Текст книги "Родная кровь"

Автор книги: Сергей Джевага

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

Глава 12

Я сосредоточился, попытался отрешиться от окружающего. Подчиняясь моей воле, звуки постепенно затихли. Перестали существовать запахи. Холодный колючий ветер прекратил терзать лицо. Я медленно проговорил заклинание про себя, запоминая. Глянул вверх. Клочок лазурного неба, столбы черного жирного дыма. А посередине висит воронка. Дыра, похожая на зрачок гигантского существа, вела в неизведанные глубины, где нет ни времени, ни пространства. Язва на лике нашего мира. И этот нарыв нужно закрыть во что бы то ни стало.

Меч вышел из ножен с удивительной легкостью. Я положил клинок перед собой, а потом собрался с духом и произнес заклятие. Слова удивительного, но почему-то такого родного языка дались легко, полились из губ певучим непрерывным потоком.

– …Амнэ! – закончил я первую часть заклятия. Осторожно прикоснулся запястьем левой руки к клинку, провел. Странно, но боли почему-то не почувствовал. Острое лезвие легко разрезало кожу. Я чуть нажал. Главное – не повредить сухожилия, иначе заживлять буду долго. Я убрал руку от клинка и стал с любопытством наблюдать, как густая, почти черная кровь стекает вниз, наполняя сложенную лодочкой ладонь. Еще немного. Еще… Хватит.

Я встал и выплеснул кровь на оголовье посоха. Шар сразу замерцал, но не привычным оранжевым светом, а зловещим багряным. В голове замурлыкало. Вопросительно и слегка удивленно.

– Так надо, друг! – шепнул я. – Помоги.

По древку посоха пробежали алые злые искры, вспыхнули какие-то символы. В мыслях вновь раздалось мурлыканье. На этот раз дружелюбное и успокаивающее, мол, работай, хозяин, можешь на меня положиться. Я вновь опустил руку, подождал, пока в ладони соберется достаточное количество крови. И начал говорить вторую часть заклинания.

С каждым произнесенным словом мировосприятие искажалось. Все вокруг затянуло молочно-белой пеленой, и лишь черный зрачок гигантского существа так же висел вверху. Из лагеря скифрцев тянулись золотистые цепи энергии. Отражаясь в черноте ока, усиливались и превращались в солнечные стрелы. Я опять услышал пение, хотя служители были далеко. Теперь чувствовалась вся ярость и мощь воронки. По сравнению с ней я – маленькая букашка. Но даже муравей может больно укусить. А если вцепится в глаз, то лишит зрения.

На грани восприятия я ощутил движение громадных теней. Стихии, первоисточники многих сил пришли на мой зов, плоть от плоти мира. Две великие пары – Огонь и Воздух, Вода и Земля. Явилась и пятая сущность. И я вдруг понял, что это Смерть. Непроницаемое темное полотнище без четких очертаний, холодное и спокойное. Подступила ко мне, встала за спиной.

«Слушаем тебя, Повелитель!» – прошелестело в мозгу.

«Здравствуй, Равный!» – насмешливо сказала Смерть.

Я не ответил, все равно они поймут лишь древний язык Повеления. Стал читать заклятие дальше. Стихии подошли ближе. Я забеспокоился, но не остановился. В Высшей Магии есть одно важное правило – прерванное или неправильно произнесенное заклинание грозит гибелью магу. А смерть вот она, за спиной, дожидается моей ошибки.

– …Ирнэ! – закончил я.

Тени Стихий подплыли почти вплотную. От них отделились призрачные щупальца, вонзились мне в грудь. Я почувствовал жар Огня и прохладную свежесть Воды, неукротимую мощь Ветра и тяжесть Земли. На миг показалось, что они разорвут меня на части. Но тут на плечо легла холодная ладонь.

«Давай, Равный! – хихикнула Смерть. – Я помогу!»

Стало неизмеримо легче. Моя собственная сила пришла в движение, хлынула жарким потоком в руку. Перетекла в маленькую лужицу на ладони. Я глянул с удивлением. Темная и горячая кровь заблистала тысячью звезд, забурлила и взволновалась. Пора, сообразил я. И выбросил руку вперед. Кровь разлетелась веером светящихся брызг, разорвала молочное полотнище.

