Текст книги "Подарок мертвеца (СИ)"

Автор книги: Сергей Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Чародей отбивался еще несколько минут, но вскоре тоже оказался в фургоне связанным по рукам и ногам. Сверху на них упали все их пожитки, включая сумку и шкуру Питера. Спустя некоторое время раздалось громкое «Хо!» и фургон пришел в движение.

– Мерзкие пираты, – с бессильной злобой проговорил Азель. – Если бы не сеть, они бы не отделались так легко!

Они лежали лицами друг к другу, так что Питер мог полюбоваться на расплывающийся синяк на скуле Азеля, который придавал его и без того озлобленному лицу некую животную свирепость.

– Что они с нами сделают? – спросил Питер.

– Продадут в рабство, конечно же! – последовал мрачный ответ.

До самого вечера они лежали на полу, пока фургон, трясясь на ухабах, вез их в неизвестность. Питеру хотелось пить и есть. Он был уверен, что перед сном их обязательно накормят, ведь тощий раб – плохой раб! Однако у главаря пиратов явно было иное мнение на этот счет.

Когда наступила ночь, и сквозь щели крыши показались первые звезды, Питер понял, что спать сегодня придется натощак. Чародей, который, в отличие от Питера, не питал иллюзий на счет гуманности их похитителей, уже давно спал, заполняя фургон приглушенным храпом.

– Мастер, ты меня слышишь? – тихо окликал духа Питер.

– Слышу, – последовал незамедлительный ответ.

– Ты можешь мне как-нибудь помочь?

– Я уже предлагал тебе свою помощь, но ты от нее отказался, – ответил дух с упреком. – С чего бы мне помогать тебе снова?

– Извини, я был неправ, – покорно признал свою вину Питер. – Я слишком полагался на себя и совсем не доверял тебе. Но сейчас, без твоей помощи, мне не обойтись.

Наступило молчание. Затаив дыхание, Питер ждал решение духа, но тот, казалось, не торопился с ответом. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем Мастер, наконец, сказал:

– Так уж и быть, я помогу тебе!

Голубоватое свечение на мгновение развеяло темноту, и Питер почувствовал, что сковывающие его путы ослабли. Он без труда вытащил руки из узлов, после чего с той же легкостью освободил ноги.

– Чем смог – тем помог, – сказал Мастер. – Дальше сам!

Мысленно поблагодарив духа, Питер поднялся на ноги и тихо, чтобы не привлекать ничьего внимания, стал на ощупь обыскивать фургон.

Медленно, спокойно и методично он шарил руками по полу в поисках чего-нибудь режущего или хотя бы колющего, что помогло бы ему перерезать веревки Азеля. Его план был предельно прост – освободить чародея, выбраться из фургона и убежать как можно дальше, пока не рассвело.

Однако в фургоне не оказалось абсолютно ничего полезного. Собственно, кроме них самих здесь были только их скудные пожитки, в которых Питер и принялся копаться.

В первую очередь он обыскал мешок чародея, так как содержимое своей сумки знал наизусть. Кусок мыла, несколько свитков, белье не первой свежести – вот и все, что ему удалось найти. Все свое оружие чародей перед схваткой вынул сам, и пираты благоразумно сложили его в другом месте.

Тихо выругавшись от разочарования, Питер запихал вещи чародея обратно в мешок, после чего стал без особого энтузиазма перебирать свои пожитки.

Он не стал вытряхивать сумку, а просто запустил в нее руку. Свиток с посланием Жалеру, табличка-пропуск, моток веревки – все было на месте, но ничего из этого не могло помочь им совершить побег.

А затем рука Питера нащупала кое-что, о чем он совершенно позабыл – маленький мешочек с металлическими цилиндриками, который он стащил из дома Жалера.

Мальчик вытащил один цилиндрик и положил на ладонь. В луче света ему была хорошо видна черная поверхность с тонким, едва различимым орнаментом.

– Что это, Мастер?

– Это агл, – ответил дух.

Питер ахнул от неожиданности и крепко сжал цилиндрик в кулаке. Агл! Целый мешок аглов! Все это время у него на руках было такое богатство, а он об этом даже не подозревал!

Аккуратно пересыпав аглы из мешочка на ладонь, Питер быстро их пересчитал. Вместе с тем, что он достал ранее, у него было ровно пятнадцать штук.

