Текст книги "Родная кровь"

Автор книги: Сергей Джевага

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)

Глава 8

Уши забил гул и свист ветра. Сквозь щель забрала ударил узкий и твердый, как клинок, поток воздуха, цолоснул по глазам. На целую минуту я ослеп и оглох, покорился чутью коня. Но потом ветер ослаб, и я увидел впереди силуэты спутников. В крепости казалось, что снаружи вьюга и тьма. Но ощущение оказалось обманчивым. Ветер был не такой уж и сильный, стелился по земле, словно уж, гнал волны снежной пыли. Да и тьма стояла не слишком густая. Глаза вскоре привыкли, и я стал различать дорогу, темные пятна кочек и выбоин, полосы траншей и громадные кляксы бревенчатых заграждений.

Было ужасно холодно. Доспехи мгновенно выстыли, весь правый бок онемел. Я вцепился в коня, словно клещ, пригнулся к шее. Мронов зверь не понимал, что на его спине сидит отвратительный наездник, и мчался галопом. Ощущение было жуткое. Меня подбрасывало вверх. На какое-то время я просто зависал в воздухе, потом со всего маха падал вниз. И так раз за разом. Шлем болтался, словно ведро на колышке. Ремни я все-таки затянул плохо. Но поправить боялся: вдруг вылечу из седла, если потеряю хоть одну точку опоры.

Мы проскакали во тьме по заснеженному полю. Обогнули укрепления, по едва протоптанной тропе завернули далеко вправо. Черная полоска леса на горизонте выросла в размерах, превратилась в высокую стену. Феран смилостивился, перевел отряд на легкую рысь, а потом и на шаг.

Я немного расслабился. Откинул забрало и хватанул ртом колючий льдистый воздух. Кое-как поправил шлем, затянул ремешок потуже. Лес близко, значит, больше не будем лететь сломя голову. Поле ровное, утоптанное. А в лесу много корней и ям, лошади могут переломать ноги.

Феран оглянулся, махнул рукой. Я увидел, как блеснули в темноте белоснежные зубы. Он еще и улыбался, изверг.

– Теперь перестраиваемся, – крикнул командир. – За рощей стоят фаланги скифрцев. Мы идем не со стороны крепости, но направление примерно соответствует. Поэтому косим под дурачков и уверяем, что немного заблудились.

– Так близко?! – воскликнул я.

– Да, Эскер, – ответил лейтенант. – Имперцы рядом, рукой подать. Это поле и есть граница Свободных Земель. Теперь ведем себя тихо. Но уверенно. Запомните: мы имперские воины, идем, чтобы присоединиться к победоносной армии.

Мы выстроились в колонну и въехали в лес. Впереди Иг, дальше я как оруженосец. За нами Рол и Феран. Я проверил меч на всякий случай, пробормотал заклятие Ночного Зрения. Боевой маг оглянулся в недоумении. Я широко улыбнулся, сделал невинное лицо. Но тут же вспомнил, что чародей не видит в темноте, можно не кривляться. Пусть думает, что молитвы Алару шепчу.

Среди деревьев промелькнули далекие огни факелов. Ноздри уловили запах дыма и готовящейся на кострах пищи. Сквозь лязг доспехов и стук копыт прорвался отдаленный шум большого лагеря: гул множества голосов, какой-то грохот и металлические удары.

Мы спустились в небольшую низину. Огни ненадолго пропали. А когда выбрались на пригорок, то оказались на краю имперского лагеря.

Я ахнул от неожиданности, невольно схватился за рукоять меча. Губы стали шептать боевые заклятия. Но я тряхнул головой, заставил себя остановиться. Не время. Да, страшно. Но это не повод с ходу развязывать сражение. Мы шпионы, а не ударный отряд.

Впереди, насколько хватало взгляда, стояли ровные ряды полотняных шатров. Ярко горели костры, бродили скифр-ские солдаты. Их было очень-очень много. Даже на небольшом пятачке собралось гораздо больше, чем весь гарнизон Третьей пограничной.

Нам навстречу выдвинулся десяток воинов, выставив длинные копья. Двое солдат принесли факелы, подняли повыше, чтоб удобней было нас рассмотреть.

– Кто такие? – рявкнул старый бородатый ратник, командир по всей видимости.

