Текст книги "Деревенщина в Пекине 7 (СИ)"
Автор книги: Семён Афанасьев
Соавторы: Крис Форд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Го заговорщически оглядывается по сторонам, потом наклоняется ближе к друзьям, понижая голос до доверительного шёпота:
– Я сегодня вечером наконец-то продам свой участок! Тот самый, который второй год стоит. Покупатель приедет через пару часов, документы все готовы. Я когда увидел типа восемнадцати лет, подумал, время зря трачу. Но нет.
– Хм. Городской? – задумчиво хмурится сидящий во главе стола председатель деревни.
Го Чэнлун откидывается на спинку стула, делая глубокую затяжку сигаретой, наслаждаясь интересом публики:
– Нет, из соседнего Суншугоу, – выдыхает дым. – Хочет для матери и сестры новый дом строить. У нас ведь жизнь лучше. Предлагал сразу оформить, готов был деньги передать. Но я даже документы забыл где лежат, не ожидал такой прыти. Пришлось перенести на сегодняшня.
Вокруг стола постепенно собираются любопытные.
– Разумно, – председатель потягивает байцзю. – Настоящий сын должен заботиться о семье.
– Да погодите, это ещё не самое интересное! – продолжает интриговать собравшихся Го. – Он обмолвился, передвижную клинику можно организовать! Вроде есть надёжный спонсор на примете, как в Пекин вернётся – займётся поиском автомобиля.
Повисает напряжённая пауза. Несколько человек с сарказмом фыркают.
Один из стариков, глядя на председателя, бросает:
– Опять эти разговоры. Сколько лет вы нам её обещаете? Три года, если не больше? Честное слово, я уже не удивлюсь, если какой-то случайный мальчишка со стороны раньше вас эту машину купит.
– Он, кстати говоря, ещё добавил интересную вещь, – задумчиво вставляет Го. – Сказал, что на передвижную клинику нужны не такие уж огромные деньги, как все думают. Рано судить, но…
– Какого чёрта происходит⁈ – гневно выкрикивает не совсем трезвый мужской голос из центра группы. – Чужие люди сразу видят проблему и готовы её решать! А назначенный правительством председатель – нет! Или делает вид, что не видит⁈
Инициативу подхватывают:
– Хватит над людьми издеваться! Все устали от пустых слов!
По площади волной поднимаются возмущённые крики. Всё больше и больше людей, услышав шум и почувствовав напряжение, стягиваются к столу, за которым бледнеет председатель.
Праздничная атмосфера мгновенно испаряется.
– У нас единственная школа в округе, дети из пяти деревень ездят учиться.Что мешает построить здесь хотя бы небольшую больницу?
– Объясните? А как же старики?
– Будем жаловаться, хватит терпеть…
Председатель Лю Вэньхуа резко поднимается из-за стола и поднимает руки, пытаясь перекричать толпу:
– Как будто всё зависит только от меня! – надрывается он. – Вы думаете, я могу просто щёлкнуть пальцами и всё появится⁈ Выделить медицинскую машину – это огромная бюрократическая процедура, согласования на всех уровнях! А построить полноценную больницу – тем более! Денег таких в бюджете района нет и не будет! – Он тычет пальцем в сторону Го. – Вам тут какой-то сопляк красиво наобещал с три короба, а вы сразу поверили!
– Денег нет? А на трёхэтажный дом для себя ты деньги нашёл⁈
Раздались три громких стука деревянной тростью.
Внимание толпы привлекают двое старейшин, служащих в местном храме:
– Что здесь происходит? Такой праздник – и скандал? Вокруг дети!
Толпа постепенно начинает стихать. К словам старейшин в деревне принято прислушиваться – негласный закон, передающийся из поколения в поколение.
Кто-то из толпы:
– Председатель три года обещает клинику и где она?
– Это не повод. Хотите, чтобы весь год прошёл в ссорах и бедах?
– Злость и гнев не помогут тем, кто нуждается в помощи, – второй. – Прошу вас, проведите дни праздника в кругу семьи. Вернёмся к этой проблеме позже.
Председатель благодарно кивает старейшинам и поспешно удаляется с площади.
В его голове лихорадочно зреет тревожный вопрос – кто вообще этот парень из Суншугоу? Откуда у него эти планы? Деньги? И самое главное – не подослали ли его специально, чтобы повлиять на жителей? Раскачать ситуацию, посеять недовольство, которое потом можно использовать в политических целях?
