Текст книги "Лучший травник СССР (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Вот только всемирный вождь пролетариата вряд ли предполагал, что формы обучения бывают разные, и зачастую, болезненные.

И вообще, у меня сезон охоты на боровую птицу открылся, а завтра и на утку откроют.

Так что товарищ Ленин со своими поучениями пусть немного подождёт, вместе с наставником – служба превыше всего!

В последующие дни у меня было людно.

Охотники приезжали один за другим, зачастую компанией, словно не зная, что я егерь, а не охотхозяйство.

Территория, отведённая ещё при Сороке, в эти дни редко принимала меньше десятка таких любителей, и далеко не у всех были с собой палатки. Зачастую, спали прямо в машинах, если места внутри сараюхи не оставалось.

Хех, хоть гостиницу для них строй и деньги бери. Но нет, нельзя. Не поймут-с.

Почти все гости шли ко мне «за советом», и при этом имели при себе вполне внятный «входной билет» – поллитра водки. Что за стереотип-то у них такой?

Я никого не разочаровывал. Водку я принимал благостно. Пригодится для расчётов с колхозниками. А заодно и маршруты распределял, чтобы они не пересекались и друг другу не мешали.

Нынешнее утро началось с того, что к воротам подкатил «Уазик» с тремя мужиками из областного центра. Представились – Геннадий, Виктор и Сергей. Все при галстуках, хотя в лес собрались. Я таких сразу вижу – первые два дня будут по кустам ползать, веток бояться, а на третий – уедут, так ничего и не добыв.

– Здравия желаю, – поздоровался старший, Геннадий, протягивая пухлую ладонь. – Вот, к вам за советом. Слышали, вы лучший в этих местах.

– Слышали, – усмехнулся я, принимая стандартный «входной билет» – поллитру «Московской». – Чего хотите-то?

– На утку бы сходить. И на рябчика. Но чтоб не толкаться.

– Толкаться не будете, – пообещал я, доставая карту. – Смотрите сюда.

Я разложил на капоте своего УАЗа потрёпанный планшет с выкройкой угодий.

– Вот здесь, – я ткнул пальцем в северо-восточную часть, – Перелески меж полей. Овёс уже убрали, но на межах полно мышей, а за мышами – лиса. И рябчик там держится. Идёте отсюда, – я провёл пальцем линию, – И до самого оврага. Там никого нет, я специально никого туда не пускал.

Геннадий кивнул, внимательно разглядывая карту.

– А утка?

– Утка – вдоль реки, – я перевёл палец на юг. – Вот здесь, от старого моста и до самой Гнилой заводи. Но учтите – там место глухое, комарья – тучи. Без сетки не суйтесь. И главное – не шумите. Утка сейчас умная, уже обстрелянная.

– А если мы хотим и утку, и рябчика? – спросил Виктор, который помоложе.

– Не выйдет, – жёстко сказал я. – Разные направления, разный подход. Выбирайте что-то одно. Или делитесь на группы.

Мужики переглянулись, пошептались и решили разделиться. Геннадий с Сергеем пошли на утку, а Виктор – раздумывал про рябчика.

– Тогда вас, – я повернулся к Виктору, – я отправлю вот сюда, вглубь леса. – Палец упёрся в точку на карте, где начинались старые ельники. – Там глухарь есть, но его вы не возьмёте, не те у вас калибры. А рябчик – пожалуйста. Только запомните: от этого оврага, – я прочертил черту, – И до самого болота – моя зона для других охотников. Не лезьте туда, если не хотите встретить мужиков из района, которые ездят сюда третий год. Они нервные.

Виктор понятливо закивал.

– И ещё, – добавил я. – Дальше вдоль реки – ни шагу. Там другие мои гости будут. Пересечётесь – испортите охоту и себе, и им. Вопросы есть?

Вопросов не было.

Мужики поблагодарили, и разошлись по машинам.

К обеду приехала следующая компания – двое на старом «Москвиче», оба в телогрейках и кирзовых сапогах. Местные, из соседнего села.

– Здорово, Сокол, – поздоровался старший, дядя Коля. – Мы на зайца. Ты не против?

