Текст книги "Деревенщина в Пекине 7 (СИ)"
Автор книги: Семён Афанасьев
Соавторы: Крис Форд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
– Хорошо. Именно это я и имела в виду, на помощь такого плана можно рассчитывать.
– И у вас хватит рычагов и ресурсов, чтобы прикрыть меня? – задаю вопрос прямо, не смягчая формулировку. – Не теоретически, а практически?
– Только до тех пор, пока вы остаётесь кристально чистым, законопослушным гражданином Китайской Народной Республики – да, хватит, – отвечает она без колебаний. – Это принципиальное условие.
– В таком случае вынужден сразу обозначить одну проблему. Не знаю, в курсе вы или нет, но звание «кристально чистого гражданина» я уже истратил. – Пауза. – Меня сняли с бюджетного места именно потому, что я оказался в Японии на баскетбольном матче в компании якудза.
Её лицо становится серьёзным.
– То, что может служить компрометирующим обстоятельством в глазах людей с горящими сердцами и, как им кажется, чистыми руками, – она произносит это с еле уловимой иронией в голосе, давая понять, кого именно имеет в виду, – в нашем ведомстве таковым не является. Если якудза в конечном итоге помогли вернуть в Китай предпринимателя с серьёзными легальными активами на счетах – нам абсолютно безразлично, что именно вы там делали и о чём договаривались.
– Не ожидал услышать такую формулировку от представителя государственного комитета.
– С точки зрения Комиссии по проверке нравственности, – продолжает она невозмутимо, – если совершать подобные вещи публично и громко, то да, это выглядит некрасиво и политически нежелательно. Никто не спорит. Но за закрытыми дверями только полный идиот будет всерьёз пытаться наказать человека, благодаря которому на родину вернулся перспективный предприниматель с легальным капиталом. Тем более что у того самого предпринимателя – бизнесы его семьи, активы, его пять заводов по производству электромобилей. Всё это платит налоги здесь и создаёт рабочие места.
Про себя делаю мысленную заметку, что собеседница не питает большого уважения к ведомству безопасности. Это чувствуется в её интонации.
– Я не столько об их интеллектуальных способностях, – добавляет Ли На неожиданно, словно прочитав мои мысли. – Сколько о профессиональной деформации. В их рядах безусловно есть умные, талантливые люди. Но им приходится постоянно работать и думать в очень жёстких методологических рамках. Это неизбежно меняет восприятие реальности.
– Я вас услышал, – произношу после небольшой паузы. – Принимаю ваше предложение. У меня как раз есть одна идея. Похоже, наконец пришло время её реализовывать.
– Какое направление?
– Идею украсть хотите?
Она медленно наклоняется ко мне через стол:
– Мальчик, ты кажется что-то перепутал. Если бы мне была нужна идея из твоей головы – не обижайся, но ты бы уже давно заливался соловьём и рассказывал мне всё. Я понимаю, что ты в силу возраста пока не осознаёшь одну важную вещь. Сама по себе идея – в изоляции от человека – не стоит абсолютно ничего. Реальную ценность представляет только связка: идея плюс человек, который обладает волей, умом и характером, чтобы всё это грамотно реализовать до конца. – Она чуть прищуривается. – Гениев-алкоголиков с просроченными идеями и треснувшими очками, которые говорят, что мир их не понял – этого добра всегда было с избытком в любой стране и в любую эпоху. Все как один убеждены, что им чего-то не хватило, что-то помешало или не сложилось. А вот людей, которые довели идею до измеримого результата – хронический дефицит во всём мире. Так что – какой будет проект?
Мнение полностью совпадает с моим собственным. Поэтому я не спорю.
– Кибербезопасность.
– Почему выбор пал именно на это?
