Текст книги "Изъ Москвы с любовью. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

– Наверное, вы правы… – Что на это сказать?

– Ещё будут указания?

– Пока нет, – покачал я головой. – Как наработаете материал по озвученному – приеду, обсудим.

– По борделю указаний нет?

Я пожал плечами.

– Я не знаю этот бизнес. А значит там и указывать нечего. Главное, чтобы там всё было по совести. Без «кидалова», без развода клиентов.

– Там как раз так и есть, – отчаянно закивала она. – Этот бизнес мы сразу строили как… Для непростых людей.

– Хорошо, позже введёшь в курс – подумаю, что можно улучшить. Пока остановимся на этом. И хаш великолепный! – похвалил я.

– Старалась! С вечера дала указание его приготовить к утру. Как знала, что у вас, молодёжи, будут головки бо-бо…

«От морей до гор высоких посреди родных широт всё бегут-бегут дороги, и зовут они вперёд…»

Женя не лютовала. И это плохо – лучше б уж кидалась проклятиями и сквернословила.

Но нет, спустилась вниз, платье мятое, волосы растрёпанные, лицо бы тоже прогладить не мешало. Подошла к бару, сидела, что-то там цедила, наверняка алкогольное. Дождалась, пока боярыня срулит, и двинулась ко мне. Зайки последовали за нею, но она, дойдя до меня обернулась и рыкнула:

– Пошли вон!

Её окрик сёстры проигнорировали.

– Это! Мой! Брат! – растянула она слова. – Не вмешивайтесь! Я сама знаю, как с ним разговаривать!

– Ваше высочество… – пролепетала храбрящаяся Соль. – Наша задача защитить его, если вы потеряете над собой контроль и нападёте…

– Я по-вашему могу на него напасть?

– Д-да, – робко кивнула Селена.

– Боже мой, за что мне всё это! – страдальчески подняла сестрёнка глаза к потолку. – Марш отсюда! Я сказала брысь, обе! Я не буду на него нападать, я не буду терять контроль! Да и нет смысла его бить – знаю уже, проходили… – А это уже поворачиваясь ко мне – для меня.

– Девочки, идите. Всё под контролем, – дал я отмашку.

– Саш, но… – попробовала протестовать Селена, но Соль взяла её за руку и потащила назад к барной стойке.

– Ничего себе ты шавок нашёл! Это не овчарки, это церберы! – обалдело произнесла она.

– Говна не держим, – лаконично заметил я.

– Я их только поэтому и не прибила. Если уж мне, царевне, не боятся вызов бросить… Эти полягут, но защитят тебя. Так что пусть живут.

– Первый раз тебя, как царевну игнорируют? – расплылся я в улыбке.

– Ага. Ни разу такого не помню.

Женя плюхнулась напротив, развалилась. Потянулась, взяла со стола минералку и выглушила полбутылки.

– Хорошо!

После выглушила остаток, поставила пустую бутылку и взяла, прямо руками, кусок шашлыка и хлеба.

– Мелочь, ты, смотрю, совсем обурел, – произнесла в перерывах между жеваниями.

– Жень, я тоже тебя люблю и рад видеть! – заулыбался я.

– Видеть он рад… – Прожевала, глотнула. – Вкусно! Когда они успели?

– К нашему пробуждению хотели. Но мы заспались.

– Сойдёт. – Отмашка. И продолжение беседы. – Получается, ты у меня девушку увёл, срань мелкая. Вот как мне теперь к тебе относиться?

– Как к любящему брату, заботящемуся о родной сестре, – подсказал я.

– Заботящемуся⁈ – фыркнула она.

– А разве нет? – сделал я круглые глаза. – И насчёт конкуренции ты тоже не права. Понимаешь, ты – девочка. У тебя есть такая дырочка, в которую… Короче, дырочка. И она – девочка. У неё тоже есть дырочка. А у меня есть штучка, предназначенная для таких дырочек. Так что я тебе ни разу не конкурент. Так говорит учебник биологии, а ему можно верить.

