Текст книги "Лучший травник СССР (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16
Трое в одном доме

… Василий проснулся от того, что кто-то настойчиво тыкал его в бок. Сквозь остатки сна он услышал звон ведер и приглушенную ругань во дворе.

– Подъём, механик, – я распахнул дверь в его комнатушку, даже не думая извиняться за вторжение. – Козы взбесились. Твоя очередь.

– Моя? – он приподнялся на локте, щурясь от утреннего солнца, бьющего прямо в окно. – А Татьяна?

– Спит. И проспит ещё часов двенадцать. Так что давай, просыпайся. Я уже кур покормил, с зельями разобрался. Теперь твой выход.

Василий вздохнул, но поднялся. Через десять минут он уже стоял во дворе, критически оглядывая двух козочек, которые вели себя на удивление спокойно.

– Взбесились, говоришь? – он хмыкнул. – Стоят смирнее тебя.

– Они уже получили свою порцию отвара. Успокоились. Теперь их подоить надо.

Василий взял ведро, сел на табурет, который я предусмотрительно оставил возле козлятника. Козы покосились на него, но с места не сдвинулись.

– «Забавное зрелище», – прокомментировал Ратибор, возникая где-то рядом. – «Твой механик явно не доил раньше».

Я промолчал, наблюдая, как Василий пытается сообразить, с какой стороны подойти к процессу. Минут через пятнадцать, сопровождаемый моими редкими подсказками, он более-менее справился. Молока вышло меньше, чем когда доила Татьяна, но хотя бы не ноль.

– Фух, – выдохнул Василий, вытирая лоб рукавом. – Скажи честно, Саш, ты специально меня разбудил? Чтобы самому не мучиться?

– Ни в коем случае, – я изобразил искреннее возмущение. – У нас же договорённость: всё по очереди. Ты сам соглашался.

– Соглашался я на готовку и уборку. А про коз ни слова не было.

– Ну так теперь есть, – я хлопнул его по плечу. – Идём завтракать. Сегодня моя очередь готовить.

… Завтрак прошёл в тишине. Василий уплетал яичницу с салом, я пил травяной чай, обдумывая дела на сегодня. Татьяна спала в моей комнате – я переночевал в мастерской, на старом топчане. Нужно было дать ей покой. Ратибор говорил, что после Инициации сны могут быть тяжёлыми, путанными. Я знал это по себе.

– Что сегодня по плану? – спросил Василий, доедая.

– Прицеп доделать. Вечером – в лес, проверить подкормочные площадки и тот схрон, о котором Вован говорил. Надо знать, что там и как.

– Один пойдёшь?

– А ты со мной не хочешь? – я поднял бровь.

Василий замялся. Я знал, что лес он уважает, но особой любви к нему не питает. Своё он отслужил, и в лесу побродил от души. Теперь лишний раз в чащу лезть не хотел.

– Ладно, один, – усмехнулся я. – Ты за хозяйством присмотришь. И за Таней, если что. Она, скорее всего, до вечера не проснётся, но мало ли.

– Договорились, – кивнул он с заметным облегчением.

… День тянулся медленно. Василий возился с техникой, я меланхолично чистил оружие. Работа привычная, почти механическая, позволяющая думать о своём.

О Тане. О том, что теперь изменится.

– «Ты переживаешь», – заметил Ратибор, когда я в третий раз проверил одну и ту же пружину.

– Переживаю, – не стал отрицать я. – Она теперь другая. И сама этого пока не понимает.

– «Она стала сильнее. Но душой – осталась той же. Это главное. Сила без души – опасная штука. Ты это знаешь».

– Знаю, – я отложил карабин, вытирая руки ветошью. – Но всё равно. Ответственность.

– «Ты не её отец, – голос наставника прозвучал жёстче обычного. – И не муж. Пока. Она сама сделала выбор. Твоё дело – помочь, если попросит. И не лезть туда, куда не тебя просят».

Я хотел возразить, но промолчал. Ратибор прав. Как всегда. У него за спиной опыт веков.

… К обеду Татьяна так и не проснулась, и когда смеркаться начало, тоже.

Я дождался вечера, собираясь в обход, оставил Василию наказ – если что серьёзное, сразу пальнуть из его двустволки дуплетом, пару раз. Это я должен услышать.