Последняя мысль заставляет поморщиться: вопрос-то назрел не сегодня, но выделенные деньги давно потрачены… Пару лет получалось обещать и тянуть время, а теперь какой-то пацан за один день создал такую головную боль, что придётся шевелиться.
Глава 16
До Тхи Чанг идёт по широкому коридору университета. Девушки шёпотом обсуждают между собой её наряд, пытаясь угадать бренды и цены, а парни провожают глазами фигуру с нетипичными для азиаток формами.
Она привыкла к этому вниманию и давно научилась его игнорировать. Внешность и умение подать себя – инструменты, ничего более. Полезные, но не определяющие.
Вьетнамка выходит на крыльцо главного входа и останавливается на верхней ступеньке широкой мраморной лестницы, ведущей вниз к университетской площади. Достаёт из сумки телефон и собирается спуститься.
За её спиной раздаётся женский голос:
– До Тхи Чанг?
Она оборачивается и видит знакомое лицо – Бай Лу, подруга Лян Вэя. Высокая, стройная девушка примерно её возраста, одетая тоже дорого, но более сдержанно. Классическая красота с правильными чертами лица, умные внимательные глаза.
Ухоженность и врождённая аристократичность, которых не купишь ни за какие деньги.
– Мы с тобой виделись один раз, – китаянка медленно приближается. – Но тет-а-тет не разговаривали. Не знаю, что именно Лян Вэй успел рассказать тебе обо мне, поэтому лучше представлюсь сама. Меня зовут Бай Лу, я единственная дочь Бай Гуана, заместителя заведующего Отделом кадров Центрального комитета КПК.
Последняя фраза произнесена спокойно, без хвастовства, но с абсолютной уверенностью человека, привыкшего, что эти слова открывают любые двери.
Не будь у До Тхи Чанг закалённой годами психики и профессионального самоконтроля, она бы напряглась от неожиданной встречи с дочерью влиятельного партийного чиновника. Но годы жёсткого эмоционального абьюза в семье, ранняя работа в опасном теневом бизнесе контрабанды, вынужденная независимость в юном возрасте и непосредственное участие в рискованных спецоперациях оставили глубокий, неизгладимый след на её характере и реакциях.
Она прекрасно знакома с неписанными правилами этой большой игры власти и влияния. И она чётко понимает важную вещь – её вьетнамское гражданство в данной ситуации является своеобразной страховкой, защитой от целого ряда потенциальных проблем и рычагов давления, которые работают на граждан КНР.
– Вы же вместе с Лян Вэем работали в модельном агентстве. Ты пришла сюда из-за него? Я правильно оцениваю цель этой «случайной» встречи?
– Ты далеко не дура, – не скрывает лёгкого удивления дочь влиятельного чиновника. – Значит, он тебе об этом рассказал? Что ещё ты знаешь?
– У нас с ним нет никаких секретов друг от друга, – с лёгким акцентом произносит До Тхи Чанг. – Это фундаментальный принцип наших отношений. И последние несколько месяцев я очень тщательно изучала жизнь своего будущего мужа – по социальным сетям, по фотографиям, по разговорам с общими знакомыми. Только наивные мужчины думают, что если женщина не задаёт прямых вопросов и не устраивает сцен, то она не интересуется, где и с кем он был. Даже до того, как они познакомились.
– Хм, заинтриговала, – признаёт Бай Лу, и в её глазах появляется живой интерес. – Да, ты права в своей догадке. Я решила намеренно встретиться с тобой из-за Лян Вэя. По важному вопросу. – Она делает шаг ближе. – Но ты не закончила свою мысль. Продолжай.
До Тхи Чанг взглядом указывает на широкую лестницу, ведущую вниз к университетскому парку, безмолвно предлагая собеседнице пройтись и поговорить в более уединённом месте.
Они начинают медленно спускаться по ступенькам, их каблуки синхронно стучат по камню.
– Умная женщина не задаёт мужчине прямых вопросов не потому, что ей всё равно, а потому что она уже давно всё для себя выяснила, узнала и проверила по другим каналам. Лян Вэй никогда не скрывал от меня факт своей работы в агентстве. Он увольнялся оттуда практически при мне. Я прекрасно знаю все причины и обстоятельства, почему ему в итоге пришлось уйти. – Пауза. – В тот же вечер я зашла на сайт агентства и посмотрела фотографии всех работающих там тёлок модельной внешности. С их хищными, голодными взглядами и амбициями, бьющими выше крыши.
– Зачем?