– Что же мне с ними делать, Мастер? – в отчаянии спросил он у духа, но тот не ответил. То ли нож был слишком далеко, то ли дух решил, что разбираться с этой проблемой Питер должен сам.

Спрятать их было некуда, отдать пиратам – тоже не вариант. Там, под деревом, еще можно было поторговаться, но сейчас они с Азелем – пленники, и эти деньги у них просто отберут силой.

Питер понимал, что времени у него в обрез, и решать, что делать с деньгами, следует как можно скорее. Пираты проявили беспечность, не обыскав вещи пленников раньше, но их можно было понять.

Похитив чародея, они совершили серьезный поступок, навлекающий на них ярость всего ордена. Именно поэтому пираты ехали в такой спешке, но уже утром они тщательно обыщут своих пленников.

Время шло, а идей все не было. Точнее идей было прилично, вот только реализуемых среди них не было. Несколько раз Питер порывался разбудить чародея, чтобы спросить у него совета, но побоялся, что тот лишь обругает его за то, что он не рассказал о деньгах сразу.

«Глотай их», – промелькнуло в голове у Питера.

Эта мысль была столь молниеносной, что мальчик даже не понял, пришла ли она от Мастера, или же ее продиктовало его собственное подсознание.

Как бы там ни было, это было лучшим из всего, что удалось придумать мальчику. Раз уж освободить чародея и выбраться из фургона не выйдет, то он хотя бы сохранит деньги. А там… а там он что-нибудь придумает!

Несмотря на сравнительную миниатюрность аглов, глотать их без воды оказалось непросто. Питер подолгу собирался с духом, копил слюну, а затем клал цилиндрик на край языка, после чего торопливо проглатывал. Ощущения, которые он при этом испытывал, были настолько неприятны, что мальчик быстро пожалел о том, что взялся за это дело.

Тем не менее, отступать было поздно, и Питер через силу заставил себя проглотить все до последнего агла. После этого он, бледный и уставший, кое-как обмотал руки и ноги веревкой, дабы у пиратов не возникло к нему вопросов, и улегся рядом с чародеем.

«Во всяком случае, теперь я сыт!» – подумал Питер, и эта мысль вызвала у него улыбку.

Как бы там ни было, а сегодня у него, пожалуй, был самый дорогой ужин во всем королевстве!

Глава 15. Торги

Утро для Питера началось не очень удачно. Разбудили его сильным ударом сапога в спину, после чего бесцеремонно проволокли через весь фургон и, в завершение, выкинули наружу, словно мешок с мусором.

Мальчик упал лицом вниз, больно приложившись лбом о камень. Спустя секунду рядом с ним приземлился чародей, извергающий поток ругательств, половину из которых Питер не только не понял, но и наверняка не смог бы повторить. Вслед за пленниками из фургона выкинули их вещи.

А затем начался тотальный обыск. Быстро перерыв сумки, пираты переключились на пленников. С них срезали путы и заставили раздеться до нижнего белья. Заартачившийся было чародей получил от Быка сильный удар по спине, после чего безропотно разделся, хотя по игравшим на скулах желвакам было видно, что сдерживать бушующую ярость ему было крайне непросто. Полуголых их поставили на колени, вновь связав по рукам и ногам.

Все вещи пленников проходили через Седовласа, который решал, что из них является ценностью, а что нет. Ценные вещи, а таких оказалось совсем немного, пираты складывали к ногам своего главаря, остальные же просто выбрасывали на обочину.

Эта сцена вызвала у Питера неприятные воспоминания о тех днях, когда Гром и Кири использовали его в качестве гика.

Седовлас был крайне разборчив, он решил оставить деньги, холодное оружие и гранитный котелок Азеля, в котором чародей готовил себе пищу. Все остальное, включая пиротехнические принадлежности чародея, он не задумываясь отправил на обочину.

Когда дело дошло до вещей Питера, мальчик испугался, что Седовлас прочтет свиток и узнает страшную тайну ножа, но главарь пиратов не выказал к бумаге ни малейшей заинтересованности, и та благополучно отправилась на обочину. Вслед за свитком последовали и остальные вещи мальчика, кроме пропуска в «Гентвиль», который Седовлас, брезгливо смерив взглядом, решил все же оставить.

– Это все, – отрапортовал Бык, отшвырнув сумку Питера на обочину.

– Все говоришь, а это что? – сделав несколько шагов вперед, Седовлас протянул руку к Питеру и резким движением сорвал с его шеи гри-гри.