– Не против, – усмехнулся я. – Только скажите, куда вас послать, чтобы вы с городскими не встретились.

– А много их?

– Полный лес, – вздохнул я. – Но я вас отправлю вот сюда, – палец упёрся в юго-восточную часть, где начинались молодые сосняки и старые вырубки. – Здесь заяц держится. И здесь никого нет, я специально этот квадрат приберёг для своих.

– Добро, – кивнул дядя Коля. – А с городскими мы и так не пересечёмся. Они вон по распадкам ползают, а мы по опушкам пойдём.

– Умные люди, – похвалил я. – Тогда удачи.

* * *

К вечеру, когда все охотники разошлись по своим маршрутам, я сел на крыльце, выдохнул и закурил. Татьяна принесла кружку чая с мятой.

– Устал? – спросила она.

– Устал, – признался я. – Как диспетчер в аэропорту. Посадил одних на утку, других на рябчика, третьих на тетерева, четвёртых на зайца. Ещё чуть-чуть – и сам запутаюсь.

– «Не запутаешься, – неожиданно подал голос Ратибор, который до этого молчал почти сутки. – Ты, Саша, в этом деле – как я в травах. Чувствуешь лес. Чувствуешь, кому куда идти. Это талант».

– Спасибо, – мысленно ответил я. – Только от этого таланта голова пухнет.

– «Пусть пухнет, – философски заметил наставник. – Главное, чтобы никто никого не подстрелил. А ты это умеешь – разводить людей по разным угодьям, как волков по территории».

Я усмехнулся и отхлебнул чай.

Воланд, который всё это время крутился под ногами, вдруг насторожил уши и зарычал в сторону леса.

– Тихо, – сказал я. – Свои.

Из-за поворота вышли Геннадий с Сергеем – уставшие, но довольные. В руках у Геннадия болтались две утки.

– Есть, – сказал он, улыбаясь. – Как вы и сказали – у старого моста.

– Молодцы, – кивнул я. – А где третий?

– Виктор решил ещё походить. Говорит, рябчика хочет добыть.

– Ну-ну, – усмехнулся я. – Рябчик сейчас умный. Но если повезёт – возьмёт. Если он с манком умеет обращаться.

Я глянул на небо. Солнце уже клонилось к закату, и в лесу становилось темно.

Просто стоял на крыльце, слушая, как где-то вдалеке, за перелесками, раздаётся редкая стрельба – то там, то здесь. И думал о том, что, наверное, я всё-таки хороший егерь. Потому что умею главное – не мешать людям делать то, зачем они пришли – находить себя в охоте.

Как бы мы друг перед другом не выделывались, а инстинкт ещё со времён пещерных племён в каждом мужчине заложен – суметь добыть дичь и гордо принести её к очагу.

И это не только к охотникам относится. Рыбаки, те тоже жертвы инстинкта, хоть они этого и не осознают.

Но одно слово – добытчики. И этим ёмким словом раньше всё было сказано.

Глава 25

Уже знакомый мне любитель охоты, успешно работающий в обкоме партии, приехал в воскресенье, якобы утку пострелять.

Угу, так я ему и поверил. Трястись в такую даль ради пары уток… Их и недалеко от города сейчас просто добыть. Перелёт идёт. А уж с его-то связями, так ему в любом пригородном заказнике охоту устроят. Причём, со всем комфортом, включая манки, чучела, а то и вовсе, подсадных уток, которые будут орать во всю ивановскую, завлекая пролетающие стаи.

А когда «товарищ» выставил на стол очередную бутылку «Двина» и начал меня выпытывать на тему снадобий, то и последние сомнения исчезли. Решил партиец Москву удивить. И почему-то особенно его интересовал эликсир для снижения веса.

Тут-то я и задумался. Неужели, он собирается моё снадобье САМОМУ преподнести? Ходили слухи, что Брежнев радуется, как ребёнок, если ему удалось хотя бы полкилограмма за неделю скинуть. Но тут сомнения меня взяли – это в Свердловске инструктор обкома – величина, а в Москве… козявка. По идее, его и на пушечный выстрел к Генсеку не допустят.