– Всё предельно просто, – пожимает плечами До Тхи Чанг. – Потому что именно в этом агентстве работал мужик, который сумел заработать за короткий срок целый миллион долларов США, начиная свою самостоятельную жизнь в Пекине абсолютно с нуля, без связей и стартового капитала. – Она останавливается, поворачивается к собеседнице. – И это МОЙ мужик. Понимаешь? Мой.
Бай Лу прекрасно понимает эти собственнические наклонности. Она сама такая же по натуре, хотя и усиленно пытается работать над этой чертой характера, контролировать, не давать эмоциям управлять. И всё-таки, откровенная прямолинейность и открытость девушки из Вьетнама её искренне удивляют и даже впечатляют.
– А ты, я смотрю, тоже далеко не из травоядных.
– Не вижу необходимости это скрывать. Мы с тобой коллеги по цеху, только работаем по разные стороны – я из Вьетнама, ты из Китая. У нас гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Поэтому давай сразу договоримся – завязывай давить на психику. Я сама умею играть в эти игры не хуже тебя. Пожалуйста, переходи к цели своего визита, без лишних прелюдий.
Бай Лу молча шагает рядом ещё несколько секунд, собираясь с мыслями.
У неё давно выработался устойчивый иммунитет к чужому нетерпению.
Не глядя на неё, До Тхи Чанг задаёт наводящий вопрос:
– Или ты хочешь быть третьей? Тоже его любишь? – голос наполнен холодным любопытством.
– Мы с ним уже договорились на эту тему, мои чувства к нему не имеют никакого значения. У меня очень большие планы на эту жизнь, и чтобы их осуществить, я просто обязана научиться грамотно управляться со психикой и эмоциями. То, что я сейчас к нему испытываю – это банальная психологическая зависимость, химия мозга. Мозгами я понимаю, что он мне не пара по множеству параметров. У нас разные жизненные пути, разные ценности и долгосрочные цели.
– Хм.
– Слишком много браков заключается в моём возрасте под влиянием гормонов, а не разума. Эти импульсивные браки редко бывают долгими и практически никогда не бывают по-настоящему счастливыми. За очень редким исключением.
– Ты мне сейчас пытаешься доказать, что свежеприготовленный суп лучше и полезнее протухшего с плесенью, – с сарказмом усмехается вьетнамка. – Думаешь, я поверю, что у хищной, амбициозной самки из самой верхушки местной элиты настолько мало реальных амбиций вот здесь? – Она прикладывает ладонь к левой половине груди. – Что она так умело и хладнокровно контролирует свои чувства на много лет вперёд, полностью отдавая абсолютный контроль над всем в своей жизни холодным мозгам и расчёту?
– Увы, я пока не идеальна в контроле над собой, – неохотно признаётся Бай Лу, и в её голосе впервые проскальзывает эмоция. – Поэтому я сюда и пришла – под сильным влиянием иррациональных чувств, которые я пока не могу подавить до конца. Но при этом я себе точно не враг. Знаешь, чем мудрый человек отличается от дурака?
– Говори уж, раз начала философствовать, – предлагает До Тхи Чанг.
– Мудрый никогда не попадает в те ситуации, из которых умный выпутается с честью и достоинством, – китаянка задумчиво поднимает взор к серому небу. – Мудрый учится на чужих ошибках, а не на своих собственных. Наблюдает, анализирует, делает выводы.
– А дурак?
– Дурак вообще никогда ничему не учится, постоянно наступает на одни и те же грабли, на то он и дурак, – усмехается Бай Лу. – Я же отлично понимаю базовую биологию – в моём молодом возрасте обмен веществ в организме на максимуме. Я здорова, правильно питаюсь, регулярно занимаюсь спортом. Максимум неделя, ну полторы при худшем раскладе – и у меня гарантированно исчезнет зависимость от него. Химия в мозгу перестроится. И если я после этого всё ещё буду думать, что он единственный и неповторимый в этом огромном мире – я тебе обязательно скажу, но на данный момент таких ощущений не наблюдаю и не фиксирую.
– И как ты сама для себя назовёшь ваши с ним отношения?
– Обычная дружба между двумя взрослыми людьми. Я ему очень благодарна за то, что он не стал пользоваться моментом моей слабости, хотя возможность у него была. Он повёл себя порядочно.
– В этом соглашусь. Осознанности и понимания в тебе на вид достаточно, чтобы через неделю избавиться от тупой эйфории.
