Текст книги "Деревенщина в Пекине 7 (СИ)"
Автор книги: Семён Афанасьев
Соавторы: Крис Форд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
– И зачем ты мне всё это рассказываешь? – бросает он с нарочитым равнодушием. – Какая цель визита? Думаешь, меня волнуют твои семейные дрязги?
– Я пришла позаботиться об отце. У него нет большего друга, чем вы. Потому что при любом другом председателе хронический алкоголик с криминальными наклонностями и судимостью уже давно работал бы в совершенно другом месте. В том самом, откуда он только что вышел по везению. Вы же понимаете, что покрывая такого человека, вы подставляете самого себя?
Председатель резко выпрямляется, его глаза сверкают.
– Понятия не имею, о чём ты говоришь! – отрезает он. – Хочешь меня в чём-то обвинить? Шантажировать? Так не выйдет, девочка!
Его агрессивная и чересчур бурная реакция лишь подтверждает догадки Лян Ихан – отец точно приложил руку. Но, зная его, этот алкоголик всего лишь выступил в роли бездумного попугая, который озвучил услышанный текст, абсолютно не понимая его сути и возможных последствий.
Мозги давно и безвозвратно пропитаны дешёвым спиртным. Он не понимает роли социальных сетей и влияния блогеров. Не слышал про резонансные случаи, когда из-за одного вирусного поста в считанные дни летели головы чиновников провинциального и даже окружного уровня. И очень недооценивает те самые шестьсот тысяч долларов, спокойно лежащие на счету его собственного сына.
Но председатель – совсем другое дело. По его напряжённому взгляду, по тому, как нервно дёргается мускул на скуле, видно – играть с огнём он не намерен. Он слишком опытен, слишком долго варился в этой системе, чтобы недооценивать угрозу.
Возможно, на его счету тоже есть приличная сумма, может быть, даже вдвое больше, чем у Лян Вэя. Но его время неумолимо проходит. Он идёт вниз с горы жизни, а не поднимается на её вершину. И со своим опытом, накопленным за десятилетия работы в системе, он понимает, какой административный ресурс, какие связи должны быть в Пекине у Лян Вэя. Потому что когда у отпрыска из нищей семьи внезапно появляются миллионы, квартира в столице, учёба в лучшем университете страны – это означает наличие серьёзных точек опоры.
– Скорее, это предупреждение, – глядя ему в глаза произносит Ихан. – Просто хочу напомнить вам, что сроки давности по должностным преступлениям в Китае…
Она не договаривает. Нависает тяжёлая, давящая пауза. Недосказанность звучит громче любых прямых угроз.
Председатель хаотично перебирает мысли в голове, лихорадочно прокручивая варианты развития событий.
Да, очень неожиданно, что сын местного алкаша так высоко взлетел. Меньше всего ему сейчас хотелось бы гипотетически столкнуться со столичными покровителями молодого выскочки Лян Вэя. Особенно сейчас, когда до долгожданной пенсии и заслуженной беззаботной старости остаётся всего ничего.
Он уже и сам не рад той жёсткой позиции, которую изначально занял по отношению к дочери. Но назад пути нет, не может же он потерять перед семьёй лицо. Сяо Ши должна первой извиниться за то, что осмелилась перечить собственному отцу.
Всё это время он ждал, что она одумается и придёт просить о помощи со слезами на глазах. Он был готов великодушно дать ей денег, помочь с оформлением документов и предоставить собственную квартиру в Пекине. Но вопреки всем ожиданиям этого не произошло. Девчонка оказалась упрямее, чем он предполагал.
Более того – он даже напряг связи, к которым обычно нет доступа у простого чиновника из глубокой провинции. Рискнул всем своим положением и хорошо ещё, что не проиграл в опасной игре. Ему помогли дважды: первый раз – выйти через сложную цепочку знакомств на нужного человека в столице, второй раз – когда информатор предоставил контактный номер семьи отца будущего внука.
Председатель помнит тот день.
