Текст книги "Лучший травник СССР (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11
Помощница

Домой я вернулся только к обеду. Вован с Васькой уже уехали по делам, а Аннушка хлопотала на кухне. Увидев меня, она всплеснула руками:

– Саша! Живой! А мы уж переживать начали. Вован уже хотел в Кленовское ехать, тебя выручать.

– Живой, – подтвердил я, падая на лавку. – Только уставший, как сто чертей. И голодный.

– Сейчас, сейчас, – засуетилась она, через полминуты ставя передо мной тарелку наваристых щей. – Рассказывай давай. Что там с Пашкой?

Я отправил в рот ложку, прожевал, запил квасом и только потом ответил:

– Вылечил. Будет жить.

Аннушка ахнула, присела напротив:

– Да ну⁈ Агриппина же говорила, что там нечто серьёзное. Даже баба Нюра отказалась.

– Серьёзное, – кивнул я. – Очень серьёзное. На парня тварь подселили. Из тех, что рассудок выпивают.

– Тварь? – глаза Аннушки округлились. – Какая ещё тварь?

– А ты разве не знаешь, чем твоя двоюродная бабка занимается? – прищурился я.

Аннушка побледнела, перекрестилась:

– Знаю. Потому и не люблю её. Она же ведьма, Саша. Настоящая. С детства её боюсь. И мать моя боялась, и бабка. Говорили, что она с нечистой силой якшается.

– Знается, – согласился я. – Но не с той, о которой ты думаешь. Она просто умеет то, чего другие не умеют. И учит теперь меня.

– Тебя⁈ – Аннушка аж привстала. – Саша, ты что, тоже… того?

– Того, – усмехнулся я. – Но я не колдун, а травник. И учусь у неё не порчу наводить, а защиту от неё ставить. И ещё кое-что полезное узнаю.

Она села обратно, задумалась. Потом тихо спросила:

– А Пашка? Что с ним было?

Я вздохнул, отложил ложку. Рассказывать пришлось подробно, потому что Аннушка слушала, затаив дыхание, и порой каждую деталь переспрашивала не по разу.

– Понимаешь, – начал я, – Он нашёл на старых могильниках какую-то вещь. То ли кость, то ли черепок. И не выбросил, как бабка велела, а припрятал. А на той вещи была привязка. Сущность, которая ждала своего часа. Когда Пашка её коснулся, она в него и вселилась. Не полностью, а так… прицепилась. Как клещ.

– Господи Иисусе, – прошептала Аннушка, крестясь. – И что же она делала?

– Поначалу ничего. Просто сидела внутри, силу копила. А потом начала влиять. Сначала сны плохие, потом голоса, потом видения. А под конец уже почти завладела им, заставляя на крыши лезть и в окна смотреть. Ещё немного – и выбросилась бы парень с сарая, или удавился.

– А ты? Как ты её выгнал?

Я усмехнулся, вспоминая вчерашнее:

– Солью, железом и светом. И силой, конечно. Агриппина помогала, держала круг. А я вошёл внутрь и просто… выжег эту тварь. Светом. Белым, чистым. Она шипела, извивалась, а потом лопнула, как мыльный пузырь.

– А Пашка?

– Спит сейчас. И, дай бог, к вечеру проснётся здоровым. Я ему потом травок оставил, чтобы силы восстановить. И велел месяц в лес пока не ходить, и могильники те обходить за версту.

Аннушка долго молчала, потом вдруг встала, подошла ко мне и… поклонилась в пояс.

– Спасибо тебе, Саша. Хоть она мне и не родная по крови, а всё же бабка. И Пашка – парень хороший, не чета другим. Спасибо, что спас.

– Ты чего, Аннушка? – опешил я. – Прекрати сейчас же! Не надо мне поклонов. Я свою работу сделал, и точка.

Она выпрямилась, вытерла глаза краем фартука:

– Всё равно спасибо. И знаешь… я теперь понимаю, почему ты травник. В тебе сила есть. Добрая сила. Ты её на благо тратишь.

– Стараюсь, – кивнул я. – Ладно, давай-ка ещё твоих щей. А то после таких рассказов у меня аппетит разыгрался не на шутку.

Аннушка засмеялась и побежала к плите. Повезло Сороке с женой… Лёгкая она по жизни… Очень позитивная и светлая.