– Ну ты нахал! – ошарашено покачала она головой и потянулась за новым куском. – Что предлагаешь, по очереди её пользовать? Групповуху не надо – только не с тобой!

– Да мне всё равно, – пожал я плечами. – Она мне не нужна. Моя цель – именно помощь тебе, хоть ты и не поверишь.

– И какая же?

– Моя сестра – лесбуха. Кому это понравится?

– Но-но! За языком следи, мелкий! – нахмурилась она, но я видел, больше наиграно.

– Правда глаза колет? – Я снова усмехнулся. Жаль, что в мире с таким катастрофическим перекосом полов слово «лесбуха» практически не несёт негативной окраски. – Так вот, продолжу. В нашем мире по понятным причинам такие связи не особо осуждаются. Но Жень, они всё равно при этом остаются противоестественными. И если вот та же Романовская, которая вчера от княжён люлей получила, выбирать не может, кому она нужна? С неё и спроса нет, её за такие отношения даже журить поленятся. Но ты можешь найти себе любого мальчика, на любой вкус. Хоть на день, хоть на ночь, хоть замуж. И я даже не о том, что это нехорошо выглядит с точки зрения имиджа семьи – у нашего рода столетия истории, разберёмся. Я про тебя саму. Что тебе мешает не пойти по рукам, а нормально собой заняться? Не понимаю.

– Заботливый ты наш, – презрительно фыркнула она.

– Ага. Но если трахнуть тебя, чтобы изо рта пошло, чтобы почувствовала как это с настоящим мужчиной, я не могу, то твоих девочек чпокать мне никто не запретит. А потому будешь ты с Аней нет – мне без разницы. Главное я понял, Аня не из «розовых», я перевербовал её в свою религию. А если бросишь её и найдёшь другую – я и другую чпокну. И третью.

– Чтоб сперма ушами? – задумчиво фыркнула Женя, и сдвинутые брови выдавали, что слушает она меня, несмотря на похмелье, очень внимательно.

– Именно! Так что можешь бить меня, сестрёнка, можешь не бить, это ни на что не повлияет, я в любом случае обещаю, – поднял вверх правую руку, – что все твои девочки отныне будут проходить тест-драйв в моей постели, где будут перевербовываться в нормальную религию. Всё, бей. – Я картинно зажмурился.

– Да не поможет ведь, – тоскливо вздохнула она. – Пробовала уже.

Она вытерла руку салфетками, посидела, помолчала. Но решения, что делать, не приняла.

– Ладно, мелочь, пойду подрыхну. Домой не хочу – если Оля там, устроит второе пришествие. А если мама позвонит, а я не в форме… – Фыркнула, встала и поплелась в сторону технического помещения, где за туалетами лифт наверх.

Зайки тут же примостились слева и справа:

– Я думала, она тебя убьёт! – восторженно цокая языком, произнесла Селена.

– Было уже. Проходили, – усмехнулся я. – Ладно, девчонки, здесь хорошо, но надо домой. В конце концов, Оля, скорее всего, на работе, звонка мамы я не боюсь, а Ксюша там одна. А Маша не девочка, дорогу найдёт. Поехали, завезу вас в корпус. – Встал и двинулся на выход.

«Солнцем залиты долины, и куда ни бросишь взгляд – край родной, навек любимый, весь цветёт, как вешний сад »!

