Текст книги "Родная кровь"

Автор книги: Сергей Джевага

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)

– Справишься? – спросил брат и ласково похлопал коня по загривку.

– Постараюсь, – неуверенно ответил я.

– Тогда в добрый путь, – благословил Тох. – Если поторопишься, к вечеру будешь на месте.

Оборотень отвязал поводья и бросил мне. Я с трудом влез в седло, кое-как пристроил посох на луку. Конь подо мной переступил с ноги на ногу, недовольно покосился. Я покачнулся, ругнулся сквозь стиснутые зубы. В горле появился противный твердый ком, голова закружилась. Никогда не любил ездить верхом. Ребята в деревне обожали кататься с ветерком и откровенно скалили зубы над моими неуклюжими попытками.

– Спокойней, животина, – буркнул я. – Я тебя не обижу. И ты меня того… не трогай.

– Эскер! – позвал Тох.

– Да? – отозвался я, справившись с приступом тошноты.

– Береги себя!

Я глянул на брата. Ликантроп был серьезен как никогда. Угрюмо смотрел из-под мощных надбровий, в глазах плескалась тревога и неподдельное беспокойство. Я понял: он хочет сказать еще что-то, но борется с собой. Боится, что приму за слабость или малодушие. Да и выходить из образа бесшабашного оборотня трудновато. Мялся, словно юноша на первом свидании, не знал, куда деть руки. Нарочито небрежно поправлял доспехи, чесал шерсть на животе. На душе у меня потеплело. Замечательно, когда о тебе беспокоятся. Я кивнул, улыбнулся уголком рта.

– Все будет хорошо, Тох, – бодро сказал я. – В обиду себя не дам. И ты тоже… осторожней тут.

Толкнул пятками бока коня, потянул за поводья. На прощанье махнул рукой и отвернулся. И так слишком долго прощались.

У ворот лагеря часовые придирчиво расспросили, куда направляюсь, что везу. Глаза настороженно поблескивали сквозь прорези в глухих шлемах. А вдруг дезертир? Но успокоились, когда я продемонстрировал футляр с печатью города, немного приоткрыли створки.

Я выехал на дорогу к Лугару и отпустил поводья. Конь сразу же сбавил шаг, побрел едва-едва. Конечно, красивей нестись лихим галопом, гикая и улюлюкая, расправив плечи

и подставив лицо холодному ветру. Но герой из меня аховый. Не хватало еще навернуться с такой высоты и пропахать носом борозду в земле. Дело спешное, но лучше следовать пословице: тише едешь – дальше будешь.

Мысли путались, перескакивали с одного на другое. Возвращались к одному, четкому и емкому – война. Как оно будет? Что произойдет?.. Свободные Земли не воевали много лет. От тихой, сытой жизни люди размякли, расслабились. Никому не хочется брать оружие в руки. Каждый надеется, что беда пройдет стороной, а мы пересидим, подождем. Пусть дураки льют кровь в бессмысленных сражениях…

Широкая дорога оказалась почти пуста. А ведь раньше была запружена телегами, набитыми рудой и углем, металлическими болванками, зерном, различными товарами. Торговые караваны ходили каждый день. Да и простых путников хватало. Теперь всего этого не было. Лишь пару раз мимо меня пронеслись одинокие всадники. Закованные в доспехи, на могучих конях. Раныпе таких не замечал. Наверное, бывшие мастеровые, променявшие кузнечный молот или соху на меч и копье. Меня провожали презрительными взглядами, кривились. Еще бы: я резко контрастировал с их бравым видом, ехал на кляче. И хотя к седлу был приторочен меч, да и куртка больше походила на боевую, но воинственного вида не получалось.

Посох сильно мешал. Я попытался перехватить его на манер копья, но рука быстро устала. Разозлившись, спешился и порыскал в седельных сумках. Довольно быстро нашел веревку – Тох обо всем побеспокоился. Я сделал петлю, накинул на древко и забросил посох себе за спину. Так стало немного лучше. Неудобно, деревяшка натирала спину, ударялась в позвоночник. Но хотя бы терпимо.

