Текст книги "Лучше, чем навсегда (ЛП)"

Автор книги: Селеста Брайар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Она закрывает грудь руками, глядя куда угодно, только не в мои глаза. Я встаю с кровати, затем сбрасываю боксеры, чтобы мы были в равных условиях.

Я опускаюсь перед ней на колени и кладу руки ей на талию.

– Скажи мне, какие части твоего тела тебе не нравятся, – приказываю я, глядя на нее сверху, наблюдая, как любопытство затмевает ее выражение лица.

– Хейз, я не собираюсь…

– Скажи мне, какие части твоего тела тебе не нравятся.

Она на мгновение замолкает, но потом ее губы начинают шевелиться.

– Мне… мне не нравятся мои растяжки, – говорит она, слегка шаркая ногами, все еще прижимая руки к груди.

Я провожу рукой по ее бедрам, отмечая рельефную текстуру шрамов, позволяя своему пальцу блуждать по каждой отдельной веточке молнии. Мои губы путешествуют по отметинам, и я оставляю несколько поцелуев на ее безупречной коже.

– Твои растяжки прекрасны. Твое тело должно было приспособиться к изменениям в весе и росте, и я думаю, что это очень удивительно. Шрамы – это напоминание о том, что мы пережили, но также и напоминание о том, что мы преодолели.

– Они все еще неровные и красные. Они бросаются в глаза.

– Они не бросаются в глаза, Айрис. Это ты бросаешься в глаза. Все в тебе завораживает. Ты оказываешь на людей такое влияние, которое я не могу объяснить. Ты освещаешь каждую комнату, в которую входишь. Словно все эмоции, которые ты испытываешь, распространяются на людей. Когда ты счастлива, это заразительно. А когда ты грустишь, я чувствую это в своем сердце. Так что когда люди смотрят на тебя, они не осуждают тебя, хорошо? Они завидуют.

Я понятия не имею, уменьшает ли что-то из этого ее беспокойство. Надеюсь, что да. Надеюсь, я смогу забрать часть ее боли. Она делает паузу, чтобы мои сомнения улеглись, но затем выдыхает и сжимает губы.

Следующие слова даются ей с трудом.

– Мой… живот. Мне не нравится мой живот.

Когда она проводит рукой по этому месту, я осторожно отвожу ее в сторону. Я покрываю поцелуями весь ее живот, чувствуя, как она вздрагивает под моими губами.

– Мне нравится твой живот.

– Он не плоский, – вклинивается она.

– Думаешь, меня волнует, плоский ли он?

Я опережаю ее с ответом, облизывая пирсинг, и опускаю руки вниз, чтобы остановить дрожь в ее ногах.

– У тебя мягкий живот. Это все. Тебе нужно есть. Ты должна потреблять не менее двух тысяч калорий каждый день. Мне все равно, откуда эти калории. Если ты хочешь наесться куриных наггетсов, я куплю тебе все до последнего пакетика.

Поскольку я все еще стою на коленях, я не могу как следует разглядеть ее лицо, поэтому понятия не имею, о чем она сейчас думает. Но, судя по тишине, она либо замышляет мое убийство, либо подавляет рыдания.

– Я не хочу, чтобы ты когда-либо пряталась от меня. Мне нужна каждая частичка тебя, когда ты кончаешь. Ты прекрасна, и я буду напоминать тебе об этом каждый день, пока ты не поверишь мне.

– Тогда возможно, тебе придется немного подождать, – предупреждает она.

– Думаешь, меня отпугнет какое-то ожидание?

Слезы наворачиваются на ее глаза.

– Я просто не смогу…

Я встаю и глажу ее по щеке.

– Эй, я не ожидаю, что ты внезапно полюбишь себя за одну ночь. Я просто хочу, чтобы ты знала: я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе в этом.

Она смотрит на мою руку и отстраняется от меня. Ее пальцы безмолвно поднимаются, чтобы коснуться маленьких бугорков на щеках, с губ срывается тяжелый вздох.

– Я не хочу, чтобы ты трогал мои шрамы от акне. Я перепробовала все, чтобы избавиться от них, но ничего не помогло. Я ненавижу их, Хейз. Ненавижу, что мне постоянно нужно краситься. Я даже не могу пойти в магазин за продуктами, не нанеся консилер.

Моя рука тянется к ее шрамам, и я жду, когда она даст согласие прикоснуться к ним.

Когда она осторожно кивает, я провожу рукой по шрамам, не видя ничего плохого в этой замечательной девушке, стоящей передо мной.

– Тебе не нужно краситься, Айрис. Твоя естественность великолепна. Твои шрамы естественны, и я люблю их, потому что они – часть тебя.

– Тебе не нужно говорить все это, – пробормотала она.

– Я знаю. Но я хочу. И поскольку ты – моя любимая тема, я никогда не собираюсь молчать.

