Текст книги "Война 1 (СИ)"

Автор книги: Сергей Садов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

– Оно и видно, – фыркнула маркиза и повернулась к Альвире. – Вот все мужики такие.

Просидели они потом до самой ночи. А на следующий день Элайна заметила изменения в поведении короля. Видимо, он ещё обсудил все советы с женой. И на этот раз он был более открыт. Разговаривал со всеми, что-то спрашивал. Поединки стали… более лёгкими… что ли. Да и после них король уже не спешил покидать поле. О чём-то разговаривал с недавним противником. Разговаривал с другими. И… было заметно, что боязнь поединков с королём отступила. Бои стали интереснее. Это сразу бросалось в глаза, стоило поглядеть на сияющую физиономию короля. Утихшие было разговоры о короле возобновились. Появились новые баллады про достойного короля, который не стесняется разговаривать с подданными. Даже анекдоты про короля… Леодрик даже догадывался, кто был автором многих из них… Ещё слухи про короля, забывшего про своё величие и общающегося с недостойными… Даже непонятно каких больше – ругательных или хвалебных…

Леодрик, услышавший однажды одну такую песенку, чуть не кинулся ловить певца… Вовремя остановился и поглядел на явно довольную маркизу, слушавшуюся уличного музыканта вместе с ним. Открыл было рот, поймал взгляд Элайны и замолчал. Зато вечером пристал с расспросами и требованиями. Причём он сам не знал чего хочет: чтобы ему объяснили, что происходит, или чтоб поймали этого певца и на месяц посадили бы в тюрьму… На хлеб и воду. Элайна выслушала Леодрика с недовольным видом. Вздохнула. Возвела очи к потолку. Потом подбоченилась, приняла важную позу и торжественно возвестила:

– Дети мои, доверьте дело шоу тому, кто в этом понимает. – Словила два мрачных взгляда, покосилась на Альвиру, потянувшейся за подушкой, и вмиг потеряла весь настрой. Уже серьёзно разъяснила: – Действительно не понимаете? Я с вас балдею, оранжерейные хризантемы вы мои. В любом деле главное – не переборщить. Всего хорошо в меру. Если будет слишком много сладкого, то слипнется одно место, про которое истинные леди даже не догадываются. Зато посмотри сейчас! Правда, здорово получилось? Хотя, конечно, я не Асмирилий…

– Ты? – замер ошарашенный король. До него не сразу дошёл смысл сказанного. – Эту песню сочинила ты?

– Ага. – гордо подтвердила Элайна. – А ты что, всерьёз полагал, что нужны только хвалебные баллады? Серьёзно? Да людей тогда скоро блевать потянет, если в их уши польётся сплошная патока. Нет, перчинка вовремя и в меру придаёт блюду настоящую остроту.

– Остроту?

– Ага. Если бы ты немного подумал и внимательно дослушал балладу до конца, а не норовил надавать тумаков менестрелю…

– Я не норовил…

– Потому что я тебя вовремя тормознула!

– Да я бы… Ай, с кем я спорю, – поморщился Леодрик. – Всё равно вывернешь по-своему. И вообще… Я не имею привычки драться с менестрелями.

– И правильно, – согласилась Элайна. – Себе дороже. Обидеть поэта может каждый, не каждый потом разгребёт последствия. А обижался ты зря, кстати, хорошо пел. Душевно. Стоит тех денег, что я ему заплатила. Дослушал бы до конца, сообразил бы, что хоть в балладе тебя и ругают, но для простых людей, что её и слушали там на площади, эта ругань в твой адрес скорее звучала как похвала. И воспринималась песня ими в том ключе, что менестрель угождает богатым и знатным, которые ему заплатили за это… Правильно, кстати, считают. Я ж знать? Знать. Я заплатила? Заплатила. Вот! Народ всегда прав. Надо слушать народ!

– Элайна! – рявкнул Леодрик, у которого уже от потока слов уши стали сворачиваться трубочками… – Я понял, что ты хотела сказать! Что знать считает недостатком – народу нравится.