Я вновь уселся на коня, заставил его ускорить шаг. За спиной раздался грохот копыт. Я оглянулся, увидел, что меня нагоняет всадник на взмыленной лошади. Он скакал галопом, гикал и что-то кричал. Как раз из тех восторженных героев, описанных и расхваленных в дамских романах: лицо открытое, яростное и красивое. Глаза горят жаждой приключений и подвигов. За спиной красиво развевается

синий плащ. Правой рукой юнец удерживал поводья, левая покоилась на рукояти длинного меча.

Я отвернулся, еще больше съежился в седле. Пусть проезжает, мне до него дела нет. Но когда цокот и бряцание доспехов звучали уже совсем рядом, раздался лихой свист. Конь воина затормозил, выбивая искры, перешел на шаг. Я посмотрел исподлобья, но промолчал.

Конь ронял пену с удил, мокрые бока ходили ходуном. Воин сидел в седле неестественно прямо. На меня посмотрел орлом, сверкнул белозубой улыбкой. Голубые глаза полыхали бесшабашным весельем, длинные светлые локоны красиво ниспадали на плечи. Он был выше и крупней меня, молодое тело бугрилось мускулами. Воин не отнимал руку от рукояти меча, ведь это выглядело красиво и гордо.

– Куда едешь, путник? – выкрикнул парень в молодецком запале.

– В Лугар, – скупо ответил я. – По делам.

– Ты слышал, будет война! – воскликнул он.

Парень улыбался, в глазах горел неподдельный восторг. Он раздувался от важности, но тут же забывался, начинал по-детски радоваться. Я хмыкнул, подивился чистому, бесхитростному лицу. Неужели у нас еще остались такие? Ненамного младше меня, но в голове, похоже, пусто. Совсем. Лишь недавно отправился в путь и уже умудрился загнать коня. Что недавно, так видно по еще чистой одежде. Через несколько тысяч шагов жеребец падет, й молодой дурак сломает шею. С таким связываться себе дороже. Его обязательно потянет спасать прекрасных дам, побеждать драконов и прочих чудовищ. В общем, не жилец.

– Да, я знаю, – кисло ответил я. – Но что хорошего?

– Ну как же?! – изумился парень. – Будет место подвигу и героизму! Можно показать себя, побить проклятых импер-цев!

– Да-да, – согласился я покорно, а про себя подумал, что не ошибся. – Подвиги, героизм…

– Поехали со мной, путник! – предложил парень. – Будем драться в первых рядах. А потом пойдем войной на Скифр.

«Вот еще одна крайность, – подумал я тоскливо. – Кто-то ищет щель, где можно затесаться и переждать. Их большинство. А кто-то сам рвется навстречу войне, наскребает приключений на пятую точку. Первые – трусы и подлецы, вторые – просто дураки. Но почему так мало патриотов? Таких, как мой брат. Которые с грустью понимают, что драться нужно, и мужественно встречают опасность, не бросаясь при этом на рожон».

– Извини, парень, – проворчал я. – Но у меня другой путь.

Воин скривился. В честных голубых глазах появилось презрение. Он фыркнул, наполовину вытащил меч из ножен, словно захотел разрубить меня, нечестивца. Но потом одумался, отпустил рукоять клинка.

– Трус! – рыкнул парень бешено. – Мерзкий трус!..

Ударил шпорами, гикнул и умчался вдаль, не оборачиваясь. Я покачал головой, губы сами собой растянулись в грустной улыбке. Его слова задели меня за живое, но я сумел подавить раздражение. Такие люди опасны сами по себе. Ведь обладают неистощимой энергией и даром убеждения. В сердцах горит жаркое пламя, что может воспламенить и других. За ними хочется идти, проникаясь несокрушимой, почти фанатичной уверенностью. Еще бы и капельку ума, так вообще цены бы им не было. В погоне за славой подобные «герои» могут угробить не только себя, но и кучу народа. А если выживут после передряг и поумнеют, что вряд ли, то буду винить «злой рок», который их преследует, приносит смерть друзьям и спутникам…

Дорога сначала шла прямо, потом стала петлять меж холмов и оврагов. По обе стороны виднелась непролазная чаща. Листва еще не вся облетела. В глазах рябило от ярких красок. Кроны полыхали ярко-желтым, багряным, коричневым. Изредка встречалась зелень, но не восхитительно изумрудная, как весной или летом, а бурая, мертвая ц вялая. Было очень тихо. Не совсем, конечно. Но звуки доносились непривычные, странные для слуха городского жителя: трещали ветви деревьев, шуршали опадающие листья, булькали капли дождя, падая в лужицы. Даже цокот копыт и фырканье лошади звучали неестественно гулко. Пахло сырой землей и дождем.