Я почувствовал, что медленно оседаю на землю. Призрачный мир исчез, я вновь очутился посреди поля боя. Словно сквозь сон услышал отчаянные крики, треск и шипение молний, свист стрел. Потом раздался топот, чье-то тяжелое дыхание и звон клинков. Голова удобно легла меж камней. Они показались мне удивительно теплыми и мягкими, словно нагретые солнцем подушки.

А потом пришла боль. Я закричал протяжно и страшно. Сознание не выдержало и выпорхнуло из тела. Вознеслось ввысь и зависло меж небом и землей. Я увидел сияние алых звезд собственной крови. Далеко же они разлетелись, смешавшись с кровью убитых. Красные искры промчались вдоль линии укреплений, собрались в тугой комок силы и ярости. Шар с гулом взлетел вверх, ударил в черный зев воронки и оборвал золотистые цепи. Я ожидал вспышки и взрыва. Но этого не произошло. Просто почувствовал, как смещаются пласты бытия. Ход в Пустоту зарастал, словно обычная рана на теле человека. На грани слышимости раздался разочарованный вой. Голодное и злое существо перестало получать пищу.

С земли вновь поднялись золотистые нити, звенья цепи попытались зацепиться за края исчезающей дыры. Но оставшиеся от кровавого шара капли ухватились за них, помчались вниз. К тем, кто управлял этими щупами. Мир поплыл, ракурс сместился. Я увидел двадцать человек в белых балахонах. Служители стояли посреди небольшой заснеженной поляны в лесу, взявшись за руки. Зажмурив глаза, маги самозабвенно пели и молились. Из солнечного сплетения каждого вырастал золотистый светящийся канат, поднимался в небо. Посередине круга стоял высокий сухощавый старик с книгой в руках – Эр-Денир. Тоже читал молитвы, маленькими разрядами силы управлял другими.

Я увидел каждую морщинку на старческом лице, капли пота, сбегающие по худым впалым щекам. Магистр Ордена Правды был предельно напряжен. Я видел, как он хмурил брови, дергал уголком рта. Магистр усиливал воздействие, подстегивал младших служителей.

И тут по канатам сбежали алые ветвистые молнии, вцепились в тела имперских магов. Чародеи распахнули глаза и закричали от боли. Один за другим повалились в снег и затихли. Мертвы, со злым удовлетворением отметил я и посмотрел на магистра. Эр-Денир рухнул на колени. Книга выпала из ослабевших старческих пальцев, утонула в рыхлом сугробе. Из носа и ушей служителя брызнула кровь. Старик застонал, но быстро пришел в себя, осмотрелся с изумлением и страхом…

Я хотел понаблюдать еще, но тут могучая сила будто дернула меня за поводок. Мир опять смазался, крутанулся. В уши ворвались звуки близкого боя, чьи-то резкие крики:

– Задержи их! Задержи!

– Напирают, гады!

– Нам нужна минута. Хватайте мага!

– Да он же дохлый!

– Счас ты дохлым станешь! Взялись, кому говорю!..

«И опять меня куда-то несут, – подумал я сонно, чувствуя, как чьи-то крепкие руки хватаются за одежду. – Сколько можно падать в обморок, Эскер? Нет бы геройски подохнуть. Так каждый раз выкарабкиваюсь. Или выносят. Скоро я свихнусь от частого битья по голове, от перенапряжения и потрясений. Или начну гадить где попало…»

В голове плескалась боль, мысли путались. Я так и не смог окончательно потерять сознание. Чувствовал, как меня несут куда-то. Слышал крики, звон оружия и свист стрел. На мгновение вспыхнула дурацкая надежда, что кто-то меткий возьмет и попадет, и мои мучения закончатся. Но никто, к сожалению, не сумел. Вместо этого меня уронили самым наглым образом, что вызвало новую вспышку боли. На какое-то время все потонуло в шуме боя.

Я опять начал приходить в себя и ощутил изматывающую тряску. Но, слава богам, она быстро закончилась. Меня осторожно положили на землю. Рядом раздались звуки шагов, чьи-то голоса. «Когда же угомонятся? – подумал я с отвращением. – Не убили, так дайте отдохнуть! На кровать меня и укрыть теплым одеялом. Отпаивать, откармливать и вообще холить и лелеять!»

Мыслил я неожиданно четко и ясно. Даже на сарказм сил хватало. А вот пошевелиться почему-то не мог.