– Отдай! – возмутился Питер, вскочив на ноги, но Седовлас ударом ноги вернул мальчика на землю. Развязав шнурок, главарь пиратов высыпал его содержимое себе на ладонь. Порыв ветра сдул сушеные травы, и на солнце заиграло золото амулета.

– Интересная побрякушка, – сказал Седовлас, повертев амулет перед глазами. – Оставлю-ка я ее себе!

Затем он смерил взглядом скудную добычу у своих ног и печально проговорил:

– Немного же у вас добра, чародеи!

– Не беспокойся, – хмуро сказал Азель. – Когда мои братья найдут тебя, ты сможешь рассчитывать на более солидную награду! Уверен, веревки на суку тебе будет более чем достаточно!

Седовлас резко изменился в лице. Схватив беспомощного чародея за волосы, он сильно вывернул ему голову.

– Свою награду я получу в «Великом», где продам вас обоих за хорошую цену, – с недоброй улыбкой проговорил он, после чего отпустил чародея и поднялся на ноги.

– Закинь этих свиней в фургон, – велел Седовлас стоявшему рядом Быку, а затем внезапно спохватился: – Где медальон чародея?

– Вместе с остальным хламом, – пожал могучими плечами пират, указывая на кучу вещей у обочины.

– Немедленно принеси его сюда, безмозглый пес! – крикнул Седовлас, и в его голосе промелькнули нотки страха.

– Но он ведь ничего не стоит, – удивился приказу своего главаря Бык. – Это всего лишь золото!

– О, Великие! Ты хоть представляешь, что с нами станет, если его здесь найдут? Живо делай, как я велел!

Вновь пожав плечами, Бык принес своему главарю требуемый предмет, после чего по очереди закинул связанных пленников в фургон. Другой пират кинул на пол бурдюк с водой и два небольших куска хлеба. Дверь закрылась, и Питер отчетливо услышал звук задвигаемого засова.

На сей раз руки пленников были связаны спереди, а путы на ногах позволяли им передвигаться небольшими шажками. Подняв с пола еду, чародей передал один кусок хлеба Питеру, а от второго откусил небольшой кусок.

– Скудная пища, – сказал он, старательно пережевывая сухой хлеб. – Но это все же лучше, чем ничего!

Быстро управившись со своей порцией, Азель запил еду водой и удивленно посмотрел на Питера, который даже не притронулся к еде.

– Ешь, это не столь ужасно, как выглядит, – приободрил он мальчика, передавая ему бурдюк.

Но Питер отрицательно покачал головой и протянул свой хлеб Азелю.

– Ты знаешь, что-то я совсем не голоден, съешь лучше ты.

Питер не врал. После вчерашнего ужина у него неприятно ныл живот, а мысли о еде вызывали рвотный позыв. Но не только в этом заключался смысл его отказа от пищи, которому он намеревался следовать вплоть до приезда в город. Он просто-напросто боялся, что съеденные накануне аглы выйдут наружу слишком рано.

Азель не стал спорить с мальчиком и быстро умял его порцию, мысленно благодаря судьбу за столь глупого попутчика. Спустя несколько минут фургон качнулся и стал медленно набирать скорость.

Так началось их путешествие к «Великому» – крупному пиратскому городу, который, по словам чародея, находился недалеко от границы с Пустошью. Это было единственное место в королевстве, где совершенно законно можно было купить раба или сбыть награбленное. Город был вне юрисдикции короля, но платил немалые налоги, за что, собственно, и получил свой особый статус.

Пять дней они тряслись по ухабам, лежа связанными на дне фургона. Во время редких остановок им позволяли выйти наружу, чтобы справить нужду. При этом Бык постоянно находился рядом с ними, готовый пересечь любую попытку к бегству.

Но если мысли о побеге и приходили в головы пленников, то лишь как средство развлечения в дальней дороге. Голая степь, простирающаяся на многие километры вокруг, превращала побег в самоубийственную авантюру. Даже если каким-то чудом им удалось бы сбежать из плена, их ждала бы мучительная смерть от голода и жажды.

На третий день пути пираты напали на идущий им навстречу торговый караван, захватив богатую добычу и взяв в плен нескольких несчастных, которым также суждено было оказаться на рынке невольников. Среди захваченных оказались двое крупных мужчин, старик, мать с ребенком и совсем молодой юноша, который представился как Ятис.