Вдруг навалилось странное оцепенение и страх. Я почувствовал себя очень маленьким и одиноким, ничтожным в мире, заполненном лишь шелестом листвы и дождя. Тишина давила, заставляла вжимать голову в плечи. Хотелось что-то сказать, услышать хотя бы собственный голос. Но слова застревали в горле, потом и вовсе исчезли. Я смирился, зажал страх одиночества в тиски воли.

Проехал я уже довольно много, примерно четверть пути. Если двигаться в том же темпе, к вечеру обеспечен горячий ужин в трактире и мягкая постель. В животе утробно заворчало. Я вспомнил, что с утра не ел – кружка кофе не в счет. Надо порыскать в седельных сумках, быть может, найдется что-то интересное. Поесть можно и не слезая с коня…

И тут мне по нервам словно стегануло огненным кнутом. Опасность! Я остановил мерина и огляделся. С уцелевших листьев шумно срывались целые водопады воды. Нет, вроде бы просто ветер. По прошлым путешествиям помнилось, что впереди дорога ныряет в неглубокий овраг. Сейчас он был укрыт от моего взора ветвями деревьев и серой пеленой дождя. Для засады место очень удобное. Я застыл, активировал призрачные щупы магических чувств. Казалось, все спокойно, но до оврага волшебное зрение не доставало. Да и неприятное ощущение надвигающейся беды никуда не делось.

Конь фыркнул, обеспокоенно пряднул ушами. Хм… Тоже почувствовал? На всякий случай я пробормотал несколько защитных заклинаний, взял посох в руку. На артефакте тоже заклятий хватает: в свободное время старался, прикреплял. Я перебрал их в уме и немного успокоился. Несколько защитных и целая куча атакующих. В случае чего смогу обороняться. Поколебался немного, но отцепил меч от седла и прикрепил к поясу. Владею я им откровенно плохо. Но кто знает, какие опасности подстерегают и что окажется спасительным? Если в засаде люди, то шугану магией, разбегутся. Если нечисть, то тут все средства хороши. В тех книгах, что достались мне по наследству от Серого Ордена, нашлось много нового о различных существах, населяющих наш необъятный мир. Некоторых жутких тварей, например, можно убить лишь хладным железом, ничто иное не возьмет. Другие до зеленых белок боятся обычной соли. Третьих берут лишь самые мощные заклятия из арсенала черной магии…

Я сжал коленями бока лошади, медленно поехал вперед. Десять шагов, пятнадцать… По коже побежали мурашки, а в груди кольнуло – дозорное заклинание наконец сообщило, что впереди живые существа. И одновременно с этим сквозь приглушенный шум дождя донеслись звуки близкого сражения: звон металла, громкие крики и ругань. Я натянул поводья и крепче сжал посох в руке.

«Уж не давешний ли герой ввязался в заваруху? – мелькнула угрюмая мысль. – Такой может. Но как поступить? Подождать, пока порубят друг друга?.. Да, так умнее всего. Мне незачем ввязываться в чужие разборки, своих проблем хватает. Но с другой стороны, неизвестно, сколько еще они будут бодаться. Ехать впотьмах как-то не улыбается. И хотя эти места считаются безопасными, но чем Мрон не шутит. Из отрогов Седых Гор порой забредают тролли, да и ночных хищников хватает…»

Пока я колебался, конь принял самостоятельное решение. Пошевелил ушами, фыркнул и тихонько пошел. Я спохватился только через минуту, резко дернул поводья. Но поздно – ветви деревьев, загораживающие обзор, остались за спиной, и я оказался на виду.

