Текст книги "Лучший травник СССР (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21
Товарищ Трофимов

Утро уже давно вступило в свои права, когда я, легко позавтракав, принялся за заготовку дров.

Сгоняли мы вчера с Василием на малинник, срезали там пять сушин недавно приобретённой бензопилой «Урал». Как по мне – отличная бензопила, она мощней и легче знаменитой «Дружбы», а ещё Василий выдал новаторскую модернизацию, опираясь на слова и опыт своего дядьки, который «откалымил» с бензопилой в руках две пятилетки. Понятное дело – не по своему желанию, а по разногласиям с УК РСФСР.

Обе бензопилы изготавливаются на одном и том же заводе, и если на «Урал» поставить звёздочки от «Дружбы» под цепь ПЦП-15, то пила выходит получше любой импортной. Даже удивительно, отчего заводчане так не делают.

Короче, попилил я на чурбаки то, что мы привезли, и уже было за колун взялся, а тут вдруг снабженец-«трёхдворец» ко мне приезжает. И с ходу, едва поздоровавшись, начинает грузить организацией охоты на лося для какого-то важного партийного товарища из обкома партии.

Оказывается, понравилось предыдущим охотникам, как я им лося «организовал». И даже не напрягло, что мне и пришлось добивать подранка, которого они чуть было не упустили.

Честно сказать, охотники из городских так себе. Стреляют неважно, а с учётом того, что в руках у них двустволки, оно и не удивительно. Лось – животное осторожное и чуткое. Любой шум или не тот запах, и он уйдёт. Оттого я тщательно допрашиваю охотников на предмет куренья и о его запрете на время охоты особо предупреждаю. Заодно и направление ветра учитываю, соображая, куда и на какую поляну их вывозить.

Но сейчас у меня на очереди один из тех лосяр, которые поранили друг друга во время весеннего гона. Места его обитания я вычислил, как и те тропы, по которым он ходит на выпас и водопой.

Охоту могу организовать, но тут вопрос – а с каких хлебов?

Собственно, его я и задал гостю. Михаил Порфирьич задумался, но ненадолго.

– Денег ты с такого гостя не получишь, – выдал он мне то, что я и сам ожидал, отчего и отнёсся к его суете без энтузиазма. – Зато такие связи и мне, и тебе пригодятся в тех случаях, когда деньги уже не много значат.

– Эм-м… Не понял. Допускаю, что он вам чем-то поможет, а мне?

– А ты попробуй его разговорить и что-то из своих снадобий в подарок дать, – хитро ухмыльнулся опытный Порфирьич, не раз битый жизненными невзгодами. – Глядишь, и будет тебе рекомендация на самом высшем уровне.

Гость приехал через два дня. Товарища Трофимова, Евгения Степановича, на его «Волге» до нас не довезли. Благоразумно пересадили на повороте в лес на УАЗ-469, за которым следовала «буханка» с военными номерами, в которой был старшина с тремя воинами и парой армейских палаток.

Когда они подъехали, я дал им вполне понятную отмашку в сторону места, которое ещё Сорока определил под приезжающих охотников. От нашего дома метров сто будет.

Там всё понятно. Небольшой сарай с нарами и солдатскими матрасами. Навес, под которым расположен стол с парой скамеек, и там же обустроена летняя печь из кирпича с чугунной плитой на две конфорки. Кострище, обложенное камнем. Колода для разделки туш. Суровый спартанский минимализм. Охотников обычно устраивало, а вот «товарищ» покривился и отдал распоряжение сопровождающим, и они начали громоздить рядом со стоянкой две армейские палатки.

Подошёл, представился. Товарищ Трофимов плюхнулся за стол и тут же поспешил выкатить мне претензию:

– Как я заметил, к приёму охотников у вас ничего не готово!

– С этим вопросом вам в охотхозяйство нужно, а я егерь. В мои обязанности организация охот не входит. А вот документы и оружие я обязан проверить. Вы с чем приехали? – задал я ему вопрос и, похоже, сильно этим обрадовал.

– «Меркель» у меня. Трёхствольный, – сумел он меня удивить, ответив с изрядной гордостью. – Из личной коллекции маршала Жукова.