Вечером, когда вернулись Вован с Васькой, я им ничего рассказывать не стал. Только сказал, что съездил, помог, и всё в порядке. Но Вован посмотрел на меня как-то странно, будто знал больше, чем я говорил. А может, показалось.

Зато Ратибор был доволен как никогда:

– «Молодец, Сашка. Проклятия освоил, парня спас, уважение в деревне заработал. Теперь можно и дальше учиться. Завтра начнём новый этап – работа с кровью.»

– С кровью? – мысленно поморщился я. – А обязательно?

– Обязательно. Кровь – это сила. И защита, и нападение, и лечение. Но ты не бойся, я научу тебя делать это безопасно.

Я вздохнул. Похоже, моё обучение только продолжается. И, если что, в «безопасно» от Ратибора я не особо верю. К тому же этот термин никак не сочетается с другим, где «больно – не больно».

Чую, без болючих сюрпризов наш с ним следующий этап не обойдётся.

Хм-м-м… А может это совсем не плохая идея – передать на какое-то время управление моим телом Ратибору. Пусть кайфанёт, если он мазохист! Самое смешное в том, что такую передачу я смогу организовать без особого предупреждения. Этакий сюрпрайз получится… Кое для кого не совсем ожидаемый.

«Работа с кровью» лишь звучала грозно. По факту – это обычная привязка чего бы то ни было на кровь.

Как по мне – какое-то излишество. Был бы я артефактором, там да – востребованное умение для пользования эксклюзивным артефактом, а у меня?

Исходя из этих соображений я и обратился к наставнику.

– Знаешь, во сколько раз именные зелья у меня стоили дороже обычных? – хмыкнул Ратибор, прежде чем начал мне рассказывать, в чём там зихер, выражаясь языком моих знакомых стоматологов, своеобразной национальности, – Так я тебе скажу. Ровно в два с половиной раза увеличенной ценой! И их брали! Пусть и чуть поменьше, чем мои другие, без именной пометки. Кто хотел и был при деньгах, тот всегда мог себе позволить приобретение самого качественного продукта, не глядя на ценник, но имея гарантию – вот и весь секрет моих самых дорогих продаж.

– Короче, Склифосовский, а давай-ка мы с тобой что-то такое сварим, от чего все ахнут, – устало вымолвил я, вдоволь настрадавшись на его занятиях и мечтая лишь об одном – уткнуться мордой в подушку минут на шестьсот.

Не знаю, что больше Ратибору не понравилось – либо его новая кличка, либо моё настроение, но засыпал я под почти что матерную ругань, к счастью, едва слышную, так как я почти отключил слух. Как в старые добрые армейские времена, когда вторую подушку на ухо приходилось сверху класть.

Там всегда много шумели и матерились. Обычное дело.

* * *

Наш обновлённый УАЗик не перестаёт меня радовать. Прямо ожил старичок! Да и у Васьки руки золотые. Теперь на ходу ничего не скрипит и не бренчит. Ещё бы шёл он помягче, так цены бы машине не было.

Собственно, этим Нива хороша. Оценил я её, когда конфискат перегонял. Но Нива пока – мечта!

Зато у нас теперь есть УАЗик, который после Васиной колдовской работы ходит тихо и ровно, как танк на пенсии. Раму мы ту, армейскую, всё-таки сдали на Вторчермет, предварительно сняв с неё всё, что можно было прикрутить к нашей служебной. Прапор Степаныч остался доволен – и водку свою получил, и отчётность закрыл. Нам же достался обновлённый автомобиль за смешные деньги.

– Ну что, Сокол, – хлопнул меня по плечу Вован, когда мы в очередной раз объезжали дальние солонцы, – Теперь ты не просто егерь, а егерь на колёсах. Половина проблем отпала.

– А вторая половина? – уточнил я, притормаживая перед очередным ухабом.

– Вторая – это браконьеры, зима и твои травы, – хмыкнул он. – Но с травами, я смотрю, у тебя вообще любовь.

Я промолчал. Любовь – это мягко сказано. Скорее, одержимость, которую Ратибор маскировал под «необходимостью расширения сырьевой базы».

Последние две недели превратились в настоящий конвейер. Утром – обход участка, ремонт солонцов и кормушек. Днём – сбор трав. Вечером – их сушка, сортировка и, под чутким руководством старика, Анализ. Обычный, поверхностный, которым я уже более-менее овладел, но Ратибор каждый раз требовал большего.