Полдня он провёл у зеркала, репетируя каждое слово, подбирая правильные интонации, записывая ключевые фразы на бумажке. Готовился позвонить «тестю» – человеку совершенно другого уровня, главному налоговику всего Пекина, фигуре с огромным влиянием. Потому что, несмотря на всю свою показную принципиальность и публичную твёрдость, душа за дочь болела.
Воспоминание всплывает ярко, во всех деталях, словно это было вчера.
* * *
….
– Как отец, я вас прекрасно понимаю и сочувствую, – отвечает Хоу Усянь на том конце линии. Его голос вежлив, но абсолютно холоден, как лёд. – У меня выходки сына уже сколько лет жизни отняли! Сколько седых волос добавили! А у вас дочь, к тому же в таком деликатном положении. Понимаю ваше беспокойство. Но вы, уважаемый, как и она, мне чужие люди.
– Полностью согласен, – торопливо произносит председатель, нервно вытирая вспотевший лоб платком. – Я ни на что и не рассчитывал, просто хотел узнать…
– Более того, – жёстко перебивает его налоговик, – она является источником потенциальных проблем для моего сына! Потому что по таким вещам у партийной дисциплинарной комиссии сроков давности просто не существует. Внебрачный ребёнок автоматически закрывает множество престижных должностей в ЦК и государственных структурах высшего уровня, если вдруг когда-либо в будущем он захочет туда попасть.
– Но вы же понимаете, что это не вина моей дочери?
– Понимаю, – соглашается Хоу Усянь после короткой паузы, – мой будущий внук, которого она родит, тоже ни в чём не виноват. Оба всего лишь заложники сложившихся обстоятельств. Прошу вас больше мне не звонить. Это был наш первый и последний разговор. Я и без вашего участия прекрасно знаю, как мне следует поступить в данной ситуации.
– Я всего лишь волнуюсь за свою дочь, – выдавливает из себя председатель.
– Волноваться не о чем, – деловым тоном информирует Хоу Усянь. – Она в настоящее время работает администратором в университетской больнице, имеет стабильный доход. В следующем году планирует поступать в университет. Ребёнок развивается в соответствии со сроками беременности, никаких патологий или отклонений не выявлено. Все вопросы с жильём и питанием полностью закрыты. С моей стороны ей будет оказана вся необходимая материальная, медицинская и организационная поддержка.
– Спасибо вам, – с облегчением выдыхает собеседник. – Вы меня очень сильно успокоили. Благодарю за уделённое время.
Перед тем, как отключиться, налоговик добавляет:
– Позволю себе дать вам один совет. Совет от человека вашего возраста, положения и круга, – в голосе слышится ирония. – Так вот: вы бы гораздо эффективнее потратили свою энергию и время не на поиски моего номера и разговор, а на налаживание контакта перед дочерью. Я прекрасно понимаю, чего вам стоило добыть мой номер. Не тем вы занимаетесь, уважаемый. Было бы в тысячу раз проще, дешевле и эффективнее просто приехать в Пекин к своему ребёнку и убедиться во всём собственными глазами, а не устраивать эти игры.
* * *
Председатель резко выныривает из воспоминаний и снова фокусирует взгляд на Лян Ихан, стоящей перед ним в его прихожей.
Ладно, его дочь своенравная и властная – ей было в кого расти принцессой, привыкшей идти напролом. У неё отец – председатель деревни, влиятельный человек с серьёзными связями, успешный олигарх с собственной квартирой в Пекине.
А эта в кого? У неё отец – алкоголик и неудачник с криминальным прошлым. Мать – забитая крестьянка, привыкшая экономить на спичках и считать каждый юань.
Он бы с удовольствием отмахнулся бы от неё парой резких фраз и указал на дверь, но шесть тысяч подписчиков, набранных всего за одну неделю – это не шутки. Ещё через семь дней их будет втрое больше. А если серьёзно заняться продвижением, вложить деньги в съёмку, монтаж и рекламу у популярных блогеров, цифры могут вырасти до таких величин, что и представить страшно.
Деньги решают почти всё.
Пускай девчонка многое держит при себе и недоговаривает, но председатель через свои источники уже в курсе про скорый переезд, покупку земельного участка и амбициозные планы строительства нового дома. Понятное дело, что всё это реализуется исключительно на деньги Лян Вэя. У их матери, и уж тем более у отца, даже мысли подобной возникнуть не могло.