Почти верю. Жуков долго командовал Уральским военным округом, когда его в ссылку в Свердловск отправили, а по слухам, он трофеи из Германии вагонами отправлял, за что, собственно, его и отправили на Урал.

– Покажете? – спросил я с этаким придыханием, чем изрядно порадовал партийца.

«Меркель» у него и впрямь был знатный. С двумя нарезными стволами поверху и одним дробовым снизу. Я открыл замок и просмотрел стволы на свет – зеркало! Тёмных пятен нет. Как и к кругам нет вопросов. Всё идеально.

– Шикарное оружие! Я раньше ничего похожего не видел! – щёлкнул я взведением и вполне заслуженно, восторженно отозвался о трёхстволке, выполненной по высшим мировым стандартам.

– Вижу, разбираешься, – забрал у меня из рук партиец свой раритет. – Доводилось дело с оружием иметь?

– Пожалуй, из всего, что до пятнадцати миллиметров, вдоволь настрелялся.

– В армии?

– Да, но за речкой.

– В Афгане был? – прищурился Трофимов.

– Довелось. Оттуда и комиссовали, – дал я ему понять своим видом, что тема к развитию не желательна.

– Небось, и награды имеешь? – предпочёл он не заметить мои сигналы.

– Не без этого. Но это не повод для хвастовства.

– Понимаю, – кивнул он головой, но не отстал, более того, махнул кому-то рукой, и на столе появился коньяк «Двин».

– Я не пью, и вам не советую, если на охоту собираетесь.

– А у тебя только медали за Афганистан или орден есть? – не обратил он никакого внимания на моё предупреждение, но налил себе немного, граммов пятьдесят.

Что характерно, мужикам, что приехали с ним на УАЗе он коньяк не предлагал.

– Есть и орден, и медали, но давайте про охоту поговорим, – попытался я отмахнуться от его вопросов, которые уже посчитал чрезмерными. – Я собираюсь вас и кого-то ещё на вышку посадить. Желательно, чтобы у вашего напарника тоже было что-то из нарезного. Лось на рану крепкий, а стрелять придётся издалека. Меньше ста метров дистанции для выстрела не готов обещать.

– А сам со мной посидеть не желаешь?

– Я обычно чуть поодаль устраиваюсь, чисто для подстраховки, на добивание, чтобы подранка не потеряли. Могу и вас подстраховать. Кстати, с погодой вам почти повезло, а вот с луной вы не угадали. Но тут я вам помогу. Есть у меня одно средство.

– Ты ночью что ли охотиться собрался?

– Можно и поутру у водопоя посидеть, но уже без особой надежды. Да и погода понемногу портится, как бы к утру дождь не начал накрапывать.

– А ночью есть гарантия?

– Вчера я его точно видел. Думаю, и сегодня придёт. Собственно, долго ждать не станем. Часа два посидим, и если не придёт, тогда утром к водопою выдвинемся.

– Хм, ну давай попробуем.

– На засадной охоте уже бывали?

– Доводилось разок, а что?

– Одежду нужно, чтобы не шумела, не шуршала. Поэтому плащ не берите. И от комаров ничем не брызгайтесь, я вам своё средство дам.

* * *

Вечером, когда солнце пошло на закат, мы выдвинулись к вышке.

Вышка стояла на краю овсяного поля. Эту, старую, ещё Сорока с батей строили. Местные мужики её ласково называли «свечкой» – метров семь высоты, с деревянной будкой наверху, из которой открывался вид на поле, на опушку и на дальний край леса, где среди осинника темнел узкий распадок, ведущий к ручью. Лось любил выходить именно оттуда – кормиться овсом, которого вокруг уже почти не осталось, а здесь, у вышки, колхоз посеял небольшую полоску специально для зверя.

Я шёл первым, за мной – Трофимов, сзади, метрах в двадцати – его напарник, молодой парень из районного комитета, которого представили как «Коля, наш стрелок». Коля нёс карабин «Лось», и заметно нервничал.

– «Плохой стрелок, – мысленно заметил Ратибор. – Руки дрожат, дышит часто. Такого на серьёзного зверя пускать нельзя – изувечит только».

– Знаю, – мысленно ответил я. – Но выбора нет. Придётся самому страховать. Ты главное – вовремя подскажи, если зверь появится.

– «Подскажу. Только вы с ним на вышку вдвоём полезете? Он же коньяком пахнет!»