В отличие от других пленников Ятис был на редкость болтлив и оставшуюся часть дороги практически не закрывал рта. Он с первой же минуты пристроился рядом с Питером, который был совсем не против компании.

– Мое имя значит – путник! – похвастался Ятис, обменявшись с Питером именами. – А что означает твое?

– Скала, – припомнил Питер значение своего русского имени.

– Хорошее имя, – оценил Ятис. – Оно значит, что ты надежный друг!

Ятис быстро завоевал симпатию Питера своей простотой и откровенностью. Он оказался весьма умен, отлично знал историю и отличался феноменальной памятью. Так, он мог без труда перечислить имена всех королей, правящих последнюю тысячу лет. Даже чародей, обычно не отличавшийся многословностью, нередко вступал с ним в философские дискуссии.

Всю дорогу Питер страдал от боли в животе. Он почти не ел и мало пил, из-за чего стал быстро слабеть. Свою пищу Питер вначале отдавал чародею, а затем стал по очереди делиться со всеми пленниками.

Несмотря на ужасное состояние мальчика, никто из них и не подумал отказываться от его подарка. Только чародей укоризненно качал головой, принимая из его рук очередной кусок хлеба.

И вот, наконец, настал день их прибытия. Еще издали, на привале, узники смогли увидеть столб дыма, поднимающийся над горизонтом, а спустя несколько часов они въехали в «Великое».

Сквозь щели в стенах, в свете уходящего дня, Питер сумел разглядеть деревянный частокол, очертания невысоких домов, спешащих людей и множество костров, которые горели буквально на каждом перекрестке.

– Почему здесь так много огня? – недоуменно спросил Питер. – Сегодня какой-то праздник?

– Пустошь рядом, – мрачно ответил чародей, а неугомонный Ятис прибавил: – Огонь – единственное, что удерживает чудищ на расстоянии от города!

– Чудищ? – переспросил Питер.

– Ужасных тварей, которые обитают в Пустоши, – пояснил Ятис, понизив голос до шепота. – Огромные, зубастые и всегда зверски голодные!

Питер вовсе не хотел знакомиться с этими чудищами, поэтому был очень рад, когда из фургона их перевели в клетку, где уже находилось с десяток полунагих людей.

– Вот и все, – сказал чародей, наблюдая за тем, как торговец передает Седовласу кошель с деньгами. – Теперь мы – собственность рынка, и завтра с утра нас продадут как скот.

В клетке царила мрачная обстановка. Изможденные люди покорно ждали своей участи. Даже неугомонный Ятис притих, поддавшись общему унынию.

Что касается Питера, то пятидневная голодовка и боль в животе были единственной причиной его плохого настроения. Он чувствовал, что часть аглов уже миновала желудок, медленно спускаясь по кишечному тракту, но несколько монет все еще просились наверх.

Всю дорогу до «Великого» Питер обдумывал, как лучше воспользоваться проглоченными деньгами, но стоило оказаться в клетке, и ответ пришел сам собой – подкуп. Все, что ему нужно сделать – это заплатить охраннику, стерегущему ворота, чтобы тот дал им с чародеем уйти.

И вот теперь Питер едва мог дождаться темноты, чтобы наконец избавить свой желудок от непосильной ноши. Этой же ночью он планировал подговорить охранника и совершить побег.

Когда все улеглись спать, мальчик некоторое время притворялся спящим, время от времени приоткрывая один глаз, чтобы оценить обстановку.

Наконец, наступила полная тишина. Питер тихонько пробрался в угол клетки, где, как он уже знал, находилась уборная, и присел на корточки рядом со смердящей ямой. Делая вид, что справляет нужду, он сунул два пальца в рот и стал давить ими на кончик языка.

Рвотный позыв не заставил себя долго ждать, и Питера вырвало желудочным соком. При этом он почувствовал, как аглы ринулись вверх, но наружу так и не вышли.

Сделав еще несколько неудачных попыток, Питер пришел к неутешительному выводу, что с идеей о подкупе охраны придется расстаться.

Как ни странно, но после этих попыток боль в животе мальчика немного утихла. Должно быть, в желудке оставалось совсем мало монет, может только одна, а остальные благополучно отправились в путь к нижнему выходу.

Тем не менее предпринимать других попыток извлечь из себя монеты Питер не стал. Он слишком устал за день и к тому же был обессилен от длительной голодовки.

