Текст книги "Подарок мертвеца (СИ)"

Автор книги: Сергей Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Несмотря на то, что до вечера еще было довольно далеко, из харчевни доносились гул, пьяная ругань и смех. Потоптавшись у входа, Питер решил вначале заскочить к Ино. Оказаться одному среди кучи пьяных мужчин ему совершенно не хотелось.

К радости мальчика, травница оказалась в своем фургоне. Она сидела за столом у окна, деловито перемалывая в небольшой каменной ступке сушеные корешки, кучкой лежавшие перед ней.

– Вернулся все же? – обернулась на шум открываемой двери Ино. – А я уже думала, что ты догадался сбежать…

Глава 18. Посвящение

– Сбежать? – мальчик остановился у двери, обескураженный таким странным приветствием.

– Ну да, – ответила девушка, возвращая к своей работе. – Ведь у тебя было достаточно денег чтобы купить одежду и еду в дорогу. Ты был свободен и мог податься на все четыре стороны.

Питер только рот разинул от удивления.

– Но я...

– Не додумался, да? – перебила его Ино. – Я сразу поняла, что ты дурачок!

Вообще-то Питер собирался сказать, что он не из тех, кто нарушает обещание, но после слов Ино совсем растерялся. Он ведь действительно мог спокойно уйти куда угодно, и никто не стал бы его искать. Азель это сразу понял, а вот он – нет.

Мысли о чародее заставили Питера погрустнеть. Он переминался с ноги на ногу, не зная, как сказать Ино о том, что чародей ушел и при этом вертел в руках горшок, который все еще был обернут тканью.

Ино, тем временем, пересыпала приготовленный порошок в глиняную кружку, добавила туда щепотку каких-то трав и доверху залила водой. Хорошенько все это перемешав, она протянула кружку Питеру.

– Ну-ка, попробуй!

Мальчик нерешительно принял кружку. Завернутый в ткань горшок он при этом положил на стол перед девушкой. Сделав небольшой глоток, Питер с наслаждением выдохнул: по вкусу напиток напоминал чай с молоком.

– Что у тебя тут? – с любопытством спросила она, без разрешения разворачивая ткань.

Увидев внутри горшок, глаза травницы алчно загорелись.

– Это тебе… – сказал мальчик, отпивая еще один глоток. Вкус напитка был немного приторным, но это нисколько его не портило.

– Правда, мне? Как мило! – девушка подхватила горшок и стала вертеть его, осматривая со всех сторон. – А какой узор… Отлично подойдет для ядовитых кореньев эба!

Подношение явно достигло своей цели, и Питер решил, что рассказать о чародее будет лучше именно сейчас. Он залпом допил оставшийся чай и поставил пустую кружку на стол.

– Послушай, насчет Азеля…

– Знаю, знаю, – сказала девушка, складывая в горшок оставшиеся на столе корешки. – Твой раб уже час как напивается в харчевне с остальными. Потом наверняка придется тащить его на своем горбу!

– Азель в харчевне? – обрадовался Питер. – То есть, он не сбежал?

– Ну да. Такой же дурак, как и ты, – пожала плечами Ино, затем погладила наполненный горшок и добавила: – Хотя, наверное, ты все же дурак поменьше. Он-то без подарка явился!

Азель не бросил его! Радости мальчика не было предела. Однако секунду спустя его прошиб холодный пот.

– Постой, так это и есть ядовитые коренья эба? – спросил Питер, указав на горшок, который травница как раз закрывала крышкой.

– Ага! – подтвердила Ино, примериваясь на какую полку бы поставить горшок. – Ужасно ядовитое растение, в особенности его корень! Один малюсенький кусочек – и смерть в муках гарантирована!

В душе у Питера похолодело. Малюсенький кусочек? Да он же целый корень выпил, и хорошо, если только один!

Первым порывом было сунуть два пальца в рот и вытошнить все, что он выпил, но мальчик понимал, что этим лишь оттянет свой конец.

– За что? – с трудом выговорил Питер. Его язык стал ватным, а в ногах появилась слабость. Мальчик чувствовал, как ядовитая смесь расходится по организму медленно, но верно, выводя из строя все его органы.

– Тебе плохо? – в голосе девушки не было сочувствия, только сухое любопытство.

– А ты как думаешь? – уже почти без сил сказал Питер, глаза которого заволокло туманом. – Я умираю!

– Не говори ерунды! – Ино вернулась за стол и стала что-то записывать на куске пергамента. – Я добавила в кружку снадобье, которое полностью нейтрализует действие яда. В результате получается питательный и бодрящий напиток.