Улица. Выход из клуба выходит на неё. Отдельный выход у казино – с парковки, а у борделя, как позже выяснил, ещё один отдельный с задней стороны здания, и там своя мини-парковка (большая там не требуется). Что могу сказать, солнце ослепило. После полутьмы клуба почти обеденное солнце ясного осеннего сентябрьского дня… Круть! Пока ещё тепло, но уже ёжишься – скоро резко похолодает, и зарядят дожди. К Зайкам добавились две стражницы дружины, пасшие нас, отпрысков государыни, у входа, одна из них направилась за нами на парковку. Бульвар… Красивый. И люди гуляют, несмотря на запахи с Неглинной… Да и не такие они тут сильные почему-то. Или я принюхался? А рядом, возле цирка, толпа людей в которой половина контингента – детвора самых разных возрастов. Психику подавляет количество женщин и девочек, но и мальчики с мужчинами в толпе есть, просто перекос полов он такой перекос. Я бы даже сказал, мужчин в толпе больше статистики – у нас они слабый пол, домохозяева, и как домохозяевам ходить с детьми в цирк – по их части. Да и просто мимо шли люди, каждый был занят своим. Если не знать о проблемах мира, можно подумать, мы живём в безоблачном счастливом месте. К сожалению это не так, и тоска Романовской в глазах вчера, и её готовность драться с представительницами древних родов (сильная магия) с риском сдохнуть… Очень непросто всё вокруг. А ещё от Неглинной всё-таки воняет, но это самая маленькая из окружающих бед.

Прошли на парковку. Ух ты, куча машин! С гербами и логотипами, в рядок стоят – красиво и стильно, придаёт месту статус. С краю – Голицыны, их две машины, одна – броневик, другая представительского класса. Далее Вяземские – одна машина. Строгановы – две. Нарышкины – одна. Милославские – одна, Мила у нас не из главной ветви. И ещё две, гербы мне неизвестны. Видно кто-то из взрослых. Троекуровых нет – видно, уехали. Но наших, годуновских машин увидел аж четыре, и направился к ближайшей. Из которых мне навстречу вышла знакомая стражница, но другая, не вчерашняя.

– Ваше высочество?

– А где ротмистр Малышева? – нахмурился я, ибо с той тёткой контакт был налажен, а с этой только предстоит.

– Так сменилась, – пожала плечами дружинница.

– А вы… Тоже оперативная?

– Так точно. Ротмистр Соколова.

– Тоже ротмистр?

– Так точно.

– Ротмистр, мне нужно срочно на Шелепиху, отвезти девочек в корпус, – приобнял я за плечи Заек. – А потом домой, в кремль.

– Сожалею, но у меня приказ, ваше высочество, доставит вас сразу в кремль, без проволочек.

– Но мне надо завезти девочек! – парировал я.

– Ничем не могу помочь. У меня приказ, – покачала она головой. – И они не маленькие – сами доедут.

Ну, тётьЛида! Вот что за пакость придумала. «Или ты лично, как представитель семьи, или кто-то из офицеров – рядовых дружинниц не предлагать…» Всё то ты знаешь о дружинной кухне, да и про скверный мамин характер тоже кому, как не тебе?

– Тогда забираем их с собой, дашь им кого-то из офицеров, чтобы отвёз девочек, – предложил я. – Им нужно на базу, и отвезти их может либо офицер дружины, либо я.

– Саш, доберутся сами, не маленькие, – со сталью в голосе,как маленькому, произнесла она. – Насчёт них приказа нет, и в кремль у них нет пропуска – куда их забирать?

– Ты ж оперативная? Дай им офицера, вышли машину – пусть отвезёт кто-нибудь? – не сдавался я.

Судя по её равнодушно-кислому лицу, ротмистру было плевать, и ни офицера, ни тем более машину она давать не собиралась. Хотя на самом деле ей это ничего не стоит.

– Чей приказ тащить меня домой? – нахмурил я брови.

– Так государыни, чей ещё? – пожала ротмистр Соколова плечами. – Ей там в Китае от смены часовых поясов не сладко, ещё вы заставляете нервничать. Царевна Ольга сказала, дать вам отоспаться, силой не забирать, но раз ты всё – поехали. – Указала на «ростовчанку», полный аналог той, чей движок мы вчера с Михалычем перебирали, в которой кто-то приглашающе заботливо раскрыл дверь.

– Саш, не переживай, мы доберёмся, – легонько ткнула в лопатку Соль.