– А вот для этого у меня есть средство.

Я обернулся к Трофимову, протянул ему маленький пузырёк с мутноватой жидкостью:

– Евгений Степанович, вот это – брызните на одежду, на руки, на лицо. Только в глаза не попадайте. Это наш секрет – перебивает человеческий запах, но не пугает зверя. Проверено.

Трофимов взял пузырёк, понюхал, удивлённо поднял бровь:

– Травами пахнет. Лесом.

– Лесом и должно пахнуть. Мы же в гостях у леса, а не на танцах в Доме культуры.

Он хмыкнул, но побрызгался. Я тоже обработал себя и Колю, который на всякий случай отступил на шаг, но потом всё же позволил.

К вышке подошли когда начало темнеть. Луна ещё не взошла, и мы двигались почти наощупь, но я знал каждую кочку, каждую ямку на этой тропе.

– Лестница скрипучая, – прошептал я. – Поднимайтесь медленно, держитесь за перила, не наступайте на середину ступеньки – там гнилые доски. Я полезу последним.

Трофимов, к его чести, лез умело. Видно, что охотник бывалый, не новичок. Коля же застрял на середине, и я услышал, как он тихо, но отчётливо выругался. Пришлось подхватить его за пояс и буквально втолкнуть в будку.

В будке было тесно. Три человека с оружием – это уже толпа. Я устроил Трофимова у переднего окна, Колю – сбоку, а сам притулился в углу, у задней стенки, откуда был виден весь сектор и куда можно было быстро выскочить, если потребуется.

– Теперь – тишина, – прошептал я. – Ни звука. Даже не кашляйте. Если захотите кашлянуть – зажмите рот рукой. И главное – не курить. Я чую запах табака за версту, а лось – за три. И вот это выпейте, – протянул я им два небольших аптекарских пузырька, – Чтобы в темноте лучше видеть.

– Проверим, – едва слышно ответил Трофимов, но снадобье принял, и буквально через паруу минут, подёргав меня за рукав, поднял вверх большой палец.

И мы замерли.

Наступила та особенная, охотничья тишина, которую я знал с детства. Когда слышно, как ветер шевелит овёс на поле, как где-то далеко, на болоте, кричит коростель, как ухает филин в лесу. И когда кажется, что весь мир замер в ожидании.

Минут через двадцать Ратибор шевельнулся:

– «Идёт. С запада. Пока далеко, но идёт».

Я мысленно кивнул, но внешне не подал виду. Трофимов сидел неподвижно, сжимая свой «Меркель». Коля, кажется, начал дремать – дыхание его стало ровнее, глубже.

– «Через пару минут выйдет на опушку. Там, где старая берёза сломанная».

Я осторожно, одними пальцами, тронул Трофимова за рукав. Он вздрогнул, но не обернулся, только чуть повернул голову.

– Слева, – шепнул я едва слышно. – У сломанной берёзы.

Он понял. Я видел, как его плечи напряглись, как палец скользнул к спусковому крючку.

И тут месяц вышел из-за туч.

Поле осветилось серебристым светом, и на его краю, у тёмной стены леса, я увидел его. Огромного лося. Матёрый бык, с широкими ветвистыми рогами. Он стоял, принюхиваясь к ветру, и я знал – сейчас он решит, идти ему или нет.

– «Не брызгался твой партиец, – вдруг резко сказал Ратибор. – Нет, брызгался, но потом руки, видать, вытер, и лицо. Оружием теперь пахнет и коньяком. Лось уйдёт!»

Я мысленно выругался. Но делать было нечего.

Лось сделал шаг вперёд, потом другой. Вышел на поле. Постоял, повёл ушами. И вдруг – резко развернулся и бросился обратно в лес, с такой скоростью, что только кусты треснули.

– Что за… – шёпотом начал было Трофимов, но я перебил:

– Тише. Он учуял ваш запах. Мы его испугали.

– Как⁈ Я же брызгался!

– Не знаю, – соврал я. – Может, ветер переменился. Бывает.

Я смотрел на опушку и чувствовал, как злость поднимается во мне. Не на Трофимова – на себя. Надо было настоять, чтобы он не только одежду, но и оружие обработал. Неужели упустили зверя?