– «Ты чувствуешь только верхний слой, – ворчал он, когда я в очередной раз ошибался. – А нужно проникать глубже. Трава – это не просто листья и стебли. Это опыт прожитого лета, память дождей, тепло солнца. Всё это влияет на силу.»

Я сидел вечером на веранде, передо мной была разложена ромашка. Та самая, луговая, которую я нарвал по дороге в Зобнино. Моя рука парила над цветками, и я пытался уловить то, что описывал Ратибор. Тепло. Свет. Лёгкую горчинку, которая говорила о том, что ромашка собрана вовремя, в самом соку.

– «Лучше, – одобрил старик. – Но всё ещё не идеально. Попробуй взять чуть больше Силы. Только аккуратно, не вытягивай всё.»

Я усилил концентрацию. Вдруг ромашка вспыхнула в моём сознании – не светом, а целой гаммой ощущений. Я почувствовал утреннюю росу на лепестках, жужжание пчелы, которая кружила над цветком, и даже далёкий гул трактора, который шёл по полю за лесом.

– «Вот это да! – выдохнул Ратибор. – Молодец! Ты меня удивил. Это уже почти полноценный Анализ. Ещё немного практики – и сможешь определять силу сбора с закрытыми глазами.»

Я открыл глаза, потрясённый. Рука слегка дрожала, но внутри было чувство… правильности. Будто я сделал что-то важное.

– А теперь, – продолжил наставник, – давай займёмся тем, ради чего мы всё это затеяли. Зелья на продажу.

С зельями вышло сложнее. Мазь омолаживающую Зинаида Марковна забрала у меня всю, пообещав продать дней за десять. Пришлось срочно варить новую партию, и тут уже не до анализов – режь, дави, мешай, выпаривай, разливай. Хорошо, что основа – «Геронтол» и вазелин – были запасены с избытком. Травы тоже имелись, но Ратибор ворчал:

– «Опять работаешь на скорость, а не на качество. Я же чувствую, в этой мази силы на треть меньше, чем в первой. Клиентки разочаруются.»

– А что делать? – огрызнулся я мысленно, помешивая очередную партию. – Спрос есть, а времени – нет.

– «Время надо находить, – наставительно заметил он. – В моём мире лучшие травники не брались за новую работу, пока предыдущая не была сделана идеально. Иначе – потеря репутации, а её за деньги не купишь.»

– Так у нас тут не твой мир, – вздохнул я. – У нас тут спрос рождает предложение. И если я не сделаю сейчас, сделает кто-то другой. Хуже, с подделкой. А моя хоть и слабее, зато настоящая.

Ратибор обиженно замолчал, но через минуту подал голос снова:

– «Тогда давай сделаем так. Будешь делать две партии. Одну – быструю, на продажу. Вторую – медленную, качественную. Для тех, кто готов платить больше.»

– Дельная мысль, – согласился я. – Только вот с травами проблема. Их нужно много. Очень много.

И тут мне пришла в голову идея, которая, возможно, решила бы обе проблемы – и с травами, и с качеством.

На следующий день, после объезда, я заехал в Кленовское. Агриппина сидела на крыльце, лущила горох и недовольно косилась на меня.

– Опять ты, – буркнула она. – Или проклятий захотел ещё? Так я тебе всё отдала, что обещала.

– Не за проклятиями, – ответил я, садясь рядом. – За делом. Ты в селе своём всех знаешь?

– Ну, знаю, – насторожилась ведьма.

– Кто из баб травы собирает? Не так, чтобы для чая, а профессионально? Чтобы сушила, хранила, понимала в них что-то?

Агриппина уставилась на меня с удивлением:

– А тебе на что?

– Травы нужны. Много. Сам я не успеваю. Хочу нанять кого-то. Но не абы кого, а кто разбирается. За деньги.

Ведьма задумалась, даже горох отложила.

– Есть у нас одна, – сказала она нехотя. – Танька-Крапива. Зовут Татьяна. Бабка у неё травницей была, вот и научилась. Но она… – Агриппина помялась, – Она сложная. Надменная. Считает себя лучше других.

– А ты? – усмехнулся я. – Ты себя не лучше других считаешь?

– Я себя точно лучше знаю, – парировала ведьма. – А она – девочка молодая, а нос задирает. Хотя травы знает отменно. И руки у неё правильные.

– Познакомишь?

– Познакомлю, – кивнула Агриппина. – Но предупреждаю – она упрямая. Захочет – поможет, нет – хоть кол на голове теши.