– Куда его, господин комендант? В донжон?

– Постой, Феран. Что вообще случилось? Максимус? Феран? Я ощутил облегчение. Хорошо хоть эти выжили.

– Честно говоря, я точно не понял. Ему стало плохо. Мы с сержантом побежали за лекарями. И тут ударили служители. Нас отбросило и оглушило. А когда пришли в себя, то увидели, что нашей обороне конец. Мы отступили к стенам крепости. А потом заметили Ига и Эскера. Чародеи остановились недалеко от вала. Эскер творил ворожбу, а Иг прикрывал магией. Вот так… Мы кинулись на помощь, едва поспели. Сцепились с имперским авангардом. Эскеру, видимо, удалось что-то сделать, потому что та штука в небе исчезла. Только сам он вырубился. Мы его подхватили и отнесли сюда…

– Хватит. Мне ясно.

– Господин комендант, его бы в крепость отнести. Живой еще.

– Живой, говоришь… – В голосе послышалась усмешка. – Не надо в крепость. Где Иг?

– Здесь, неподалеку. Тоже вымотан.

– Зови. И прикажи подать две лошади с припасами в седельных сумках.

– Слушаюсь!

Они говорили еще о чем-то. Но тут на меня накатил очередной приступ слабости. Звуки отдалились, затихли. Я провалился в глубокий сон без мыслей и видений. Чувствовал, что живу. Но тело и душа будто разделились. Тело существовало отдельно, крепко спало, отдыхало и восстанавливалось. А разум витал в темноте и спокойствии, терпеливо ждал.

В моменты просветления я чувствовал, что меня везут. Под щекой была теплая конская шея. Я слышал цокот копыт, бряцание сбруи. Иногда раздавались чьи-то голоса. Один очень знакомый, почему-то неприятный. Остальные чужие, далекие, холодные и равнодушные. Когда конь переходил на рысь, тело не выдерживало тряски и я проваливался во тьму. Но это было нечасто, меня берегли. Потом был покой, мягкое, чуть колючее одеяло и свежий морозный ветер, вкус горького травяного чая на губах.

В какой-то момент я начал бредить, говорить Сам с собой. Или… не совсем с собой.

«Почему ты назвала меня Равным?»

«Потому что так и есть. Ты вне моей власти и одновременно со мной. Ты можешь приказывать мне. Я могу не подчиниться, могу послушаться, могу забрать тебя с собой… правда ненадолго. И ты можешь стать мной. Но не думаю, что захочешь. Ты равен просто потому, что бессмертен».

«Как такое может быть? Ведь я человек!»

«В самом деле? Или тебе хочется в это верить?»

«Не понимаю. Скажи нормально, без насмешек».

«Ох уж эти люди… Все надо разжевывать, растолковывать… Но ты и сам поймешь, почувствуешь. Со временем. Ты Серый маг, ты получил наследие Предков. Дух человека сильней тела. Сильней всего на свете. Запомни, Эскер!»

«Постой, не уходи! Я хочу еще поговорить!»

«Когда-нибудь у нас будет время… Прощай!»

Меня тряхнули за плечо, легко похлопали по щекам. Я замычал, отмахнулся. И тут удивился – чувствовал руку. Да что там! Все чувствовал! Прислушался к ощущениям и удивился. Пахло дымом и жареным мясом, конским потом. Где-то неподалеку фыркали лошади, потрескивало пламя. Свистел ветер, скрипели и шуршали ветви деревьев. Левый бок замерз, справа пригревало. Значит, лежу у костра. Сквозь закрытые веки проникал красноватый свет…

Ноги затекли, кожу покалывало мелкими иголками. Но ничего не болело. Удивительное ощущение.

Вновь легкий шлепок по щеке, замах. Я раздраженно дернулся, уловил движение воздуха и поймал чужое запястье в захват. Неизвестный охнул, попытался вырваться. Я отпустил его и открыл глаза, подслеповато моргнул.

Странно идиллическая картина. Ночь. Вокруг сверкающие сугробы снега, освещенные красноватыми отблесками небольшого костра, темные шершавые стволы деревьев. Свет выхватывал из темноты две добродушные конские морды. Лошадки сочно хрустели овсом, пофыркивали. Я лежал закутанный в несколько одеял. Надо мной склонился Иг. Боевой маг морщился, растирал запястье.