– Вот, сам всё понимаешь, – обиделась на окрик Элайна. – А чего тогда дерёшься… Ну не смотри так, ладно, ты не дрался, наговариваю. Но так интересней… Ай… Вот! Даже и не врала! Дерёшься.

– Воспитываю.

– Свои дети будут – их так воспитывай, – тихонько пробурчала себе под нос Элайна, потирая затылок, по которому пришёлся подзатыльник.

– Что?

– Ничего… Так… Подумалось… В общем, разным обществам – разный подход. Так что простые люди всё поймут правильно. А для знати… Для знати другие песенки будут.

Леодрик, как бы он ни относился к выходкам Элайны, вынужден был признать логику в её словах. Вздохнул. И решил сбавить обороты.

– Это действительно ты написала?

– Ну… мои таланты в плане стихов так себе, честно говоря, но лучше многих. Впрочем, соревнований не устраивала… Напрасно, может… Ладно-ладно, поняла, не смотри так, не буду их организовывать. Короче, раз в песнях ругают короля, то они точно мои. Меня ты наказать не посмеешь… Или обидишь маленькую невинную девочку?

Леодрик выругался под нос и пробормотал что-то про маленьких монстров, после чего удалился, оставив поле битвы за победителем. Ну, Элайна так считала… И озвучила… Альвире…

Альвира покачала головой и тоже удалилась следом за мужем, оставив поле боя целиком за маркизой. Та вздохнула и тоже ушла, решив, что ничья будет лучшим решением в этой ситуации. Можно и дипломатичность проявить…

А на турнирных поединках стали уже выходить самые сильные противники. Также приближался и рыцарский турнир – главное блюдо этого праздника жизни.

* * *

Схватку между Шольтом и Леодриком Элайна пропустить не могла… Аргот это понимал прекрасно и с подозрением поглядывал на стоящую рядом маркизу, наряженную в непривычно шикарное платье. Обычно та предпочитала носить что-то немаркое и простое, что не жалко испачкать. А тут вырядилась. Уже одно это наводило на разные мысли… Предчувствие било в набат, а разум требовал немедленно удалиться отсюда. Увы, но последовать совету разума Аргот позволить себе не мог, потому молча переживал. Ладно ещё украшений никаких на ней не было. Если бы Элайна заявилась совсем при полном параде… Вот тогда он точно бы сбежал. А так всё же был шанс, что всё пройдёт тихо… Небольшой.

Семья маркизы тоже присутствовала, но, как положено приличным аристократам, чинно восседала на приготовленной для них трибуне. Элайна же стояла неподалёку от верёвок, огораживающих место поединка. Стоявшие тут же новики, посматривающие на девочку с подозрением, старались вести себя тише и вежливее, воздерживаясь от привычных криков поддержки товарищей. Аргот понимал, что переубедить леди не сможет, но не мог не попытаться.

– Гм… леди… Вам не кажется, что вы в вашем наряде тут немного не к месту?

– Нет, не кажется, – отозвалась та, даже не повернув головы. – Я совершенно точно тут в нём не к месту.

– Значит, специально, – вздохнул он. – У меня плохое предчувствие…

– Эй, а где «а зачем тогда в него нарядилась»?

– Неинтересно, – отрезал Аргот. Было интересно, но он скорее позволил бы себе вырвать язык, чем спросить. Что ж она задумала?

Элайна стояла совершенно спокойно, глядя на поединки. Король ещё только ожидал своей очереди и готовился в стороне. Разминался. Рядом разминался и Шольт.

Вот настала их очередь. Вышел сначала Леодрик, потом Шольт. Оба держали наготове учебные мечи и небольшие лёгкие щиты.

– Шольт! – вдруг закричала Элайна, подпрыгивая на месте и размахивая руками. – Покажи ему! Я за тебя болею!

Шольт покраснел, побледнел. Торопливо отвернулся и сделал несколько шагов в сторону, как бы пытаясь сказать, что он не с этой сумасшедшей и вообще знать её не знает. Аргот сместился так, чтобы оказаться за спиной Элайны, и незаметно ткнул её в спину. Та обернулась, увидела Аргота и улыбнулась.