Договорились, что завтра я заеду, и она сводит меня к Татьяне.

Домой вернулся с новостью. Вован идею одобрил – меньше времени я буду пропадать в лесу, больше – по хозяйству егерскому. Аннушка только головой покачала:

– Танька-Крапива? Ох, Саша, нелёгкая тебя к ней несёт. Девка она с характером.

– Мне не характер нужен, – улыбнулся я. – А травы.

– Травы у неё хорошие, это да, – согласилась Аннушка. – Бабка её, царство ей небесное, меня лечила, когда я маленькая была. И Тане многое передала.

Вечером, когда мы с Ратибором разбирали очередную партию высушенных трав, я спросил у него:

– Слушай, а как мне эту Таньку оценить? С точки зрения магии?

– «Простым Анализом, – ответил старик. – Когда будешь брать у неё травы, проведи поверхностную проверку. Если она их собирала с душой, ты это почувствуешь. Если нет – тоже. И ещё, – добавил он многозначительно, – Присмотрись к самой девушке. Чувствую, она не простая.»

– Не простая? В каком смысле?

– «А в том, что в ней тоже должна быть Сила. Не такая, как у Агриппины, не такая, как у тебя. Своя. И, похоже, она её не использует. А зря.»

Я задумался. Похоже, завтрашний день обещает быть интересным.

Утром, наскоро позавтракав, я сел в УАЗик и поехал в Кленовское. Агриппина ждала меня у ворот, одетая по-городскому – в платье и туфлях на низком каблуке. Выглядела она непривычно, даже как-то моложе.

– Ну что, поехали, – сказала она, забираясь в кабину. – Только ты с ней помягче. Девка она хоть и с характером, но ранимая. Вон, мужики её за характер и не любят. Три года одна живёт.

– Мужики её за характер не любят? – уточнил я, заводя мотор. – Или потому, что она ведьмина внучка?

Агриппина усмехнулась:

– И то, и другое. Травница в селе – это уважение. А для мужиков – ещё и страх. Боятся, что приворожит или сглазит. Вот и сторонятся.

Дом Татьяны стоял на отшибе, как и у Агриппины, только поменьше и поаккуратнее. Вокруг – палисадник, полный цветов и каких-то кустов. Даже на расстоянии чувствовался сильный травяной запах.

Девушка вышла на крыльцо, когда мы подъехали. Высокая, стройная, с длинной русой косой и внимательными серыми глазами. Обычная деревенская девушка, если бы не взгляд – цепкий, изучающий, как у Агриппины, только без её настороженности.

– Здрасьте, – поздоровалась она. – Баба Агриппина, вы что, ко мне? А это кто с вами?

– Знакомьтесь, – сказала ведьма, вылезая из машины. – Саша, егерь из Афанасьевского. Травник. Ему помощник нужен. Травы собирать, сушить. Я на тебя подумала.

Татьяна посмотрела на меня с интересом. Я чувствовал её взгляд буквально кожей – и в этот момент Ратибор тихо, но очень отчётливо произнёс у меня в голове:

– «Точно. Сила есть. И немаленькая. Только не развитая, дикая. С такой работать можно.»

– Здравствуйте, Татьяна, – сказал я, выходя из машины и протягивая руку. – Сергей. Очень приятно.

Она пожала ладонь – крепко, по-мужски, и снова посмотрела мне прямо в глаза:

– Травник, говорите? А почему тогда к бабке не пошли, за травами? Или своей силы не хватает?

Я усмехнулся. Девка и правда с характером.

– Силы хватает, – ответил я. – А времени нет. Я егерь, мне участок объезжать надо, солонцы проверять, браконьеров ловить. А травы, которые мне нужны, сами себя не соберут.

– Какие травы? – сразу перешла к делу Татьяна.

– Разные. Ромашка луговая, зверобой, крапива, подорожник, чистотел, тысячелистник. И ягоды – земляника, черника, облепиха, малина. Листья земляники отдельно. Всё в определённое время, по определённым правилам.

Татьяна слушала внимательно, и я видел, как загораются её глаза. Значит, любит своё дело.

– Правила я знаю, – сказала она. – Бабка меня учила. Но у травников, свои секреты. Я за свои травы отвечаю.

– Вот и отлично, – кивнул я. – Свои и будем проверять. Я цену хорошую дам. И, – добавил я, – Научу кое-чему новому, если захотите.