– «Не упустили, – неожиданно сказал Ратибор. – Он не ушёл. Он затаился. Метрах в двухстах, в кустах. Ждёт».

Я прислушался к своим ощущениям – и действительно, где-то на грани слышимого, я почувствовал его присутствие. Тяжёлое, настороженное, но не уходящее.

– Сидите тихо, – прошептал я. – Он просто испугался, но ещё может вернуться.

И мы снова замерли.

Прошло ещё полчаса. Коля уже откровенно клевал носом. Трофимов начал ерзать – видно, затекло всё. А я сидел, всматриваясь в темноту, и верил Ратибору и своим ощущениям.

И не обманулся.

Лось вышел из леса не там, где мы его ждали, а с другой стороны, из оврага, что тянулся вдоль поля. Он шёл медленно, осторожно, но уверенно. И я понял – он решил обойти опасное место с подветренной стороны. Умный зверь. Матёрый.

– Справа, – едва слышно сказал я. – Из оврага. Не стреляйте сразу. Пусть выйдет на открытое место.

Трофимов кивнул. Я видел, как он медленно, плавно, разворачивает ствол.

Лось вышел на поле. Остановился. Повёл ушами.

– «Сейчас, – сказал Ратибор. – Ещё секунда…»

Грохнул выстрел. Один. Второй.

Я не видел, куда попал Трофимов, но лось дёрнулся, сделал прыжок в сторону, потом другой – и рухнул.

– Есть! – выдохнул партиец, и в голосе его прозвучало такое искреннее, мальчишеское торжество, что я невольно улыбнулся.

– Есть, – подтвердил я. – С первой пули, Евгений Степанович. Чистое попадание в лопатку. Я такое редко видел.

– Я тоже, – признался он, и я вдруг понял, что он говорит правду. Ему просто повезло. Или – не просто. Может, наставник помог, сам того не желая?

– «Не я, – отозвался Ратибор. – Это его рука. Он стрелок от бога. Но его бог, как я погляжу, был пьющий».

Я чуть не фыркнул вслух, но сдержался.

– Коля, – сказал я, – Спите там, сокол? Подъём. Пошли тушу разделывать, пока волки не учуяли. Сначала её обескровить нужно. И быстро.

Коля встрепенулся, заморгал и, спотыкаясь, полез вниз по лестнице.

Трофимов задержался в будке, положил руку мне на плечо и сказал негромко, но от души:

– Спасибо, Александр. Хорошую охоту ты мне устроил. Я этого лося не забуду. Ни разу таких здоровенных не видел! А тут сам, своими руками! С первого выстрела! Рога в зале повешу!

– Рад был помочь, Евгений Степанович, – ответил я, и это была чистая правда. Несмотря на всё – на коньяк, на испуганного Колю и на то, что Ратибор ворчал о «неправильном запахе», охота удалась.

Самим нам ничего разделывать не пришлось. В УАЗе была рация и вскоре к нам прибыли вояки на «буханке».

Провожал я партийного товарища поутру. На прощанье выдал ему берестяной туесок, где был небольшой набор снадобий, с названиями на наклеенном лейкопластыре – что есть что, и несколько листов из школьной тетради, с описанием, как какое нужно применять.

Пусть Евгений Степанович меня и поблагодарил за подарок, но прозвучало это с некоторым недоверием.

– Точно у лысого волосы вырастут? – переспросил он на всякий случай.

– Если всё по инструкции будет делать, то вырастут. Вы, кстати, ночью всё хорошо видели?

– Да. В какой-то момент даже подумал, что полная Луна из-за туч вышла.

– Вот вам и ответ. Работает лесная аптека. Впрочем, попробуйте проверить на тех, кого часто видите. И пусть с волосами выйдет не сразу, а скажем, через пару недель, то мазь для лица уже на следующий день себя покажет. Надеюсь, вы приятно удивитесь.

– Если сработает, то даже не представляешь, что ты сделал! Это же такой эксклюзив с которым даже в Москву… Гхм… – прервался он, – Попробуем. Думаю, я как-нибудь ещё разок к тебе выберусь.

– На лося уже вряд ли успеете, сезон нынче раньше начали, но и раньше закроют, а вот на косулю вполне успеваете. Можете с кем-то из друзей приехать. Пару лицензий дня за два закроем.