– А ты чего за друга не болеешь? Давай, помогай. – И завопила: – Шольт – наш герой! Побеждает всех одной рукой!

Судивший поединок гвардеец торопливо дал сигнал начинать схватку. Шольт с явным облегчением бросился в бой. Элайна, к счастью, угомонилась и стала с явным интересом наблюдать за поединком.

Удары сыпались стремительно. С грохотом сталкивались мечи и щиты. Король явно был более техничен, но Шольт рос на границе, где от умения владеть оружием зависела твоя жизнь. Детей там начинали обучать, едва только они могли поднять свой первый деревянный меч. Он брал тем опытом, что могли передать солдаты крепости. Да, техники ему явно недоставало, но была природная ловкость и сила.

Леодрик чуть попятился, перехватил меч и сам перешёл в атаку. Тут уже начала сказываться школа. Выдержав первый натиск, король стал осторожнее, деланно легко парировал атаки. На самом деле не так уж и легко, это со стороны было ясно видно, но для Шольта… Тот стал нервничать, совершать ошибки. Всё же опыта ему не хватало.

– Аргот, как ты думаешь, поединок достойный? Ты же ведь видел и прошлые схватки Шольта, и за королём наверняка наблюдал? – вопрос был задан предельно серьёзным тоном.

Аргот покосился на Элайну.

– Короля хорошо обучали, – подумав, ответил он. – Он техничен… Но из-за этого предсказуем. У нас в крепости такого бойца отправили бы сразу на тренировки с опытными солдатами, которые вмиг показали бы, чем реальная схватка отличается от тренировки. После нескольких реальных боёв такой человек может стать очень опасным противником. Шольт же… Если бы тут был реальный бой, он бы победил… Ногой поддеть песок, бросить в лицо, метнуть щит в ноги… Король вряд ли ожидает такого. Опытный боец всегда держит в голове такие «нечестные» приёмы.

– А у Леодрика реального опыта ноль, – кивнула Элайна.

Аргот помолчал.

– Скажи, зачем ты это делаешь? Развлекаешься?

Элайна снова глянула на него.

– Почти. Что, мне поразвлекаться нельзя, что ли?

– С королём?

– А что, есть какой-то закон против?

– Ты же понимаешь меня!

– Ага. И что?

Аргот обречённо вздохнул. В то, что маркиза делает что-то просто так, он не верил, уже успел понять, что порой все её развлечения имеют второе, а то и третье дно. Просто не мог понять, зачем она это делает.

Поединок же продолжался. Оба соперника уже малость подустали и сейчас осторожничали. Тем не менее техника брала верх над натиском. Шольт отступал. Король же снова атаковал.

Вдруг Элайна сложила ладони рупором и закричала:

– Шольт! Если ты проиграешь, я больше никогда не буду над тобой издеваться! Так и знай!

Шольт всегда отличался тугодумством в некоторых ситуациях. Король соображал быстрее, потому смысл фразы до него дошёл раньше. Он даже на миг застыл от неожиданности и чуть споткнулся, когда до него дошли слова. Шольт же по инерции продолжал атаку и сбившийся ритм короля помог ему обойти защиту… его меч миновал всего на мгновение застывший меч короля и ударил по плечу Леодрика. Оба застыли. Но тут слова Элайны дошли и до Шольта… Мгновенно его лицо побледнело.

– Я же ведь проиграл, да? – испуганным шёпотом спросил он. – Ваше Величество, скажите же, что я проиграл! Прошу вас! Я же проиграл, да?

Ледорик сначала опешил. Потом покосился на меч Шольта на своём плече, глянул на перепуганного Шольта, в немой надежде взиравшего на него, потом перевёл взгляд на сияющую физиономию Элайны. Дошло… И вдруг король согнулся пополам, опёрся руками о колени и захохотал.

– Нет, друг, – выдохнул он. – Ты выиграл. Прими это и смирись с неизбежным.

Элайна же уже протолкнулась вперёд и перелезла под огораживающей площадку верёвкой. Подскочила к Шольту и хлопнула того по плечу.