Но тут нужно быть крайне осторожным. Брежнев у нас в возрасте, отягощён болезнями и постоянным лечением.

– Ратибор, как думаешь, не угрохаем мы старикашку своим зельем? – спросил я у наставника, попутно озвучивая свои мысли и сомнения.

– «Знать бы, чем он болен, и как на него ваши врачи воздействуют… – вздохнул он в ответ, – Но, чтобы не рисковать, стоит предложить что-то мягкое, скажем, снижающее аппетит, и лишь потом выводящее лишние, предварительно расщеплённые жиры из организма. Эффективность снизится, зато это будет простой сбор трав, который можно заваривать вместе с чаем.»

– Средство для похудения есть, как не быть, но позвольте, я сначала вопрос задам. Вы его для себя берёте? Поясню, в чём дело. Вы мужчина ещё крепкий, и со здоровьем у вас, как я вижу, почти всё в порядке. Вам можно. А вот тем, кто болен, или возрастом постарше будет, им и сбора трав хватит. Он не вредней, чем обычный чай, пусть и не так эффективен, – вполне понятно изложил я партийцу свои мысли и аргументы.

– И этот сбор у вас есть?

– Конечно же нет, – помотал я головой, – По ряду причин, – тут я выразительно потёр большой и указательный палец, намекая на деньги, – Пенсионеры редко что-то покупают. Так что сбор сугубо индивидуальный и, скажу честно, прямо сейчас у меня на него нет полного состава компонентов. Нужно разыскать два редких растения, и я даже знаю, где их можно найти, но у меня служба. Нет пока никакой возможности потратить на поиски даже пару дней, а осень и дожди уже на носу. Боюсь, раньше следующего лета ничего не выйдет, – огорчённо развёл я руками.

Партийного босса такой ответ явно не устраивал, он даже ноздри раздул, готовясь что-то резкое высказать, но я его опередил.

– Зато у меня имеется отличный эликсир для вашей печени и почек.

– Зачем вы это мне сказали?

– Вижу у вас некоторое пожелтение кожи и белесые пятна на ногтях. Много пьёте?

– Приходится, – буркнул партиец, рассматривая свои ногти, с россыпями пятен, – Работа у меня такая.

– Тогда вам не о снижении веса стоит думать в первую очередь, а как прожить подольше. Я не врач, и могу ошибаться, но первые внешние проявления цирроза печени выглядят именно так. А если и отёки стали появляться, то всё ещё серьёзней.

Судя по тому, как он вздрогнул, я угадал. Отекает.

– Но хоть эти-то снадобья у вас есть?

– Увы, но готовых нет. Она далеко не длительного хранения, чтобы их делать про запас. Пару недель в холодильнике выдержат, а больше уже нет. Всё дело в том, что у меня нет холодильника. Только погреб. Какой смысл мне не на заказ делать довольно дорогие снадобья с малым сроком хранения? – добросовестно изложил я вполне понятные аргументы.

На самом деле это не совсем так. Нужно будет, эликсиры у меня и месяц простоят, но товарищ должен проникнуться эксклюзивностью лекарства. Так он станет сговорчивей.

– И что, ваши настойки точно помогут? – изобразил он взгляд пытливого следователя, пусть и не совсем умело.

– Если неделю алкоголь пить не станете, а будете их употреблять по расписанию, то помогут. Желтизна уйдёт, отёки спадут, и количество пятен уменьшится. Это же всего лишь первый этап.

– А если выпью?

– Тогда, как повезёт. Зависит от организма и от количества выпитого, –для вида, почесал я в затылке, – Но предполагаю, что стакана «Двина» хватит, чтобы обнулить весь недельный эффект лечения.

– А рюмашечку? Вечерком? Писярик?

– Готовы рискнуть здоровьем и деньгами? Так-то снадобья на первый этап вам в сто пятьдесят рублей встанут, – неприятно удивил я обкомовца, который привык, что для него всё всегда бесплатно. Ну, или почти бесплатно.

Хех, но у меня же егерство, а не спецраспределитель для партийной номенклатуры.