– Ну и силища, – пожаловался чародей. – Чуть руку не сломал.

Я глубоко вздохнул, постарался упорядочить мысли. Последнее ясное воспоминание – как я творил заклятие. А потом лишь обрывки, части разговоров, ощущений…

– А ты осторожней со своими хваталками, – проворчал я. – Не люблю, когда так бесцеремонно будят.

– Ты разговаривал во сне, бредил, – хмуро ответил боевой маг. – Вот я и решил немного привести в чувство.

Чародей присел у костра, погрел пальцы над языками огня. Боевой маг исхудал и осунулся, лицо было усталое, посеревшее. На лбу появились первые, неглубокие пока морщинки. Иг кутался в толстый шерстяной плащ и зябко ежился. На меня старался не смотреть. В синих глазах плясало отраженное пламя костра.

– Хорошо, что ты пришел в себя, – сказал маг. – Намучился я с тобой. Тяжелый.

– Мог бы бросить где-то, – хмыкнул я.

– Не мог, – спокойно ответил Иг, подбросил в огонь несколько веток. – Ты же меня не бросил, вытащил.

– Играем в благородство?

Иг повернул голову, смерил меня угрюмым взглядом. Профиль красивый и гордый. Чародея ничуть не испортили лишения, кажется, стал лишь мужественней. В глазах плескалась печаль и тоска.

– Ты мог бы не язвить? – попросил маг устало. – Мы оба знаем, что за кошка пробежала меж нами. Но всякий раз напоминать необязательно. Да, я бы с удовольствием прибил тебя собственными руками. Но почему-то не могу. Поэтому предлагаю сделать вид, что ничего не произошло.

Я открыл рот, чтобы брякнуть нечто едкое и, быть может, похабное, но усилием воли сдержался. Иг пытался играть по правилам, а я, словно истеричная девица, требовал скандалов.

– Хорошенькая такая кошечка, рыженькая и симпатичная, – кивнул я. – Ну хорошо, не будем ссориться. Ответь мне на один глупый вопрос. Где мы?

– В лесу, – улыбнулся Иг.

«Вот гад, еще и шутить умеет, – подумал я с раздражением. – И вообще странно. Почему рядом никого нет, кроме него? Сидим в какой-то глуши. Прячемся, что ли? Мрон! Столько вопросов. Даже не знаю, с какого начать».

– Это ясно, – хмыкнул я. – А все-таки?

– На полпути к Лугару, – не стал упорствовать боевой маг. – Ехали медленно, но теперь, надеюсь, будет быстрее.

– Хм… – пробормотал я и поскреб затылок.

Еще раз огляделся вокруг. Иг тем временем порылся в мешке, извлек маленький котелок и подвесил на перекладине над костром. Налил в него воды из фляги.

– Есть хочешь? – спросил чародей.

Я прислушался к своим ощущениям и кивнул:

– Не откажусь.

Боевой маг подал мне тряпичный сверток. Я пощупал – горячий. Развернул и невольно облизнулся – половинка печеной курицы. Иг покопался в мешке, бросил мне узелок с солью и краюху хлеба. Я кивнул с благодарностью: с солью вкуснее. Не удержался и вонзил зубы, заурчал и неприлично зачавкал. Мясо было жестковатое, кое-где подгоревшее. Но, во-первых, выбирать не приходилось. А во-вторых, голод не тетка – и древесную кору грызть начнешь, если прижмет.

– Почему мы не в крепости? – спросил я, прожевав очередной кусок.

– Максимус решил, что нам там не место, – ответил Иг и пожал плечами. – Дал две лошади, припасы и отпустил.

Я поперхнулся, закашлялся. Выплюнул кусок мяса, который пытался разжевать, посмотрел на мага с изумлением. Наверное, глупо выглядел: глаза выпучены, губы и подбородок в крошках и жире. Иг опять пожал плечами.

– Даже не знаю, что его подвигло на это решение, – сказал маг. – Я хотел остаться, помочь. Авангард скифрцев уже подходил к воротам. Но комендант практически силой заставил сесть на коня и увезти тебя.

– Странно, – пробормотал я и отложил остатки пищи. Аппетит пропал. – А он ничего не говорил?