Бай Лу резко останавливается посреди аллеи:
– Рада, что мы нашли общий язык, а теперь давай перейдём к делу, ради которого я тебя искала. – Пронизывающий взгляд буквально впивается в собеседницу. – Всё, абсолютно всё, что я тебе сейчас расскажу – тайна. Никто не должен знать или я серьёзно пострадаю.
– Если ты наводила обо мне справки, – спокойно отвечает До Тхи Чанг, – то должна быть в курсе специфики моего интересного бизнеса. Тебе не стоит переживать, что, доверив мне какую-то информацию, ты попадёшь в уязвимое положение. Учитывая, чья ты дочь и какими ресурсами располагает твой отец, у тебя в отношении меня гораздо больше возможностей мне навредить.
– В смысле? – китаянка сбивается.
– Начиная с аннулирования моей студенческой визы и заканчивая депортацией это вопрос буквально нескольких часов при правильных звонках. В Китае очень быстро умеют давать иностранцам под зад, так что у нас обеих пальцы в дверях друг друга. Паритет.
Бай Лу мысленно соглашается, а вслух продолжает:
– В одной организации по Лян Вэю недавно проскочил материал.
– Материал какого рода?
– Провинция Хэйлунцзян, в местные органы партийного самоуправления по внутренней линии поступили запросы и сигналы, что с его стороны якобы была провокация социального недовольства действующей властью.
До Тхи Чанг не задаёт вслух никаких вопросов, не показывает, что именно она сейчас думает и какие выводы делает. И уж тем более не собирается сама рассказывать об инциденте в Гуляньган.
Ей известно, что в Коммунистической партии Вьетнама ещё с кровавых времён гражданской войны севера и юга существует мощная внутренняя разведка – соглядатайская структура внутри государства. Она не дублирует функции безопасности, хотя есть множество смежных пунктов. Госбезопасность направлена на выявление и пресечение прямых нарушений уголовного кодекса – то, что реально угрожает безопасности страны, населению, целостности территорий. А вот внутренняя разведка занимается более тонкими вещами – тем, что формально не противоречит букве закона, но идёт вразрез с партийной линией. Хотя и ненаказуемо.
Если подобная мощная структура существует даже в относительно небольшом Вьетнаме, то уж тем более просто не может не быть подобного в такой огромной стране как Китай – слишком много крупных городов и провинций, которые друг с другом совсем не друзья в экономическом и отраслевом плане. Ведётся постоянная скрытая борьба за ресурсы и влияние. У Коммунистической партии Китая просто обязан быть аналогичный инструмент внутреннего контроля.
До Тхи Чанг мгновенно понимает, по какой именно линии прошёл сигнал о Лян Вэе, но вслух не говорит, поскольку хорошо воспитана. Также, она почти уверена, кем является отец Бай Лу в этой сложной системе и откуда конкретно она располагает закрытой информацией.
– Спасибо за предупреждение. Могу дать свою версию событий прямо сейчас, а могу сначала послушать, что ты скажешь. – Смотрит на собеседницу с короткой дистанции. – Как поступим?
– Говори, что думаешь, – чуть быстрее, чем следовало бы по правилам игры, отвечает китаянка, чем выдаёт своё волнение.
Медленно прогуливаясь по тихому, почти пустому университетскому парку, До Тхи Чанг рассказывает про миллион долларов США и про все проблемы, которые неизбежно возникли с его легализацией в китайской правовой системе.
Бай Лу с непроницаемым лицом выслушивает рассказ, хотя заранее знает, как всё начиналось и чем закончилось, потому что именно она через отца помогла Лян Вэю выпутаться в той ситуации.
– Ты в курсе, что его отец – буйный алкоголик? – как бы между прочим спрашивает вьетнамка. – Вряд ли у вас были разговоры на эту тему, оно не то, чем обычно гордятся и делятся.
До Тхи Чанг, не моргая, следит за малейшими изменениями лица собеседницы.
– Если очень надо, можно через безопасность навести справки, – безэмоционально комментирует Бай Лу. – Если есть место зависимостям, то наверняка этот факт уже давно внесли в его досье – негласный аппарат о таких вещах всегда оперативно сообщает наверх. – Она пожимает плечами. – Хорошо, допускаю, что у его отца алкогольная зависимость. И что?
Вьетнамка только ещё больше убеждается в правильности своих догадок о реальных возможностях отца Бай Лу в системе.