– А я знала, что наши с тобой дискуссии тебе нравятся! Теперь не отвертишься! А ведь делал вид, что сбежать пытался каждый раз, как я прихожу. Знаешь, как я переживала? Ах, как же я переживала… Но сегодня, наконец, всё прояснилось – ты просто признать боялся, что жить не можешь без наших дружеских подколок. Эх, придётся мне дополнительно время выделить и приходить почаще. Я не могу бросить друга в беде! Обязательно продолжим наши жизнеутверждающие споры!

Шольт обречённо застонал и глянул на Элайну.

– Ты чудовище!

Элайна гордо задрала нос.

– Ага. Но милое.

Шольт отвернулся.

– Меня ж теперь замучают…

– Да ладно? – Элайна чуть присела и тихо заметила: – Ты теперь будешь героем среди своих. Это ж ты ведь всем постоянно рассказывал, как я над бедным тобой издевалась постоянно. Не я.

Шольт замер.

– Это твоя месть, что ли? – поинтересовался он.

– Ну… не знаю даже. Я просто подтвердила твои рассказы обо мне… Ты же всем рассказывал об этом, не я. Чем недоволен теперь? – Она выпрямилась и ещё раз хлопнула по плечу Шольта. Не учла только доспехи и ойкнула, потрясла рукой и торопливо отошла в сторонку. На всякий случай.

– Так это была месть, что ли? – опешил Аргот, невольно повторив слова приятеля.

– Эй, не делай меня настолько примитивной, – возмутилась Элайна. – Но так да, совместила приятное с полезным. А нечего было про меня небылицы рассказывать. Как страшная я его несчастного мучала.

– И в чём он соврал?

Элайна задумалась.

– Хм… если так подумать… То ни в чём. – Поймала укоризненный взгляд Аргота и улыбнулась. – Но жаловаться ему всё равно не стоило. И вообще… Я белая и пушистая… если меня по шёрстке гладят.

– А полезное в чём? – Аргот привычно проигнорировал очередное проявление скромности леди.

– В проигрыше короля. Он пока не проиграл ни одного поединка. А это не дело. – Элайна огляделась.

– Из-за тебя.

– И что? Или в бою нет отвлекающих факторов? Вот пусть и учится. Ему тоже польза. Тут сейчас главное – как он поражение воспримет…

Маркиза обернулась. Леодрик стоял рядом с Шольтом и что-то ему с улыбкой говорил. Тот слушал и мрачно кивал. Что-то отвечал, искоса посматривая в сторону Элайны. Король пребывал явно в отличном настроении и посмеивался, что-то говорил в ответ. Элайна молча указала в ту сторону.

– Они нашли общую тему, – заметила она Арготу. – Леодрик тоже считает, что я чудовище. Думаю, у них теперь будет общая тема для беседы.

Аргот застыл.

– Подожди… Ты специально это устроила, чтобы свести короля и Шольта?

– Эй, вот этого не надо, у короля жена есть… Не уверена, что Шольт его привлекает в этом смысле…

– Элайна, – прошипел он.

– Ой, да ладно… – Тут она посерьёзнела. Убедилась, что рядом никого нет. – Я Леодрику уже все уши прожужжала, что надо немного сблизиться с противниками. Так-то он понимает необходимость знакомств, но… Ему тяжело вот так сближаться. Характер не тот. Пришлось малость подтолкнуть. У них с Шольтом сейчас найдётся общая тема разговора, а, зная Шольта, уверена, он подтянет и других.

– И ты мне это вот так прямо говоришь? – насторожился Аргот. Уже привык, что Элайна обычно помалкивает о своих мотивах, оставляя всё на сообразительность других.

– Да, – отозвалась она. – Потому что у меня есть просьба… Иди к ним. Шольт малость тугодум, а Леодрик вряд ли сам решится что-то предпринять, я боюсь, что если сейчас не подтолкнуть их, то разговор затихнет, а я не готова снова делать что-то подобное… – Она уже углядела шагающую к ней сестру, пылающую праведным гневом, потому быстро затараторила. – Помоги там им, подтолкни, чтобы разговор не увял, пригласи Леодрика на ваш пир, он не откажет, точно уверена. Он давно уже хотел, но все боялись его звать, а сам он не мог напроситься.