Лян Цзиньмэй из тех женщин, которая будет скрупулёзно делить половину куриного яйца на четверых, даже имея под матрасом спрятанные полмиллиона юаней. В её голове психология вечной нищеты, въевшегося в кости страха перед голодом и неопределённостью.
Нет, он не должен взорваться. Позволить себе такую роскошь может только её отец – человек, которому нечего терять, потому что он и так на самом дне социальной лестницы.
К тому же, Лян Вэй вопреки всем ожиданиям и стереотипам не только высоко поднялся в финансовом и социальном плане, но ещё и сумел остаться человеком. Сохранить в себе человечность, порядочность, способность к состраданию – редчайшее качество среди тех, кто быстро разбогател.
Председатель никогда и никому не рассказывал про тот отчаянный звонок главному налоговику Пекина. Это его личная тайна, его стыд и одновременно гордость. Да и кто бы вообще поверил, что его родительская любовь смогла пересилить мощнейший инстинкт самосохранения, заставила рискнуть всем?
Мало ли что у дочери может случиться в будущем, какие неприятности или беды. Если Лян Вэй помог ей однажды, значит, наверняка поможет и во второй раз. И в третий, если понадобится. Совершенно ничего не прося взамен, хотя мог легко воспользоваться её уязвимым положением. Такие люди в прагматичном и циничном мире ценятся на вес золота.
Особенно сейчас, когда у его дочери нет ни друзей, ни ухажёра, готового взять на себя ответственность. Пусть хотя бы останется верный товарищ из родной деревни Суншугоу, который в любой момент протянет руку помощи.
Далеко не каждый взрослый человек способен за пару минут, не раздумывая, перевести другому сто тысяч долларов. По самым разным причинам – у одних таких денег в принципе нет и не предвидится, другие не захотят рисковать, третьи потребуют расписок и обязательств.
Председатель делает глубокий вдох, принимая окончательное решение. Надо отступить. Гордость гордостью, но глупо и недальновидно портить отношения с семьёй, за которой стоит такой серьёзный ресурс.
– Развод твоих родителей меня не касается, – твёрдо произносит он. – Это их личное дело, ваш семейный вопрос. Я не понимаю, при чём здесь я и моя должность.
Лян Ихан буквально светлеет лицом. Напряжение мгновенно спадает с её плеч. Она быстро подходит к нему и крепко, обеими руками, пожимает ладонь, вкладывая в этот жест всю благодарность.
– Огромное вам спасибо за эти слова. Вы сейчас произнесли именно то, о чём я так боялась просить напрямую, но на что очень сильно надеялась. Я буду вам признательна, если вы не вмешивались, не вмешиваетесь и не будете вмешиваться в дела моей семьи. Обещаю вам полную и взаимность в этом вопросе.
Ей было очень важно услышать эти слова.
Ведь председатель действительно мог вставить палки в колёса их планам, превратить жизнь в настоящий кошмар. От бюрократических проблем с оформлением документов до официального медицинского заключения о невменяемости матери – именно этим так активно угрожал её отец.
Подделать служебную характеристику на человека в глубокой провинции, исказить медицинские документы, организовать «надёжных свидетелей», готовых подтвердить любую версию, – для человека уровня и связей председателя это вообще не составляет никакого труда. Пара звонков, небольшая благодарность нужным людям – и готово.
Но раз достигнуто соглашение о невмешательстве, значит, государство в лице его официального представителя – председателя деревни – не окажет никакой поддержки её отцу в семейном конфликте. Его будет решать единственный легитимный и беспристрастный орган – народный суд Китайской Народной Республики. По закону и справедливости.
Председатель слышно скрипит зубами от внутренней досады и уязвлённой гордости, но всё же отвечает на рукопожатие.
Этим жестом он официально подтверждает – договор заключён и вступил в полную силу.
Глава 8
Ресторан «Изумрудный дракон». Центр Пекина.
Ван Мин Тао сидит за угловым столиком у панорамного окна, откуда открывается захватывающий вид на ночной город. Неоновые огни небоскрёбов отражаются в бокале дорогого французского вина, которое он держит в руке.