И я чувствовал, что это не последняя наша встреча.

Охотники уехали, оставив о себе не самые приятные воспоминания и заднюю ногу лося.

Признаться, последним я был удивлён. Думал, жителям верхних эшелонов власти такое отношение к простому егерю невместно, ан вот нет. Ошибался. И пусть Трофимов – не все, но хотя бы он порадовал.

Но меня немного напрягла оговорка Трофимова про Москву. Та фраза, которую он начал, и не закончил.

Уж не партийную ли карьеру этот товарищ удумал сделать с моей помощью, возя в столицу эксклюзивные снадобья?

Нет, так-то я не против, лишь бы высокопоставленные партийные товарищи в мою жизнь не лезли. Ну, и платили, само собой. Можно не только деньгами, но и услугами.

Мой знакомый снабженец справедливо заметил – в СССР не всё измеряется деньгами.

Так что связи мне точно не помешают.

Глава 22
Живем, братцы…

Как бы то ни было, а через знакомого снабженца-«трёхдворца» я через пару дней добыл сенокосилку для трактора. Новую. Нет, она не моя лично, государственная, и приобретена за безналичный расчёт, но… она у нас есть! Так что помощь в организации охоты для обкомовского товарища я уже ощутил, и не только я.

Когда мы с Василием выкосили добрую дюжину больших лесных полян, то пришлось Сороке помогать. Оно и понятно. Проще на местах заранее сено заготовить, чем потом таскать его через сугробы. Опять же, и зверью так спокойней будет. Так что пока мы наше сено собрали в копны, а потом Василий уехал дня на три-четыре к Вовану. Приедет, начнём сено в стожки метать. Но, впрочем, я не про это…

Мы впервые с Татьяной остались одни на один. Да, в доме, посреди леса, куда редко кто заглядывает без надобности. Особенно в ту пору, когда на улице темнеет. И, признаюсь, это было неожиданно и волнительно.

– Ты уже сказала родственникам, что я сделал тебе предложение? – спросил я у своей ученицы, когда мы вышли с ней с двумя кружками ароматного взвара трав на крыльцо.

– Пока только матушке. И про тебя рассказала. Без подробностей про травы.

– И всё? – не поверил я ей. Обычно девушки, как сороки, разносят любую новость по округе.

– И всё, – кивнула Таня головой. – На удивление, она смолчала. Лишь головой мотнула, хотя раньше точно начала бы меня поучать, что и как нужно делать.

– Неужели у нас что-то не так?

– Похоже, она уже начала бояться, что я в старых девах останусь, а значит, не видать ей внуков, – прыснула Татьяна своим серебряным смешком, переливы которого я готов слушать всегда.

– Будут ей и внуки, и внучки. Обещаю! – поднял я вверх руку, и где-то вдалеке прогремел отдалённый гром, и это при чистом небе. – Вроде, гроза надвигается, – попытался я выкрутиться из неловкой ситуации.

– Да ладно тебе. Это магия твоё обещание приняла, – хохотнула моя наречённая и поцеловала меня от души. Но в щёку.

Про то, как прошли две ночи до возвращения Василия, не спрашивайте. Суровые псы войны такое не рассказывают. Короче, было и было. Всё.

У кого как, а у меня хлопоты. И не только у меня. Семена мы вместе с Татьяной собираем. Со всех тех трав, которые будут нам важны в живом виде, со всеми их соками.

В сушёном виде травы тоже важны, но не все. К примеру, сок чистотела, если его правильно применять, ничем не заменить.

Теплица у нас не безразмерная, более того, вовсе не факт, что мы осилим её круглогодичную эксплуатацию, пока всё не попробуем, но не более того.

А мне пора в Свердловск наведаться. Узнать, как у мамы со здоровьем, и как у нашей соседки дела. Вангую, скинула она в весе изрядно, недаром Зинаида Марковна так жадно смотрела на снадобья для похудения. И у неё ещё мои эликсиры с прошлой партии остались. Короче, пора.

* * *

В Свердловск я заявился без предупреждения. Нет телефонов у нас в лесу. Зинаида Марковна, когда увидела меня на пороге своей квартиры, всплеснула руками и чуть не выронила чашку с чаем.