Сам собрался в лес. Взял карабин, нож, фонарь. И – впервые – флягу с «Кошачьим глазом». Зелье, которое я варил три дня, получилось мутным, с едва заметным голубоватым отливом. Но Ратибор одобрил.

– «На два часа хватит, – предупредил он. – Потом – перерыв. Если переборщишь, голова болеть будет».

Я кивнул, делая глоток. Жидкость обожгла горло, разлилась по телу теплом. И мир вокруг изменился.

Серые сумерки вдруг стали… другими. Не ярче, нет – объёмнее. Я видел каждую ветку, каждый лист, каждую травинку. Тени перестали быть просто тенями – они жили, двигались, дышали вместе с лесом. Где-то в глубине, метрах в двухстах, я заметил движение – косуля. Прошла, не заметив меня, спокойно, не торопясь.

– «Ну как?» – в голосе Ратибора слышалось довольство.

– Работает, – тихо ответил я, трогаясь с места. – Даже слишком хорошо. Голова кружится.

– «Привыкнешь. Первый раз всегда так».

Я шёл по знакомой тропе, уводящей в глубь леса. Подкормочные площадки были в порядке – мы с Вованом успели подновить их перед отъездом, соль и сено лежали на месте. Не голодные. Косули приходили, я видел следы. Медвежьих не было, и это радовало.

Схрон искал долго. Вован сказал «метров сто на север от третьей кормушки», но в лесу, да ещё в сумерках, даже с усиленным зрением ориентироваться было непросто. Я нашёл тот самый пень – старый, трухлявый, замшелый не вдруг – когда уже начал сомневаться, что правильно понял.

Под ним, в берестяном туесе, спрятанном в корнях, оказалось всё, что обещал Сорока. Патроны – две пачки, сухпай – банка тушёнки, соль, спички в герметичной упаковке, аптечка. И ещё – завёрнутый в промасленную тряпицу плоский свёрток.

Я развернул его. Нож. Хороший, охотничий, с рукоятью из капа. На лезвии – едва заметная гравировка: «В. С.».

– «Сорока оставил тебе подарок», – Ратибор хмыкнул. – «Или напоминание».

Я взвесил нож в руке. Баланс отличный, точился недавно. Вован мог бы его продать – такие ножи стоят прилично. Но оставил здесь. Для меня.

– Спасибо, друг, – сказал я тихо, пряча находку в рюкзак.

… Обратный путь занял меньше времени. Зелье действовало, я видел лес насквозь, обходил коряги и ямы, не замедляя шага. Но к концу второго часа голова действительно заболела – тупая, пульсирующая боль за глазницами. Эффект сходил на нет, мир снова погружался в привычные сумерки.

К дому я вышел, когда уже совсем стемнело. В окне горел свет – Василий не спал. И – странное дело – в моём окне тоже горел свет. Кто-то свечи жёг.

Я ускорил шаг.

Таня сидела на крыльце, закутанная в плед. Бледная, но живая. Глаза – уже обычные, карие, без золотистого свечения – смотрели на меня с порога.

– Долго же ты, – сказала она. Голос слабый, но ровный.

– Ты проснулась. Давно? – я сел рядом, чувствуя, как усталость наваливается сразу, как только я остановился.

– Часа два назад. Василий сказал, ты в лесу. Я… я чувствовала тебя, – она помолчала, подбирая слова. – Чувствовала, что ты далеко, но… как будто рядом. Это странно.

– Это нормально, – я устало улыбнулся. – После Инициации каналы расширены. Пройдёт пара дней – и всё станет привычнее. Не так остро.

Она кивнула, кутаясь в плед. Молчали. В доме Василий гремел посудой – мыл после ужина.

– Саш, – Таня посмотрела на меня внимательно, серьёзно. – Я помню всё. Каждую секунду. Боль… она была. Но я знала, что ты рядом. Держал за руку. Это… это помогло. Больше, чем любое зелье.

Я не нашёлся, что ответить. Просто кивнул.

– «Скажи ей что-нибудь», – подначил Ратибор. – «Не молчи как пень».

– Я рад, что ты справилась, – сказал я, чувствуя, как слова выходят какими-то казёнными. – Ты сильная. Я всегда это знал.

Таня улыбнулась – той самой слабой, но настоящей улыбкой.