– Потому что я уже сталкивался с ситуациями, когда очень большие, серьёзные люди страдали от уязвимостей в цифровой защите. Это вечное соревнование брони и кинжала. И на сегодняшний день кинжал опережает щит. Каждую неделю в новостях – очередные хакерские группировки, которые взламывают государственные базы данных, похищают персональную информацию миллионов людей, опустошают банковские счета, крадут криптовалюту на сотни миллионов долларов.
Мир незаметно, но необратимо переехал в цифровое пространство. Совокупная капитализация только крипторынка несколько раз превышала триллион долларов – деньги, которых нет физически ни в каком сейфе, нет на бумаге, нет в золотых слитках. Они существуют исключительно как строчки кода в распределённых реестрах. И единственное, что их защищает от исчезновения – это качество программного кода и компетентность людей, этот код написавших.
Цифровые активы центральных банков – уже не эксперимент, а реальность. Китайский цифровой юань, евро и доллары уже в разработке. Скоро значительная часть мировых финансов будет существовать исключительно онлайн. Каждый такой переход, каждый новый уровень цифровизации – это новая поверхность атаки, новые уязвимости, новые возможности для тех, кто умеет ими пользоваться.
Корпорации тратят на кибербезопасность миллиарды, но всё равно проигрывают – потому что нанимают людей, которые умеют защищать вчерашние угрозы. А угрозы сегодняшние опережают защиту на несколько шагов. Это структурная проблема всей отрасли.
И самое важное – рынок кибербезопасности недооценён относительно реального масштаба проблемы. Компании тратят на безопасность один-два процента от IT-бюджета, пока их не взломают. После взлома – десятки процентов. Но тогда уже поздно. Это означает, что правильный продукт, предлагающий защиту, найдёт платёжеспособный спрос быстрее, чем любой другой технологический стартап.
– В этой отрасли сосредоточены недооценённые деньги, – произношу я вслух, возвращаясь из мыслей в разговор. – Триллионы долларов финансовых активов существуют сегодня исключительно в цифровом виде. Криптовалюта, цифровые государственные валюты, корпоративные данные, личные данные – всё это нуждается в защите, за которую люди и компании готовы платить очень серьёзные деньги. А платёжеспособный спрос при хроническом дефиците качественного предложения – это именно та среда, в которой строятся большие бизнесы.
– Интересно. Что ж, я тебя услышала. Посмотрим, что из всего этого получится.
Глава 22
О своём деле в кибербезопасности я думал давно – ещё до Японии, до денег, до всей этой круговерти последних месяцев. Просто не было повода оформить мысли во что-то конкретное. Теперь повод есть.
Любая компания начинается с понимания того, что именно ты продаёшь.
Кибербезопасность – это не антивирус на компьютере домохозяйки. Это индустрия, которая обслуживает страх. Страх банка потерять клиентские данные, страх корпорации лишиться коммерческой тайны, страх государственного ведомства оказаться взломанным конкурирующей разведкой, страх частного лица обнаружить обнулённый криптокошелёк.
Страх – это очень мотивированный покупатель. Он платит хорошо и регулярно.
В ближайшее время мне нужно зарегистрировать компанию в Пекине и получить необходимые лицензии Министерства промышленности и информационных технологий на работу с защищёнными данными. Это бюрократия, но без неё никуда – особенно если хочешь работать с государственными структурами или крупным финансовым сектором. Лицензирование занимает время, поэтому начинать нужно как можно быстрее, параллельно со всем остальным.
Второе – офис. Не нужен огромный. На первом этапе достаточно небольшого пространства с хорошим интернет-каналом, серверной стойкой и несколькими рабочими местами. Важна не площадь, а инфраструктура. Защищённые линии связи, изолированные рабочие сети, оборудование.
Третье – и это самое важное – люди.
Работники в этой индустрии решают всё. Кибербезопасность – это не завод, где можно купить станки и нанять операторов. Здесь главный актив существует исключительно в головах сотрудников и уходит домой каждый вечер.