Напротив него, излучая очарование и уверенность, расположилась Сяо Юйхань – женщина, способная одним взглядом заставить мужчину забыть обо всём на свете.
Официант только что принёс заказанные блюда и бесшумно расставляет на белоснежной скатерти тарелки с морепродуктами. Тигровые креветки на гриле источают тонкий аромат специй, устрицы покоятся на ледяной подушке, а свежий краб-паук выглядит как произведение искусства.
Бизнесмен поднимает бокал, готовясь произнести тост. Его глаза встречаются с глазами спутницы.
– Ты как всегда обворожительна. Предлагаю выпить за тебя, за этот вечер и за…
Он не успевает договорить, как из кожаного портфеля доносится настойчивая вибрация телефона.
Ван Мин Тао хмурится – строго служебный аппарат, на который приходят только важные уведомления, его редко беспокоят в нерабочее время.
Опуская так и не поднесённый к губам бокал обратно на стол, он извлекает телефон из портфеля. Экран освещает его лицо холодным светом.
Бизнесмен вчитывается в текст сообщения. Его брови медленно сдвигаются, образуя глубокую складку между ними. Челюсти непроизвольно сжимаются.
Наблюдательная и чуткая к малейшим переменам настроения спутница, мгновенно улавливает напряжение Вана.
– Что-то случилось? – мягко интересуется она.
Ван Мин Тао медленно поднимает взгляд от экрана, на мгновение задерживаясь в своих мыслях.
– Нет, ничего особенного, – бизнесмен старается сохранить невозмутимость. – Завтра в три часа дня вызывают всех директоров заводов нашей отрасли в министерство промышленности.
Сяо Юйхань откидывается на спинку стула и изучающе смотрит на него:
– Повод известен?
Ван Мин Тао мысленно отгоняет ползущие в голову тревожные мысли. Простой, неискушённый в тонкостях административных игр человек ничего бы не заподозрил – обычное совещание, рядовое мероприятие. Но он с его многолетним опытом прекрасно понимает: когда высокопоставленные чиновники собирают всех директоров, да ещё с таким коротким уведомлением, всё далеко не так просто и безобидно. Кто знает, возможно это заседание как-то связано с прошлым.
Однако волновать спутницу своими подозрениями, и уж тем более рассказывать про своё недавнее выступление в министерстве – он категорически не желает.
– Совещание по актуальным проблемам распределения сырья во втором квартале, – отвечает он ровным деловым тоном, – и согласование графиков отгрузки готовой продукции на стратегические объекты категории А. Обычная административная рутина, ничего из ряда вон выходящего.
Сяо Юйхань опускает взгляд на часы швейцарской работы, украшающие её запястье:
– Вас всегда предупреждают о совещаниях такого уровня всего за шестнадцать часов? – в её голосе звучит лёгкое недоумение. – Это же необходимо выделить время в графике, успеть приехать, если кто-то из другого города, подготовить документы и всё такое.
– По нашим меркам и стандартам это вполне нормальная практика. Китай хоть и огромная страна, но с современной транспортной инфраструктурой это не проблема. С самой дальней точки страны лететь максимум семь часов прямым рейсом. Да и скоростные поезда никто не отменял. Если человеку действительно захочется приехать – он успеет без проблем.
– К счастью, ты живёшь в столице, поэтому не придётся в панике выкраивать время и нестись в аэропорт. А значит, наши планы на ночь всё ещё в силе.
– Можешь даже не сомневаться! Одну минуту, позвоню секретарю.
Спутница одобрительно кивает.
Ван Мин Тао быстро находит в контактах номер и, несмотря на позднее время, нажимает кнопку вызова. Телефон издаёт несколько длинных гудков.
– Слушаю вас, – в динамиках сонный женский голос.
– Сю Чэнь, отмените все мои завтрашние встречи и переговоры, – чётко формулирует бизнесмен. – Абсолютно все без исключения. Меня срочно вызывают в министерство на внеплановое совещание, весь мой фокус и внимание будут там.