– Ты рушишь границу, – дошло до Аргота.

Элайна глянула на него. Пожала плечами и вдруг улыбнулась.

– Сестрёнка, тоже пришла поболеть за моего друга?

Лария на миг застыла.

– Мы это обсудим позже, – отчеканила она медленно. – А сейчас марш за мной!

– Эй, ты не можешь…

– За мной! – отчеканила Лария и, развернувшись, зашагала по дороге, отказ она явно не принимала.

Элайна посмотрела на Аргота и мотнула головой в сторону Шольта с королём, а потом величественно, с видом оскорблённой невинности, зашагала за сестрой.

Аргот ещё немного постоял, осмысливая слова и выданное поручение. Вздохнул. Понял он не очень много, но что именно от него требуется, уяснил. Потому развернулся и зашагал к Шольту, который продолжал беседовать с королём. А леди… Он уже давно понял, что понять её у него никогда не получится. Она либо слишком умна для него, либо слишком глупа… Либо они мыслят в совершенно разных плоскостях. Потому проще выполнить поручение и не задумываться о сложных категориях.

* * *

Позже вечером Леодрик со смехом рассказывал жене о прошедшем дне.

– Скажи мне кто недавно, что я буду смеяться от собственного проигрыша в поединке – не поверил бы. Но этот Шольт так забавно реагировал после крика Элайны. Я, признаться, даже не понял в чём там дело, пока не подошёл друг этого Шольта и не объяснил. Элайна, оказывается, в Тарлосе отжигала… А Шольт был у неё главной мишенью всяких розыгрышей и шуточек.

– Не очень-то хорошо с её стороны, – отозвалась внимательно слушавшая Альвира.

– Как я понял, в основном он сам нарывался. Вот и сейчас прилетело за то, что слишком языком трепал, как над ним несчастным жестокая маркиза издевалась. Знаешь… Начни кто так про меня говорить, на конюшню бы отправил и всё. А Элайна… Теперь никто Шольту не верит, что ему не нравилось. Раз ради продолжения общения с леди, он не побоялся даже короля победить, – Леодрик сказал последнюю фразу с каким-то торжественно весёлым видом. – Теперь отбивается от насмешек. Красиво, признаться, его сделала мелочь. Пришлось даже прийти на помощь бедолаге.

– На помощь?

– Ага. Рассказал в ответ, что творила маркиза, когда Парс посещала, и что именно она ввела моду на ванну с лепестками роз. Знаешь… никогда так искренне не веселился. Потом устроили пирушку… Альвира, я за этот вечер узнал о жизни подданных больше, чем за несколько лет уроков с наставниками.

Альвира мысленно покачала головой и вздохнула. Кажется, муж так и не понял, что именно это и было целью Элайны, а вовсе не детская месть какому-то Шольту. Хотя, конечно, выбор на него пал всё же не случайно. Прилетело тому, видимо, как раз за длинный язык. Что ж… поделом.

А ещё она была уверена, что вскоре по Лоргсу пойдут новые рассказы про короля и пирушку. Стоило признать, что с информацией Элайна работала виртуозно, подобно дирижёру, управляя слухами, тонко чувствуя, что и когда нужно говорить. И кому. Умела навести всех на нужные мысли, не говоря ничего прямо, порой даже распространяя, казалось бы, осуждающие слухи. Вот поругали короля, а все вокруг головы чешут. «Ишь, ругают за такое… враги никак распространяют».

Ни слова прямо не сказано, а мнение у всех сложилось именно такое. А оттого и верят охотнее, чем всяким славословиям. Об этом, кстати, Альвире пришлось долго объяснять Леодрику, когда до того дошли новости о некоторых слухах о нём, ещё до той памятной песни, прослушанной вместе с маркизой. Леодрик вообще был искренне убеждён, что для нужного восприятия его все вокруг должны постоянно хвалить и возносить. Не очень получилось, ибо сама Альвира скорее чувствовала это, чем понимала. А вот потом Элайна объяснила… Как она умеет… Позже ещё посоветовала Леодрику каждый день есть только мёд, а потом записать, на какой день его начнёт воротить от сладости. А Альвира после того разговора на маркизу тоже обиделась… Немного… Умеет же мелочь пройтись по всем и всех задеть…

И вот сейчас, слушая восторженный рассказ мужа, Альвира признавала, что он за последние дни изменился. И эти изменения в нём ей нравились. И уже за одно это она была искренне благодарна Элайне и готова была заранее простить той все её выходки прошлые и будущие. Даже если в роли цели насмешек выступит она сама. Вот как у мелочи это получается?