ГЛАВА 21

Всепонимающий гнев

10 октября, пятница, 17:55.

АЙРИС: А нижнее белье портится? Например, это плохо, если я все еще ношу нижнее белье, которое было у меня в старшей школе? Я стираю их и все такое. Просто нижнее белье такое дорогое.

ХЕЙЗ: Если ты хотела, чтобы я купил тебе трусики, надо было просто попросить.

АЙРИС: ЭТО БЫЛО ДЛЯ ЛАЙЛЫ. Пожалуйста, удали это сообщение прямо сейчас.

ХЕЙЗ: Хмм, я думаю, что оставлю его. Я имею в виду, это хороший вопрос. Я могу спросить у ребят, знают ли они ответ?

АЙРИС: ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ.

ХЕЙЗ: Не посмею, если ты скажешь мне, какого цвета кружева ты хочешь.

АЙРИС: Я предпочитаю бабушкины панталоны.

ХЕЙЗ: Ты шутишь, но в них ты выглядела бы совсем не плохо.

АЙРИС: У тебя есть какой-то фетиш на бабушек, о котором я не знаю?

ХЕЙЗ: И что с того? Не позорь меня.

АЙРИС: Ты не будешь покупать мне нижнее белье.

ХЕЙЗ: О, хорошая мысль. Не хочу тратить деньги, когда они все равно слетят.

АЙРИС: ХЕЙЗ!

15 октября, среда, 11:05 утра.

ХЕЙЗ: Я скучаю по тебе.

АЙРИС: Я тоже по тебе скучаю.

ХЕЙЗ: Ты понимаешь, что мы в трех тысячах миль друг от друга?

АЙРИС: Это выездная игра. Ты будешь жить.

ХЕЙЗ: Зачем ты причиняешь мне боль, Мелкая?

АЙРИС: Оу, тебе нужно, чтобы я поцеловала тебя?

ХЕЙЗ: Подожди, я не знал, что так можно. Да, пожалуйста.

ХЕЙЗ: Эй?

АЙРИС: Извини, я пыталась вытащить перо изо рта Кранча.

ХЕЙЗ: Я же просил тебя не покупать ей игрушки из перьев.

АЙРИС: Но она их обожает!

ХЕЙЗ: Да, и, наверное, поэтому ее вырвало в мои ботинки.

АЙРИС: ХАХ. Да, это было… извини.

ХЕЙЗ: Я знаю один способ, как ты можешь загладить свою вину.

АЙРИС: Если ты скажешь "секс по телефону”, я тебя кастрирую.

ХЕЙЗ: Секс по телефону?

АЙРИС: …

ХЕЙЗ: В одежде?

АЙРИС: Поооока, Хейз. Удачи на игре. *подмигивающий эмодзи*

20 октября, понедельник, 9:46 утра.

ХЕЙЗ: Я здесь, чтобы получить свой приз.

АЙРИС: Какой приз?

ХЕЙЗ: *прикреплен скриншот*

АЙРИС: Я была очень пьяна, когда говорила это.

ХЕЙЗ: А я честно выиграл ту партию в дартс.

АЙРИС: Ты чуть не попал мне в глаз.

ХЕЙЗ: Ты стояла у меня на пути!

АЙРИС: Я СТОЯЛА РЯДОМ С ТОБОЙ

ХЕЙЗ: У меня не очень хорошо с точностью прицела.

АЙРИС: Ты зарабатываешь тем, что забиваешь шайбы, играя в хоккей.

ХЕЙЗ: Просто дай мне мой приз, женщина.

АЙРИС: Я не буду делать татуировку с номером твоей футболки на своей заднице.

ХЕЙЗ: Но это было бы так сексуально.

АЙРИС: Может быть, для тебя. Но не тогда, когда я стану старой и морщинистой.

ХЕЙЗ: Наоборот, ты будешь выглядеть еще красивее, когда состаришься и сморщишься.

АЙРИС: Любишь целовать задницу?

ХЕЙЗ: Люблю целовать твою задницу.

АЙРИС: Ты отвратителен.

ХЕЙЗ: А ты неисправима.

АЙРИС: Что я могу сказать? Это часть моего обаяния.

ХЕЙЗ: Твое обаяние отвлекает меня, а я на тренировке.

АЙРИС: О, прости. Боишься, испортить боксеры?

ХЕЙЗ: Вообще-то, да.

АЙРИС: Это ты начал говорить о моей заднице.

ХЕЙЗ: Разве можно меня винить? У тебя отличная задница.

АЙРИС: Ты на грани того, чтобы быть заблокированным.

ХЕЙЗ: Шутка, это был единственный подобный комментарий.

АЙРИС: Тебе повезло, что ты симпатичный.

ХЕЙЗ: Мне повезло, не так ли?