И вот тут у меня есть серьёзное преимущество – я учусь в одном из лучших университетов страны. Именно здесь концентрация молодых умов. Сюда попадают люди, которые сдали гаокао на девяносто процентов и выше из ста.
Но дело не только в интеллекте. Дело в актуальности.
Молодые специалисты живут в той же цифровой реальности, в которой живут хакеры. Они используют те же платформы, те же инструменты, те же протоколы. Они не знают мира без смартфонов, без облачного хранения, без криптовалюты. Это не опыт, прочитанный в учебнике девяносто восьмого года издания. Это их естественная среда обитания.
Большие корпорации, такие как Huawei и Alibaba – тоже понимают ценность этого ресурса. Они каждый год рассылают предложения лучшим студентам ещё до защиты дипломов.
Но у них есть изъян – они слишком крупные.
В крупной корпорации талантливый двадцатидвухлетний программист становится одним из тысячи. Его идеи проходят через десять уровней согласования. Его инициатива гасится корпоративными процедурами. Он быстро понимает, что здесь важнее не решить задачу нестандартным способом, а не нарушить регламент.
Я могу предложить другое.
Небольшая, быстрая команда, где каждый человек виден и каждый голос слышен. Плюс – студентов последних курсов можно нанять быстрее и дешевле, чем специалистов с рынка. Но дело даже не в деньгах, платить я буду хорошо, просто их ещё не успели переформатировать под корпоративный шаблон. Это и рождает прорывы.
После занятий выхожу из здания университета, на ходу застёгивая куртку – вечерний Пекин встречает холодным, промозглым ветром.
Останавливаюсь у широкой лестницы главного входа, достаю телефон. Студенты огибают меня с обеих сторон, торопясь по своим делам – библиотека, общежитие, кафе. Обычный университетский вечер.
Нахожу в контактах нужный номер и нажимаю вызов.
Логичнее всего начать с самого сложного.
– Капитан Фэн, – произношу я, когда в трубке раздаётся знакомый голос. – Добрый вечер. Есть несколько минут?
– Найдутся.
– Вы хорошо знакомы с темой кибербезопасности?
– В общих чертах, моя специализация совсем в другой плоскости. А почему ты спрашиваешь?
– Я хочу открыть бизнес в этой сфере.
– Ого. Я смотрю тебе не сидится на месте. Что ж, продолжай. Слушаю.
Медленно спускаюсь по ступенькам и отхожу в сторону от потока людей.
– Вы ведь знаете, что эта индустрия существует на двух разных уровнях? Большинство людей слышали только о первом – о программном обеспечении. Мало кто говорит вслух о втором. Когда взлом уже произошёл и данные или деньги украдены, полиция обычно разводит руками. Найти виновника помогут программисты, а после клиенту нужен человек, умеющий разговаривать с преступниками – профессиональные переговорщики и психологи.
– Тут ты прав. Полиция умывает руки именно потому, что хакер, как правило, находится в другой юрисдикции. Следы тщательно заметены, официальная экстрадиция в лучшем случае займёт годы. А в реальности – этого не произойдёт никогда.
– Именно. И вот мы подходим к главному, – продолжаю я. – Преступник, который украл данные или активы – это не вирус и не абстракция. Это живой человек со своей мотивацией, страхами и слабостями. Он может быть жадным или испуганным. Идеологически убеждённым или просто безработным программистом, которому нужно платить за съёмную квартиру и еду. Работать он может в полном одиночестве – или быть частью организованной группировки с жёсткой иерархией, внутренними правилами и собственной системой безопасности.
– К чему ведёшь? – перебивает Фэн. – Не тяни.
– У вас есть фонды помощи сотрудникам, уволенным в запас?
На другом конце пауза. Чувствую, как вопрос застал капитана врасплох.
– Есть конечно, но не вижу связи. Причём здесь это?
– Хочу сделать целевое пожертвование в фонд и одновременно разместить там объявление о найме. Мне нужны люди.