Иг придержал коня, положил ладонь на рукоять меча. В красном свете костров и факелов он выглядел устрашающе и гордо. Начищенные доспехи сверкали, пускали блики. Голос, искаженный шлемом, прозвучал как раскаты далекого грома:

– Прочь с дороги! Я Марк де Маунт, свободный рыцарь. Желаю присягнуть в верности его величеству Александру на время похода в Свободные Земли.

Командир копейщиков нахмурился, но вежливо поклонился. С благородными надо быть осторожней.

– Вы едете со стороны Свободных Земель, – сказал воин. – Как так получилось?

– Оруженосец напутал с дорогой, – холодно ответил Иг. – Едва не нарвались на заставу. Но слава Алару, выбрались.

– Гм… – пробормотал десятник, – Пароль знаете?

– Солнечный меч, – процедил боевой маг, – Офицер, вы нас задерживаете. Надеюсь, формальности улажены?

Иг вытащил клинок до половины из ножен, со стуком вогнал обратно.

«А ведь молодец, – подумал я. – Ведет себя очень естественно. Я б и сам не догадался, что он не рыцарь. Только бы не прокололись на мелочах. Наступил самый ответственный момент…»

Старый десятник поскреб бороду в задумчивости. Видно, что заколебался. Уж очень мы подозрительные. Но пароль назвали, с остальным тоже вроде бы в порядке.

– Я жду! – прогремел Иг. – Офицер, думайте быстрее.

Командир копейщиков скривился, махнул рукой солдатам. Те сразу расслабились, подняли острия копий. «Получилось!» – подумал я с удивлением. Расчет Ферана оказался верным. Но тут рядом с солдатами словно из-под земли выросла фигура человека, закутанного в длинный шерстяной балахон. Неприятный скрипучий голос резанул уши:

– Десятник, что происходит?

Мне по коже словно сыпануло изморозью. Тревога, что так долго снедала меня изнутри, превратилась в страх. Нечто в самом человеке или в его голосе заставило напрячь мускулы, насторожиться. Я подал коня немного вперед и захлопнул забрало. Феран цыкнул, но я отмахнулся. Играйте свои роли, ребята. А я буду самим собой.

– Благородный рыцарь желает присоединиться к нашему войску, – отрапортовал командир. Старый солдат вытянулся в струнку, стал поедать глазами незнакомца. – Пароль назвали старый, но я не думаю, что это серьезное нарушение. Благородный рыцарь мог и не знать…

Человек в балахоне вышел в круг света. Показалось худое морщинистое лицо, блестящий лысый череп и складки глубоких морщин на лбу. Щеки были настолько впалые, будто его несколько лет морили голодом. На фоне бледной кожи сверкали черные как угли глаза с необыкновенно широкой радужкой. Лицо бесстрастное, но взгляд тяжелый, словно каменная глыба.

– Ваше дело не думать, десятник, – резко сказал незнакомец, – а выполнять!

– Дык, ваше святейшество… – пробормотал командир. Но поперхнулся словами, когда взор человека уперся в него. Командир отступил назад, махнул рукой солдатам. Те вновь наставили копья, подошли ближе.

Служитель! Ну и вляпались же мы! Скифрские чародеи очень сильны. Их магия произрастает от богов нашего мира. Им нет нужды сплетать энергию Стихий, как делают лугар-ские боевые маги. Служители не повелевают, как чародеи Серого Ордена. Имперские маги изъявляют волю богов. Сила служителей основана на вере и поклонении, а не на знаниях.

Я подъехал к Игу, остановил коня рядом. Знал, что это неправильно, не по статусу, но, если что-то произойдет, я хоть успею прикрыть остальных защитным заклинанием. Боевой маг покосился на меня, но прогонять не стал. Вместо этого обнажил клинок и указал острием на имперского чародея.

– Кто ты такой, чтобы преграждать мне путь? – прогремел Иг. – Я рыцарь Марк де Маунт! И я верный подданный империи.

– Мы разберемся, – кто ты таков, – с холодной улыбкой пообещал служитель.

Он на миг прикрыл глаза, и я почувствовал, что в мысли словно стала пробираться маленькая холодная лапка. Противное ощущение. Я сосредоточился, усилием воли выдворил непрошеного гостя.