– Александр! А я вас не ждала! – воскликнула она, но по тому, как быстро она засуетилась, как забегала по комнате, пододвигая стул и доставая печенье, я понял – ждала. Очень даже ждала. С нетерпением.

– Зинаида Марковна, здравствуйте. Вы не ждали, а я вот он, – улыбнулся я, ставя на пол здоровенный рюкзак, в котором позвякивало и побулькивало.

Она посмотрела на рюкзак, потом на меня, и глаза у неё стали такие, как у кошки, которая учуяла сметану, а то и вовсе – валерьянку.

– Много привезли?

– Много, – кивнул я. – И это только меньше половины. Остальное в машине, внизу.

Она крякнула, накинула платок и скомандовала:

– Пошли. Нечего мне тут рассиживаться. Время – деньги. Вернее, у нас с вами, Александр, время – здоровье. И кошелёк.

Мы в четыре руки перетаскали из УАЗа три больших ящика и два рюкзака. Зинаида Марковна, несмотря на возраст, таскала их так, что любой грузчик позавидовал бы. Когда всё это богатство оказалось в её гостиной, она перевела дух и спросила:

– Ну, что на этот раз?

Я раскрыл первый ящик. Там в берестяных туесках и стеклянных банках, переложенных соломой, покоились сокровища.

– Вот это – новый бальзам для суставов. Усиленный. Действует быстрее предыдущего, – я вытащил тёмный пузырёк с пробкой, залитой воском. – Вот это – от давления. Три капли на стакан воды, и через час давление как у космонавта.

Зинаида Марковна уже достала блокнот и записывала, блестя глазами.

– Это – мазь от радикулита. Это – сбор для почек. Это – эликсир для желудка. Это – специальный, для печени.

– Ох, Александр, – выдохнула она. – Сколько же вы всего наделали! Как только успели.

– Наделали и успели, пока лето, – усмехнулся я. – А вот это – королева партии, – я аккуратно извлёк из отдельного свёртка, обёрнутого тканью, небольшую стеклянную банку с мутноватой жидкостью янтарного цвета. – Это настойка для экстренного похудения. Работает без диет. Проверено на одной соседке из села. Пятнадцать килограммов за месяц. Но тут важно дозировку соблюдать.

Зинаида Марковна ахнула и прижала банку к груди так, будто это была не настойка, а сам Генеральный секретарь ЦК КПСС ей руку пожал и вручил орден, низа что, ни про что.

– Это, – сказала она торжественно, – Я продам в первую очередь. У меня уже три женщины стоят в очереди. Спрашивают, когда будет.

– А вы им скажите – через пару дней. Как раз успеете рассортировать, – подмигнул я.

Она засуетилась, начала звонить по телефону, шептала что-то в трубку, записывая на листке фамилии и суммы. Я сидел в кресле, пил чай и чувствовал себя если не олигархом, то очень близким к этому. Пожалуй, барином.

– «Она ловко торгует, – заметил Ратибор. – Но я бы не доверял ей всего. У неё руки длинные».

– Знаю, – мысленно ответил я. – Но у меня нет других выходов на таких покупателей. Она – наш канал. А канал надо беречь.

– «Как родник? – уточнил наставник».

– Именно так.

Через час с небольшим у Зинаиды Марковны был готов список – кому, сколько и по какой цене. Я посмотрел на итоговую сумму и присвистнул.

– Четыре тысячи? – переспросил я, не веря своим глазам.

– Четыре тысячи двести пятьдесят, – поправила она с достоинством. – И это не считая моих комиссионных.

– И какие нынче у вас комиссионные?

– Старые, – она хитро прищурилась. – Десять процентов. Договорились же.

Договорились. Ещё когда начинали.

– Идёт, – кивнул я. – Только давайте сначала развезём товар, а потом посчитаем.

– Завтра с утра начинаем развозить, – сказала она. – Вы будете моим водителем и охранником. Потому что я без вас с такими деньгами по городу не поеду. И потом, не на себе же мне всё это таскать. А ко мне домой не все поедут.

Я хотел возразить, но потом вспомнил, что на улицах Свердловска стало неспокойно. Мало ли кому придёт в голову ограбить пожилую даму с полной сумкой дорогих снадобий.

– Хорошо, – кивнул я. – Буду.

* * *

Утро началось с того, что мы загрузили в мою машину уже собранные ящики и отправились по адресам.