– Поняла вас, господин Ван, – голос секретаря становится бодрым. – Я всё записала, завтра с утра займусь переносом встреч. Спокойной ночи.
– Спасибо.
Бизнесмен с облегчением откладывает телефон в сторону и с извиняющейся улыбкой поворачивается к спутнице.
Сяо Юйхань поднимает бокал:
– Моя очередь произносить тост. Надеюсь, наша сегодняшняя ночь не помешает твоим планам и не скажется на работоспособности. Потому что тебе придётся хорошенько поработать…
Ван тянется за своим бокалом, предвкушая долгожданный глоток и продолжение вечера.
Но не успевает он взять бокал, как раздаётся новый звонок – на этот раз личного телефона. На экране высвечивается имя: «Хоу Ган».
Ван Мин Тао замирает. Они не общались с зятем после того неприятного конфликта на работе. Атмосфера между ними остаётся напряжённой, почти ледяной. И раз сын налоговика осмеливается нарушить это молчание и позвонить ему в столь поздний час, значит, дело действительно срочное. Возможно даже связанное с Ван Япин.
Что он мог опять натворить⁈
– Извини, ещё один звонок.
Сяо Юйхань философски отпивает шампанское и, тяжело вздохнув, комментирует куда-то в пространство с наигранной обидой:
– У меня складывается ощущение, что я пью в одиночестве! Может, мне было бы интереснее поужинать с самой собой?
– Я сегодня нарасхват. Обязательно заглажу свою вину позже.
Стоит бизнесмену нажать на зелёную кнопку, как из динамика раздаётся взволнованный голос Хоу Гана:
– Господин Ван! В вашей новой точке прямо сейчас внеплановая проверка от санитарно-эпидемиологической станции!
– Ревизия техпроцессов⁈ – не скрывает удивления бизнесмен. – В такое время⁈
– Я тоже удивлён, – торопливо говорит сын налоговика. – Обычно все плановые и внеплановые проверки заканчиваются до пять вечера. Персонал магазина экстренно связался с Ся Юйци, она доложила мне о ситуации. Мы сейчас находимся в магазине, наблюдаем за всем. Вы сможете подъехать?
Бизнесмен бросает быстрый взгляд на скучающую спутницу, которая демонстративно изучает меню десертов. А ведь у них были планы не только на ужин, но и на всю последующую ночь.
– Ты проверил их служебные предписания и удостоверения?
– Да, за это можете не переживать. Эта проверка внеплановая, но при этом полностью санкционированная вышестоящими органами, все печати и подписи на месте. Их никак не выгнать по закону.
– Какая общая обстановка в магазине?
– Можете подключиться к камерам и посмотреть, – предлагает Хоу. – Они начали с документов. Скрупулёзно прошлись по всему персоналу, договорам на регулярную дезинфекцию помещений, контрактам на вывоз мусора и утилизацию отходов. Сейчас осматривают складские и торговые помещения, после этого планируют произвести отбор проб продукции для лабораторных исследований.
– Понял, – коротко бросает Ван.
Бизнесмен на несколько долгих секунд замолкает, погружаясь в размышления. Он мысленно пытается решить дилемму – стоит ли бросать всё и ехать в магазин, лично контролируя каждый шаг проверяющих, или можно довериться своим сотрудникам.
– Господин Ван, я знаю, что сильно виноват перед вами, – неожиданно начинает зять. – Но прошу, дайте мне шанс реабилитироваться! Если всё будет происходить в рамках закона, мы с Ся Юйци обязательно справимся и отобьёмся. Во время процедуры отбора проб мы будем следить за каждым их движением и действием, фиксировать всё на видео.
– Дай мне пару минут, – требует бизнесмен. – Сейчас проверю изображение с камер и обязательно перезвоню. Будь на связи.
Он завершает звонок, открывает прямо на телефоне приложение с прямой трансляцией. Наблюдая за действиями Ся Юйци на экране, он погружается в глубокие размышления, анализируя ситуацию со всех сторон.