– Нет, – отмахнулся Иг. – Остальные тоже удивились. Дурацкий поступок, при осаде маги очень даже не лишние. Но Максимус и слушать не хотел… Пробормотал что-то… вроде бы его кто-то попросил. Имен не называл, сказал – «он».

– Опять, – проворчал я со злостью.

Перед глазами мелькнул образ Максимуса накануне битвы. Высокий, худой мужчина с бледным, измученным лицом и нервно бегающими глазами. Почему он прогнал меня? С чем же это связано? Теперь и не узнаю никогда… Но опять таинственный «он». Уж не тот ли, кто освободил Шеда? Похоже, что меня кто-то ведет, дергает за ниточки. И почему-то чувствую себя пешкой. А пешки, как известно, разменная монета. Подставить под удар, чтобы потом срезать ферзя… Отвратительное ощущение. Но если смириться с реальностью… Тогда что делать дальше? Возвращаться на границу? Как-то не хочется. Сполна хлебнул сражений, крови и смертей. Долг, задание и просьбу Тоха выполнил. Теперь волен идти куда угодно. Но не буду ли я трусом, если поеду обратно в Гент?.. Хм, трудный вопрос.

Я поднял голову, пристально посмотрел на боевого мага.

– А ты что собираешься делать?

Чародей поежился, плотнее закутался в плащ. Голубые глаза остекленели на какое-то время – задумался, ушел в себя.

– Не знаю, – ответил Иг наконец. – Вернусь в Лугар, а там будет видно. Наверное, поступлю в какой-нибудь полк. Буду сражаться и дальше, если имперцы прорвут границу.

– Прорвут, – уверенно сказал я. – Уже прорвали. Взять крепости – дело времени. Мы положили едва ли четверть их армии. У скифрцев еще много служителей…

Боевой маг помрачнел, устало потер лоб. Но в глазах блеснула злость. Иг сжал кулаки и прорычал:

– Значит, будем драться дальше. Было бы хорошо собрать ополчение всех городов и дать генеральное сражение.

Я глянул с жалостью, повертел пальцем у виска:

– О чем ты говоришь? Никто на это не пойдет. Или не знаешь наш народ? Моя хата с краю, пересидим за стенами, авось уйдут… Каждый город будет сражаться по отдельности. И то лишь те, что еще не сбежали к родственникам в Окран и другие королевства. Иные сами откроют ворота, будут привечать хлебом-солью.

– Лугарцы никогда так не сделают! – рявкнул Иг, ударив кулаком о твердый, утоптанный снег.

На меня глянул с такой ненавистью, будто я сам тот предатель и злодей, чтр готов лизать пятки имперцам. Я удивленно приподнял брови. Еще один патриот? Похоже на то. Чародей был искренен в своем гневе. Оно и понятно – боевых магов воспитывают с раннего детства, внушают несколько иные идеалы и приоритеты. Наверное, поэтому я и хотел учиться в лугарском университете, а не в гентском. Меня тянуло к остаткам старого мира в Свободных Землях.

– Хотелось бы верить, – фыркнул я. – Дать один совет? Иг промолчал, раздумывая. Но все же кивнул: *

– Говори.

– Бери Флори и убирайся подальше из страны! – жестко

сказал я. – Никто не знает, что будет завтра. Но у меня предчувствие – ничего хорошего.

Глаза боевого мага страшно блеснули во тьме. Иг оскалился, непроизвольно создал плетение. Деревья застонали от налетевшего ураганного ветра, мне на голову посыпались мелкие веточки, сухая кора и снег. Я шепнул заклинание, утихомирил стихию.

– Мне решать! – упрямо сказал Иг.

– Тебе-тебе, – сказал я спокойно, примирительно выставив руки. – Но пойми, ты отвечаешь не только за себя. За одну красивую рыженькую девочку тоже. И что ты будешь делать, если Флори погибнет? Или хуже того – скифрцы ворвутся в город и начнут там хозяйничать? Думаешь, сможешь защитить?

– Прекрати! – резко оборвал меня маг и добавил тише: – Прекрати… Я понял.

Чародей обмяк, словно из него вынули стержень. Глаза заволокло пеленой уныния.

Вода в котелке закипела. Иг кинул туда каких-то трав, потом разлил содержимое по двум кружкам. Одну подал мне.

– Лечебный чай, – пояснил маг. – А что будешь делать ты?