После слов травницы туман перед глазами мальчика развеялся, а вместе с ним исчезла и слабость.

– Значит, я не умру? – с надеждой спросил он.

– Умрешь, – пожала плечами Ино, заставив Питера похолодеть, но затем весело добавила: – Не сейчас, конечно, но ведь все мы рано или поздно умрем!

Закончив писать, девушка убрала пергамент в ящик стола и оттуда же достала нож Питера.

– Думаю, это твое.

Питер радостно схватил нож и обнажил лезвие, любуясь блеском закаленной стали.

– Соскучился? – раздался ехидный голос Мастера. Форму Жалера он при этом не принял, оставаясь незримым.

Питер и вправду соскучился, но признаваться в этом не хотел. Он молча подвесил нож на пояс и прикрыл сверху рубахой.

– Думаю, это принадлежит твоему рабу! – травница протянула Питеру символ ордена чародеев.

– А мой медальон?

Ино отрицательно покачала головой.

– Я и это-то с трудом вернула – знал бы ты… – она прервалась на полуслове и лишь махнула рукой. – В общем, лучше не попадайся на глаза Скряге!

Питер догадался, что Скряга – это пират, отобравший у него нож. Каким образом Ино сумела забрать его обратно и почему теперь лучше не попадаться пирату на глаза, Питер спрашивать не стал, но совет девушки запомнил.

– Спасибо тебе! – Питер порывисто обнял девушку, как когда-то, казалось так давно, он обнимал тетушку Ханси. – Пойду поищу Азеля!

Сказав это, мальчик живо выскочил из повозки и быстро побежал ко входу в харчевню.

Ино удивленно смотрела на закрывшуюся за Питером дверь. В улыбке мальчика и в его объятиях она ощутила столько истинного добра, сколько не было у всех ее знакомых вместе взятых.

– Какой странный ребенок! – задумчиво проговорила себе под нос Ино, а затем с улыбкой добавила: – Странный, но интересный!

Тем временем странный, но интересный ребенок уже искал в харчевне чародея. За несколько часов, которые он провел на рынке, народу здесь ощутимо прибавилось. Все столы оказались заняты, а те, кому не хватило места, толпились между столами.

Громко играла музыка, раздавался гул голосов, но сквозь этот фон Питер отчетливо расслышал звонкий голос Азеля. Повертев головой, он обнаружил своего друга в самом центре зала. Чародей стоял на столе и горланил какую-то веселую песню под одобрительные возгласы собравшихся вокруг него пиратов.

Поход на рынок не прошел для чародея даром. Он уже не был гол, его торс прикрывала толстая шерстяная рубаха, рукава которой были закатаны под локоть, а на ногах были надеты плотные штаны, подпоясанные толстым кожаным ремнем. Обут он был в подкованные сапоги, которые громко зацокали, когда разошедшийся чародей стал пританцовывать в такт песне.

Когда Питер протиснулся к столу, чародей как раз закончил исполнение и теперь раздавал поклоны своим зрителям. Пираты аплодировали ему, громко смеясь. Заметив Питера, чародей сделал перед ним особенно низкий поклон и пьяно проговорил:

– Смотрите все – мой юный господин явился! Налейте же ему эля!

Пираты одобрительно засмеялись шутке, кто-то похлопал Питера по плечу, и в руках мальчика внезапно оказалась большая кружка, в которой плескалось нечто мутное и сильно пахнущее хмелем.

– Пей! – велел чародей голосом, не терпящим возражений.

– Пей, пей, пей! – заголосили стоявшие вокруг пираты.

Мальчик был окружен со всех сторон и выбраться из этого окружения не представлялось возможным. Поэтому он поднес кружку к губам и сделал небольшой глоток, очень надеясь, что эль будет неплох.

Надежда Питера не оправдалась. Эль на вкус оказался просто ужасен! Он был даже хуже самодельного персикового пива, которым его однажды угостили приятели на Рате. Едва сдержавшись, чтобы не выплюнуть выпитое, мальчик выдавил из себя жалкую улыбку.

– Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! – в один голос ревели пираты.

– Пей до дна! Пей до дна! – пьяно вторил им чародей.

Судя по всему, это был своеобразный обряд посвящения, пройдя который он должен был стать равноправным членом каравана. Внутренний голос подсказывал Питеру, что отказываться не стоит.

Тяжело вздохнув, мальчик начал пить.