Первый адрес был – кооперативная квартира в центре, где жила какая-то важная начальница из облздрава. Зинаида Марковна представила меня как «потомственного травника, ученика самого (она назвала какую-то фамилию, которую я якобы должен был знать, но не знал)», и начальница, глядя на мои орденские планки, прониклась.

– Молодой человек, – сказала она, – а вы не могли бы мне ещё и… от бессонницы? А то я уже всё перепробовала.

Я порылся в рюкзаке и достал маленькую коробочку с чайным сбором.

– Заваривать на ночь, как обычный чай. Только без сахара. Две ложки на кружку. Через неделю забудете, что такое бессонница.

Она заплатила, за всё не глядя – триста сорок рублей. Я проводил взглядом хрустящую стопку червонцев, которую она не глядя сунула в мою ладонь, и понял: эти люди привыкли платить. Им не жалко. Жалко им другого – себя, времени, нервов, здоровья.

– «Болезнь, – философски заметил Ратибор, – она всех равняет. И бедного, и богатого. И партийного, и беспартийного. Но богатый за лечение платит больше. Это ты хорошо придумал»*.

– Не я, – мысленно усмехнулся я. – Рынок.

Второй адрес был – профессорская дача на окраине. Там нас ждал старый академик с больной печенью. Ему я продал настойку расторопши, смешанную с чем-то, рецепт которого Ратибор передавал с особой торжественностью. Он и сейчас вмешался.

– «Для этого человека, – сказал он, – Это важно. Он знает язык растений. Он нам ещё пригодится».

Я не стал спорить. Отдал настойку почти даром – за двадцать рублей. Зинаида Марковна стрельнула в меня глазами, но промолчала.

Третий адрес был – обычная хрущёвка в спальном районе. Там жила женщина, которая работала в каком-то НИИ и страдала от мигреней. Я дал ей сбор и показал, как делать компресс. Она заплатила пятнадцать рублей и расплакалась от благодарности.

– Вот это – правильная цена, – сказала Зинаида Марковна, когда мы вышли. – Потому что она – не начальница. Она – как мы.

– Как вы? – уточнил я.

– Как я, – кивнула она. – Которая работает, а не сидит в кабинете.

За день мы объехали двенадцать адресов. Я получил на руки почти три тысячи – остальное, сказала Зинаида Марковна, она отправит позже, переводом на книжку. Я ей верил.

Вечером, сидя у неё на кухне и попивая чай с барбарисовым печеньем, я подсчитывал в уме, сколько ещё надо денег, чтобы закончить теплицу и построить вторую печку. Вроде бы хватало. И даже оставалось.

– Александр, может вы что-то он варикоза сможете изготовить. Уверена, это средство будет пользоваться популярностью, особенно у женщин.

– Подумаю, – сказал я. – Спасибо за совет.

– Подумайте, – кивнула она. – И маме своей привет передавайте. Правда, я к ней позавчера заходила. Чай попили, поговорили. Всё ей не так скучно стало.

– Вы к ней заходили? – удивился я.

– А вы думали, я только о себе пекусь? – усмехнулась Зинаида Марковна. – Нет, Александр. Я и о вашей маме, и о вашей невесте думаю. Мы же теперь деловые партнёры. А в хорошем деле все должны быть здоровы и счастливы.

Я допил чай, и отправился к маме.

Мама встретила меня охами, расспросами и пирогами, как всегда.

Я рассказал ей про Татьяну, про теплицу, про то, что дела идут хорошо. Она слушала, кивала, но я видел – она всё равно боится. Боится, что я сорвусь, что война наложила на меня свой отпечаток, что я останусь один в своём лесу.

– Не бойся, мам, – сказал я, обнимая её. – Всё будет хорошо. У меня теперь есть Таня. И теплица. И дело стоящее.

– Дело – это хорошо, – вздохнула она. – А когда внуки-то будут? – задала она самый важный свой вопрос.

– Будут, – улыбнулся я. – Обещаю.

В зале, где стоял сервант с хрусталём, что-то звякнуло. Мама перекрестилась.

– Опять твоя магия, – сказала она беззлобно.

– Нет, – ответил я. – Это обещание. Оно само себя бережёт.