– Научите? – удивилась она. – Чему же?

– Травы анализировать. Понимать, где в них сила, а где пустота. Это, сами знаете, дорогого стоит.

Татьяна переглянулась с Агриппиной. Та едва заметно кивнула.

– Ладно, – решилась девушка. – Попробуем. Но если обманете – пожалеете.

– Не обману, – заверил я.

Мы ударили по рукам. И я почувствовал, что сделал правильный шаг. Теперь травы будут, а у меня освободится время для более важных дел. Например, для того, чтобы понять, что же это за сила такая живёт в этой девушке, и почему Ратибор так ею заинтересовался.

А я… Ну, я тоже заинтересовался, и не только, как травник.

Глава 12
Развитие

С трактором Василий возился долго и упорно. Иногда просил о помощи и тогда я или Вовка тоже брались за дело, предварительно переодевшись в старые рабочие шмотки, которые не жалко было извозить в грязи, а то и в масле. Помощники из нас так себе, но придержать что-то тяжёлое или открутить показанные механиком гайки, много ума не надо.

И вот однажды этот день наступил. Василий с утра всё перепроверил, а утром, мысленно перекрестившись, намотал шнур на маховик пускового двигателя. Небольшой движок завёлся, отчаянно дымя и горланя на всю округу. Василий, в клубах дыма, что-то подёргал, меняя его обороты, но… движок заглох, а трактор не завёлся. Первая неудача механика не обескуражила.

– Зря я ему побольше прогреться не дал, – пробурчал он через плечо, наматывая шнур заново.

И вторая попытка вышла удачной. После громкого стрёкота пускача звук работы тракторного двигателя был почти не слышен.

– Ну, с «Беларусью» вас, – порадовался Сорока обретению ещё одной единицы техники, – Глядишь, вскоре и мне поможете с переездом.

– А прицеп где возьмём? – поинтересовался наш механик, вытирая руки ветошью.

– На день – другой с колхозом можем договориться, а вот если на постоянку, то тут без армии никак, – пожал Вован плечами, – Или есть ещё вариант, попробовать наше начальство уломать, чтобы прицеп через «Сельхозтехнику» купили. Если что, их снабженец – батин знакомый, вот только чем его заинтересовать, мне даже в голову не приходит.

– А как у него со здоровьем? – прищурился я, прикидывая, удачно ли будет к нему со своей сильной стороны зайти.

– Пожалуй, не хуже, чем у нас с тобой, и это в его-то возрасте. Даром, что в годах уже, а на три двора живёт.

– Это как? – живо заинтересовались мы с Василием, задав один и тот же вопрос дружным дуэтом.

– Так у него в трёх разных сёлах дома построены. Причём оформлены не на себя, а на баб. Он, как новую заводит, так дом ей строит и хозяйство помогает наладить. Но и старых не забывает. Мужик он со связями, при деньгах и сам рукастый. Вот и объезжает их не реже раза в неделю. Где технику подгонит, чтобы огород вспахать, где машину дров или сена подкинет. Опять же по деревенским меркам там каждый дом – полная чаша. И с холодильником, и с цветным телевизором.

– И как у него денег на всех хватает, – покачал я головой.

– Ты не поверишь, но бабы у него столько зарабатывают, сколько нам с тобой не снилось! – воодушевился Сорока, – Одна у него теплицей и огородом занимается. Теплица по-умному построена, на яме, которая бетонными плитами перекрыта. С осени туда прицепами торф завозят, а с началом морозов его поджигают, и он до весны тлеет. Температуру вьюшками регулируют. Так она там и помидоры, и сладкий перец и редиску посреди зимы выращивает, а к марту тюльпаны, а потом сразу после них рассаду, для продажи. По весне яму водой заливают и илососом всё на огород, на грядки подают. Ух, какая у неё виктория растёт! Ягоды вот такущие и одна к одной! – показал Сорока кольцо из пальцев, которое даже до конца не стал сводить.

– И сколько же лет нашему троедворцу? – поинтересовался я, чуя, что ключик-то я пожалуй нашёл.

– Хм, точно не скажу, но больше полтинника. А что?

– Погоди, подумать надо, – зашёл я в тенёк, так как Солнце уже палило нещадно, – Ратибор, ау!

– «Чего тебе».

– Только не говори, что ты сам не догадался. Средство для повышения мужской потенции у тебя в арсенале имеется?