Пил он долго, на одном дыхании, и, хотя до дна кружку он все же не осилил, большая часть эля оказалась у него внутри. Громко рыгнув, он поставил кружку на стол. В его голове моментально помутнело, а ноги стали ватными. Лица окружающих его людей превратились в смазанные пятна, а льющийся из окон свет вдруг стал намного ярче.

– Ты гляди, уже поплыл! – засмеялся кто-то из пиратов.

– Дайте ему стул! – требовательно распорядился чародей.

Питер почувствовал, как к его ногам придвинули табуретку, и это оказалось очень кстати, потому что ноги как раз отказались держать тело. Шлепнувшись на табуретку, Питер с облегчением вздохнул.

– Молодец! Теперь ты свой! – ободряюще говорили пираты, по очереди хлопая его по спине.

Питер пьяно улыбался им и непрерывно кивал головой, словно китайский болванчик. Затем перед ним возникло лицо чародея, который сунул ему в руку кусок хорошо прожаренного мяса.

– Ешь!

Питер, в желудке которого уже не оставалось свободного места, с отвращением оттолкнул от себя еду.

– Ешь, и тебе станет лучше! – настаивал чародей.

Питер внял совету и стал усиленно жевать. Спустя несколько минут ему действительно полегчало. Первая стадия опьянения потихоньку начала отступать, и, хотя слабость с головокружением все еще досаждали мальчику, сознание его стало постепенно проясняться.

– Азель! – заплетающимся языком позвал Питер чародея, но тот не слышал его, увлеченно разговаривая с одним из своих новых знакомых. В правой руке чародея была кружка с элем, а в левой он держал надкусанный кусок колбасы.

– Полегчало?

Могучий бас заставил Питер вздрогнуть, рядом с ним восседал Бык. Телохранитель Седовласа смотрел на Питера ленивым, безразличным взглядом. Сложно было поверить, что именно от него исходил вопрос.

– Угу, – осторожно кивнул Питер.

Бык тоже кивнул и, казалось, потерял всякий интерес к Питеру. Однако спустя секунду вновь спросил:

– Откуда вы шли, когда мы вас взяли?

– Из «Гентвиля».

– Мы тоже, – кивнул Бык. Он поднес к губам кружку, вдвое большую той, из которой пил Питер, и одним махом ее осушил.

– Заварушка там была, – вновь заговорил Бык. – Два дня город на замке держали. Не застали?

– Раньше вышли, – соврал Питер. – Что произошло?

– Убили какого-то жреца и использовали на нем запретную магию, – ответил Бык. – Потом драка в таверне была, капитана стражи там как свинью зарезали. Мы с Седовласом в той таверне ночевали, еле успели удрать!

И тут Питер понял, почему Бык показался ему столь знакомым. Таверна в «Гентвиле», драка! Питер вспомнил могучую фигуру мужчины, скамьей отбивающегося от стражников.

– Вот оно как! – с деланным удивлением протянул мальчик и попытался увести разговор к другой теме: – Давно ты ходишь с караваном?

– Десять лет.

– Ого…

– Седовлас купил меня на торгах, когда мне было семнадцать, – принялся рассказывать Бык, которому алкоголь развязал язык. – Вначале ходил под поваром, затем стал разгружать повозки, а когда подрос, Седовлас взял меня в бойцы.

– Скажи, Бык, а почему у тебя такое странное имя?

Питера давно интересовал вопрос имен, уж больно они странно для него звучали. Будто клички, а не настоящие имена.

– Имя? В десять лет я выглядел на пятнадцать, тогда меня звали Увальнем, а в пятнадцать я на спор поднял на плечах быка. Так-то я и получил свое новое имя.

– Разве имя можно менять? – удивился Питер.

– Само собой! Первое имя дается тебе при рождении и принадлежит тебе одному. Второе ты получаешь от людей. Оно может меняться по жизни, а может быть одно навсегда. Сегодня я – Бык, а завтра, быть может, стану кем-то другим. Имя же, данное мне матерью, известно лишь мне одному!

Бык допил содержимое кружки и громко ударил ею об стол. Тут же появился один из пиратов, который быстро наполнил ее из кувшина и так же быстро исчез.

– И зачем это нужно?

Бык с опаской огляделся по сторонам, после чего нагнулся к Питеру.

– Имя – это самое страшное оружие! – шепотом сказал он. – Говорят, не перевелись еще в народе шептуны, которые могут с помощью имени заставить человека делать все что угодно, даже наложить на себя руки. Поэтому его и держат в тайне. Тому, кому ты доверишь свое имя, ты доверишь и свою жизнь.