В ложбине кипел бой. Широкоплечий низкорослый бородач, гном по виду, отчаянно отбивался от девятерых дюжих мужиков. Те азартно орали и улюлюкали, неумело размахивая сучковатыми палицами и короткими мечами. Коротышка уклонялся, – ловко кувыркался и прыгал. Время от времени контратаковал, пытался достать недругов огромной секирой. Но те осторожничали, держались на приличном расстоянии, благо длина дубин позволяла. У обочины уже валялись три трупа. В одном я узнал того самого молодого воина, что предлагал отправиться с ним на поиск ратных подвигов. Остальные – явно из той ватаги, что наседала на гнома.

Одного взгляда хватило, чтобы разобраться в происходящем. Мужики, несомненно, были обыкновенными разбойниками. Все на одно лицо – лохматые и заросшие грязью, одетые в обноски, но широкоплечие и мускулистые. Скорее всего, вчерашние крестьяне, которых угроза войны и взлет цен погнали на большую дорогу, От профессиональных бандитов отличало убогое вооружение и непрезентабельный вид. Видно, занялись разбоем лишь недавно, не успели нагулять жирок, заматереть. Потому и нападали не на караваны, а на одиноких путников. Ведь для начала надо разжиться более-менее приличным оружием и набраться опыта. Однако на сей раз они прогадали – гномы отличные воины, даже одиночку убить непросто.

Бородатый коротышка умело оборонялся. Секира в его руках со страшным гулом рубила воздух и, казалось, обладала собственным разумом. Всякий раз оказывалась точно там, где нужно: отбивала сыплющиеся со всех сторон удары, взлетала и падала, разила стремительно, словно змея. Правда, перейти в атаку гному не удавалось. Разбойники, наученные горьким опытом погибших товарищей, не давали коротышке простора для маневров. Окружили и непрерывно молотили дубинами, пытались достать кинжалами. Все силы бородача уходили на защиту. Ответные выпады цели не достигали. Я понял: гибель гнома – вопрос времени. Заметно было – коротышка постепенно выдыхается. Движения с каждой секундой становились все медленнее. По лицу уже текла кровь, кто-то сумел зацепить… Еще немного, и ему конец.

Разбойники и гном были настолько увлечены сражением, что меня просто-напросто не заметили. Я придержал коня и задумался. Назад поворачивать не хотелось. Ждать, пока все закончится, слишком долго. К тому же бандиты могут остаться невдалеке, чтобы подкараулить еще одного путника. И в ловушку попадусь уже я. Лезть в сражение тоже не с руки. Да и кого защищать? Разбойников от гнома или коротышку от них? Бандиты, они и есть бандиты. Отребье и отбросы общества, душегубы. А с гномами у меня связаны неприятные воспоминания. Натерпелся, когда Ргар с сыновьями вздумали заставить меня зачаровать их оружие. К тому же выяснилось, что коротышки предатели. Несколько столетий прикидывались добрыми соседями, а на самом деле приложили руку к роспуску Серого Ордена. И сейчас, когда скифрцы подошли к границам, гномьи кланы сбежали в Седые Горы. Впервые за долгие годы договор о взаимопомощи оказался нарушен, и мы остались один на один против полчищ имперцев…

Я нервно закусил губу, потрогал рукоять меча. Мрон, что делать? Прибить всех? Соблазнительно. И, наверное, правильно. Но тот же Шед наверняка встал бы на сторону того, кто в меньшинстве. В этом что-то есть. Можно не думать, как поступить, не искать правых и виноватых. Живя по кодексу, имеешь кучу железных оправданий…

От мыслей отвлекли громкие вопли, грохот железа. Гном в очередной раз ушел в перекат, выставил секиру в защитную позицию и вскочил на ноги. Однако усталость дала о себе знать: он опоздал буквально на мгновение. Удар тяжелой суковатой палицы сбил его с ног. Оружие выпало из ослабевшей руки и откатилось прочь. Гном застонал, потянулся за рукоятью секиры. Но разбойники не дали ему прийти в себя и с радостным ревом дружно бросились добивать.