– Сильная, – повторила она. – Теперь и я это точно знаю.

… Ночью я опять не спал. Сидел в мастерской, перебирал травы, раскладывал по банкам, подписывал. Дело привычное, успокаивающее. Таня уснула – на этот раз в комнате Василия, он уступил, сам перебравшись на кухню. Сказал: «Пусть девка выспится нормально. А я и на лавке перекантуюсь».

– «Ты хорошо сегодня поработал, – неожиданно сказал Ратибор. – И схрон нашёл, и с Инициацией помог. И вы даже коз подоили. Почти».

– Почти? – я оторвался от банок.

– «Василий доил. Но плохо. Ты – нет. Так что твоя очередь завтра. А сейчас иди и выспись».

Я фыркнул.

– Ты, наставник, с каждым днём всё больше хозяйственником становишься. То козы, то куры. Не магией единой, как говорится.

– «Магия – в быту, – наставительно произнёс Ратибор. – В умении сделать обычное – необычным. В заботе о тех, кто рядом. В умении вовремя помолчать и вовремя сказать. Это – высшая магия. И ты, – он сделал паузу, – Только начинаешь её постигать».

Я не ответил. Просто сидел, смотрел на ровный свет керосиновой лампы, слушал, как за стеной тихо посапывает Василий, как в соседней комнате спит Татьяна, как в курятнике перебирают лапками куры.

Обычная жизнь. Которая теперь навсегда стала частью чего-то большего.

Я закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новые дела, заботы, может быть, новые проблемы. Но сегодня – сегодня можно было просто выдохнуть. И понять, что всё идёт правильно. Что дом, лес, зелья, люди, которые рядом – всё это и есть тот самый путь. Настоящий. Важный.

А остальное – приложится.

… Утром меня разбудил звонкий крик петуха и запах свежих блинов. Я вышел из своей комнаты – и замер.

Таня стояла у плиты, ловко переворачивая блины. Василий сидел за столом, с аппетитом уплетая уже готовые. На столе – сметана, мёд, свежее козье молоко.

– Доброе утро, – Таня обернулась, улыбнулась. – Садись завтракать. Я сегодня всё сама. И коз подоила, и кур покормила. Вы отдыхайте.

Я сел за стол, всё ещё не веря своим глазам. Василий подмигнул, шустро жуя блин с мёдом и сметаной.

– Вот, – сказал он с набитым ртом. – А ты говорил – вдвоём остались. Теперь нас трое. И, похоже, командовать будет она.

Таня поставила передо мной тарелку с блинами, налила чаю. В её движениях чувствовалась новая, едва уловимая лёгкость. Сила, которая теперь была с ней всегда. Но глаза – те же самые, карие, тёплые, с хитринкой.

– Не командовать, – поправила она. – Помогать. Вы же, мужики, без меня пропадёте. Кто вас кормить будет? Кто за козами смотреть?

Я взял блин, макнул в сметану. Мёд… его в чай добавлю.

– Сдаюсь, – сказал я. – Полная капитуляция. Таня, ты – главная по хозяйству. А мы с Василием – по остальному.

– По остальному – это по чему? – насторожился механик.

– По магии, по трактору, по лесу, – я откусил блин. – И по зельям. Кстати, – я посмотрел на Таню. – Ты теперь чувствуешь травы иначе. Правда?

Она замерла на секунду, прислушиваясь к себе. Потом медленно кивнула.

– Правда. Они… говорят. Не словами, но… я знаю, что им нужно. Когда поливать, когда собирать, с чем смешивать.

– «У неё Дар, – тихо, но восхищённо сказал Ратибор. – Настоящий! Не у всех он просыпается даже после Инициации. А у неё – да».

Я улыбнулся. Широко, искренне.

– Тогда, – сказал я, – Работы у нас прибавится. Новые рецепты, новые зелья. Но, – я поднял кружку с чаем, – Это уже не проблема. Это – наше дело. Наш путь.

Василий поднял свою кружку. Таня – свою.

– За путь, – сказал я, делая первый глоток крепокого чая.

– За путь, – ответили они.

За окном вставало солнце, заливая двор золотым светом. Где-то в лесу запели птицы. В курятнике квохтали куры. Козы, успокоенные и сытые, мирно жевали сено.