– «И не одно. Но тут не только травы, а и корни нужны будут».

– И ты знаешь, какие? – сжал я кулаки на счастье.

– «Знаю. Вот только на полноценное зелье у тебя пока Силы не хватит. Сколько раз тебе говорил, что нужно больше тренироваться!» – разворчался этот недодруид. Что-то он не в настроении сегодня.

– А если понемножку варить, скажем, по паре стаканов, то тоже Силы не хватит?

– «На стакан тебя хватит, – тяжело вздохнул наставник, – Не больше».

– А стакан – это сколько порций? Не весь же его выпивать нужно.

– «Для того мужика вполне подойдёт ложка, что чуть меньше обеденной».

– Угу. Десертная. Примерно на десять миллилитров. Так слушай, всё же здорово! Один стакан – на двадцать приёмов! – возрадовался я.

– «Зря радуешься. Когда снадобье распробуют, ты только его и будешь варить. А с такими темпами про всё другое забудешь», – привёл Ратибор серьёзный довод.

– Ладно, не ворчи. Обещаю, что займусь с этого дня прокачкой Резерва более тщательно.

Эх, не знал я тогда, под что так легкомысленно подписываюсь, а когда узнал, то отступать было уже поздно.

– «Ты не понимаешь, на что мы договорились», – сказал Ратибор голосом, в котором мне вдруг почудилась зловещая нотка.

Я тогда отмахнулся. Ну что там – экстремальные тренировки? Я и так каждый день через себя Силу пропускаю, травы собираю. Какая может быть сложность?

Вечером мы что-то варили. Якобы зелье, которое мне скоро понадобится. Пахло оно неплохо, так что я лишь хмыкнул, отправляясь спать.

Сложности начались на следующее утро.

– «Просыпайся», – голос наставника ворвался в голову с такой силой, что я подскочил на кровати, как ужаленный. За окном было ещё темно. Часы показывали половину пятого.

– Ты охренел? – прохрипел я, пытаясь нашарить тапки.

– «Ты дал слово. Я – твой свидетель. Вставай, одевайся, выходи во двор».

Наставник говорил коротко, отрывисто, не терпящим возражения тоном. Я никогда не слышал его таким. Даже когда мы в первый раз встретились и он объяснял основы, в его голосе было больше терпения.

На улице оказалось промозгло. Туман стелился по земле, выхватывая из темноты силуэты деревьев и даже изгородь терялась в его мареве. Ратибор ждал меня с нетерпением, и когда я завершил все утренние процедуры, отправил к банке со вчерашним зельем.

– Выпей, – сказал он и его голос на этот раз прозвучал не в голове, а вроде вполне реально, откуда-то из тумана. Я вздрогнул, хотя должен был уже привыкнуть к его шуточкам.

– Что это? – залпом намахнул я полстакана.

– Открой резерв.

Я послушался. И сразу понял – зелье было не просто снадобьем. Оно текло по жилам жидким льдом, разгоняя Силу по всем каналам, заставляя резерв пульсировать, расширяться, пульсировать снова. Я замер, чувствуя, как внутренности будто промывают кипятком, а потом окатывают ледяной водой.

– Не останавливайся, – приказал Ратибор. – Держи поток. Не отпускай, пока не скажу.

Я стоял, как идиот, посреди двора в одной футболке и трениках, трясясь от холода и внутреннего огня, и пытался удержать в себе эту бешеную энергию. Казалось, что прошла вечность. На самом деле – минут десять.

– Достаточно, – наконец сказал наставник. – Теперь беги.

– Куда? – выдавил я, чувствуя, что язык еле ворочается.

– Вдоль оврага, до старой мельницы и обратно. Без остановок.

– Это же километров пять, если не больше, – возмутился я.

– Шесть, если считать до моста. Бегом. И не вздумай сбавлять скорость. Я вижу твой резерв. Если он упадёт ниже отметки – побежишь второй круг.

Я побежал. Не потому, что испугался второго круга, а потому, что понял: Ратибор не шутит. И это только начало.

… когда я, еле волоча ноги, вернулся во двор, наставник что-то прокряхтел – то ли одобрение, то ли жалость.

– Хорошо, – сказал он. – Теперь завтракать. Через полчаса – занятие с резервом. А после обеда – зелья.

– Какие зелья? – простонал я, рухнув на траву.