«Иг ошибся, – подумал я мрачно. – Кто знает, какие отно– шения между рыцарством и чародеями в империи… Возможно, рыцари должны кланяться магам, дрожать от страха и позволять вытирать о себя ножки. Но это теперь неважно, служитель уже нечто заподозрил и решил пошарить в наших головах. Я-то почувствовал, отбил ментальную атаку. Но остальные даже не поняли. Наша миссия провалилась в самом начале. Теперь надо что-то делать, иначе нас повяжут как слепых щенят».

Осознавая, что совершаю очередную глупость, я спешился и пошел навстречу имперскому магу. Шлем снял и отбросил. За спиной раздалась приглушенная ругань Ферана и скрежет вынимаемых из ножен мечей. Служитель посмотрел на меня с удивлением, шевельнул пальчиком. В живот тут же уперся наконечник копья. Я не обратил внимания, медленно снял латные перчатки. Чтобы чертить Знаки, нужны гибкие пальцы.

– Благородный сэр Марк живет в отдаленной провинции, поэтому не знает многих обычаев, – сказал я смиренно. – Прошу простить, но мы очень спешим.

Служитель хмыкнул, подошел ближе. Придирчиво осмотрел меня с головы до ног. В черных глазах были сомнение и настороженность,

– Я вижу в тебе яркий Дар, – сказал маг. – Почему же тогда нет знака Храма, в котором ты воспитывался?

– В нашей глуши нет Храма, – ответил я твердо. Взгляд я постарался сделать как можно чище и светлее, даже подбородок задрал. Вот такие мы честные и гордые провинциалы. Но старался не перегибать палку, а то он мог решить, что издеваюсь.

– Странно, – пробормотал служитель и добавил громче: – Храмы есть везде. Мне кажется, ты лжешь.

– Клянусь Аларом! – сказал я. – Вы ошибаетесь.

– Проверим, – произнес служитель. – Я адепт Ордена Правды. И очень хорошо умею добиваться истины.

Имперский маг не спеша отошел назад, под прикрытие копий, и поднял руки на уровень груди. «Нужно убираться, пока служитель не сотворил какой-нибудь гадости! – промелькнула паническая мысль. – А ведь сотворит, еще как сотворит…»

Я медленно отступил назад, чтобы копье ретивого воина не мешало. Повернулся и подмигнул Ферану. Командир и следопыт уже стояли рядом с Игом: клинки обнажены, на металле играют отблески факелов и костров. Лейтенант скорчил злобную рожу, показал взглядом, что прибьет меня собственноручно. Я пожал плечами, одними губами прошептал: «Бегите!» Но Феран то ли не увидел, то ли не сообразил. Зато прекрасно понял Рол. Следопыт хлопнул командира по плечу, что-то шепнул на ухо. Тот скривился, но кивнул.

Служитель произнес несколько непонятных слов, его ладони вспыхнули мягким белым светом. В то же мгновение я

почувствовал, что тело немеет, мускулы твердеют и кожу колет множество невидимых иголок. Я сосредоточился и пустил энергию ядра по телу. Тут же почувствовал, что могу двигаться. Но постарался не шевелиться, чтобы не выдать себя.

Я стиснул зубы и скосил глаза. Мои товарищи напоминали мраморные статуи. Лошади даже не дышали, по-моему. Иг медленно, словно во сне, выбрасывал скрюченные пальцы вперед – стандартный жест для атакующего плетения. Боевой маг не потерял подвижность, но и освободиться от паралича полностью не сумел.

– Ваше святейшество, – хмуро сказал командир копейщиков, – нас не погладят по голове за то, что рыцаря так приголубили.

– Это не рыцарь, дурак! – резко сказал служитель. – Лазутчики Свободных. До чего додумались – рядиться. Если бы не я, то пронюхали бы, что хотели. Свяжите и доставьте генералу, пусть разберется.

– Слушаюсь, ваше святейшество! – гаркнул десятник. Солдаты опустили копья. Поняли, что мы беспомощны.

Кто-то притащил моток веревки. Моих спутников пока не тронули, взялись за меня. Двое зашли со спины, схватили за плечи. Третий сжал мое левое запястье, принялся неуклюже обматывать.

«Пора!» – сверкнуло у меня в голове.