Жизнь продолжалась. И в этой жизни – простой, трудной, иногда смешной, иногда серьёзной – было всё, что нужно. Дом. Люди. Дело. И магия, которая оказалась не в волшебных палочках и заклинаниях, а в умении жить правильно. Заботиться. Растить. Созидать.

– Ратибор, – мысленно позвал я, допивая чай.

– «Что?» – отозвался наставник, и в голосе его слышалась лёгкая, едва заметная улыбка.

– Спасибо.

– «За что?»

– За всё. За то, что научил. За то, что рядом. И за то, что вовремя сказал про бытовуху. Я тогда не понял. А теперь – понял.

Ратибор молчал. Но я чувствовал – он улыбается. По-настоящему, впервые за всё время, что мы знакомы.

– «Ты становишься мудрее, охотник, – наконец сказал он. – Это дорогого стоит».

Я встал из-за стола, потянулся.

– Ладно, – сказал я вслух. – Завтрак закончен. Василий – за трактор, Таня – за травы, я – за зелья. Вечером – общий сбор, будем новые рецепты осваивать.

– А ужин? – спросил Василий, косясь на меня с подозрением.

– Ужин – по очереди. Сегодня – моя очередь, – я посмотрел на Таню. – А вот завтрак, я так понимаю, теперь всегда Танин.

– Всегда, – подтвердила она с улыбкой. – Я же теперь главная по хозяйству.

Да, вот так просто у меня всё решилось.

Мы вышли во двор, собираясь разойтись по своим делам. День обещал быть жарким, но без грозы. Идеальная погода для работы.

– «Ты счастлив?» – вдруг спросил Ратибор.

Я остановился, оглядывая двор. Дом, который постепенно становился настоящим. Люди, которые стали почти семьёй. Дело, которое имело смысл.

– Счастлив, – ответил я честно. – Наверное, впервые за долгое время.

– «Тогда всё правильно, – сказал наставник. – Это и есть та самая жизнь, о которой я говорил. Не та, что была до. А та, что есть сейчас. Цени её».

– Ценю, – ответил я.

И пошёл в мастерскую, которую организовал под навесом – варить зелья. Они теперь были не просто снадобьями, а частью моей жизни.

А впереди предстояло ещё много всего. Новые заказы, новые травы, новые знания. Осень с её заготовками, зима с её трудностями, весна с новыми надеждами. Но это – потом. А сегодня – сегодня был просто хороший день.

И это было прекрасно.

* * *

К поездке в Свердловск я начал собираться во вторник.

Нужно получить деньги за уже проданные снадобья и доставить в продажу новые, недавно изготовленные. Заодно узнать, чем и как можно расширить ассортимент. Есть у меня одна идейка, и я даже под неё приготовил пробную партию из дюжины бутылочек, которую назвал – «Минус килограмм». Да, примерно так и будет, если утром снадобье выпить, то к вечеру на килограмм облегчишься.

Исходил я из того, что каждая из тех женщин, что сопровождала меня в «Берёзку», когда я продавал чеки Внешпосылторга, весила изрядно. Этакие красотки от Рубенса или Кустодиева. Если что, такие на любителя. Времена нынче другие, и мода особо пышные телеса не приветствует. Советская женщина – это не купчиха или матрона, а полноправный член социалистического общества, отчаянно строящего коммунизм! Тут соответствовать нужно. И выглядеть, как та колхозница, изображённая на статуе при ВДНХ.

Во как образы идеалов меняет время и государственный строй.

Из таких мыслей я и исходил, допрашивая Ратибора про рецепты снадобий, позволяющих быстро скинуть лишний вес. В его арсенале таких снадобий оказалось много, но ассортимент изученных нами трав свёл выбор всего лишь к двум рецептам. И если первый показался мне пугающе эффективным, и я даже представил, как дамы будут взлетать над унитазом, скидывая за бессонные сутки по три – четыре килограмма, то второй потом показался удивительно мягким. По сути, всего лишь сильное слабительное с эффектом, разжижающим жировые прослойки.

Оказывается, даже магия и зелья не могут попросту сжигать благостно накопленные жировые отложения у неодарённых. Только выводить их естественным путём.

Зинаида Марковна меня встретила радушной улыбкой, почти, как родного.