То, что молодая ветеринарша моментально сорвалась с одной точки и поехала разбираться с внезапно нагрянувшими проверяющими на другую, серьёзно впечатляет Вана. С самого первого рабочего дня она неизменно проявляла себя как исключительно ответственный, компетентный и инициативный сотрудник, не вызывая у него никаких претензий или нареканий.
Его мысли невольно возвращаются к недавнему инциденту. Тот половой акт между Хоу Ганом и Ся Юйци катастрофически ухудшил зятю личную жизнь, деловую репутацию и уважение в коллективе. Вот стоили ли эти несколько минут сомнительного удовольствия всех разрушительных последствий?
Ван, как человек поживший и многое повидавший, по одному только лицу и манере поведения ветеринарши сразу распознал её характер – дружелюбная, открытая, с хорошим чувством юмора. Но совершенно не факт, что она будет регулярно вступать с кем-либо из коллег в интимные отношения, тем более повторно. Это была случайность, слабость момента.
Более того, у Ся Юйци, в кардинальном отличие от Хоу Гана, вообще не возникло никаких профессиональных или репутационных издержек. Вопрос её увольнения встал буквально на секунду, и то исключительно у Ван Япин, чьи импульсивные решения безоговорочно не дадут исполнить ни До Тхи Чанг (с её трезвым взглядом на вещи), ни сам Ван, прекрасно знающий истинную цену и характер своей вспыльчивой дочери.
А в остальном про её увольнение вообще никто больше не заикался и не поднимал тему. Потому что как работник она устраивает абсолютно всех – профессиональна, ответственна, пунктуальна.
Как итог этой запутанной ситуации – Хоу Ган усложнил себе жизнь и карьеру, а она нет. Так грамотно балансировать и выходить сухой из воды тоже надо уметь.
Ван Мин Тао до конца не может подобрать правильное определение, как назвать её поведенческую модель на умном психологическом языке – эмоциональный интеллект, социальная адаптивность, стрессоустойчивость? Но он на интуитивном уровне прекрасно понимает суть этого явления и высоко ценит такое качество.
И глядя прямо сейчас на изображение с камер видеонаблюдения, он с абсолютной уверенностью понимает – девчонка справится и отобьётся от любых придирок. То, с какой энергией она жестикулирует, с каким неподдельным профессиональным рвением вступает в аргументированный спор с проверяющими и методично пытается что-то доказать, ссылаясь на документы и нормативы, – красноречиво говорит о многом. Таких целеустремлённых и неравнодушных работников в современном мире – единицы, на вес золота.
Бизнесмен на секунду отрывается от экрана телефона и заглядывает в свой кожаный бумажник. Глазами быстро находит среди документов аккуратно сложенную справку о приёме заявления в соответствующие органы.
Если вдруг дело дойдёт до откровенной уголовной подтасовки результатов проверки, фальсификации лабораторных данных, ему будет чем ответить и защититься. В отличие от предприятий водоснабжения и канализации, являющихся стратегическими объектами с особым режимом контроля, его мясной магазин формально не попадает под эту категорию. Но цепочка поставок продукции и неукоснительно соблюдаемые санитарные процедуры, которые магазин всегда тщательно выполняет, – определённо являются. Здесь уже всё зависит от того, под каким углом поднять вопрос и к кому обратиться.
Если проверка окажется объективной, строго в рамках действующего законодательства, без придирок и подтасовок, бизнесмен даже бровью не поведёт и претензий не выскажет. Точка новая, а круглосуточных мясных магазинов в Пекине не так много. Их интерес вполне понятен и логичен.
Ся Юйци справится, потому что она настоящий профессионал своего дела. Свою работу, все ветеринарные нормативы и санитарные требования она знает не хуже, а возможно даже лучше самих проверяющих. Проблемы следует решать исключительно по мере их реального поступления, а не накручивать себя. Ещё есть в этой стране место, где честному человеку и добросовестному налогоплательщику, пускай даже мультимиллионеру, можно рассчитывать на справедливость и законность.
Спутница Вана внимательно наблюдает за его тяжёлыми размышлениями и мудро решает не вмешиваться в напряжённый поток деловых мыслей. Она достаточно умна и опытна, чтобы понимать всю серьёзность. Ей не нужны лишние подробности и детали, чтобы уловить суть ситуации.