Я резко рванулся вперед, сбил с ног горе-вязальщика. Плечи разорвала боль. Я не обратил внимания, оттолкнулся пятками и всей массой тела упал на тех солдат, что держали меня сзади. Они не удержались на ногах, рухнули наземь. При этом увлекли меня за собой. Но руки воинов разжались, и я, охнув, кувыркнулся через голову. Мир смазался перед глазами, резко крутанулся. Я ударил руками по земле и оказался на ногах.

Время, как часто бывает в такие моменты, прекратило свой бег, замедлилось. Звуки исчезли, ушли куда-то вдаль. Я увидел копошащихся у ног копейщиков. Воины были оглушены, невдалеке лежал их товарищ. Медленно приподнимался на руках и ошеломленно тряс головой. Остальные ратники застыли в растерянности: ведь служитель зачаро-

вал врага, тот не мог двигаться. И вдруг резкие движения, кувырки… На лицах воинов застыло выражение безграничного изумления и испуга: глаза вытаращены, рты кривятся в гримасе суеверного ужаса. За их спинами стоял служитель, что-то сосредоточенно шептал, водил руками перед собой. За его ладонями тянулись нити липкого белого света, сворачивались в бледный комок, напоминающий мягкое тесто.

На меня дохнуло волной удивительно чуждой, противной самой моей сути магии. Служитель не стал размениваться на мелочи, решил испепелить всех.

«Вперед! – приказал я себе. – Нельзя терять ни секунды!»

И тут время опять полетело галопом. В уши ворвался грохот, звяканье железа и крики людей. Я крутанулся на месте, пропустил вскользь копье самого сообразительного воина. Доспех заскрежетал, но выдержал. На выдохе я крикнул заклятие физической силы и выхватил меч. Тонкое лезвие засвистело, разрывая неподатливый воздух, легко раскроило череп копейщика вместе с шлемом. Лицо обожгли горячие капли, во рту появился привкус чужой крови. Но я не обратил внимания, выдернул клинок и ударил еще дважды. Ратники у моих ног, которые очнулись и схватились за рукояти коротких мечей, рухнули обратно. Мои сапоги окрасились алым.

«Быстрей! – вспыхнуло в мозгу. – Сейчас служитель закончит заклятие и от нас даже пепла не останется!»

Я рванулся вперед, взревел от переполняющей тело боевой ярости. Вклинился в нестройные ряды солдат и взорвался вихрем ударов. Тяжести доспехов не ощущал, меч порхал, словно бабочка на лугу. По телу разлилась восхитительная сила и легкость. Рефлексы, давно потерянные из-за отсутствия тренировок, вернулись ко мне.

Восприятие мира исказилось. Я жил одной секундой, одним мгновением. Меч стал мыслью, а тело волей. Остальные чувства отключились, и я отдался на волю инстинктов.

Смутно помнил: грохот, сверкание клинков и наконечников копий, жалобные крики умирающих и яростные – еще живых воинов. На меня то и дело брызжут горячие капли, под лезвием меча хрустит, хлюпает, лопается. Я кричу, смеюсь, скалю зубы и плююсь. Почти ничего не вижу, но тело все делает правильно: разворот, косой удар, что сносит голову неосторожному скифрцу, опять разворот… Пропускаем под мышкой копье и бьем острием меча в середину грудины. Так нельзя, может застрять в ребрах, но клинок неожиданно легко вспарывает толстое железо нагрудного панциря. Рубит кости, словно тонкие прутики, и впивается в горячее сердце. Немного проворачиваем и, сделав шаг вперед, отбрасываем уже мертвое тело прочь. Ловко вытаскиваем клинок и отсекаем руку следующему солдату, что замахивается коротким и толстым, словно дубинка, мечом. Воин завывает, хватается за обрубок, брызжущий кровью. Но тут же замолкает, когда холодная сталь впивается ему в рот, дробит зубы и кости, разрывает мозг.

Упоение боем длилось лишь несколько мгновений. А в следующий момент меня сотряс страшный дробящий удар. Грохнуло, словно взорвалась средних размеров масляная бомба. Засвистели острые щепки и куски железа. Я отлетел прочь, упал и вновь ушел в кувырок. Вскочил и огляделся. Мои спутники были все так же неподвижны. Служитель молодец: пока создавал новое заклинание, умудрялся поддерживать предыдущее. Копейщиков стало больше. Прибежали воины, что до этого сидели у ближайших палаток. Притащили ростовые щиты, встали в строй. Удар и был слитным толчком массы тяжелых тел. Но я не зря старался. Около десятка воинов лежали на земле, в середине строя зияла огромная дыра. Солдаты поспешно отбрасывали искореженные обломки щитов, отходили назад. На их место вставали другие, вооруженные до зубов.