Вернувшись на свое место, мальчик лег на спину и моментально заснул, а когда проснулся утром, его посетило чувство, которого он не испытывал в последние несколько дней – голод.

– Скоро начнутся торги, – сказал чародей, заметив, что Питер уже не спит.

– А кормить нас сегодня будут? – с надеждой спросил мальчик. Ни о чем, кроме еды, он сейчас думать не мог.

– Не думаю, – сказал Ятис, пристраиваясь рядом с ними. – Зачем торговцу переводить на нас еду, если к вечеру мы уже станем чужой собственностью?

Но Ятис ошибся. Прежде чем вести их на рынок, подручные торговца принесли большую корзину подгнивших фруктов и высыпали их прямо на землю.

Голодные люди, словно стая гиен, накинулись на еду, расталкивая друг друга и стараясь запихать в рот как можно больше пищи. Среди них были и Питер с Ятисом, а вот чародей от еды отказался. Он остался сидеть на прежнем месте, с отвращением наблюдая за поведением людей, и лишь Великим было известно, какие мысли бродили при этом у него в голове.

Изголодавшийся Питер действовал со скоростью урагана! Левой рукой он отбивался от конкурентов, а правой хватал с земли грязные фрукты и жадно запихивал их себе в рот. Несколько раз он вырывал пищу из чужих рук, за что получал увесистые тумаки, а один раз его больно укусили за руку.

И вот настал час торгов. Пятеро охранников, вооруженные дубинами и короткими мечами, связали всех пленников между собой длинной веревкой, после чего выстроили их в колонну и погнали к центральной площади, где проводились ежедневные торги.

Народу на площади собралось много, не меньше ста человек. Упитанные купцы покупали рабов по заказу из других городов, пожилые женщины искали молодых парней для своих утех, командиры наемников желали пополнить свои отряды свежими силами, фермеры нуждались в крепких руках.

Подходили и просто любопытные горожане, для которых торги были единственным развлечением.

Центр площади занимал деревянный помост, на полтора метра возвышающийся над землей. Именно здесь проходили все самые значимые события в городе: торги, выступления ораторов, казни. У подножья площадки Питер увидел небольшую жаровню, в которой бодро полыхал огонь.

Люди обступили помост плотной толпой, с нетерпением ожидая начала торгов. При виде колонны пленников толпа расступилась, позволяя им беспрепятственно взойти на помост. Последним по ступеням поднялся толстый бородатый торговец. В одной руке он держал плетку, а другой прижимал к себе небольшой, обитый медью сундучок.

– Построить их в линию! – громко приказал торговец, и охранники кинулись выполнять его поручение.

Отвязав пленников друг от друга, охранники начали выстраивать их по росту слева направо, чередуя женщин и мужчин. Исключение сделали только для матери с ребенком, позволив им остаться вместе.

Будучи невысокого роста, Питер оказался вторым в ряду. Ниже него оказалась лишь молодая пышногрудая девушка с миловидным лицом, на котором читался страх. Ятис находился где-то в середине строя, а густая шевелюра чародея маячила в самом его конце.

Когда охранники расставили пленников как положено, торговец взмахнул плеткой, и та издала резкий щелчок, служивший сигналом об открытии торгов.

– Доброго дня, уважаемые горожане и почтенные гости, – торжественно обратился он к толпе. – Сегодня в нашем расположении восемнадцать прекрасных рабов, каждый из которых способен приумножить ваше богатство и усладить ваш взор!

Театральным жестом торговец указал на стоящую рядом с Питером девушку, и охранник грубыми толчками в спину заставил ее подойти к краю площадки.

– Прекрасный, нетронутый персик! – проворковал торговец. – Несчастное дитя, лишившееся крова! Она станет не только верной служанкой, но и согреет вам постель холодной ночью! Подумайте, каких сильных сыновей она сможет вам родить. Взгляните на эти полные груди, на эти крепкие бедра. Пожалуй, начнем торги всего с одного шкаля!

– Даю один шкаль! – прокричал высокий, упитанный мужчина в грубой рубахе, выдающей в нем фермера или же плантатора.

– Прибавлю два раха! – из толпы пробился низенький старичок в золоченом сюртуке. Его морщинистое лицо не выражало эмоций, но в глазах полыхал огонь желания. От взгляда, которым старик пожирал девушку, Питер содрогнулся от омерзения.

– Добавлю четыре! – вступил в торг пожилой торговец, сразу же удвоив цену.