– Конкретнее. – В его голосе появляется профессиональная собранность.
– С каждым нужно работать по-разному. С одним достаточно дать понять, что его личность установлена и местонахождение известно – он вернёт всё сам, без дополнительного давления, потому что страх последствий окажется сильнее жадности. С другим потребуются длительные переговоры, торг, поиск точки взаимовыгодного компромисса. С третьим – холодная демонстрация того, что продолжение игры обойдётся ему дороже и болезненнее, чем добровольный выход из неё.
– Стоп, погоди. Не по телефону. Через двадцать минут на том же месте, где виделись в прошлый раз.
* * *
Пекинский парк. Двадцать минут спустя.
Мы встречаемся у той же скамейки – наше негласное место для разговоров, которые не предназначены для чужих ушей. Фэн уже здесь, стоит, засунув руки в карманы пальто и смотрит на уток в пруду.
– Вот теперь рассказывай, – произносит он без предисловий, когда я подхожу.
Мы начинаем медленно идти по дорожке вдоль пруда
– Итак, второй уровень кибербезопасности, – начинаю я. – По сути это частная разведка с функцией переговорщика. На Западе подобные структуры существуют давно и работают открыто. В Китае это пространство пустует. Здесь принципиально не работает универсальный скрипт. Нужен человек, который умеет мгновенно считать тип собеседника, находить точку давления или точку договора. При этом оставаться абсолютно холодноголовым под любым давлением с обратной стороны.
– В таких ситуациях обычный клинический психолог не подойдёт, – задумчиво произносит капитан Фэн.
– Именно. Нужен человек с реальным опытом кризисных переговоров. С пониманием криминальной психологии изнутри, а не по учебнику. В бывших силовых структурах таких людей достаточно. Опытные следователи, переговорщики по освобождению заложников, офицеры контрразведки в отставке. Люди, которые провели сотни жёстких разговоров с преступниками, которые не хотели разговаривать.
Он молча кивает – не соглашаясь, а просто фиксируя логику.
– Если честно, не моя делянка. Ты уверен в том, о чём говоришь?
– Абсолютно. Я хорошо изучил рынок. Более того – у меня уже есть один успешный кейс. Без подробностей. – Пауза. – Бизнес-план полностью готов. Офис, технические специалисты, люди, способные восстановить цифровой след преступника и установить его реальное местонахождение – это решаемо. А вот переговорщики с правильным профилем – самый сложный пункт в моём списке найма.
– Это тебе дорого обойдётся, – предупреждает капитан.
– Я готов выделить сумму в несколько раз выше рыночной лишь бы найти идеального работника.
– Хм, – произносит он задумчиво. – Ты уверен, что твои услуги на территории Китая окажутся востребованными? Клиенты, допускаю, найдутся. Но постоянный поток – это другой вопрос.
– Во-первых, наша страна закрыта от остального мира. Когда европейские или американские компании узнают, что за атакой стоят хакеры из Китая – они мысленно ставят крест на потерянных активах. Считают ситуацию безвозвратной. Мы можем выступать эффективными посредниками именно в таких случаях. За весомый процент от возвращённой суммы.
– Допустим, – он смотрит на меня, ожидая продолжения.
– Во-вторых, постоянный поток на втором уровне и не требуется. Финансовую стабильность и регулярный доход обеспечивает первый уровень – программное обеспечение и абонентское обслуживание. Это предсказуемые контракты с предсказуемыми выплатами. Что касается второго уровня – здесь работает другая математика. Если у человека похитили десять тысяч долларов – мы не возьмёмся. Игра не стоит свеч, это просто нерентабельно. А вот человек, у которого украли миллион – у него, как правило, есть ещё один миллион. И такие люди нередко готовы заплатить пятьдесят, даже восемьдесят процентов от похищенной суммы, чтобы наказать виновных или вернуть хотя бы часть. У одних это вопрос принципа. У других – шанс вернуть оборотный капитал. У третьих – и то, и другое одновременно.