Питер слушал Быка разинув рот. В конце он даже не знал, верить этому рассказу или же пират просто потешается над ним – настолько невероятно для разума мальчика все это звучало.

– А что дворяне? – спросил он, после минутной заминки.

– А что дворяне? – не понял Бык.

– Ну, они тоже меняют имена?

– Конечно! Правда, при получении титула они могут выбрать себе любое другое, и затем оно уже не меняется до конца жизни. А вот у нетитулованных все как у простых людей!

– Почему же у титулованных имя не меняется? – не понял Питер.

– Так ведь титул налагает обязанности, – пояснил Бык. – Как может, скажем, барон сегодня быть Мотом, а завтра – Жмотом? Не поймут! У жрецов, магов и чародеев – так же. Твой раб, например, имя уже не поменяет.

– Вот оно как…

Разобравшись с именами, Питер решил, что лучше использовать словоохотливость Быка до конца, и спросил:

– А можешь что-нибудь рассказать мне о караване?

– Что же тебе рассказать? – почесал затылок Бык.

– Расскажи о командирах, – попросил Питер. – Кто за что отвечает, кто кому подчиняется. Раз уж я теперь с вами, то хотел бы знать, чьи поручения должен буду выполнять, а кому можно не подчиняться.

– Ну, тут все очень просто, – улыбнулся Бык. – Главный у нас – Седовлас, его слово – закон для всех. Скажет – значит, делай. Крюк – его главный помощник по торговле, он отвечает за все, что покупаем и продаем.

Тут Бык указал на сидевшего за соседним столом пирата, вместо левой руки которого действительно был крюк. Крюк будто почувствовал, что его обсуждают, повернул голову в их сторону и пристально посмотрел на Питера, словно оценивая, за сколько того можно продать.

– А вон там – Скряга! – Бык указал на невысокого пирата, о котором уже предупреждала мальчика Ино. – Он вор и убийца, и, хоть власти за ним нет, вставать на его пути не советую!

Питер кивком поблагодарил здоровяка за предупреждение и спросил:

– Ино тоже советник?

– Ино – кровь Седовласа. У нее особое положение, но власти никакой нет.

– Вот как… Но почему тогда ты не убил нас с Азелем, как велел Седовлас? Почему отступил перед ней?

– Попробуй тут не отступить! Коготки ее видел? – Питер кивнул, и Бык продолжил: – На каждом из них – смертельный яд: одна царапина – и все!

Бык поддержал эти слова жестом, проведя ребром ладони по своей необъемной шее.

– Случаи уже были. Как-то на стоянке с ней двое новичков повздорили, одного она ножом в живот уложила, а второй только царапиной отделался, когда их разняли. Три дня еле дышал, а на четвертый окочурился. Вот так!

– И неужели нет противоядия? – ужаснулся Питер, вспоминая в какой близости от этих когтей был он сам.

– Есть, конечно, но разве же она даст? А ежели и даст, то сначала до полусмерти умучаешься! Яды-то у нее разные бывают: от одного сразу мрешь, а от других можешь и неделю заживо гнить!

Питер мысленно застонал. Из слов Быка он уяснил, что караван состоит сплошь из воров, убийц, садистов и работорговцев! К кому на службу он попал?!

– Ну а ты? – спросил мальчик, у единственного, как ему казалось, дружелюбного пирата.

– Я-то? Я просто телохранитель и в дела не лезу, – пожал плечами Бык. – Со мной у тебя проблем не будет, но, если главный велит – зарублю, не задумываясь.

Он сказал это обыденно, словно речь шла о нарезке овощей для обеда. Больше ничего интересного Бык ему не рассказал. То ли алкоголь начал потихоньку выветриваться, то ли заряд словоохотливости сошел на нет. На все последующие вопросы здоровяк отвечал односложно «угу» или «ага», а то и вовсе молчал.

Дело близилось к вечеру. За окнами быстро темнело. В зале разожгли камин, а на стены были водружены факелы. Питер в молчании наблюдал за веселившимися пиратами, и в особенности за чародеем, который уже еле стоял на ногах. Он пил так много, что мальчик стал всерьез опасаться за его здоровье.

Пираты пили и веселились так, словно это был их последний день. То и дело кто-нибудь из них падал под стол, и тогда товарищи тащили его на второй этаж, где расположилась большая часть шайки.

Чем дольше длилось застолье, тем меньше пиратов могли стоять на ногах. Дошло до того, что Питер с Азелем остались вдвоем. Даже Бык, несмотря на огромную выдержку, упился до полной отключки.