Я погрел озябшие руки о горячие бока кружки, вдохнул пар. Запах шел горьковатый, терпкий и пряный, но приятный. Отхлебнул немного и задумался. И правда, а что я собираюсь делать?..

– Вернусь в Гент, – сказал я немного погодя. – Думаю, там найдется дело моему посоху. Кстати, а где он?

Иг промолчал, посмотрел на пляску пламени. На красивом лице появилось растерянное выражение. Я вздрогнул, по спине побежали мурашки. Страшная догадка вспыхнула в мозгу. Но я ее отогнал. Нет, в такое верить не хотелось…

– Понимаешь… – осторожно начал боевой маг, старательно отводя взгляд.

– Говори! – рявкнул я. Почувствовал, что земля стала мягкой, деревья заплясали в хороводе. В груди был холод, я задыхался. Кружку с чаем осторожно поставил в сугроб, чтобы не мешала.

– Там, на поле боя… – неуверенно пробормотал Иг. – Когда ты закончил свою ворожбу и потерял сознание, посох рассыпался на мелкие щепки, оголовье треснуло…

– Врешь! – заорал я бешено, отбросил одеяла и вскочил на ноги. – Ты врешь!

Боевой маг задрал голову и посмотрел мне в глаза. Не врет, осознал я с ужасом. Ноги ослабели, подкосились. Я упал на одеяла, невидящим взглядом уставился на свои руки. «Не верю! – полыхнула мысль. – Как такое могло произойти?» Ощущение потери вползло в душу, сковало льдом одиночества тело. Иг посмотрел исподлобья, отвернулся и проворчал:

– Дался тебе этот посох! Другой сделаешь.

– Это больше чем посох, – прошептал я.

– В нем была твоя магия? – спросил чародей. – Ты вытворял вещи, недоступные не то что магу-механику, но и боевику.

– Не совсем, – ответил я. – Но посох – друг и соратник. Он – символ.

– Символ чего?

– Всего, – пробормотал я. – Жизни и смерти. Символ смысла моей жизни..

– Тогда я понимаю твою горечь, – кивнул боевой маг. – Но тебе придется научиться жить без него.

– Да, – сказал я убитым голосом. – Придется. Моя сумка и меч?

Иг посмотрел на меня с неловкостью, подбросил дров в костер.

– Целы, – сказал чародей. – Приторочены к седлу.

От сердца немного отлегло. Но все равно было больно и страшно. Я очень сроднился с посохом, стал воспринимать его не просто как кусок дерева, а как нечто живое. Не знаю, как буду обходиться. Посох – безотказный и надежный инструмент, помощник. Наверное, придется искать способ сделать новый. Главное – книги целы. Без них было бы вообще худо. А так я просто потеряю быстроту в заклятиях. И в битвы мне лезть не следует. До поры до времени…

– Ладно, – сказал я быстро, пытаясь совладать с собой.

Получилось неважно. – Оставим эту тему. Как говорится – все, что ни делается, к лучшему.

– Паршивая философия, – скривился Иг.

– Ну да, – согласился я и кривовато улыбнулся. – Но ничего больше не остается.

– Как думаешь, мы сможем отбиться от империи? – внезапно спросил боевой маг.

Я поскреб затылок, задумался. Хочется верить в лучшее. Надежда умирает последней. Но если думать реально…

– Вряд ли, – ответил я. – Люди не хотят отстаивать свободу. Думают, что под властью скифрцев будет не хуже…

– Ошибаются? – спросил Иг.

– Несомненно, – кивнул я. – Поверь, я побывал в империи, видел, чем они живут. Народ подстегивают служители, разжигают религиозную ненависть. А принц Александр жаждет побед. Он из тех людей, что добиваются своего любыми способами.

– Ясно, – сказал боевой маг и добавил задумчиво: – Возможно, я последую твоему совету.

Лошади заволновались. Где-то во тьме раздался треск сучьев. Иг вскочил на ноги, зажег маленькую шаровую молнию и ушел во тьму. Я взял кружку с остывшим чаем. Опасности не чувствовалось, а боевой маг пусть себе играет в часового. Когда я уже допивал чай, Иг вернулся. Поймал мой взгляд и поморщился.

– Ветки ломаются под тяжестью снега, – пояснил чародей. – В этом году зима наступила удивительно рано.