– Логика понятна, но если у тебя уже есть успешный кейс на этом втором уровне – почему сам не возьмёшься за эту часть работы? При открытии первого бизнеса обычно стараются по максимуму сократить расходы. Найм специалистов такого профиля стоит огромных денег.
– Потому что у меня другие задачи и физически другое место в этой структуре, – объясняю я. – И ещё потому, что я не смогу постоянно разъезжать по миру. Основные центры хакерских группировок сегодня – это Латинская Америка, в первую очередь Бразилия и Аргентина. Юго-Восточная Азия, Восточная Европа – Румыния, Молдова. Отдельно стоит Северная Корея, Иран и Китай – девяносто процентов что атаку финансирует государство, другая история и другой уровень сложности. С этим ничего не сделаешь, они вне игры. Но все остальные юрисдикции – вполне решаемо.
Капитан Фэн при упоминании государственных хакерских атак рефлекторно, почти незаметно оглядывается по сторонам – инстинкт человека, привыкшего к осторожности. Убеждается, что дорожка вокруг нас пустая. Его лицо слегка расслабляется.
– Если технически установить, кто именно стоит за хакерской атакой, то за сравнительно небольшие деньги – условно, сто тысяч долларов – можно создать очень серьёзные проблемы целому дата-центру. – Говорю без эмоций. – И задача переговорщика – грамотно донести эту информацию до нужных людей на другой стороне. Такса за успешный возврат активов – от пятидесяти до восьмидесяти процентов от похищенной суммы, в зависимости от сложности операции. Вот и вся принципиальная бизнес-схема. Два уровня, две команды, один измеримый результат для клиента.
Фэн несколько секунд идёт молча, смотря под ноги.
– Ты точно во всём уверен? Найм сотрудников такого профиля – это серьёзная ответственность. И часть этой ответственности автоматически ляжет в том числе и на меня лично.
– Полностью понимаю ваши опасения, капитан. Если бы у меня было хоть малейшее сомнение в правильности схемы – я бы к вам не обращался. Это было бы нечестно по отношению к вам.
– Даже не знаю, насколько я вообще вправе советовать тебе подобное, – он задумчиво кладёт руку на подбородок, останавливается. – Без третьего элемента, о котором ты пока не упомянул, вся эта конструкция может рассыпаться. Нужен кулак. Силовой компонент. Допустим, переговоры зашли в тупик, и чтобы твои предупреждения не оказались пустой болтовнёй – ты должен быть готов в критический момент подтверждать слова реальными действиями. Иначе преступники очень быстро поймут, что перед ними блеф. И тогда вся структура теряет смысл.
– Эту часть я с вами обсуждать не стану. Именно для того, чтобы вы не стали невольным соучастником. – Смотрю прямо в глаза собеседника. – Скажу лишь одно: если дойдёт до самого худшего сценария – у меня есть с кем пошептаться в Японии на эту тему. В указанных юрисдикциях мы найдём правильное решение того вопроса, который вы только что обозначили.
– Что от меня требуется? – произносит он наконец тоном человека, принявшего решение.
– Контактный телефон фонда. Такие организации не публикуют прямые номера в открытом доступе. А через официальные каналы это займёт слишком много времени.
– Понял, сделаю. Жди звонок через пару часов.
Смотрю вслед уходящему Фэну, пока его силуэт не растворяется в вечернем сумраке.
Бывший следователь или офицер контрразведки переквалифицируется в частный сектор неохотно. Нужен правильный разговор, правильные деньги и правильное понимание задачи. Спешки в этом деле быть не должно. Лучше потратить время и найти одного правильного человека, чем нанять троих, не способных справиться с поставленной задачей.