– Те самые, на которые ты так легко согласился. – Ратибор отправил меня к дому, – И запомни: сегодня был самый лёгкий день. Завтра будет хуже. А послезавтра – ещё хуже. Пока твой резерв не начнёт расти с каждым днём, а не стоять на месте, как сейчас.

Я лежал на холодной земле, смотрел в серое небо и думал о том, что где-то там, в городе, мои ровесники сейчас досматривают сладкие сны, а я ввязался в это безумие по собственной воле.

С Вовкой мне удалось договориться. Попросил у него неделю на индивидуальные занятия и озвучил просьбу – временно занять баню, которая у него находится на дальнем конце огорода, около ключа.

Видно было, что Сороке крайне любопытно, что со мной происходит, но видимо он всё списал на знакомство с Агриппиной и нехотя, но согласился.

… через неделю я понял, что Ратибор был прав – каждое завтра было хуже. Намного хуже. На третьи сутки меня начало тошнить от одного запаха зелий. На пятые – мышцы болели так, что я не мог поднять руки, чтобы помыть голову. Но резерв… резерв рос. Я чувствовал это. С каждым днём он становился шире, глубже, податливее.

На восьмой день, когда я, шатаясь, вышел на утреннюю пробежку, Ратибор остановил меня.

– «Хватит на сегодня бегать. Теперь будем учиться держать поток под нагрузкой».

Он подвёл меня к трактору, который Василий завёл, но оставил во дворе прогреваться.

– «Подними», – коротко приказал наставник.

– Что – подними? – не понял я.

– «Трактор. Спереди. За раму. Чистой Силой. Без артефактов».

Я завис, пытаясь понять, шутит он или нет. Но нет, Ратибор не шутил.

– Ты сдурел? – выдохнул я. – Он же весит больше трёх тонн!

– Ты просил ускоренную прокачку, – спокойно ответил наставник. – Я тебе её даю. Берись за раму и поднимай. Силу пускай из резерва, не жалей. И не вздумай задействовать мышцы – они только направляют поток.

Я подошёл к трактору, обхватил холодную металлическую балку. В голове крутилась только одна мысль: «Неужели я принимаю столько мук ради сраного тракторного прицепа⁈»

Закрыл глаза, сконцентрировался. Сила потекла из резерва – мощно, тяжело, как расплавленный металл. Я направил её в руки, в спину, в ноги. Трактор дрогнул. Я почувствовал, как передние колёса оторвались от земли на палец, на два, на три…

А потом резерв дал обратку. Удар был такой силы, что меня отбросило на несколько метров. Я приземлился на спину, выбив приземлением из лёгких весь воздух.

– «Плохо, – прокомментировал Ратибор. – Ты держал поток только в одном направлении. А нужно было создавать постоянную петлю. Встаём и повторяем».

– Не могу, – прохрипел я. – Дай отдышаться.

– «Можешь. У тебя резерв ещё на две трети полон. Вставай».

Я поднялся. В глазах темнело, руки тряслись, но я снова пошёл к трактору.

… к концу второй недели я перестал чувствовать своё тело. Я жил в каком-то тумане, где были только бег, зелья, трактор и бесконечные упражнения на удержание потока. Ратибор не давал поблажек. Каждое утро начиналось с ледяного душа и зелья, которое выворачивало внутренности, но расширяло резерв так, что я чувствовал каждый его новый миллиметр.

Сорока не понимал, что со мной происходит, на однажды увидев упражнения с трактором с вопросами пока не лез.

На пятнадцатый день, утром, случилось то, чего я не ожидал. Я стоял посреди двора, удерживая над головой огромное бревно, которое мы с Василием когда-то притащили для ремонта трактора, чтобы опереть на него раму без колёс. Бревно висело в воздухе, медленно вращаясь, а я чувствовал, как Сила течёт по телу свободно, без напряжения, без рывков.

– «Достаточно», – сказал Ратибор.

Я опустил бревно на землю. Без шума, без пыли – просто аккуратно вернул на место, как чашку на стол поставил.

– «Теперь ты понимаешь, – наставник явно был доволен результатами, – Почему я настаивал. Твой резерв вырос втрое за две недели. Если бы ты тренировался по обычной методике, на это ушёл бы год».

Я кивнул. Сил на разговоры не было, но внутри что-то изменилось. Я чувствовал себя… другим.

– «А сейчас, – Ратибор словно улыбнулся, впервые за всё это время, и я это почувствовал, – Иди умойся, поешь и поспи. Завтра выходной».