А Ратибор в моей голове молчал. И, кажется, улыбался. Вот жеж, гадский наставник!

– Там тебе письмо пришло, я его на кухне на подоконник положила, – сказала матушка, и я, удивлённо подняв брови, помчался за письмом.

Ага, мой сослуживец добрался до места службы и первые же испытания моих снадобий привели и бойцов и нашего фельдшера в полный восторг. Дело дошло до комбата, и тот, опробовав их на себе, посоветовал моему земляку срочно написать мне письмо, чтобы узнать, можно такую же партию получить ещё раз, и что требуется взамен.

Хм, взамен мне ничего не нужно было, но мы вместе с Ратибором покопались в моих воспоминаниях, и откуда-то странным образом всплыло, что есть одна пряность, которая по слухам, даже от рака спасает – асафетида.

Так что отписал я тем же вечером ответ, что за свою помощь я ничего не прошу, но если возможность будет, то пусть мне раздобудут хоть сколько-то этой асафетиды, она мне для снадобий очень нужна.

Между тем, дело шло к осени.

Это только кажется, что на Урале лето короткое. На самом деле – оно очень короткое, и зачастую, непредсказуемое.

Но все мы ждём и надеемся на «золотую осень». Природа иногда нас, уральцев, балует такими изысками.

Отчего я так за погоду переживаю? Так с этим всё просто. Большинство дикорастущих трав недавно созрели до семян. Пусть не все, но уже очень многие, и дожди были сейчас крайне некстати. Так-то, нам бы нужно семена для теплицы собрать, и не просто какие, а самые лучшие, те, что первыми от черенка плода растут. Так же важно выбрать тот «королевский» цветок, что дал плод до развилки.

Поэтому, если кто-то считает, что высади он любое семечко от сладкого перца в теплице, и будет ему счастье, так вот нет! Нормально взойдут и в дальнейшем порадуют лишь первые семена, самые сильные и их немного, семь – восемь в стручке, тех, что были вверху стебля. А остальные… ну, на троечку. Там лотерея.

Возвращался домой я при деньгах, с изрядным количеством подарков и всяких разных мелочей, которых остро недостаёт в моём обширном хозяйстве. Похоже, меня скоро нельзя будет пускать в магазин хозтоваров. Я превращаюсь в маньяка. Руки чуть ли не ко всему тянутся. Вчера в два захода оттуда покупки выносил, и смог от третьего захода удержаться лишь усилием воли.

Кроме этого у меня есть и другие приятные подарочки. Всеволновый транзисторный радиоприемник «Океан-209» – для всех нас, как и кассетный магнитофон «Весна-202» и к нему пятнадцать полуторачасовых кассет из студии звукозаписи, большой набор ключей и головок – для Василия, и электрическая швейная машинка «Зингер» – для Татьяны.

Увидел её в коммисионке и не смог удержаться, даже не зная, умеет моя невеста шить или нет. Ткань на постельное бельё и первые эксперименты выбирал на свой вкус. Взял четыре отреза ситца по десять метров, два отреза сатина, и много ниток в придачу. В следующий раз невесту с собой в город повезу. Пусть сама с тканями разбирается. Не мужское это дело. Заодно её с матушкой познакомлю. Пора.

Да, потратился изрядно. Но чего ни коснись – всё по делу. Теперь даже Татьяне в теплице будет веселей работать. Хоть под радио, хоть под магнитофон.

Это мы, мужики, можем в тишине пребывать, а девушек музыка вдохновляет.

Хороший вечер получился.

Когда я приехал, все были заняты, но я решительным образом прервал все дела и потребовал срочной разборки всего мной привезённого.

Пока шли хозтовары из багажника, то это встречалось лишь радостным угумканьем. Но, когда дело дошло до того, что было сложено на заднем сиденье…

Василий, увидев свой подарок, по-моему всплакнул. Утверждать не стану, он отвернулся, и может рукавом не по глазам проводил, а комаров так отгонял.

Ещё бы, гаечные ключи ему достались знатные. Ни те никелированные, которые красивы, а настоящие, хромованадиевые, советские – которые на века.

Татьяна… Когда я выгружал на перила крыльца ткани, она ещё ничего не поняла. Но когда вынес швейную машинку, в яркой импортной коробке, то захлопала глазами, словно не веря в чудо.