– Сашенька, я всё продала, и мои знакомые ещё просят, – наливая мне вполне приличный чай, что для их семьи вовсе не свойственно, сладко вещала она, – Надеюсь, у тебя что-то есть?

– Есть, как не быть. Сорок восемь баночек привёз, но они разные. Одни, как прошлые, а вторые посильней будут, но там и эффект дольше себя покажет, – соврал я на голубом глазу.

Первые, да, почти такие же, как раньше, а вторые лишь ненамного сильней, всего-то раза в полтора, если оценивать их по вливаемой Силе на конечном этапе. Но, они сильней, и это факт!

– Цены те же?

– Конечно нет. За те, где фломастером две галочки поставлено, просите пятьдесят рублей, с их продажи ваших комиссионных уже десять рублей будет, – попробовал я едва сладкое еврейское печенье, – И есть у меня новинка. Дюжина бутылочек, каждая из которых позволит сбросить килограмм веса, и это – как минимум. Но принимать их лучше в выходные с утра, и далеко от туалета не отходить. Причём, приём больше двух подряд крайне не советую. Обезвоживание может начаться, со всеми вытекающими обстоятельствами.

И напрасно я надеялся, что с матушкой смогу отойти простым разговором.

Начала она со сватовства. Сильно расхваливала какую-то девицу, из городских, которая точно к жизни в лесу окажется не пригодна.

– Мам, у меня уже есть девушка. Ну, я так думаю, – остановил я её, – Если хочешь, поехали со мной, я вас познакомлю. Но насчёт свадьбы у нас пока не точно.

Глава 17
Цель

Поездка в Свердловск, кроме денег и перспектив, дополнилась парой писем от моих сослуживцев, которые до сих пор там – «за речкой». Было и ещё одно, уже в обычном конверте, из Красноуфимска, где сейчас после ранения отдыхает мой бывший заместитель по отделению.

Вот тут-то у меня и закрутились в голове шестерёнки. Да что там закрутились, заклацали и рванули, как одержимые, визжа несмазанными осями!

Афган и снадобья!

– Ратибор, подъём! – зычно скомандовал я, словно дежурный по роте, объявляющий побудку.

– «Чего расшумелся?» – явно переигрывая, закряхтел недодруид, изображая из себя полусонного, что вряд ли, – «Дурная муха под хвост укусила?»

– Отставить шуточки! Давай, в темпе выкладывай, что можно сделать для воинов из наших трав! Нужно быстро и много!

– «Много ты пока не осилишь», – попытался старый умерить мою прыть.

– Значит будем варить то, что осилю, и то, что меня может подстегнуть работать через силу. Буду пить, блевать, но делать! Говори! Мазь на раны, зелья на бодрость и выносливость, что-нибудь ещё, заживляющее или кровеостанавливающее.

– «Хм… Наших сборов тогда не хватит. Нужна свежая кровохлёбка, подорожник, крапива, пастушья сумка и тысячелистник», – добросовестно перечислил наставник список того, чего у нас нет, – «И какая-то жировая основа для мази, лучше, с уже имеющимся эффектом заживления или антивоспалительными свойствами. Мы её усилим».

– Понял, но тут лучше у врача спросить. Я в этом деле шарю лишь в пределах штатной солдатской аптечки, ну, и в госпитале чуть нахватался. Что-то ещё нужно?

– «Озаботься топливом для своей плиты. Оно не должно закончиться внезапно».

Вовремя он это сказал. У Вована в уличном шкафчике два баллона под газ, и он мне сам сказал, что один уже пустой. Это дело нужно срочно поправить, а заодно выяснить, что в районной аптеке под основу для мази подойдёт.

Закинул в УАЗ пустой баллон и поехал в райцентр. Для начала, в больницу к Ирине. Мне нужна консультация с врачом.

– Левомеколь, а то и просто вазелин, – выслушав меня, подсказала она подходящие основы, – Можешь глицерин попробовать.

– Вазелин… – тут же вспомнил я маленькие плоские жестяные баночки, сантиметра четыре в диаметре, для которых у каждого бойца всегда найдётся место.

Если он подойдёт, то наша проблема с тарой для мази идеально решится сама собой.

Похоже, Ирина готова была ещё немного поговорить, но у меня уже загорелось… В аптеку, срочно!

Провизорша районной аптеки, полная дама лет за сорок, меня откуда-то знает. Впрочем, всё стало понятно, едва мы начали говорить.