– А какая-то альтернатива у меня есть? – теперь уже он почесал в голове.

– Я не врач, но думаю, есть. Прекратите приём спиртного, – тут я словно не обратил внимания, как он отрицательно мотнул головой, – Принимайте мочегонные средства, соблюдайте диету или договаривайтесь на операцию. У вас же в Свердловске шикарная обкомовская больница построена на берегу Городского пруда. Пройдите полное обследование. Может, врачи вам помогут.

– А если назначат операцию? – произнёс партиец упавшим голосом.

– Тогда у вас будет обоснованный выбор – или я, или врачи.

Его муки я понимаю. Ещё со сталинских времён партийная верхушка пьёт. Это традиция. Ещё со времён Ежова считалось, что те, кто не пьёт со всеми – либо сексот*, либо замышляет что-то против Советской власти и боится проговориться по пьянке.

* Сексот – секретный сотрудник.

Короче, переключил я «товарища» с его планов про блистательную московскую карьеру, на личное здоровье. И кажется, вполне успешно. Умчался обратно в город, как ошпаренный.

А мне нужно подумать, стоит или нет перед столицей чем-то хвастаться.

Очень пока не хочется.

Список желающих, и тех кто может заплатить, там за тысячи перевалит, а вот мне столько не потянуть. Ни Силы, ни трав не хватит. Опять же – даю повод прихватить себя за мягкое место. Есть в УК РСФСР такая статья – «Частное предпринимательство».

До пяти лет лишения свободы, если что, а если докажут «крупные размеры», начинающиеся с десяти тысяч рублей, то и до десяти лет зоны.

И если армян – цеховиков, Закон привычно обходит стороной, то в моём случае возможны самые разные коллизии. Особенно, если я в столицу сунусь.

Короче – всё очень сложно и непредсказуемо пока. Поэтому и «товарищу» я ничего не стал обещать. Нужно будет хорошенько подумать.

Когда инструктор обкома умотал со всей своей свитой обратно в город, все выдохнули, и я, в том числе.

А потом и десяти минут не прошло, как ко мне потянулись «ходоки». И у каждого был «входной билет». Интересно, если я на будущее попрошу вместо бутылки водки пару пачек индийского чая или банку растворимого кофе – это серьёзно сломает им мозг? А то водки у меня уже два с лишним ящика набралось, а до окончания сезонов охоты ещё далеко.

Нет. Я не переживаю. Бутылка водки – это стандарт за полный тракторный прицеп сена, что грузят с изрядным верхом. Этими маклями у меня Василий занимается, и его не обманешь. Он сам деревенский, но сейчас на моей стороне, и колхозники это знают. Если что, то Сорока выстроил маловатый сеновал, он у нас уже под крышу забит, и мы понемногу начинаем сено к кормушкам в лесу вытаскивать, собирая его там в стожки.

Ну, это на словах звучит благостно, а на деле… Баню мы с ним каждый день подтапливаем. Ровно настолько, чтобы можно было смыть пот и те мелкие фрагменты высушенного сена, которые проникают под одежду, как ты от этого не берегись. Ну, и по другим причинам.

Про то, как ко мне поздним вечером приходит Таня, которая пахнет солнцем, травами и теплицей, я рассказывать не буду. Завидуйте молча!

* * *

Про то, что мы неплохо разогнались с производством эликсиров я понял лишь к концу недели.

И предпринял нестандартное решение – поездку в Красноуфимск. Если что, успешно. Купил холодильник «Бирюса», которые уже завоевали славу «не убиваемых».

Таня рыданула, на всякий случай, так её впечатлил этот большой белый ящик – мечта советской хозяйки, а меня уже через день достал его звук. Мешал спать. Маловат дом, как не крути. И если бы матушка, исконная горожанка, не надумала от нас уехать, так бы мы и топтались все ещё на одном пятачке.

А у нас с Ратибором новое занятие. Мы пробуем изготовить зелье и мазь для борьбы с псориазом. Да, атаковать эту дрянь будем как снаружи, так и изнутри.