– Ага, и на «губу» за самоволку'? – обернулся я к ней. Подумал, решил снова попытать счастья в дипломатии.

– Госпожа ротмистр Соколова, давайте я объясню ситуацию. Я – смирный и покладистый юноша, и не в моих интересах бузить. Я вообще люблю, когда всё хорошо.

Судя по её хитрому и надменному взгляду, она приготовила и силовой вариант – засовывание меня в машину, но не хотела форсировать события, и сейчас излучала волны: «Плыви-плыви, говно зелёное, всё равно будет как я скажу».

– Потому давайте оставим наши взаимоотношения такими, какие есть? – продолжил я, понимая, что это напрасно, но не попытаться нельзя. – Продуктивные, основанные на моём добровольном подчинении вашему авторитету?

– А ты намерен не подчиняться? – усмехнулась она.

– А у меня есть шансы? – развёл я руками.

– В общем, нет, – посерьёзнела она.

– Потому я призываю вас к снисхождению и удовлетворению моей просьбы. В этом случае мы останемся друзьями.

Пауза и тяжёлый вздох с её стороны.

– Саш, цирк рядом, но не здесь. И ты не клоун. Просто садись в машину, и поехали – царевне Ольге уже наверняка добрые люди доложили, что ты отошёл и выбрался на свет.

Не договорились. Жаль.

– Хорошо. Пару минут – с девушками попрощаться. – Повернулся к Зайкам и оттащил их чуть в сторону.

– Если начну выделываться – они меня просто скрутят, – сказал им как есть, но они и сами догадались.

– Ну, выгнать нас Лидия Васильевна не выгонит, – оптимистично заметила Селена. – Её цель, как мы поняли, сделать гадость тебе, а не вышвыривать нас. Так что помурыжат, дадут нарядов вне очереди, и будем дальше учиться.

– Так-то оно так, но я же слово давал, что привезу. – Было не по себе, но что я, слабый мужчинка, мог сделать против тёток-дружинниц, одарённых, с оружием и властью?

– Саш, это мама. Приказ твоей мамы, – заметила Соль. – А она – государыня.

– Зай, а я читал её приказ? – нахмурился я. – Мне его передавали на ознакомление под роспись? – При этих словах в голову пришла улётная идея. Что говорить, глупая, я б даже сказал, дебильная. Но я ж сын государыни и мажор, какого хрена? Ничего мне не будет, а будет – вытерплю. Но этих сучек надо проучить… Конечно, если контрагент согласится и идея выгорит. – Стоп. Идея. Пойдёмте, поддержите. Вдруг получится?

– Ой, девчонки! – Это я крикнул охраннице с шевроном с гербом Голицыных – она как раз прислонилась к капоту их, голицынской машины – вышла из салона покурить. – Уважаемая, вы можете подбросить девчонок до Шелепихи? – И бодро засеменил в её сторону.

Стоящая в нескольких метрах ротмистр Соколова проводила меня улыбкой. Девочки недоумённо последовали за мной.

– Уважаемая, могу связаться с главой вашей службы безопасности, или кто там у вас главный? – спросил я курящую, подойдя.

– Ле-эн! – повернулась та и крикнула в сторону окна места рядом с водителем. Знак мне – «туда». И я подошёл к оному. Стекло было опущено и на меня смотрела тётка лет тридцати пяти, видимо, старшая этой группы.

– Здравствуйте, меня зовут царевич Александр Годунов, – представился я.

– Очень приятно, ваше высочество, – лениво ответила она и зевнула. Кто я – прекрасно знала. – Чем могу помочь?

– Ваша подопечная сейчас лежит наверху в одной комнате и на одной кровати с моей сестрой. – Это правда, а какой именно сестрой я уточнять не стал. – И будет дрыхнуть ещё долго. Мне же нужно кое-куда отвезти этих девочек. Можете помочь?