Я дрогнул, отступил на шаг Против стены воинов, ощетинившихся копьями, укрытых толстыми щитами, не устоять. Имперцы хорошо умеют сражаться строем. У меня нет шансов. Можно было попробовать разорвать ряды. Но меня тут же задавили бы массой. Даже сила, быстрота и ловкость, что дает магия, не помогут.

Глаза ратников опасливо блестели поверх щитов. Скифр-цы боялись, но я чувствовал: еще миг – и страх превратится в ярость. Пойдут на меня не жалея жизней, не чувствуя боли от ран. За их спинами разгоралось бледное сияние. Служитель почти закончил заклинание. Кожу щипало, меня овева-

ло теплым призрачным ветерком. Но я знал – скоро ветер станет раскаленным, выжжет плоть, испепелит кости…

Глубокий вдох… закрываем глаза, левой рукой чертим Знак… В солнечном сплетении вспыхивает пламя, тонким ручейком вливается в древний как сама земля контур Повеления. Мало, слишком мало! Делаем поток шире, русло глубже. И вот моя собственная энергия хлещет, словно река, прорвавшая плотину. Силы Мира, услышьте меня! Услышьте голос последнего Серого мага!.. Мягкий толчок на краю сознания… И яркий фиолетовый свет, что слепит даже сквозь закрытые веки. Мгновение тишины, затем неистовый рев разбушевавшейся Стихии закладывает уши. Свистят мелкие камешки, проносятся мимо, словно раскаленные метеоры. Доспехи нагреваются буквально за секунду. В нос бьет отвратительный запах собственной горелой плоти, дымящихся и тлеющих волос. Нет посоха, чтобы смягчить боль. Но я стерплю, теперь я многое могу стерпеть. Я не тот слабый и трусливый паренек, что раньше, не маг-механик, только и умеющий сносить обиды… хоть всеми силами и держусь за прошлое, ибо боюсь потерять самого себя. Но я могу терпеть боль, могу убивать, если надо. Я Серый маг!..

Жар постепенно ослабевал, сияние больше не слепило. Теперь можно было открыть глаза, пляска пламени закончилась…

Я моргнул, огляделся. Вокруг поднимались струйки дыма. Снег на несколько десятков шагов вокруг растаял, обнажил тлеющую черную землю. Строя копейщиков теперь не существовало. Не было и служителя. Имперский маг так и не успел со своим заклинанием. У деревьев лежала темная тошнотворная масса. Сочилась алым и черным, словно фарш. Среди однородной массы поблескивали мелкие кусочки металла, выглядывали древесные щепки – все, что осталось от скифрских солдат. Ближайшие палатки оказались изорваны в клочья, дальние пылали. Слишком много силы я влил.

Я закашлялся от удушающей вони. В глазах плясали разноцветные пятна. Темнота давила, грозила растоптать меня и пожрать. Факелы потухли, свет давали лишь пожарища. С противоположной стороны лагеря доносились панические крики. Скифрские воины бегали, словно муравьи, почуявшие дождь. Кто-то пытался гасить пламя, кто-то бежал сюда с оружием в руках.

Позади всхрапнула лошадь. Я оглянулся. Заклятие служителя больше не действовало. Спутники мои постепенно оживали, начали медленно шевелиться. С кончиков пальцев Ига сорвалась шипящая ослепительно-белая молния, хлестнула по фигуркам людей вдалеке. Боевому магу удалось завершить начатое. Лица Ферана и Рола кривились от боли и бессилия, ведь они все видели, но ничего не могли поделать. С каждым мгновением свобода движений возвращалась к ним. Воины вяло дергали руками, тряслись, словно в припадке.

– Эскер, что… – прохрипел лейтенант. – Что ты творишь?..

– Уезжайте, – сказал я обессиленно. – Затея провалилась.

– А как же ты? – спросил следопыт с трудом. Мышцы лица оживали медленно, ему было сложно говорить. – Своих… не бросаем.

В лагере скифрцев раздался грохот и яростные крики. «Пришли в себя, – понял я. – И жаждут мести. Сейчас опять станет жарко».