Когда Леодрик, наконец, выдохнул и замолчал, в комнате стало слышно, как потрескивают дрова в камине. Вечерами осенью уже стало заметно холодать, но огонь не только грел, но и создавал приятный уют. Альвира чуть наклонила голову, улыбнулась уголком губ и встала, чтобы поправить плед у мужа на коленях – тот соскользнул, пока он размахивал руками, живо изображая, как Шольт подпрыгнул от крика Элайны.

– Я рада, что ты повеселился. Тебе действительно нужно было расслабиться. Мелочь знает, что делает, – тихо сказала она, не убрав руку с его плеча.

Леодрик на миг замер, будто прислушиваясь не к её словам, а к тому, как тепло её пальцев проникает сквозь ткань камзола. Потом накрыл её руку своей, чуть сжал.

– Знаешь… я и правда дышу, – признался он чуть смущённо. – Столько лет мне твердили, что король не смеётся над собой. Что каждое слово, каждый жест должны быть выверены, будто я не человек, а герб на щите. А сегодня… сегодня я смеялся. И никто не смотрел на меня с укором. Наоборот.

Альвира села рядом, придвинувшись ближе, и положила голову ему на плечо.

– Потому что смех делает тебя живым, – прошептала она. – А людям хочется верить в живого короля, а не в каменную статую. Элайна это чувствует… Лучше нас всех. Я только сейчас это поняла, а она с самого начала всё знала и действовала. Она не учит, как править. Она учит, как оставаться собой посреди всех этих церемоний.

– Полагаешь, она всё это с самого начала планировала? С того момента, как придумала этот детский турнир, над которым все смеялись?

Альвира чуть улыбнулась и промолчала. Ответа не требовалось, и она это знала. Леодрик тоже всё понял. Позже неё, но сообразил.

– Она, порой, меня пугает, – всё же заметила Альвира. – Спланировать всё… – Покачала головой. – Ты мог не согласиться.

– Не согласится участвовать в турнире? – улыбнулся Леодрик. – Боюсь тогда, что эта мелочь просчитала меня лучше, чем ты. Впрочем, у неё два старших брата, было за кем наблюдать. Но да, порой она пугает. И ведь с ней нам придётся иметь дело, когда мы все подрастём…

Альвира вдруг прижалась к нему чуть крепче, и в этом движении не было ни придворной сдержанности, ни показной покорности – только простое, тихое «я здесь».

– Давай не будем сейчас думать о далёком? Я всегда буду с тобой, а вместе мы обязательно всё преодолеем, – тихо проговорила она. – И с Элайной справимся.

– Или она нас обсмеёт, – хмыкнул Леодрик, обнимая жену.

Они посидели так ещё немного, слушая, как за окнами опускается ночь, а в камине догорают угли. И в этой тишине было больше понимания, чем в любых советах и наставлениях.

Глава 18

Симон Валенштейн собирал свою армию не торопясь, готовя её к будущей кампании. Пока подготовка сводилась к заполнению складов в пограничных городах, выбранных им в качестве опорных пунктов, создание зимних квартир, куда небольшими отрядами начала стекаться армия. Первыми была его личная дружина, вышколенная и выдрессированная. Потом отряды феодалов, решивших примкнуть к походу. Сам Валенштейн занимался тем, что подтверждал контракты наёмников, по которым те обязывались не позднее марта следующего года прибыть в назначенные места. Трудились и шпионы, исследующие пограничные крепости королевства Астании. Дороги, мосты, деревни – изучалось всё. Валенштейн ещё не знал, куда направит свою армию. Намеченных направленный было четыре, но конечный выбор будет зависеть от тех сведений, что принесут разведчики.