– Сейчас. – И она взяла в руку рацию и кого-то вызвала. Голос из динамиков в салоне мне ничего не сказал. В двух словах обрисовала ситуацию и передала рацию, от которой тянулся провод к базе на панели.

– Слушаю, ваше высочество. Я – глава службы безопасности княжеского рода Голицыных Есения Голицына. Чем могу помочь?

– Есения, вы знаете, где живут кустракиты? – зарядил тяжёлой артиллерией я.

Пауза. Недоумение. Наконец:

– Повтори?

– Я говорю, уважаемая Есения, вы знаете, где живут кустракиты? Мне сказали, что где-то над рекой.

– Москвой-рекой? – попробовала она пробить тему, и оказалась куда умнее, чем я. Я её просто троллил для затравки разговора, а она уже обернула его куда надо. – В районе Шелепихи?

– Именно! Мне надо отвезти туда двух кадеток, а собственная дружина отказывается помогать.

– Почему же?

– Веду себя плохо. На место ставят. Вот вчера, например, всего лишь подрался на Красных рядах с Шуйским. Ну, молодёжная драка – с кем не бывает. А они меня в кутузку упекли.

– Куда упекли?

– Камера предварительного заключения. В тюрьме я сидел. В воспитательных целях. Задрали, если честно, курвы драные! – А это я в сердцах совершенно серьёзно. – Я к ним нормально, а они меня каким-то малолеткой считают.

– А мы чем можем помочь? – недоумение, но несколько наигранное – ждут «обоснуя».

– Вы – серьёзный клан, в смысле серьёзный род, – поправился я. – И ваша девочка сейчас спит рядом с моей сестрой. И бойцы ваши на этой парковке единственные, кто внушил мне уважение, кроме, собственно, наших, годуновских. Кто если не вы? А мне нужно кровь из носу доставить девочек лично, ибо брал их под свою ответственность. Что будет, если слово царевича перестанет иметь вес? Нас, мужчин, и так всерьёз не воспринимают, а тут ещё и такое…

Аргумент про «единственных бойцов» я придумал на ходу – подсластить пилюлю, но сладость эта достигла цели – княжна, или княгиня, кто она, там, разомлела.

– Александр, уже вся Москва знает о случае на Красных рядах. Причём, как мне кажется, Шуйские больше всех приложили к этому руку – даже в новостях что-то промелькнуло с утра. Ты наверняка с утра новостями не интересовался?

– Не успел ещё, – честно признался я. Удивлён! Хотя, если у Шуйских есть возможность насолить Годуновым, почему б и не сделать это? Теперь вся Москва будет топтаться на наших костях и костях наших дружинниц, допустивших мой арест. Но тут уже пусть взрослые разбираются – я, как пострадавшая сторона, крови жаждаю и на стороне московских сплетников, а не семьи. Парадокс, семья важнее всего, но факт.

– Хорошо, раз твои во второй раз за два дня решили сесть в лужу – кто мы такие, чтобы мешать людям? – весело произнесла Есения. – Конечно, мы подкинем тебя и твоих девочек до Шелепихи. Лена, двоих оставляешь у клуба, везёшь царевича куда скажет, и безопасность ему обеспечить на уровне царской дружины – или шкуру спущу!

– Есть, госпожа княгиня! – отрапортовала старшая. Всё-таки княгиня.

Старшая вылезла из машины, активировала рацию и раздала своей группе указание, кому остаться. Та деваха, что курила у капота, оставалась тут, и закономерно отошла ближе ко входу. За нами внимательно наблюдала Соколова, да и остальные наши бойцы, и начальник охраны Голицыных картинно медленно подошла к задней дверце и раскрыла её перед девочками:

– Саш, погоди! Они первые. – Говорила тихо, чтобы только я и Зайки услышали. – Потом быстро запрыгиваем мы с тобой и даём по газам. Их сильно больше, промедлим лишнюю секунду – могут не выпустить.

