится и хочется спешить домой, выслушивая такие милые указания.

– Не надо. Я сама.

Простые слова, которые мы слышим изо дня в день, не обращая внимания и облегченно вздыхая, что сбросили с себя лишние хлопоты. Но Олег вдруг почувствовал, сколько заботы, сколько участия было в голосе Светланы, стремящейся подарить ему свое внимание и ухаживающей за ним изо всех женских сил. Человек не может жить только для себя. Это необходимость, это источник любых сил и вдохновения – быть нужным кому-то. Знать, что тебя ждут, что за тебя переживают и очень любят.

– Я буду ждать тебя дома. И обед я приготовлю. Не задерживайся. Короткий поцелуй, отходящий от остановки автобус, внезапно нахлынувшая боль, заполнившая душу, – Олегу вдруг показалось, что сейчас он перечитывает свой роман. Странным, неотвратимым пророчеством сбылись его строки в собственной судьбе. Хотелось все переписать, а может, написать совсем иначе, подарив героям совсем другие роли и вложив совсем другие слова. Вот только жизнь сама диктует правила игры, и изменить их никто не в силах.