– Сначала его родители приезжали к нам на пару дней, после чего отец поскандалил, наделал глупостей и загремел в тюрьму. Недавно вышел на свободу, – рассказывает До Тхи Чанг. – Мы недавно вернулись из Суншугоу, навещали семью Лян Вэя на праздник – какой же там эмоциональный абьюз в семье. Но наконец-то его мать собралась с духом и решила развестись, поэтому у Вэя сейчас забот более чем достаточно.
– Могу представить.
– Он хочет построить новый дом для матери и сестры в соседнем селе, подальше от отца.
Бай Лу немного недоумевает про себя, зачем вьетнамка начала настолько издалека, с таких подробностей. Но продолжает терпеливо слушать, фиксируя каждую деталь.
– И вот прямо во время застолья его матери стало очень плохо, проблемы с сердцем. Нам пришлось вызывать скорую и ждать её больше полутора часов! А когда они наконец приехали, то вообще не смогли оказать ей никакой помощи, совершенно ничего – даже кардиограмму не сняли. Пришлось срочно госпитализироваться в ближайшую больницу, а это ещё дополнительное время в район и риски.
– Как она сейчас? С ней всё в порядке?
– Да. К счастью успели. Врачи купировали острое состояние. Она не очень старая, но проблем со здоровьем накопилось не мало. Регион сельский, глухой, в случае чего-то подобного помощь смогут оказать только в стационаре. Это нам ещё повезло, что снега мало, дороги более-менее, быстро доехали.
– Я понимаю, о чём ты, но пока всё ещё не вижу связи с тем вопросом, по которому я тут.
– Лян Вэй принял решение купить на собственные деньги полностью оборудованную передвижную мобильную клинику за пятьдесят тысяч долларов США, – поясняет До Тхи Чанг. – Чтобы в том селе и соседних деревнях наконец появилась хоть какая-то медицинская помощь. Хочет начать с этого, а там, возможно, глядя на него, и местные власти займутся проблемой. Хотя на них он особо не рассчитывает и не надеется.
Бай Лу резко подступает ближе, её глаза расширяются:
– Это точная информация? – голос становится требовательным. – Ты сейчас говоришь правду? Я не выставлю себя идиоткой, если захочу опереться на этот массив?
– Он уже нашёл подходящий вариант, – подтверждает вьетнамка. – В течение ближайших суток планирует совершить покупку. У нас с ним общий бюджет, мы ничего друг от друга не скрываем, я в курсе всех его трат.
– Это, конечно, здорово и благородно с его стороны, – рассуждает китаянка. – Но его ждёт как минимум три слоя бюрократии, через которые придётся продираться. Передвижная клиника – очень сложная единица, которая одновременно попадает под действие правил и для медицинского оборудования, и для транспортных средств. Для начала нужно всё согласовать с Национальной комиссией здравоохранения и получить разрешения, но это самый первый из слоёв. На получение всех лицензий уйдёт минимум месяц. Лян Вэй может напрямую обратиться к своим друзьям и через партийные структуры сверху постучаться в нужные административные двери, но это всё равно что стрелять из тяжёлой гаубицы по мелким воробьям – одного случайно подстрелишь, в остальных промахнёшься, а шума и ненужного внимания много.
– Вот и я пока не знаю всех нюансов вашей бюрократии, – вздыхает До Тхи Чанг. – У Лян Вэя подход максимально прост – если эта клиника нужна людям, он сделает всё возможное, чтобы она появилась и заработала. Он готов взять на себя абсолютно всё – от покупки оборудованной машины до выплаты зарплат медицинскому персоналу первые несколько месяцев и даже до постройки жилья врачам на свои собственные деньги. В деревнях всё это стоит не так дорого.
– Хм. Ну допустим, выплатит он медикам зарплаты несколько первых месяцев, – логично возражает Бай Лу. – А дальше-то как? Откуда деньги на постоянное функционирование?
– В деревнях хорошего врача местное население всегда само прокормит и обеспечит, – уверенно заявляет вьетнамка. – Там люди гораздо более сплочённые и благодарные, чем в городах. Это совершенно другая культура взаимопомощи.
Бай Лу поправляет шарф, медленно шагая по парку:
– Есть тонкость, – осторожно. – Ты мне сейчас описала доброе дело с хорошими намерениями, но оценка сильно зависит от того, под каким углом на ситуацию взглянуть. Внутри партийных структур существует несколько независимых каналов информации и они очень часто друг с другом не совпадают. – Она останавливается. – То, что ты только что рассказала, я могу использовать как объяснение? Со ссылкой на тебя как свидетеля? Негласно, разумеется.