– Мрон с ним! – буркнул я, решившись.

Направил оголовье посоха на бандитов и шепнул заклинание. В тот же миг камень в навершии ярко вспыхнул и выстрелил пучком жаркого оранжевого пламени. Сгусток огня сразу же разделился на десяток длинных змеек. Ручейки неторопливо и даже как-то лениво потянулись вперед, к разбойникам, увлеченно избивавшим безоружного гнома. Один из мужиков что-то почувствовал и обернулся. Выпучил глаза, открыл рот для предупреждающего вопля. Но не успел. Огненная змейка впилась бандиту в грудь и превратила его в факел. Пламя тут же опало, на дорогу посыпались черные дымящиеся кости. Второй и третий разбойник погибли так же быстро. Остальные почуяли неладное, заорали от страха и бросились врассыпную. Но убежали недалеко. Пламенные ленточки, словно живые, метнулись следом. Один за другим среди деревьев распускались огромные огненные цветы, вспухали облачка дыма. Волшебный огонь за доли секунды пожирал плоть, одежду и даже железо. На ковер желтой листвы падал лишь серый пепел и мелкие угольки. Через полминуты все было кончено.

Я осмотрел поле брани и поморщился. Хоть мне уже доводилось убивать, но все равно к этому трудно привыкнуть. После летних событий я долгое время просыпался от собственного крика. Все снилось, что пришли мстить души Ледышки и Цыплака. А днем грызла и мучила совесть. Но, наверное, это хорошо – значит, я еще не превратился в бездушного палача…

Конь забеспокоился, испуганно фыркнул и задрожал. Флегматичная скотинка – только дошло, что перед носом полыхает пламя. А может, почуял запах паленого? Да уж, воняет отвратительно… Я погладил его по шее, шепнул несколько ласковых слов и пообещал на первом же привале угостить яблоком. Конь недоверчиво покосился, но успокоился. Подчиняясь команде, медленно спустился в ложбину.

Я спешился и осмотрелся вокруг. Земля истоптана, словно тут прошел отряд на рысях. На листьях несколько пятен крови, горки серого пепла, оставшиеся от разбойников. Рядом обгоревшая палица и оплавленный кинжал. У обочины три трупа. Я подошел к телу молодого воина, с жалостью глянул на бледное обескровленное лицо. Голубые глаза невидяще смотрели в дождливое небо. Капли дождя стекали по щекам и создавали жуткое впечатление, что мертвец плачет. Из груди торчали короткие и толстые арбалетные стрелы. Убили совсем недавно. Кровь еще сочилась из ран, тело не остыло.

– Что ж ты так? – пробормотал я угрюмо. – Подвиги, слава… а так недалеко уехал…

Тяжело вздохнул и еще раз внимательно оглядел место сражения. Следопыт из меня никакой, но картину боя восстановить было нетрудно. Разбойники напали на гнома, тот защищался. Затем появился наш герой и, конечно, бросился на помощь. Зарубил одного из бандитов, но тут подоспело подкрепление. Парня подстрелили из арбалета, попали в плечо. Он свалился с коня, но смог подняться, стал отбиваться от набежавших из кустов мужиков с мечом в руках. Однако с ним не стали связываться, без затей расстреляли из арбалетов. И хорошие доспехи не помогли. Хотя они скорее даже в тягость. Только дураки считают, что лишнее железо дает им какое-то преимущество. Доспехи не защищают от выстрела в упор. Лишь дают шанс, довольно призрачный,

по-моему, что клинок или стрела пройдет вскользь. У брони больше минусов, чем плюсов. От магии не спасает, движения сковывает…

«И что теперь? – мелькнула мысль. – Хоронить? Нет времени. Но оставлять на поживу воронам и дикому зверью тоже нельзя».