Я хлопнул в ладоши и шепнул заклинание. Теплая золотистая волна разошлась широким фронтом, ударила в товарищей. Вымыла остатки чужой магии, оживила мышцы и ускорила ток крови. Лошади всхрапнули, испуганно шарахнулись назад, едва не сбросив седоков. Ноздри их раздувались, ловили страшные запахи крови и смерти. Я поднял ладонь и создал яркую вспышку. Кони заржали, взвились на дыбы. Затем ударили копытами по земле и понесли прочь.

– Не-эт… – долетел до ушей крик Ферана. – Назад!..

Но испуганные животные стали неуправляемыми, помчались быстрее ветра. Прыгать на такой скорости – самоубийство. Воинам оставалось лишь держаться как можно крепче и ждать, пока кони выбьются из сил.

– Это правильно! – прошептал я себе. – Да, правильно… Обернулся и поднял меч в атакующую позицию. Бежать было поздно: скифрцы подошли слишком близко. Катились на меня темным валом, прорезаемым лишь бликами света на клинках. Мой конь тоже убежал, значит, осталось биться до последнего.

Я глубоко вздохнул, протолкнул в легкие твердый ком горячего воздуха. Постарался очистить мозг от ненужных мыслей. Через несколько мгновений врублюсь в строй врага, буду убивать… Но каким же слабым чувствую себя теперь. Упоение и азарт прошли, осталась лишь вяжущая усталость.

Время вновь начало замедлять свой бег. Я оскалился, зарычал, нагнетая боевую злость, и приготовился рвануться навстречу врагам. Но тут в глазах сверкнуло, предплечье разорвала дикая боль. Меня приподняло и отшвырнуло назад. Твердая земля ударилась в спину и голову. Дыхание вылетело из груди с мокрым всхлипом. Я взвыл, вскочил на ноги и пошатнулся…

Сухой жар опалял волосы и ресницы, сушил глаза. Доспехи с правой стороны испарились, обнажив волшебную куртку. По руке и животу стекали желтые капельки расплавленного металла, шипели и остывали, превращались в холодные слезы. Я хлопнул левой рукой по голове, сбил пламя с волос.

– Зря ты тогда не сжег мое тело, Серый.

Голос был гулкий, отвратительно резкий, хрипящий. В нем чувствовалась разом и холодная ненависть, и неожиданное равнодушие. Я поднял взгляд и отшатнулся в ужасе.

Из тьмы соткалась фигура человека в черном плаще. Нет, не человека. Я ошибся. В существе не было ничего человеческого. Капюшон был надвинут очень низко, лица не разглядеть. В широких рукавах клубилась тьма. Существо парило над самой землей, двигалось мягко и медленно. Яркие зеленые искры пробегали по складкам одежды, вспыхивали и гасли. От фигуры расходился мертвенный холод. За спиной существа клубился плотный и мокрый туман.

– Киаран?! – ахнул я.

Отступил на несколько шагов. Краем глаза увидел, что скифрские воины остановились и стали медленно пятиться. На лицах у них был написан суеверный ужас. Кто-то не выдержал. Развернулся и, завывая, бросился прочь. Крик подхватили. Стая кровожадных волков превратилась в безмозглое стадо, ревущее, блеющее и храпящее…

– Некромант Киаран умер неделю назад, – прошипело существо. – И родился я. Лич. Ты должен был учить историю, маг, читать книги. Тогда знал бы, что перед каждым некромантом на пороге смерти возникает выбор. Или даже право. Проклясть своего недруга, вложить силы в посмертную месть. Или же стать личем, мертвой сущностью. Киаран выбрал последнее, хоть и боялся, очень боялся.

Существо подплыло ближе, приподняло голову. На меня уставились две ярко-зеленые, пылающие внутренним светом щели – глаза. Рука лича приподнялась, из рукава выскользнула бледная костлявая кисть, по пальцам запрыгали зеленые искорки. Туман и тьма завились неопрятными прядями. Свернулись змеей вокруг руки, потянулись к указательному пальцу.

Я отшатнулся и выкрикнул заклятие. Веер голубоватых молний ударил в лича. Но безрезультатно. Молнии потухли, растворились в мокром тумане. Я стиснул зубы и отступил назад. Как же мне не хватало посоха! Заклятия Тьмы в большинстве своем довольно медленные. Я не успевал их произнести.