В течение нескольких минут между этими тремя шел ожесточенный торг. Цена постепенно росла, увеличиваясь то на один рах, то сразу на пять. В результате победителем оказался пожилой торговец, назвавший самую высокую цену – пять шкалей. Поднявшись на платформу, он передал торговцу оплату, а взамен получил купчую.

Когда все формальности были соблюдены, девушку освободили от веревок и подвели к жаровне. Двое охранников схватили ее и стали держать, а третий, вынув из жаровни раскаленное клеймо, прижал его девушке ко лбу.

Раздалось шипение, заглушаемое диким криком боли, в воздухе запахло паленой плотью. Кто-то из пленников охнул, громко зарыдал ребенок, и женщина стала баюкать его на руках, стараясь успокоить.

Внезапно Питер почувствовал приступ рвоты и, не в силах сдержать этот порыв, наклонился вперед, обеими руками прикрывая рот.

Съеденные на завтрак фрукты хлынули ему в ладони, просачиваясь сквозь пальцы и заливая мальчику грудь. Питер судорожно сжал кулаки и внезапно почувствовал среди мякоти твердый металл агла.

– Выпрямься и вытрись! – рявкнул охранник. Он схватил Питера за волосы и рывком заставил его выпрямить спину.

– Говорил ведь, что не следовало их кормить! – проговорил другой охранник, с отвращением глядя на испачканный рвотой помост. – Теперь придется это мыть…

Мысленно проклиная свою неудачу, Питер крепко сжал монету в кулаке. Нет, ну угораздило же его вытошнить именно сейчас, в такой неподходящий момент! Почему не вчера, когда он старался изо всех сил? Тогда у него был шанс на побег, а сейчас, если у него обнаружат эту монету, о свободе можно будет забыть навсегда.

Охранники, убедившись, что клеймо невольника выжжено хорошо, передали рыдающую девушку в руки ее нового господина, и тот повел ее сквозь толпу, держа за веревку, словно за поводок. Двое неудавшихся покупателей провожали его взглядом с нескрываемой досадой на лице.

Процедура клеймения не только вызвала у Питера отвращение, но и привела его в настоящий ужас. Он уже давно знал, что невольников здесь клеймят, выжигая им на лбу символ рабства, но ему и в голову не приходило, насколько болезненна и жестока эта процедура. Охранники обошлись с несчастной девушкой даже хуже, чем фермеры обращаются со своей скотиной.

Тем временем, довольный удачным началом дня торговец бережно уложил полученные деньги в сундучок, после чего вновь обратился к толпе:

– Уважаемые дамы и господа! Что может быть лучше юного прислужника, на ваших глазах расцветающего в прекрасного атлета?

Торговец указал на Питера, и тот, увернувшись от толчка охранника, быстро сделал два шага вперед.

– Ловкий и проворный! – умело сыграл на движении Питера торговец. – Он будет разносить ваши послания с быстротой ветра! За такого прыткого юношу не жалко и агла, но мы начнем торги, скажем, с одного шкаля!

Наступила тишина. Все присутствующие разом посмотрели на Питера, словно оценивая, стоит ли он того, чтобы начинать торг.

– Костлявый он слишком, – брезгливо проговорил старик в золотом сюртуке.

– Ну, может, шкаль – это слишком много, – пошел на уступку торговец. – Быть может, кто-то даст за него пять рах?

И снова тишина, прерываемая лишь всхлипыванием ребенка.

– Три раха! – вновь снизил цену торговец. – Неужели, никто? Два!

– Хоть и в ущерб себе, но я дам тебе за него один су! – предложил старик в золотом сюртуке, и его предложение вызвало у толпы приступ громкого смеха. – Хотя, видят Великие, что он загнется на моей плантации, не успев его отработать!

Несмотря на то, что Питер не хотел быть проданным, такое оскорбление задело его самолюбие. Да, он худ, костляв, никогда не отличался физической мощью и уж точно не годится для адского труда на плантациях. Но один су?! Да за такие деньги нельзя купить даже гнилого яблока!

– Даю за себя один агл! – громко произнес Питер, и его слова разнеслись над площадью. На мгновение повисла тишина, которую резко оборвал взрыв дружного хохота.

– Настоящий шут! – улыбался торговец, в надежде сыграть на настроении толпы. – Так кто же даст мне за него достойную цену?

– Один агл! – вновь повторил Питер и на сей раз поднял монету над головой так, чтобы все смогли ее разглядеть.