За спиной раздался слабый стон. Я резко развернулся и увидел очнувшегося гнома. Коротышка ворочался в листьях, постанывал и покряхтывал. С трудом поднялся на четвереньки и ошалело захряс головой. Лишь теперь мне удалось хорошо его рассмотреть. На вид – самый обыкновенный представитель подгорного народа. Еще не дряхлый, но уже давно перешагнувший черту зрелости. Низкий, но массивный, плечи раза в полтора шире моих. Руки толстые, ноги похожи на короткие кривоватые пеньки. Лицо тоже обыкновенное, квадратное и грубое. Лоб испещрен глубокими морщинами… Но по всему видно, что гном непростой* из богатых. Одет хорошо: шитая серебром синяя куртка с капюшоном, шелковые штаны-шаровары и дорогие сапоги из мягкой кожи. Да и полыхающая рыжиной борода слишком ухоженная: очень длинная, без обычных для кузнецов подпалин.

Гном угрюмо глянул из-под косматых бровей, поморщился от боли. Уселся на колени и принялся выдирать листья из бороды и волос, стирать кровь и грязь. Коротышку отделали на славу: лицо в ссадинах и синяках, щека окровавлена. Но вроде жив и здоров, серьезных ран нанести не успели. Помяли немного и оглушили, не более.

Я отвернулся и вскарабкался на коня. Огляделся, устало вздохнул. Желтые листья медленно падали с веток/укрывали мертвого воина ярким саваном. Тихо моросил дождь, звонко стучали капли. Даже странно, словно и не было никакого боя. Портил впечатление лишь запах крови и паленой плоти. Мрон, как паршиво! Не успел далеко отъехать от Ген-та, а уже попал в историю…

– Маг, почему ты меня спас? – раздался низкий рокочущий голос.

Гном уже успел подняться с земли и отыскать свое оружие. Теперь стоял невдалеке и сверлил меня мрачным взглядом. Секиру упер в землю в знак того, что настроен мирно. Но по напряженной позе и сжатым кулакам стало ясно, что бородач в любой момент готов разразиться градом ударов.

– Тебе нужна причина? – буркнул я. – Ее нет. Я просто проезжал мимо.

Подгорный житель недоуменно поскреб макушку. Лицо осталось каменно-спокойным, но в маленьких глазах сверкнуло удивление.

– Ты мог подождать, пока эти… – произнес коротышка и указал пальцем на труп разбойника, – сразят меня.

– Я очень спешу, – скупо ответил я.

– Тогда почему не убил всех? – продолжал допытываться гном. – Ведь вы считаете нас предателями.

– А что, зря? – фыркнул я и поморщился – в голосе сама собой проскользнула злость. – Договор о вечной дружбе первыми нарушили вы.

– Клан Стали не предавал людей, – прорычал гном и яростно сверкнул глазами. – Мы не несем ответственности за остальных.

Я удивленно приподнял бровь и внимательно глянул на бородача. Тох упоминал, что один из гномьих кланов остался в Генте. Но после ухода собратьев коротышки носа не ка-зали на улицы – люди озлились, норовили устроить погромы и облавы. Для каждого гентца все гномы стали предателями независимо от принадлежности к клану…

– Если не ошибаюсь, скоро будет поворот, – произнес я спокойно и кивнул на дорогу. – Ответвление ведет к Седым Горам… Думаю, ты не просто так идешь на родину, уважаемый.

Гном насупился, крепко сжал рукоять секиры. Медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза.

– Ты верно угадал, человек, – пробормотал он, – Я иду говорить со старейшинами. Мы сомневаемся в договоре…

– Ты сам сказал, – улыбнулся я. – Родичи важнее дурацких договоров. Хоть раньше я думал, что вы не такие.

Я удобней устроился в седле, перехватил посох чуть ближе к навершию и заставил коня пойти шагом.

– Постой! – воскликнул гном. – Ты не ответил на вопрос, маг. Ведь мог оставить как есть, мог убить всех разом. Но почему-то спас… Я хочу понять!

Конь замедлил ход, я обернулся и глянул на коротышку.

– Сам не понимаю, – проворчал я. – Иногда не думаешь о выгоде или обидах, а просто поступаешь по велению души. Конечно, получаются глупости… Но я человек, мне можно иногда дурить. Не бери в голову, уважаемый. Живи как живешь, мне до тебя дела нет…

Гном уронил челюсть от изумления и выпучил глаза. Но тут же совладал с собой; медленно поклонился.