– Что ты собираешься делать? – прорычал я, судорожно пытаясь найти выход из ситуации.

– Закончу то, что не смог сделать Киаран, – прошипело существо. Мне показалось или в голосе и впрямь проскользнули довольные нотки?

– Обломишься!. – рявкнул я. – Убил тебя раз, убью и второй.

– Я уже мертв, – сипло засмеялся лич.

С костистой руки сорвался клуб тьмы, перевитый зелеными искрами. Устремился ко мне, оставляя за собой дымный след. Я закричал, в запредельном усилии рванулся прочь. Мышцы пронзила острая боль, сухожилия и суставы затрещали, не выдерживая неожиданной нагрузки. Мир смазался вокруг, огни далекого пожара превратились в размытые пятна, линии. Чувствуя за спиной страшный холод, я оттолкнулся ногами, взвился в воздух. Землю принял на

плечо, перекатился и встал на одно колено. Выставил вперед острие клинка.

Дымный ком поменял направление, поплыл прямо на меня. В кипящей тьме на миг возникло страшное лицо, голые кости черепа и острые клыки. Сиплое шипение и свист заложили уши, убили остальные звуки.

«Не успеваю, – подумал я обреченно. – Горе-герой…»

Ощущения ворвались в мозг широким бурным потоком. Я почувствовал боль в обожженном лице, кровоточанщх бедрах – не всегда успевал уклониться от клинков солдат, – в поломанных и треснувших ребрах. Меня рвал ледяной ветер, маленькие снежинки таяли на разгоряченной коже, тут же испарялись. Дыхание вырывалось изо рта с громким хрипением и бульканьем, словно пар из котла. С устрашающей четкостью я видел обугленные дымящиеся деревья, кровавые ошметки, что остались от скифрских солдат и служителя… Видел каждую трещинку на лежащем невдалеке щите, каждый изгиб пылающей веточки… Ноздри терзала удушающая смесь из запахов крови, дыма, внутренностей, железа и дерева.

Вдох – выдох… Вдох – выдох…

«Борись! – зарычало в голове. – Борись до конца! Ты Серый маг! Ты должен… Вспомни Шеда! Рыцарь смог выбраться из лап Смерти и Небытия! Ты ничем не хуже. Борись, Эскер!»

Вдох – выдох… Вдох – выдох… Вдох…

Я вытянул руку вперед и сложил пальцы в Знаке Отрицания Тьмы. Энергетическое ядро полыхнуло словно солнце, жар опалил мне внутренности и вырвался наружу. Кисть окутало ярким голубоватым светом… А в следующее мгновение шар, сотканный из тьмы, обрушился на меня. Тело пропитал страшный холод, заморозил кровь и остановил сердце. Появилось ощущение полета, странно приятное, удивительное. Тьма окутала меня, убила мысли. Энергетическое ядро мигнуло и погасло. Мягкие щупальца оплели полностью, стали подбираться к той искре, что зовется жизнью. Я канул в темноту, растворился в приятном спокойствии. Мир разорвала напополам раскаленная черта. Пришла боль, но тут же затихла…

– Где ты настиг его, Киаран? Или тебя не стоит так называть теперь?

– Если вам удобно, графиня, зовите меня старым именем. Остатки человечности позволяют мне принять это. Пока. А насчет молодого чародея… Он сам пошел в пасть волку. Был в составе разведчиков, что хотели пройти через вашу армию в личине небольшого отряда рыцарей. Расчет неплохой, но нарвались на одного из служителей. Тот распознал врагов, но не учел одной мелочи. Точнее, не мог о ней знать. Серый маг уничтожил несколько десятков ратников, самого служителя. Посеял панику, что позволило уйти сообщникам. Силен не по годам, умело оперировал своим небольшим арсеналом заклинаний. Его ядро удивительно мощное, таким обладал лишь Мгир Огненный Смерч. У вас сильный враг.

– Ты удивительно словоохотлив для лича, Киаран.

– Во мне говорят те же остатки человечности. Это ненадолго. Моя сущность меняется слишком быстро. Чародея я сумел спеленать лишь Призраком Тишины.

– Понятно. Он дрался без посоха?

– Да. Мне кажется, оставил где-то из опасения потерять в пылу битвы. Глупо. С артефактом сумел бы уничтожить меня. Я думаю, посох остался в одной из крепостей Свободных. Ближе всего Третья.