– Выходной? – я не поверил своим ушам.

– «Да. Ты заслужил. Послезавтра начнём следующий этап».

Я лишь помотал головой в ответ.

– Следующий этап подождёт. Может ты и забыл, но я на службе, а вечно мой товарищ меня вечно покрывать не может, – уселся я на лавку, чтобы передохнуть.

– «Пока отдыхай. Позже поговорим», – явно не устроил его мой ответ.

Я откинулся на спинку лавки, глубоко втягивая свежий утренний воздух. Но где-то глубоко внутри, под слоем усталости и боли, у меня прорастало другое чувство. Я чувствовал Силу. Реально, по-настоящему, как часть себя. Как кровь. Как дыхание.

И это чувство, признаться честно, стоило всех этих двух недель ада.

Сорока нашёл меня прямо там, на лавке, когда вышел на крыльцо, потягиваясь после сна.

– Сокол, ты как? – уставился он на меня, явно имея в виду мой измученный вид.

– Готов к труду и обороне! – дурашливо козырнул я в ответ, – Веди меня по пути познаний, о Великий Егерь.

– Вроде, нормальный стал, – оценил Вован мой выпад, – Тогда слушай новые вводные. Послезавтра к нам начнут присылать охотников на отработку. По четыре – пять человек в день. Нужно озадачить их работой. Всего их восемнадцать будет. Вроде бы, все в возрасте. Молодёжи нет.

– Что они должны делать?

– Если серьёзно, то полную дичь. Если бы мы были ленивые, то они бы ремонтировали кормушки и солонцы. Но у нас они в полном порядке. Вязать веники из крапивы… дурная затея. Крапива и так никуда не денется. Животинки её и сами найдут и выкопают, если их приспичит. Поэтому, так себе идея, если по правде сказать. Как и припрягать горожан к заготовке сена. Там ни один не знает, как за косу правильно взяться. К тому же, теперь трактор есть. Мы лучше насчёт косилки с колхозом договоримся, и выкосим пять лесных полян, где стога сметаем. Со всех сторон сплошная выгода. И сено сразу на месте, и его будет много. Кстати, я потом трактор у тебя на батин участок попрошу на пару дней, вместе с Василием, – мимоходом заметил Сорока, на что я лишь согласно кивнул головой.

– И что ты предлагаешь? Деньги с них брать?

– Во-первых, нельзя – это статья, а во-вторых не все будут готовы платить. Пока никаких других идей нет, кроме, как отправить их за крапивой. Вон, у реки она в рост человека вымахала.

– А если я с ними на зерно договорюсь? – пришла мне в голову довольно весёлая комбинация, – То сколько просить?

– Хм… – ожесточённо зачесал Сорока затылок, – Или мешок кукурузы, или два мешка овса. Пользы от зерна куда больше будет, чем от их веников. Как думаешь, согласятся?

– Вот и узнаем. Только ты мне не мешай. Сам буду разговаривать.

– Договорились, – хмыкнул Вован, поводя носом.

Со стороны открытой форточки на кухне явно повеяло едой. Да и шкворчание яичницы на шкварках тоже трудно было не расслышать.

– Пошли завтракать! – не выдержал Сорока, и первым ринулся в дом.

* * *

– Итак, товарищи охотники, вы прибыли к нам на егерский пункт для прохождения ежегодной отработки, согласно Устава и норм трудового участия в охотничьих хозяйствах, – начал я вещать перед группой мужиков в возрасте, троих из которых мы подобрали на развилке, где их высадили с рейсового автобуса Свердловск – Красноуфимск, а четвёртый сам до нас добрался на Москвиче – четыреста двенадцать, – Сразу задам вопрос – кто из вас действительно умеет косить? Есть поляна, примерно на полторы – две тонны сена, которую нужно выкосить и скидать его в стог. Работа на отмазку, как закончили, так и свободны, – обвёл я взглядом понурые лица горожан. – Так, понимаю, что дембельский аккорд вам не светит. Тогда вариант номер два. Крапива. Дневная норма – тридцать веников, таких, чтобы я не смог их пальцами двух рук обхватить, – изобразил я нужную фигуру. – И нет, это совсем немного, если умеючи. Могу на червонец поспорить, что я минут пять потрачу на нарезку такого пучка и примерно минуту на его увязку. Итого – шесть минут на веник, или три часа на выполнение дневного задания. Строительные варежки, серпы и бечеву выдам.