Первый реальный клиент появится не сразу. Это нормально. На первом этапе достаточно двух-трёх якорных контрактов на абонентское обслуживание – небольшие финтех-компании, стартапы с криптовалютными продуктами. Им нужна защита, у них нет бюджета на крупных игроков рынка. Идеальная точка входа.
Репутация на втором уровне строится на первых десяти кейсах. Не на рекламе, не на презентациях – на результатах. Клиент, которому вернули три миллиона долларов, не даст интервью и не напишет отзыв. Он расскажет об этом одному человеку – такому же, как он. На закрытом ужине, вполголоса, без деталей. Просто скажет: есть люди, которые решают такие вопросы. Могу дать контакт.
Один такой разговор стоит любой рекламной кампании.
Не успеваю сделать и десяти шагов в сторону выхода из парка, как телефон в кармане оживает. Достаю, смотрю на экран – звонок от матери.
– Сынок, мы уже в Харбине, – в голосе слышится усталость. – Вылет в пять утра. В семь Ихан будет в Пекине. Вещи все собрали, настроение у сестры бодрое.
– Вещи – это такое. Главное документы. Остальное на месте купим, здесь всё есть.
– С документами всё в порядке, – заверяет мать. – Папку проверила несколько раз, каждую бумагу. Доктор Цзян Нин объяснил, чего ожидать во время плановых проверок в клинике и дал свой личный номер телефона. Ихан знает, что отвечать на вопросы врачей и как себя вести.
В голосе матери, несмотря на внешнюю деловитость, отчётливо слышится что-то ещё. Волнение и лёгкая, тихая грусть, которую она старательно прячет.
Могу её понять, даже не спрашивая.
Завтра утром она вернётся в деревню одна. Дочь улетит в Пекин, сын уже давно там.
Оставлять её одну в деревне – это не то, что меня устраивает даже в краткосрочной перспективе. Но давить не буду, дам ей время. Пусть переедет в Гуляньган, обустроится, почувствует вкус независимой жизни. А потом вернусь к разговору о переезде в Пекин. Здесь мои возможности помочь ей несравнимо шире. Жизнь одинокой женщины в отдалённой деревне слишком непредсказуема, особенно с её диагнозом и выходками отца.
– А ты сама как?
– Всё хорошо, – почти автоматически отмахивается она. – Таблетки пью без пропуска, давление в норме. Сынок, – её голос становится тише. – Ты приглядывай там за сестрой, не дай ей разгуляться. Она у нас умная, но ещё совсем ребёнок. Ты понимаешь, о чём я говорю.
В её голосе появляется та особая интонация – не просьба, не приказ, не указание. Что-то среднее, что существует только в отношениях матери и взрослого сына, которому она доверяет больше, чем себе в некоторых вопросах.
– Прослежу, обещаю.
– И ещё новость, – оживляется она. – Я нашла дом в Гуляньгане! Хозяева согласились сдать. Небольшой, но мне одной много и не нужно. Главное тёплый, со всеми удобствами, даже рядом не стоит с нашим домом. И территория при доме большая, буду кроликов разводить, а как потеплеет цветы посажу. Через три дня хозяева съедут, и я сразу туда.
Вот так звучит человек, которому дали шанс начать жить по-своему. Не громко, не торжественно. Просто кролики и цветы. Просто свой дом.
– Это хорошая новость, поздравляю. Скоро начнётся новая жизнь. Мам, только деньги не экономь. Обустрой дом по своему вкусу, как всегда мечтала, – без вариантов для торга. – И таксиста найми, который поможет с вещами и перевезёт всё. Тебе нельзя поднимать тяжести.
– Уже договорилась с соседом. Он на машине, поможет со всем. Хороший человек, отказывался деньги с меня брать, но я всё равно заплачу! – на фоне слышится чей-то голос. – Ладно, сынок, мне пора. Я ещё позвоню.
После завершения вызова я вновь погружаюсь в размышления. Бизнес, поиск сотрудников, ещё и сестру устроить нужно. Неделька выдастся интересная.