– Александр Сергеевич, а правду говорят, что вы травник? – певучим голосом, более свойственным жителям юга, поинтересовалась она, пока я разглядывал скудный ассортимент мазей.

– Правду, – кивнул я, собираясь начать покупки.

– И ту мазь, что женщин омолаживает, вы изготовили? – широко открыла она и без того большие глаза.

Пару раз я шлёпнул губами, словно собирался изобразить аквариумную рыбу – телескоп, но потом понял – это шанс!

– И это правда.

– А можно мне…

– Но мы же поможем друг другу? Видите ли, дело в том, что я – воин – «афганец». Орденоносец. Меня комиссовали после тяжёлого ранения. Но сейчас в Красноуфимск приехал мой соратник, и он тоже после ранения, но лёгкого. Вот и есть у меня желание отправить с ним парням партию снадобий, которые им помогут, а может, и жизнь спасут. Вы же мне поможете? А я, в свою очередь, в следующий раз обязательно завезу вам баночку своего средства. Скажем, послезавтра?

– Что от меня нужно? – спросила мадам, давая понять, что она готова к конструктивному диалогу.

Ну, я и озвучил. Я думал, что глаза провизорши после моего бесстыдного хвастовства шире уже не откроются – ошибался. Я не только сумел впечатлить селянку, но и удивил размерами заказа.

– Столько у меня нет! Но погодите… Я сейчас позвоню на базу, в Красноуфимск. У вас же будет ещё одно такое же снадобье для моей подруги? Она заведующая на базе.

– Конечно. Я всегда ценю усилия всех моих партнёров.

– Тогда погодите, – сквозанула она в дверь, ведущую внутрь, прикрыв её, но я всё равно почти половину разговора услышал, – Послезавтра к обеду всё привезут! – выскочила она минуты через три с сияющим лицом.

– Тогда до послезавтра, но по десяточку всего вы мне всё-таки прямо сейчас продайте. И покажите, какие пакетики у вас есть под порошки, – попросил я, уже по подсказке Ратибора.

Потом был обмен газового баллона на полный, заправка на бензоколонке «под пробку» по государственным талонам, и я поехал… домой? Да, пожалуй, домой.

Похоже, я в аптеке нашёл себе соратницу, которая будет меня обеспечивать необходимыми мазями и тарой. И пара кремов – за такую услугу не великая плата.

А у меня проблемка! Сейчас я до дома доеду, и там потребуется много Силы на доскональный анализ мазей уже от Ратибора. Мне его детальность не потянуть.

Что я купил: левомеколь, вазелин, детский крем, глицерин и, понятное дело, геронтол.

Старый уже внутри меня руки потирает, если так можно выразить его ожидания, а я еду и думаю, не стоит ли мне у одного знакомого дуба остановиться. Так-то, почти по пути. А вот и остановлюсь. Время не ждёт, и чем больше я успею сделать, тем больше наших парней, что «за речкой», вернутся домой.

* * *

Я доехал до знакомого дуба – могучего, древнего, в полтора обхвата. Он стоял у дороги, будто часовой, охраняющий окрестные луга. Остановился, вышел из УАЗика, вдохнул полной грудью – воздух тут был особенный, напоённый травами и хвоей.

– Ну, старина, – тихо сказал я дереву, – Помоги мне сил набраться. Мне сейчас каждая капля энергии пригодится.

И мы приступили к Анализу.

Я прислонился к шершавому стволу, закрыл глаза. В голове зазвучал голос Ратибора:

– «Ты правильно делаешь, что ищешь опору в природе. Сила – она везде: в земле под ногами, в ветре, в коре этого дуба. Собери её, направь на дело».

Я сосредоточился, представил, как тепло и энергия дерева перетекают в меня, наполняют каждую клетку. Стало легче – будто сбросил с плеч мешок с камнями.

Нам хватило трёх часов.

От дуба до дома оставалось совсем немного. Когда я въехал во двор, Татьяна уже ждала у калитки – чуть уставшая, но с живым блеском в глазах.

– Ну? – коротко спросила она.

Я молча открыл багажник. Она подошла, начав перебирать баночки и пакетики.