Через несколько минут молчаливого анализа Ван Мин Тао снова набирает номер Хоу:
– Так, никуда не лезь и не провоцируй конфликт, – чётко инструктирует бизнесмен, – но будь постоянно рядом с Ся Юйци и наблюдай. На тот случай, если к потенциальным проблемам с санэпидемстанцией добавятся ещё и проблемы фискального характера.
– Господин Ван, – решительно перебивает его Хоу Ган. В его голосе звучит непривычная уверенность, – я, возможно, мало что понимаю в бизнесе и стратегии, особенно на фоне вашего колоссального опыта, но насчёт фискальных проблем можете даже не думать.
– Я не глубоко ориентируюсь в нынешней ситуации, – осторожно возражает Ван, – но разве они никого прислать не могут? Именно с целью задавить неугодный бизнес?
– То, о чём вы сейчас говорите, теоретически имеет место быть, – спокойно отвечает Хоу Ган, – но вы не находитесь внутри этой бюрократической машины и не знаете, как подобные вещи технически и процедурно правильно организуются.
– Продолжай.
– Когда из центра приезжают проверяющие с абсолютно чётким негласным указанием сверху, ещё ни разу за последние двадцать лет практики не было такого прецедента, чтобы кто-то из них предварительно не позвонил в папину налоговую вотчину для прояснения некоторых деликатных моментов. Хотя бы для того, чтобы конфиденциальная информация о планируемой операции случайно не утекла раньше времени к объекту проверки.
– Хм.
– Вот дальше уже всё зависит от того, какие персональные отношения сложились у регионального начальника с моим отцом. Будет ли он неформально докладывать о ситуации наверх отцу или промолчит. Обычно вся существенная информация так или иначе до него доходит, у папы выстроенная надёжная сеть информаторов.
Ван неловко поглядывает на спутницу. Он ей доверяет, но раскрывать некоторые деликатные детали своего бизнеса всё-таки не хотел бы.
– Я тебя услышал, – коротко комментирует он.
– Не переживайте раньше времени! В тонкостях работы санэпидемстанции я, честно, ничего не понимаю. Поэтому испугался и сразу позвонил вам, хотя знаю, что вы меня сейчас ни видеть, ни слышать не хотите. Но всё, что касается налоговой службы и фискальных проверок – с этим я справлюсь на все сто. Тем более что мы абсолютно честно и своевременно платим за всё без исключения, у нас всё кристально чисто, не к чему придраться.
Ван Мин Тао чувствует, как голос собеседника постепенно наполняется настоящей решительностью. Это именно то качество, которое больше всего привлекает и восхищает его в людях – глубокое знание своего дела и непоколебимая уверенность в собственных силах и компетенции. Если хотя бы на этом поле Хоу Ган силён и компетентен, значит, ещё не всё потеряно.
– Я знаю, что делать добросовестному налогоплательщику в подобных ситуациях, кто бы ни мутил воду, – твёрдо продолжает Хоу. – Допустим даже гипотетически, что в этом деле каким-то образом замешано начальство моего отца, люди рангом выше. Хотя, справедливости ради, у него самого тоже предостаточно друзей и влиятельных знакомых на разных уровнях власти.
– У кого есть друзья, у того неизбежно найдутся и враги, – философски замечает бизнесмен.
– Справедливо. Но отец не усидел бы столько лет на своей должности, если бы общее количество друзей и покровителей, которые находятся выше него в административной пирамиде, не перевешивало число недоброжелателей. Это элементарная арифметика власти. Повторюсь – за налоговое направление можете абсолютно не переживать.
Бизнесмен удовлетворённо кивает сам себе и прощается с зятем, завершая звонок.
Ситуацию с внеплановой санитарной ревизией он мысленно отпускает. Его сотрудники вполне справятся и без его личного вмешательства и микроменеджмента.
Ван Мин Тао поднимает взгляд на Сяо Юйхань и одаривает её обезоруживающей улыбкой.
– Теперь я целиком и полностью в твоём распоряжении, – он в очередной раз поднимает бокал. – Никаких звонков, никакой работы. Только ты и я.