– Мое имя Хемни Славный, – пророкотал бородач. – Как я могу отблагодарить тебя, маг?

– Похорони, – ответил я и кивнул на тело молодого воина. – Он тоже сражался за тебя. Большей благодарности мне не нужно. Прощай, Хемни!

Я перевел коня на легкую рысь, боясь, что гном измыслит новые вопросы. Говорить не хотелось. И почему-то казалось, что я в очередной раз поступил неправильно. Следовало убить, сжечь вместе с разбойниками – как-никак один из предателей, мерзких, продажных гадов. Но что-то в душе воспротивилось. Возможно, дало результат общение с Ше-дом. А может, просто еще не научился ненавидеть настолько, чтобы мстить налево и направо… Неважно. И, наверное, стоит забыть о неприятном инциденте, как и о многом плохом в жизни.

Дорога вывела из оврага, дальше пошла ровная, без изгибов. Лес отступил прочь, обосновался желто-бурой стеной вдали. Дождь прекратился. Я вздохнул с облегчением, погрел дыханием озябшие руки. В который раз помечтал о кружечке горячего кофе или бокале вина с пряностями.

Неприятный эпизод с разбойниками и гномом быстро вылетел из головы. Но вместо этого почему-то опять вспомнились летние события. Странно тогда вышло… Спокойная, по-своему размеренная жизнь закончилась. Простой и понятный мир исчез, вокруг возникли одни сплошные тайны. Я, обычный маг-механик, стал кем-то более сильным. Но какой ценой! Потерял брата, убил нескольких человек – пусть злодеев, но ведь убил же… Ввязался в круговерть интриг, где пересеклись интересы гномов Седых Гор, эльфов и скифрцев. И всем как кость в горле стали наши Свободные Земли. Поначалу я гадал, что же может вызвать такую ненависть. Ведь мы просто живем, работаем и торгуем, никого не трогаем. Но потом понял – есть существа, которых бесит одно то, что кто-то живет лучше. А наш край весьма отличается от остальных стран и земель. Мы правцм собой сами, каждые несколько лет выбираем мэров городов из простых граждан. У нас нет знати, нет королей, графов и прочих баронов. Нет права первой ночи, нет жутких налогов, что заставляют жить впроголодь. Нет или почти нет служителей богов, что морочат голову простым людям ради собственной наживы… Мы богаты и свободны. Но наше общество не идеально, у нас произрастают совершенно иные проблемы. Нравственные. Люди пекутся лишь о собственном благополучии. Понятия дружбы, любви, долга и чести извращены до неузнаваемости. О гордости и благородстве вообще нет речи. Но для остальных народов Свободные Земли – овеществленный рай, земля воплощенных желаний, где можно не думать о наступающем голоде или постоянных войнах.

Но тут вступает в действие обычная зависть. Дескать, у соседа овец больше, свиньи толще, а жена красивее. И плевать, что у тебя, допустим, мало овец, но есть большая корова, которая дает много молока. Или жена ничуть не хуже. Но это твое, а значит, привычное. У соседей почему-то всегда лучше, и до зубовного скрежета хочется прийти и отобрать. И проявляется это на любом уровне: сильный сеньор всегда хочет подмять под себя как можно больше земель, вытрясти как можно больше налогов. А потом, среди таких же сильных и знатных, можно хвастаться ратными подвигами, подвалами, набитыми золотом, красивыми женщинами, которых взял силой, отвоевал и отобрал. А это уже доблесть, запомнят если не на века, то надолго.

И вот теперь война пришла к нам… Как раз в тот момент, когда меньше всего ждали. Но по мне, так пусть. Не знаю почему, но мне наплевать. Будет разруха, много жертв, польется кровь невинных… А может, это я до сих пор пытаюсь убедить себя, что и моя хата с краю?

Я очнулся от мыслей. Огляделся вокруг. Конь так же медленно шел по дороге, как бы не заснул на ходу, сердеш-

ный. Расстояние преодолели порядочное. Места знакомые, безопасные. По тракту не раз ездил в Лугар.