Ясно, что от астанцев эти приготовления не укрылись и те тоже лихорадочно готовились к будущей войне. Стучали топоры плотников в пограничных крепостях, каменщики укрепляли стены, выдвигались отряды к границе. Шло накопление припасов в крепостях. Производился набор новобранцев в королевскую армию.

Валенштейн, получая эти сообщения, криво усмехался. Враг реагировал предсказуемо. Именно так, как и предполагал Небесный Отец. Впрочем, тут не надо быть семи пядей во лбу. Нетрудно понять, как отреагирует кто-то, узнав, что на него готовится нападение. А Валенштейн делал это громко не скрывая. Везде, где он останавливался, сообщал, что покарает этих отвергнувших милость Небесного Отца…

Небесному Отцу нужна была не победа, а война. И именно её должен был обеспечить Валенштейн. Победитель должен быть только один – Небесный Престол.

* * *

Готовились к будущей войне и в Карской республике. И тоже громко, не скрывая цели. Молодой дож Пьетро Ларсини, назначенный главнокомандующим республиканской армии, громогласно объявил, что после нашествия эрлов Эрка Рыжего, Триполи сам падёт в его руки. С бравадой, свойственной молодости, он объявил, что лично приведёт город под присягу республике и он станет очередным камнем в славном ожерелье республиканских портов. Он приказал запастить лестницами. Приказал построить копию городской стены Триполи и организовал обучение солдат на ней. Засылал шпионов в сам город. У выхода в порт дежурила галера, пока позволяла погода.

На организованных приёмах Пьетро Ларсини разражался целыми речами, как поведёт своих солдат на город…

И одновременно, в глубокой тайне, никак себя не выдавая, другие отряды разведчиков высаживались на восточном побережье Адритического моря и углублялись в горы. Под видом купцов они изучали горные тропы и дороги. Считали постоялые дворы. Прикидывали расстояния… Они ничем себя не выдавали, ни с кем не связывались, мало чем интересовались. Просто перемещались с караванами по этим горным дорогам и запоминали. Вернуться в Карск они должны только к весне, перед самым выступлением армии. И таких шпионов было много. Они даже не знали друг о друге.

А в Карске молодой Пьетро Ларсини поднимал очередной тост за успешный поход на Триполи…

* * *

В самом Триполи и Булгарии, которая арендовала порт у Астанского королевства, атака Эрка Рыжего вызвала нешуточную тревогу. Она показала уязвимость города от атаки с моря, а немногочисленный флот Булгарии в Адритике не всегда может успеть отразить атаку. Было о чём задуматься, тем более потеря верфей сильно сказалась на возможности быстро нарастить число кораблей. Все планы летели псу под хвост, и приходилось задумываться над другими возможностями по защите своего единственного порта, потерять который Булгария не могла ни при каких обстоятельствах. Потому защищать его готовилась любой ценой. А потом по позднеосенним дорогам, которые заливали дожди, в порт двинулись подкрепления и припасы. Раз защитить город с помощью флота не получилось, приходилось защищать его пехотой. Это было дороже, но потеря города была ещё дороже. Лихорадочно возводились и обновлялись укрепления, защищались места на побережье, где могли высадить десант. Берег патрулировали всадники.

Осень мало подходила для перемещения войск, тем более по горам, но выхода не было. Булгары в чём-то даже были благодарны Эрку за атаку, показавшую уязвимость обороны, о которой раньше они были слишком преувеличенно высокого мнения. И только после этого задумались о самой возможности противостояния флоту Карской республики, который считался сильнейшим в Срединном море. Бросить ему открытый вызов мог разве что флот Варийской империи. Но никак не то, что называли флотом Булгары. Эрк Рыжий просто уничтожил эти нелепые надежды. Плохо, что указали им на это так поздно.

А дипломаты начали активно обмениваться посланиями. Между Полишем и Венсом активно стали перемещаться гонцы, и вскоре между Астанией и Булгарией был заключён военный оборонительный союз.