– Левомеколь… Вазелин… Глицерин… Хорошо, очень хорошо. Теперь давай-ка раскладывай всё на столе, и говори, что с ними делать. Будем работать, но завтра. А сейчас – ужин.

На следующий день мы с ней устроились под навесом, во дворе – там было достаточно места и света. Татьяна достала свои запасы трав, разложив их на чистой тряпице:

– Смотри. Кровохлёбка – для остановки крови и дезинфекции. Подорожник – заживляет, снимает воспаление. Крапива – стимулирует регенерацию. Пастушья сумка – ещё одно кровеостанавливающее. Тысячелистник – универсальный помощник: и рану затянет, и боль снимет.

Под моим руководством она начала аккуратно измельчать травы, бормоча себе под нос какие‑то слова – то ли рецепт, то ли заговор. Я следил за её движениями, стараясь запомнить каждый шаг.

Не каждый день у тебя на глазах прирождённая Травница работает.

– Теперь основа, – под советы Ратибора я взял баночку вазелина. – Разделим её на три части. В первую добавим порошок кровохлёбки и пастушьей сумки – это будет наша кровеостанавливающая мазь. Во вторую – подорожник и крапиву, для заживления. В третью – тысячелистник и немного геронтола, для общего укрепления и антисептического эффекта.

Я помешивал смеси деревянной ложкой, нагретые на летней печке с использованием водной бани, время от времени поднося их к носу, чтобы проверить аромат.

– Запах должен быть терпким, но не резким. Если переборщить с тысячелистником – получится слишком вонько, воины потом ругаться будут, если их запах выдаст, – транслировал я девушке советы своего наставника.

Когда мази были готовы, мы перешли к зельям. Под руководством Ратибора я заваривал сборы особым способом – давал настояться под крышкой, затем сам Ратибор шептал над ними, и лишь потом мы разливал их по маленьким пузырькам.

– Это для бодрости, – я поставил на стол склянку с янтарной жидкостью. – Три капли на половину кружки воды – и человек сможет бежать без отдыха полдня. А это – для восстановления сил после ранения. Тут корни, ягоды, зверобой и немного мёда.

К вечеру мы закончили. На столе выстроились ряды баночек и флаконов, аккуратно подписанных Татьяной.

– Завтра упакуем, – устало я выдохнул. – В холщовые мешочки, каждый – отдельно. Чтобы ничего не перепуталось. И нужно написать инструкции – простым языком, чтобы любой боец понял.

Я посмотрел на эту маленькую аптеку, созданную нашими руками, и почувствовал, как внутри разливается тепло и гордость.

– Спасибо, Ратибор. Без тебя я бы не справился.

– «Пустое, – махнул он рукой. – Главное, чтобы дошло до твоих ребят. Чтобы хоть кому‑то помогло».

Вскоре мы упаковали снадобья, составили список с кратким описанием каждого средства. Провизорша из аптеки сдержала слово – привезла всё, что нужно, и даже помогла с тарой и пакетиками. И я её не подвёл.

Через четыре дня мой соратник, тот самый, что приезжал на отпуск в Красноуфимск, отправился обратно «за речку». В его рюкзаке лежали наши мази и зелья, а в кармане – письмо для всех ребят:

«Братья, это не просто снадобья. Это частица дома, частица заботы от тех, кто вас ждёт. Используйте с умом, берегите себя. Возвращайтесь живыми. Ваш Сокол».

Я стоял у машины, махал вслед отъезжающему вагону, а в груди теснилось странное чувство – смесь тревоги и надежды. Но я знал: сегодня мы сделали всё, что могли. И будем делать ещё. Потому что иначе нельзя. Русские своих не бросают!

* * *

После отъезда соратника с партией снадобий я несколько дней ходил будто оглушённый. Всё сделанное казалось каплей в море – сколько ещё нужно приготовить, сколько собрать, сколько изучить…

– Ратибор, – сказал я как-то утром, когда пил чай на крыльце, – У меня появилась цель. Настоящая Цель. Нужно снабжать бойцов «за речкой» нашими снадобьями. Но на всё нужны деньги, Сила и время. И мне самому пора развиваться, как магу.

Старик задумался и ответил не сразу.

– «Цель – это хорошо. Без цели человек – что лодка без вёсел: куда ветер, туда и несёт. Но ты прав: денег мало, Силы не хватает, а времени и того меньше. Значит, надо выстроить всё по порядку».