Как заявил Ратибор, для меня изготовление этого лекарства, вроде небольшого промежуточного экзамена. Повозимся с ним, и он лучше поймёт, где и в чём меня нужно подтянуть.

Экзамен я благополучно… провалил. Нет, не полностью. Мазь получилась с третьего раза, а вот эликсир и с четвёртого не вышел. Всё. Резерв Силы опустел. Завтра поеду с любимым дубом обниматься.

Что интересно – Ратибор даже не ругался. Понял, что я и без него расстроен, лишь чуток поворчал и отправил меня спать. Верное решение. Третий час ночи на дворе.

В итоге эликсир мы сварили, с третьего раза и по-моему, с десятой попытки.

Мой тихий магический подвиг оценила только Татьяна, когда увидела в холодильнике литровую банку с жидкостью изумрудного цвета. Да, именно – изумрудного, а не какого-то там зелёного. Если на банку направить свет – то от красивых переливов глаз не отвести. По крайней мере мне, гордому от успеха, так кажется.

И это, скажу вам – уже уровень! Недалеки ещё те времена, когда я снадобья от экземы и ревматизма сам не смог осилить, а нынче вон уже на какие вершины замахнулся!

А раз лекарство готово, то самое время мне познакомиться с начальником местного ОРСа, да и поговорить по душам.

Значит, пора мне к Сороке в гости наведаться, благо, он уже не раз зазывал. Выехал после обеда, предварительно распределив пару приехавших охотничьих компаний по участкам.

Воланд тоже изъявил желание составить нам компанию, но его я взять не мог. У Вовки с отцом собаки серьёзные, ещё потреплют моего щенка. Вот когда подрастёт и заматереет, тогда и буду его брать в гости.

Отца Сороки дома не оказалось, он в городской квартире ремонт затеял, но Вовка с женой нам были рады. Да и мы прибыли не с пустыми руками. Но пить я не стал, сегодня за рулём, и Василию с Воландом обещал вернуться к вечеру.

Короче, обсказал я Вовану свой замысел, и он его одобрил.

Отец у него послезавтра хоть как приедет из города, банные дни он не пропускает, а там и направить его к начальнику ОРСа с добрым советом – дело не хитрое. Всем нам от того только польза будет.

Этот заход издалека я не сразу выдумал. Одно дело, когда ты сам явишься, со своим предложением, и совсем другое, когда к тебе в роли просителя приедут. А этот клиент приедет и окажется приятно удивлён моим предложением.

Не забыл я слова Сороки, что его отец через этого человека себе Ниву смог приобрести, оттого и лекарство против псориаза у меня в числе первоочередных значится.

Отец Сороки, дядя Савелий, оказался мужиком крепким, с хитринкой в глазах и цепкой хваткой настоящего лесного жителя. Приехал он, как и обещал Вовка, через два дня, баню топить.

Я к тому моменту уже сварил не только эликсир от псориаза, но и на всякий случай прихватил пару баночек мази от ломоты суставов – для престижа.

Встретили мы его хлебосольно. Я, Татьяна и Василий, который к тому моменту уже освоился и стал своим в доме.

– Здорово, Сокол, – поздоровался дядя Савелий, крепко пожимая мне руку. – Слышал, ты тут делом занялся. Травы, снадобья… Не боишься?

– Чего бояться? – улыбнулся я. – Дело доброе, людям помогаю. А доброе дело всегда в почёте.

– Чудно, – покачал головой дядя Савелий. – Давно у нас травников стоящих не было. Ладно, не моё это дело. Ты сыну говорил, что лекарство у тебя есть от болячки одной. Покажешь?

Я провёл его в дом, достал из холодильника заветную банку с изумрудной жидкостью.

– Вот, – сказал я. – Эликсир от псориаза. Принимать по ложке утром и вечером, за час до еды. Курс – месяц. Мазь – вот, – я поставил рядом полулитровую банку с тёмной, пахучей субстанцией. – Втирать в поражённые места два раза в день.

Дядя Савелий взял банку, повертел в руках, понюхал.

– Пахнет травами, – заметил он.

– Травами и пахнет, – кивнул я. – А вы, я слышал, с начальником ОРСа знакомы?