Я не ответил, но кивнул. Говорить не хотелось, настроение не то. Завернулся в одеяла и подсел ближе к костру. Ночной мороз кусался не на шутку.

Остаток ночи я так и просидел у костра, щурясь на желтые языки пламени и размышляя о превратностях жизни. Иг завернулся в одеяла как куколка и отвернулся. Улегся прямо в снег. Спал или делал вид, что спит. Скорее второе.

К утру сон все-таки сморил меня. Но выспаться не удалось, Иг разбудил на рассвете. Мы вновь раздули костер, вскипятили чай. Ни о чем не говорили, старались даже не смотреть друг на друга. Вчерашнее перемирие закончилось, наступил новый день. Мы торопливо проглотили горьковатый кипяток, сложили одеяла и оседлали лошадей.

Я обнаружил у седла свой клинок, сразу же надел пояс с ножнами. Без посоха было непривычно. Правая рука все время тянулась куда-то, хватала воздух. Я постоянно успокаивал себя, убеждал – все будет хорошо. Я не перестал быть Серым магом, моя сила не в посохе, а в знаниях. Посох – лишь та веревочка, что вытянула меня из глубокой ямы. Дальше крутой подъем. Но я сильный и крепкий, могу обойтись без посторонней помощи…

Ехать старались так быстро, как только позволяла дорога и лошади. За день преодолели приличное расстояние. По молчаливой договоренности больше не затрагивали болезненных тем, старались общаться односложно. На ночь остановились в опустевшем селении неподалеку от Лугара. Долго искали жителей, но натолкнулись лишь на нескольких древних стариков. На вопрос, куда подевались остальные, нам невнятно ответили, что разбежались кто куда. До них дошли слухи, что приграничные крепости пали, имперская армия идет сюда. Селяне попрятали добро и ушли в леса. Другие отправились на юг, к родственникам.

Мы отыскали местный трактир. Пошарили в кладовках и умилились прижимистости нашего народа. Уходящие попрятали все до единого зернышка, даже полы подмели. Благо хоть припасы у нас были. Мы разожгли очаг и поужинали. Отыскали в комнатах для гостей несколько набитых соломой матрацев. Постелили у очага и легли спать. А наутро выехали из села и остановились на развилке дорог.

– Прямая дорога на Гент, – объяснил боевой маг и указал рукой налево. – Если поедешь быстро, к вечеру будешь дома. Мне прямо.

– Значит, пришла пора расставаться, – сказал я, щурясь на яркое солнце.

Удивительно погожий выдался денек. Пели птички, стремительные их силуэты мелькали в голубом безоблачном небе. Похоже, наступила та самая оттепель, которую я так долго ждал. Нужно поторопиться, иначе скоро буду вязнуть в грязи.

– Да, – кивнул боевой маг. – У каждого свой путь.

– Не затягивай с отъездом, – сказал я серьезно. – И… береги Флори.

Иг прищурил глаза, окинул меня подозрительным взглядом. Но неожиданно улыбнулся, протянул руку.

– Постараюсь, – пообещал чародей.

Я поколебался, но подал руку в ответ. Рукопожатие получилось по-мужски крепким. Мы посмотрели друг другу в глаза и все поняли без слов. Никогда и ни при каких условиях не бывать' нам друзьями. Потому что между нами стоит гораздо больше, чем ненависть и злоба, обида и зависть. Все можно преодолеть при желании. Но между нами женщина! Я могу уйти и смириться. А Иг – забыть, что Флори была когда-то со мной. Но попадаться друг другу на пути не будем.

Иг махнул на прощанье рукой и умчался. Вскоре его силуэт превратился в темную точку, растворился в заснеженной глади. Я дернул поводья и направил коня по другой дороге.

«Еще одна глава моей жизни позади, – возникла грустная мысль. – Не самая лучшая, наполненная тревогами и потрясениями. Но почему-то жалко уходящего. Что-то теряешь, а что-то находишь. Вечное движение вперед…»

Я ехал среди заснеженных полей и лесов, вдыхал морозный воздух, улыбался солнцу. А в душе плескалась тоска. По безвозвратно утерянному спокойному времени, когда жизнь была проста и понятна, когда брат был просто братом, а впереди стелилась широкая утоптанная дорога. Теперь жизнь ведет меня по кривой горной тропке, опасной и почти нехоженой. Сделаешь неосторожный шаг – задавит осыпью или свалишься в пропасть. Нужно бы идти медленно. А приходится бежать.