– Да можешь хоть гласно, – удивляется вьетнамка. – Это же не какой-то секрет. Что вообще криминального, если человек хочет помочь простым людям, у которых нет доступа к медицине? Им элементарно негде лечиться. Зачем это скрывать или стыдиться? Тут же нет никакого нарушения.
– Формально нет, – соглашается Бай Лу. – Но посмотри объективно, как всё выглядит со стороны, особенно глазами определённых структур. Богатый мальчик-мажор на свои личные деньги щедро помогает бедному народу решить острую проблему, а законная власть Китайской Народной Республики, включая Коммунистическую партию – плохая, безразличная, не справляющаяся. Понимаешь контраст? Это может казаться важнее – для определённых людей – чем здоровье отдельной деревни. Авторитет власти превыше.
– Я понимаю, что к людям можно относиться предельно прагматично, как к расходному ресурсу, как к изношенным тряпкам или дырявым носкам. Износились, выбросили – будут новые. Но я думала, что ваша Коммунистическая партия живым и здоровым гражданам радуется больше.
Бай Лу резко отворачивается в сторону и устало вздыхает.
Вьетнамка берёт её за руки и заставляет смотреть в глаза:
– Я буду тебе очень благодарна, если ты в тот информационный массив, про который говоришь, внесёшь от себя кое-какие уточнения. Я верно понимаю суть проблемы, Лян Вэй действиями поставил под сомнение авторитет местной власти? И именно это может перевесить всё остальное?
– Может и скорее всего перевесит, – честно кивает Бай Лу. – Потому что при товарище Ху Цзиньтао был один подход, а сейчас совершенно другие приоритеты. Старых кадров у руля больше нет.
– Пф-ф-ф, весь мир видел по телевизору, как его с вашего партийного съезда буквально вынесли! Он так забавно ногами в воздухе болтал, —смеётся вьетнамка.
Бай Лу резко напрягается:
– Прикуси язык и не смей так говорить!
– Извиняюсь. Ты права – не моя страна, не моё дело. Я просто очень прошу тебя донести до нужных людей альтернативную точку зрения.
– Говори.
– Живые и здоровые налогоплательщики, которые триста дней в году честно пашут в поле – они объективно выгоднее и полезнее стране, чем больные и сидящие по домам.
– Хм.
– Да, Лян Вэй молодой и наивный идеалист, но он ему глубоко плевать на вашу местную власть и тамошнего вора-председателя. Вместе с Центральным комитетом.
– Ты!..
– Он просто хотел помочь. Всё.
– Я тебя услышала.
– И второй вопрос, – продолжает вьетнамка. – Что нужно сделать, чтобы ваша местная власть взяла эту машину-клинику на баланс, запустила полноценный проект и сама начала выплачивать зарплату персоналу? Лично председателю её подарить если – решит проблему?
– Не вариант, – резко отвечает Бай Лу.
До Тхи Чанг резко останавливается:
– Слушай, мы на площади слышали скандал. Я, конечно, не казначейство и не могу глянуть муниципальные расходы напрямую. Но, вспоминая ту ситуацию, я почти уверена: скорее всего выделенные бюджетом провинции деньги потрачены нецелевым образом. Председатель не клинику купил, а…
– С чего взяла?
– У них по всем нормативам должен быть как минимум медпункт. Несколько человек независимо друг от друга говорили, что деньги из района выделялись – на организацию передвижной клиники и не только. Но вместо этого у председателя деревни появился третий этаж в доме и круглосуточная охрана, пха-ха-ха.
Бай Лу молчит. Каменное лицо не выдаёт её мыслей.
До Тхи Чанг уверенно продолжает:
– Врать не буду, мы во время самого скандала почти не присутствовали. Но от последующих вопросов у председателя глазки забегали – он то краснел, то бледнел, то сочинял на ходу.
– Хм.
– Скажи, может быть такое, что он присвоил себе выделенные деньги? Украл их? А вы о сакральнсти авторитета его власти переживаете?
– Вот этот момент очень легко проверяется, – принимает какое-то решение итаянка. – Это прямая подведомственность слу… неважно. Антикоррупции, пусть будет. Там есть кому достаточно лишь намекнуть – и они очень быстро организуют проверку.
– Точно?
– Да. Какой капитан не мечтает досрочно через две ступеньки стать полковником.
– За одну сельскую клинику полковником вряд-ли станет, – сомневается До Тхи Чанг.
– Сразу нет, но приподняться – толстый шанс. Провинциалы такого никогда не упускают, особенно там, на севере.