– Знаком, – осторожно ответил дядя Савелий. – А что?

– А то, – я присел на лавку. – Хочу я, дядя Савелий, Ниву себе приобрести. Деньги почти что есть, а возможностей – нет. Слышал, что через начальника ОРСа можно талоны от сдачи живицы получить. У нас в селе, говорят, мужики живицу сдают, а талоны потом продают.

– Продают, – кивнул дядя Савелий, усаживаясь напротив. – Только это нелегально. Но если знать, к кому подойти…

– Вот вы и подойдите, – предложил я. – Вы человек уважаемый, вас послушают. А за это – лекарство ваше. И не только это. Если что ещё понадобится – сделаю. Для вас – бесплатно.

Дядя Савелий задумался. Почесал бороду. Посмотрел на банку с эликсиром, потом на меня.

– А не боишься, что обманут? – спросил он. – Деньги-то немалые.

– Боюсь, – признался я. – Потому и хочу через вас. Вы человек проверенный, вас не обманешь. А если что – я всегда смогу… помочь. Или не помочь, – добавил я многозначительно.

Дядя Савелий усмехнулся.

– Угрожаешь, Сокол?

– Ни в коем случае, – развёл я руками. – Констатирую факт. В лесу всякое бывает. То волк деревенщину задерёт, то медведь охотника подкараулит… А я – человек добрый. Я помогаю. Тем, кто мне помогает.

– Понял, – кивнул дядя Савелий. – Не дурак. Ладно, поговорю. Только и ты уж не подведи. Лекарство чтобы работало.

– Работает, – заверил я. – Я своё дело знаю.

Через три дня дядя Савелий вернулся. С довольной физиономией и с пачкой талонов в руке.

– Договорились, – сказал он, выкладывая на стол бумажки. – Начальник ОРСа – мужик правильный. У него самого и он и брат псориазом мучаются. Так что он заинтересован. Талоны – вот, на Ниву. Ты деньги приготовил?

– Приготовил, – кивнул я. – Сколько?

– Девять тысяч, – сказал дядя Савелий. – Плюс талоны в зачёт пойдут. Машина будет через три недели. В Красноуфимске, на базе ОРСа получать будешь. За талоны сейчас расплатись, а остальное – в кассу базы. Если что, Нива нынче десять триста стоит, так что считай, что по госцене купил.

Я выложил на стол деньги за талоны. Пересчитал. Всё точно.

– Спасибо, дядя Савелий, – сказал я от души. – Выручили.

– Не меня благодари, – усмехнулся он, пряча пачку купюр в карман. – Себя благодари.

– Чудно, – покачал головой дядя Савелий. – Ладно, поеду я. Баню ещё разок решил истопить.

Он ушёл, а я остался сидеть за столом, перебирая талоны. Осталась мелочь, где то наскрести ещё три с половиной тысячи, а то у меня арифметика не бьёт.

Татьяна подошла, обняла меня за плечи.

– Ну вот, – сказала она. – Скоро у тебя будет Нива.

– У нас, – поправил я. – У нас будет Нива. Должен же я на свадьбу свою невесту на красивой новой машине привезти

– У нас, – тихо повторила она, и лишь потом до неё дошло, – На свадьбу⁈

– Ты же выйдешь за меня замуж? Не передумала ещё? – усадил я её на колени, и понял нет, не передумала, но сказать стесняется, – Завтра поедем заявление подавать, – утвердительно заявил я, и ответом мне был чувственный поцелуй.

Воланд, который всё это время лежал у печки, вдруг вскочил, подбежал ко мне и лизнул руку.

– «И он рад, – заметил Ратибор. – Собака чувствует – хозяину хорошо. Значит, и ему хорошо».

Я погладил Воланда по голове и посмотрел в окно.

Там, за стеклом, темнел лес, в теплице горел свет.

И мне казалось, что всё идёт правильно. И что Нива – это только начало. Что будет ещё много всего – и хорошего, и разного.

А главное – я был не один.

И это придавало сил.

Продолжение цикла уже здесь: /reader/580662/5515445