– Понял. Соль, Селена, а целоваться? – А это я громко – на зрителя.

Лена, начальник охраны, обошла нас и залезла на своё место, а я воспользовался моментом и немного позажимал вначале Селену, потом, когда та села в салон, и Соль. И, усадив Соль, подался вперёд, типа и в салоне её ещё раз поцелую. Негромко произнёс:

– Приготовились!..

Двигатель уже урчал, и водила была предельно собранной и серьёзной – на низком старте.

– Девочки, по команде вы на прорыв первые! – отдала по рации приказ старшая.

– Давай! – Я резко запрынул, и машина дёрнулась. Дверка за спиной хлопнула, закрываясь самостоятельно.

Жу-ух! Мимо нас промчалась в сторону дороги вторая машина. Это был танк, иначе не скажешь – бронированная красотка, у нас в кремле в гараже такие тоже есть. Двигалась эта самобеглая карета напрямую на бульвар, в смысле на автодорогу бульвара напрямую, не через выезд с парковки – там бы мы потеряли время, и нас бы банально встретили на выезде. Нет, парковку от пешеходной зоны бульвара отделял ряд небольших бетонных зубьев – их-то и должна была протаранить первая бронированная машина. Ну, а металлическое стандартное ограждение пешеходной зоны от проезжей части для неё вообще не проблема.

– Всем держаться! – голос старшей.

Мне держаться было не за что – я лежал на коленках у Заек. И коленки эти жёсткие – когда мы, калеча подвеску, запрыгали на перепадах бордюров, приложили меня оные прилично, причём левое колено Селены заехало не куда-нибудь, а в челюсть.

Бум! Плюх! Я смог при поддержке девчонок подняться, и узрел на лобовом стекле прыгнувшую на нас ротмистра Соколову лично. Но вот машина снова взлетела – ограда и бордюр разделителя парковки и пешеходной дорожки, я ударился головой о потолок, и, скажу, это тоже больно. Соколова удержалась – хвала ей, сильный боец. Но тут же последовал выезд на проезжую часть, и резкий поворот, от которого меня повело, и я снова врезался, теперь уже лицом в стекло дверцы со стороны Селены.

– Твою…

Соколова не удержалась и отлетела – за разделительную линию на левую полосу. Хорошо, машин там не было, не собьют случайно – первый броневик, эффектно появившись на проезжей части, застопорил движение, которое в сей момент дня не было особенно сильным. Я увидел кувыркающуюся по полосе дружинницу, и даже немного позлорадствовал. Да, что-то может себе переломать, но сильные одарённые крепкие, стерва не просто выживет, а… В общем, мне было на неё плевать, сама виновата.

– Садись! Всё нормально. – Девчонки помогли мне усесться.

– Дети, пристегнулись? – Это старшая. – Это элитная комплектация, там есть ремни. – Это Зайкам.

Сидящая рядом Соль сориентировалась мгновенно, и, быстро перебирая руками, застегнула на растерявшемся мне ремень безопасности. Они с сестрой также быстро застегнулись.

– Так точно, госпожа! Мы готовы! – рявкнула она.

– Тогда держитесь, Пое-е-ехали!

И машина развила большую скорость, вдавившую нас в сидение.Сбоку промчался силуэт броневика, который мы обогнали. Я глянул в зеркало заднего вида – там показались профили машин нашей дружины, только-только выезжавшие вслед за нами на проезжую часть бульвара, но они были далеко – оторвёмся. Дальше думать было сложно, так как желудок встал комом – от ускорения меня вдавливало в сидение всё больше, а город за окном замелькал со страшной скоростью.

– Эх-ху! – прокричал я, когда скорость, наконец, была набрана и поехали быстро, но ровнее. – Веселись честной народ! Вот это я понимаю – приключение!

Все в салоне заулыбались.

«Детство наше золотое, всё светлее с каждым днем! Под счастливою звездою мы живём в краю родном!» – согласились со мной внутричерепные херувимы.