* * *

О грядущем противостоянии между армией, собранной Небесным Отцом, и союзом Булгарии и Астании размышлял управляющий дворца Косен Дарсий. В другое время он был бы безмерно рад этой заварушке, в которой враги империи будут ослаблять друг друга. Но не сейчас. Он только-только подготовил возможность занять место нобилисса, но тут война… Дарсий был осторожен и не горел желанием на пороге войны занимать место канцлера империи. Ведь тогда придётся отвечать за принятые решения по грядущей войне. А то, что их придётся принимать, он не сомневался. Отвечать Дарсий не любил. Сейчас его положение было идеально. Командовал Дарсий, а отвечал за решения тот, кто занимал пост нобилисса.

Вот Дарсий и размышлял, что делать. Открывалась возможность вернуть Булгарию в империю, если та завязнет в войне с воинством Небесного Отца. Но и подыгрывать этому типу, что возомнил себя единственным верховным апостолом Единого, тоже не горел желанием.

Что же выгодней? Поддержать Астанию (ни в коем случае не Булгарию) против Небесного Престола? Атаковать Булгарию, когда та завязнет в войне? Жаль, всё же, что сорвался план с захватом Северной Итали. Если бы там встали имперские полки, то Небесный Отец, этот жалкий червяк, возомнивший себя духовным пастырем всего мира, где верят в Единого, сидел бы, поджав хвост, и не смел бы высунуть носа из своего дворца.

Увы, но исполнители подвели… Дарсий вообще считал, что лично он ошибается крайне редко. А если случаются неудачи, то виновны в них исключительно исполнители, но никак не он. План его был гениален, исполнители подкачали. В это он верил твёрдо. Он вообще был не очень высокого мнения об уме окружающих.

Вот сейчас Дарсий и напрягал свой могучий интеллект, решая, что ему выгодно. И пока получалось, что выгодней остаться в стороне. Да и император стал его немного нервировать. Что-то в последнее время он крайне оживился, даже про болезнь забыл. Повеселел. А всему виной сообщения из одного варварского королевства Лакии. Что там сообщали оттуда императору Дарсию, несмотря на все старания, узнать не удалось, как ни старался. Послания оттуда шли лично императору и шифровались его личным шифром, ключ от которого был только у него. Дарсий через третьи руки попытался добыть одно из посланий и очень быстро этих самых рук лишился. Вора прилюдно на площади заживо зажарили в медном быке. К этой жуткой казни император прибегал крайне редко, только если нужно было донести информацию до всех заинтересованных сторон. Заинтересованные стороны намёк поняли, и любые попытки Дарсия отыскать ещё кого для нужного ему дела канули в пустоту.

Происходящее Дарсию не нравилось, но и поделать он ничего не мог. А потому… Потому выгоднее наблюдать. А там и с Булгарией можно будет разобраться, и тогда, в блеске славы победителя бунтовщиков он уже станет полноправным нобилиссом. С таким влиянием, что и император трижды подумает, прежде чем идти против него.

Что ж… Получается, возвращение к первоначальному плану, который и пришёл в голову Косену Дарсию, как только он узнал о готовящейся войне. Позже появилась другая возможность, но, судя по всему, придётся от неё отказаться.

– Возвращаемся к изначальному плану, – решил Дарсий кивнув.

Посмотрим. Если всё получается – он победитель и нобилисс. А если нет… Ну на место нобилисса у него найдётся ещё кого посадить, а тот, что сидит сейчас, окажется предателем. Кто-то же должен быть виноватым в поражении? Толпа любит конкретные имена виновных. Нужно будет посмотреть, кого из врагов ещё можно будет назначить виновными в случае неудачи.

Но лучше, конечно, победить. Эх, знать бы, сколько ещё проживёт этот старик на троне… Больной он там или нет, но ум императора остаётся по-прежнему острым. Сколько уже из тех, кто поставил на слабость императора, сложили свои головы на плахе? Так что Косен Дарсий в сторону заговора даже думать боялся. Он отнюдь не был смелым человеком, готовым поставить всё ради цели. Потому просто набрался терпения и ждал. И поднимал собственное влияние во дворце.