Внимание привлекли страшный скрип и ругань. Навстречу ехала тяжело нагруженная домашним скарбом телега. Хилая лошаденка упиралась копытами, тянула, надсаживала жилы. Выглядела жалко – кожа да кости. На вершине горы из домашних вещей сидел толстый мужик в засаленной куртке. Лицо красное и злое. То и дело щелкал хлыстом, рычал и плевался, пытаясь заставить идти коня быстрее. Позади восседала крупная баба в цветастом безвкусном платье, назойливо зудела что-то мужу на ухо. Тот вяло отругивался, злился еще больше. Трое ребятишек сидели по бокам. Следили, чтобы ничего не упало на дорогу. При этом успевали играть и драться между собой.

Я остановил коня, засмотрелся на бесплатный балаган. Стало жалко лошадь. Прижимистый хозяин взвалил на телегу все до последней кочерги и тряпки. Да еще и сам уселся. Нет бы рядом пройтись, ножки поразмять. Хорошо хоть дорога мощеная, а то б увязли в грязи.

– Добрый день, люди добрые! – вежливо поздоровался я. – Путешествуете?

Улыбнулся, постарался придать лицу приветливое выражение. Мужик угрюмо зыркнул исподлобья, зло сплюнул. Жена тут же приникла к уху, стала нашептывать, советовать… «Хорошая женщина, – подумал я флегматично. – Ей бы и на мужа уздечку надеть». Мужик раздраженно отмахнулся, отпустил вожжд. Лошадь тут же остановилась, совсем по-человечески печально вздохнула. По худому телу прошла дрожь, ноги едва не подкосились.

– День добрый, путник, – прогудел глава семьи. – Нет, в наше время путешествуют только праздные бездельники. К родичам едем, в Гент.

– Всей семьей? – удивился я.

– Всей, – кивнул мужик. – Бежим мы. Война, говорят, а мы близко от границы жили. Вот и решили перебраться в местечко побезопасней.

– Ясно, – сказал я. – Что говорят? Какие слухи витают?

– Слухи плохие, – помрачнел отец семейства. – Говорят, имперцев на границе не счесть. Власти городов и в ус не дуют, гномы в горы ушли и помогать не собираются. Зерно сразу в цене подскочило. Многие голодают.

– Паршиво, – пробормотал я. – А голод вроде рановато…

– Дык, торговцы, мроньи дети, лишь о барыше думают. На чужом горе деньгу зашибают, – хмыкнул мужик.

– Забыл, где живу, – скривился я. – Больше ничего не слышно?

– Я человек маленький, – развел руками мужик. – Что сорока на хвосте принесла, то и говорю.

– Благодарю, – кивнул я. – Здоровья вам и успехов всяческих.

– Поезжай, Мирт! – взвизгнула баба, не утерпев. – Не видишь что ли, лихой человек. Ведьмак бродячий аль разбойник.

Замахнулась на мужа кулаком, пихнула ногой в бок. Тот мгновенно вспыхнул, побагровел и перетянул жену плетью. Легонько, но чувствительно. Детишки притихли, со страхом посмотрели на меня, потом на ссорящихся родителей. Видно, что привыкли к такому, но попадаться под горячую руку не хотели.

– Сиди, волчья сыть! Не лезь в мужской разговор! Баба всхлипнула, но слезы сдержала, глянула зло и многообещающе, мол, доберусь еще до тебя.

– Интересно, чем вызвано такое суждение, – хмыкнул я, растянул губы в тусклой улыбке. – Тогда где же ваша метла, милая? Ведьмы ведь на метлах летают, не так ли?

Мужик довольно заржал, махнул рукой на прощанье.

– Бывай, ведьмак! Если ты, конечно, ведьмак.

– И вам не хворать! – ответил я. – Нет, я всего лишь маг.

Конь пошел быстрее и как-то охотней. То ли решил сделать хороший рывок, то ли испугался сварливой женщины. Скорее второе. Такой бабы сам Мрон устрашится. Я устроился поудобнее и закрыл глаза. Ехать еще долго, попробую подремать…