К обеду достиг знакомых мест. Дорога вильнула в обход Лугара, слилась с той, по которой я ехал много дней назад в столицу Свободных Земель. Коня я не гнал, старался беречь животину.

На дороге царило необычайное оживление. Множество телег, груженных домашним скарбом, медленно двигалось в сторону Гента. Мчались одинокие всадники, чаще воины и гонцы. Шли пешие путники, с большими мешками за спиной. Иногда шли даже целыми семьями.

Меня оглушил многоголосый гвалт, скрип колес, ржание лошадей и рев волов. Люди были злые и нервные, испуганные. Переругивались между собой. То и дело завязывались драки, когда какая-то из телег ломалась и загораживала путь. Я свернул на обочину, поехал по краю тракта. Не хватало влезть в какую-то склоку, застрять на полдороге.

– Куда идете? – поинтересовался я у одинокого путника, громадного бородатого мужика с большой сумкой на плече. – И вообще, что творится?

Путник глянул исподлобья, нахмурил косматые черные брови. Но что-то его расположило ко мне, и мужик сказал угрюмо:

– В Окран иду, к сестре. Пересижу темные времена.

– А эти? – спросил я и кивнул на длинную колонну.

– А мне почем знать, – хмыкнул мужик. – Кто куда. Разве не слышал? С границы гонец прибыл. Имперцы, мронье племя, решили начать войну зимой. Прорвали оборону, сровняли с землей несколько крепостей. Теперь идут сюда.

– Так быстро? – ахнул я.

Неужто за пару дней скифрцы сумели взять крепости? По моим расчетам, должны были застрять там как минимум на месяц. Стены крепостей крепкие, защищены всевозможными плетениями, а гарнизоны сильные. Имперцы не могли разрушить их так быстро.

Мужик словно мысли услышал, буркнул сердито:

– Говорят, что служители камня на камне не оставили от трех крепостей. Остальные окружили, высунуться не дают. А основное войско идет на Лугар. Тоже бежишь, парень?

– Нет, – сказал я медленно, попытавшись унять волнение. – Не бегу. Буду сражаться за Гент.

– Дурак! – сказал мужик с презрением. – Все бегут. Подохнуть хочешь?

– Хочу, – согласился я легко. – Родину надо защищать. Наверное.

– Плевал я на ту родину! – фыркнул мужик и ухмыльнулся. – Ничего мне эта родина не дала. Как был нищ и гол, так и остался. Всю жизнь горбатился на богачей, здоровье подрывал, недоедал и недосыпал. Так гори оно все синим пламенем!..

Я перевел коня на легкую рысь, оставив мужика за спиной. Путник бормотал под нос, ругался. Его поддержали другие, вскоре все вместе принялись хаять Свободные Земли. Надоело все, жизни совсем нет, придут хорошие, добрые скифрцы и наведут порядок, выметут грязь. А мы отсидимся где-нибудь, вернемся в чистый и светлый край…

«Нужно быстрей добираться до Гента, – подумал я. – Встречусь с Тохом, старший брат по-житейски мудр. Даст совет, утешит или просто скажет, что делать. Я запутался в своих чувствах и желаниях, без посторонней помощи не разобраться».

За день снег растаял, превратился в мокрую грязную кашицу. Первое решительное наступление зимы закончилось поражением. Задул прохладный ветер, удивительно свежий, весенний.

Когда солнце зацепилось краешком за верхушки деревьев, я подъехал к распахнутым настежь воротам Гента. Огляделся. Временного учебного лагеря не было и следа. Странно. Что тут произошло? Я подавил приступ тревоги, осторожно спешился. Конь мой едва стоял на ногах, дрожал всем телом. Шкура была разгоряченная, потная… Надо скорей определить в какую-нибудь конюшню, напоить и накормить. Иначе околеет.

Из ворот вышел пузатый пожилой стражник, скрестил руки на груди. Окинул меня подозрительным взглядом.

– Кто таков? – хмуро поинтересовался воин. – По какому делу?

– Местный, – ответил я, изобразив приветливую улыбку. – В отлучке был. Вот домой возвращаюсь.

– Непохож ты на местных, – фыркнул воин. – Ты себя в зеркале видел, парень?