– С чего начнём? – я подался вперёд.

– «С анализа, – Ратибор говорил спокойно и рассудительно. – Что у нас есть? Знания – мои и понемногу твои. Травы – пока те, что рядом растут. Инструменты – самые простые. А что нужно? Больше редких трав, более сложные составы, оборудование, возможность работать с Силой осознанно, а не на ощупь. И деньги, да – чтобы покупать недостающее, нанимать помощников, может, даже открыть мастерскую. И самому жить – как положено Мастеру. Это лишь добавит к тебе уважения».

Я кивнул:

– Значит, план такой: во‑первых, расширить ассортимент снадобий. Во‑вторых, найти источники редких трав – может, договориться с другими травниками или теплицу построить? В‑третьих, научиться работать с Силой глубже. И в‑четвёртых, найти способ монетизировать наши знания.

Ратибор усмехнулся:

– «Неплохо, неплохо. Но помни: Сила – не мускулы. Её нельзя просто так нарастить, как бицепс. Она требует понимания, дисциплины, связи с природой. Ты уже чувствуешь дерево, камень, ветер – теперь научись слышать их голоса, понимать их язык».

На следующий день я начал с малого. Вышел в поле на рассвете, встал босыми ногами на росистую траву и закрыл глаза.

– Я здесь, – прошептал я. – Я слушаю.

Сначала было тихо. Потом – едва уловимо – я уловил гул земли под ногами, шелест ветра в кронах, отдалённый крик птицы. Это было похоже на радиоволны: множество сигналов, среди которых нужно найти необходимый.

– «Сосредоточься на одном, – прозвучал в голове голос Ратибора. – На траве под ногами. Почувствуй её жизнь, её силу».

Я попытался. Представил, как энергия земли поднимается по стеблям, наполняет листья, даёт им силу расти. И вдруг – будто щёлкнул переключатель. Я увидел поток – тонкий, изумрудный, пульсирующий. Он шёл прямо через мои ступни, через ноги, наполнял тело теплом.

– Получилось! – выдохнул я, открывая глаза.

– «Получилось, – подтвердил Ратибор, который наблюдал за моими потугами. – Теперь попробуй направить эту Силу на что‑то конкретное. Например, ускорь рост вот этого цветка».

Он указал на скромный одуванчик у моей ноги. Я сосредоточился, представил, как поток энергии, который я только что почувствовал, направляется к цветку, вливается в него, даёт ему силы.

Минута, другая… И – о чудо! – бутон начал раскрываться прямо на глазах, его лепестки зашевелились, потянулись к солнцу.

– Видишь? – улыбнулся Ратибор. – Ты учишься. Но это только начало. Теперь – к делу.

Мы прошерстили пару купленных мной справочников и составили список редких трав, которые могли бы усилить наши составы: золотой корень, родиола розовая, элеутерококк. Осталось найти поставщиков или семена этих растений.

Параллельно я начал вести учёт всех снадобий: что и сколько приготовили, кому отправили, какой эффект заметили бойцы.

Ратибор научил меня записывать рецепты особым образом – не просто ингредиенты, а с указанием фазы луны, времени сбора, направления ветра.

– «Магия – это точность, – говорил он. – Одна ошибка – и вместо исцеления получишь отравление».

Деньги начали появляться постепенно. Сначала я сделал несколько десятков омолаживающих мазей для женщин – по упрощённой формуле, но с видимым эффектом. Потом – сборы для бодрости, снижения веса и сна. Доходы в основном шли на закупку редких трав, инструментов, тары.

Однажды вечером, когда мы с Ратибором разбирали очередную партию сушёных листьев, для изготовления сотни пакетиков кровеостанавливающего порошка, он вдруг сказал:

– «Знаешь, парень, ты уже не ученик. Ты – младший напарник. И когда-нибудь, может быть, станешь наставником. Но главное – ты нашёл свой путь. Путь Травника, который служит не себе, а другим».

Я посмотрел на баночки и склянки, на сушёные травы, на своё усталое, но довольное лицо в зеркале – и понял: он прав. У меня теперь есть цель, есть Сила, есть время. И я сделаю всё, чтобы наши снадобья дошли до бойцов «за речкой». Чтобы как можно больше парней вернулись домой живыми.