– Ясно! Ты сможешь добыть артефакт?

– В крепости много боевых магов. Слабаки, но совокупной мощью смогут обрезать те нити, что держат меня в мире живых. Я не возьмусь за это задание.

– Ты трусишь, Киаран?

– Страх… ненависть… последнее, что я еще могу испытывать. Любая человеческая эмоция держит меня тут. Если растеряю их, то уйду в Нижние миры. А мне бы этого не хотелось.

– Почему?

– Там нечего жрать. А тут есть люди.

– Как отвратительно. Избавь меня от описания своих пищевых пристрастий.

– Как пожелаете.

– Теперь об оплате. Мы договаривались о тысяче золо-

тых. Но так как посоха не достал, то урезаю награду до пятисот монет. Устроит?

– Хрр… Деньги теперь не интересуют меня.

– Что же ты хочешь?

– Я согласен на десять человеческих душ. Лучше детей. Кровь даст силу, трепетные души позволят мне чувствовать.

– Киаран!!! Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу на это пойти. Это мои люди! Я обязана заботиться и защищать!

– Понимаю. Но быть может, вы сможете отступить от принципов? Я понес невосполнимые потери. В конце концов, мы договаривались об оплате.

– Нет, лич!!! Мы договаривались о золоте. Пятьсот монет можешь получить у казначея. О людях забудь!

– Но…

– И еще… когда заберешь оплату, убирайся прочь! Чтоб духу твоего не было в моих землях! Иначе собственными руками спущу в Нижние миры!

– Ссориться с личем неразумно.

– Ссориться с заклинательницей Клана Листа неразумно. Прочь!!! Или исполню свою угрозу сейчас же!!!

– Хрр… Вы еще пожалеете, Иррэ Айну. – Прочь!!!

Голоса были приглушенные, едва различимые. Но постепенно они приблизились, обрели четкость. Я еще не осознавал, о чем говорят эти люди или нелюди и кто они вообще такие. Но оба голоса показались смутно знакомыми. Один шипящий, с хрипотцой и прирыкиванием. Другой явно женский. Мелодичный и мягкий, но со стальными нотками человека, привыкшего повелевать. Затем наступила тишина, прерываемая лишь шуршанием ткани и какими-то стуками.

Откуда-то издалека пришла боль. Сначала легкая, как щекотка. Но со временем она превратилась в яркие всполохи. В какой-то момент я ощутил свое тело и поразился, насколько оно слабое и изломанное. Болело буквально все. В груди чувствовались жжение и резь. Там будто засел целый ворох раскаленных иголок. Руки и ноги в синяках, ожогах, порезах. Правую сторону лица словно облили кислотой. Неско-

лько минут я чувствовал боль как бы вне себя. Но затем последовала яркая вспышка – и разум затопили огненные реки. А вместе с болью возникло удивление. Вслед за эмоцией промчалась первая вялая мысль: неужели живой?

Вокруг была тьма. Густая, непроницаемая. Но вот где-то вдали возник маленький красноватый огонек. Постепенно разросся, затопил мир алым заревом. «Свет факелов или свечей проникает сквозь веки», – догадался я.

– Дрок! – послышался тот же мелодичный женский голос.

– Да, госпожа? – Этого я раньше не слышал. Но, судя по интонациям, – слуга. Хотя нет, голос слишком грубый, пропитой. Быть может, стражник или тюремщик.

– Окати гостя водичкой. А то заспался. Почти пришел в себя, но пока ничего не соображает. Надо освежить.

– Слушаюсь, госпожа.

«Кто не соображает? – подумал я с детской обидой. – Я, что ли?.. Да вы таких сообразительных в жизни не видали!»

Но тут на меня обрушился целый водопад теплой воды. Я вздрогнул, дернулся, пытаясь отшатнуться. Открыл рот, чтобы послать этих умников далеко и надолго, но туда затекла вода. Я захлебнулся, булькнул и захрипел, задыхаясь. Вода оказалась противной, застоявшейся: Отдавала тиной и ржавчиной. Но хоть что-то… Можно смочить потрескавшиеся губы и шершавый, как терка, язык. Во рту появилось немного кислой слюны, а в животе вспыхнула резкая боль. Боги! И там тоже?..