– Ну-ка хватай этого за ноги, – велел Азель, указывая Питеру на Крюка. Сам он ухватил пьяного пирата за руки и вместе они затащили его наверх, где уложили на единственную свободную койку.

– Иди вниз, я сейчас! – сказал Азель, направляясь вглубь комнаты.

Так Питер и поступил, усевшись рядом с раскатисто храпящим Быком. Мужчина был настолько велик и тяжел, что, как ни старались Питер с Азелем, сдвинуть его с места оказалось совершенно невозможно! Пришлось оставить его под столом, куда он упал после очередной порции эля.

Десять минут спустился к Питеру спустился Азель.

– Что ты там делал? – осведомился мальчик, устало зевая.

– Сапоги со всех снимал, простынкой укрывал, – ответил чародей.

Несмотря на обилие выпитого спиртного, говорил он четко и на ногах стоял уверенно.

– Какой ты заботливый, – усмехнулся Питер. – А из-за пазухи у тебя чего так сильно выпирает?

– Мое доброе сердце! – ответил чародей, похлопывая себя по левой стороне груди, которая заметно оттопыривалась. При этом «доброе сердце» издало весьма характерный, звенящий звук.

– Ты что, обворовал их? – изумился Питер.

– Как можно, кодекс чародея запрещает! – возмутился Азель. – Я вовсе не украл, просто взял на хранение.

– А я-то думал, что они твои друзья, – укоризненно покачал головой Питер.

– Друзья? – на лице чародея появилось выражение крайнего изумления. – Ты еще не забыл, ребенок, как эти «друзья» совсем недавно обчистили меня до нитки и продали в рабство? Я вот прекрасно помню! И знаешь, небольшая компенсация за моральный ущерб мне не повредит.

– По-твоему они не догадаются, кто обчистил им карманы?

– Об этом не беспокойся! Завтра они будут уверены, что спустили все на выпивку. К тому же, я взял у каждого не больше половины.

Хозяин потихоньку готовил харчевню к закрытию. Большая часть завсегдатаев уже успела разойтись по домам, и лишь несколько особо поддатых одиночек храпели за столами, ожидая, пока их не вышвырнут на улицу.

– Этого нам никак не унести, – с досадой сказал Азель, глядя на необъемную фигуру Быка.

– Оставьте тут, – посоветовал подошедший сзади хозяин. – Через час очухается и сам уйдет. Не впервой!

Так они и сделали. Пожелав хозяину доброй ночи, они покинули харчевню, оставив Быка мерно храпеть под столом.

– Холодно, – поежился Питер, кутаясь в рубаху.

– Мне не привыкать к холодам! – не без самодовольства заявил на это чародей. – Где будем ночевать?

– Не знаю, может, Ино пустит в фургон?

– Надеешься согреться в ее постели? – чародей саркастически осмотрел мальчика с ног до головы. – Скорее уж эта честь выпадет мне! Ну а вам, юный господин, пора привыкать к ночной свежести!

Питер хотел ответить на колкость друга, но они как раз подошли к фургону, и он предпочел смолчать. Ставни на окнах были закрыты, и свет не пробивался сквозь щели, из чего можно было сделать вывод, что травница уже легла спать. Питер хотел было уйти, но Азель нагло забарабанил в дверь.

– Кого там Пустошь принесла на ночь глядя? – спустя минуту раздался из-за двери недовольный голос девушки.

– Твоих новых прислужников! – ответил Азель. – У нас нет денег на гостиницу, не пустишь ли переночевать?

После той «помощи», которую Азель оказал пиратам, денег у него было предостаточно, но Питер уже перестал удивляться наглости своего друга.

Дверь отворилась, и Ино предстала перед друзьями в одной ночной рубашке, которая лишь слегка прикрывала ее наготу. Смерив обоих сонным взглядом, она отступила в сторону, освобождая проход.

– Заходи, – кивнула она Питеру, и тот быстро прошмыгнул, стараясь не смотреть на выпирающие прелести девушки.

Чародей подался было следом, но Ино перегородила ему дорогу.

– У меня только одна свободная койка, так что придется тебе сегодня переночевать на улице!

Питер едва сдержал смех, наблюдая, как вытянулось от удивления лицо Азеля.

– Неужели ты и вправду оставишь меня за порогом? – возмутился он. – Ведь тут так холодно!

– Наслаждайся ночной свежестью! – успел бросить Питер чародею перед тем, как Ино захлопнула перед его носом дверь.