ГЛАВА 22

Спонсоры, пожалуйста, встаньте

Айрис

Сегодня у команды спонсорская вечеринка, и Хейз спросил меня, не присоединюсь ли я к нему. Я не любитель больших светских мероприятий, но я хотела быть там, чтобы поддержать его.

Ресторан, который ребята арендовали на этот вечер, просто потрясающий. Здесь собралась вся хоккейная команда, а также сотня незнакомых лиц, которых я не узнаю.

Я выбрала маленькое черное платье с туфлями на шпильках. Просто и, смею сказать, изысканно. Это наш с Хейзом первый публичный выход в качестве пары, поэтому, когда мы появились на площадке, все взгляды были устремлены на нас, а камеры слепили сетчатку глаз, куда бы мы ни повернулись. Я видела фан-камеры, публикации с догадками, даже резкие высказывания некоторых исключительно озлобленных людей. Я просто рада, что большинство фанатов, похоже, принимают наши отношения.

Поначалу это было пугающе, но когда мы перешли к главному… это все равно было чертовски пугающе. Я никогда не понимала, насколько важным человеком был Хейз. Люди не переставали осыпать его комплиментами, и я благодарна им за то, что они почти не обращали на меня внимания, потому что я не была приучена к СМИ так, как команда. Я просто знаю, что сказала бы что-нибудь неловкое.

Лайла также сопровождала меня сегодня вечером, в основном потому, что я умоляла ее быть моим убежищем от всего хоккейного, а также потому, что она, очевидно, общалась с кем-то из команды. Она все еще отказывается говорить мне, утверждая, что «сглазит», если раскроет его личность. У меня такое чувство, что я не узнаю об этом, пока они не расстанутся или не поженятся.

Место выглядит невероятно. Круглые столы застелены белой тканью, в центре стоят маленькие свечи с запахом жасмина и самодельные букеты из полевых цветов, сирени и зеленых веточек. Освещение лишь слегка приглушенное, большая часть света исходит от сине-оранжевого пламени, горящего на фитилях. На фуршетном столе расставлено столько еды, что ею можно накормить небольшую деревню: тарелки с фруктами, шоколадный фонтан, посуда с переполненными блюдами. А еще – башня из бокалов с шампанским, призывающая меня.

Не знаю, почему я так нервничаю. Я никогда раньше не была на такой шикарной вечеринке. Пока гости мелькают вокруг, я рассматриваю их платья за тысячу долларов и столь же дорогие украшения. Я также беру фужер с шампанским и одним глотком опустошаю его. Надеюсь, это мера предосторожности, чтобы успокоить нервы.

Маленький ребенок с липкими руками и растрепанными волосами подбегает к нам, дергая Хейза за пиджак.

– Мистер Хейз, можно мне взять ваш автограф? – спрашивает он, протягивая сложенную салфетку и шариковую ручку.

– Конечно, малыш. – Хейз нагибается так, что оказывается на одном уровне с ребенком, берет салфетку и ставит на ней свой автограф.

– Как тебя зовут?

– Грейсон!

– Необычное имя. Ты большой поклонник хоккея, Грейсон?

Мальчик молча кивает, как глупыш.

– Самый большой!

– Нам нужно больше таких фанатов, как ты. Благодаря вам команда развивается, – говорит он, рисуя смайлик рядом со своим именем. – Ты будешь на предстоящей игре?

– Да, я и мой папа! – Мальчик указывает на мужчину в пудрово-голубом костюме с гордой улыбкой на лице.

Хейз взъерошивает волосы ребенка.

– Обязательно найди меня, чтобы я мог подарить тебе шайбу.

Ребенок взволнованно подпрыгивает, прижимая к груди салфетку.

– Спасибо! – визжит он.

Его отец подходит к нам, ухмылка с мегаваттной мощностью озаряет изможденные временем черты лица, в волосах проступают седые пряди. Он гладит мальчика по голове, пытаясь успокоить его восторг. Липкие руки сжимают в кулак измазанную салфетку и тянутся вверх в безмолвной мольбе к отцу, чтобы он спрятал ее в надежный карман своего костюма.

– Хейз, я ваш большой поклонник. – Мужчина протягивает руку, и Хейз крепко ее пожимает.

– Спасибо, – отвечает Хейз. – У вас тут довольно энергичный маленький непоседа.

– О, разве я не знаю. Весь прошлый год он только и говорил о том, что хочет играть в юношеском клубе.

Наблюдая за тем, как Хейз так хорошо ладит с детьми, мое сердце бьется, как старая масляная машина. Когда-нибудь он станет прекрасным отцом. Я не большой поклонник детей, понятно? Но после такого взаимодействия их уровень раздражения немного снизился.

– Юношеский хоккей – отличная идея. Если малыш серьезно настроен, это отличный способ познакомить его с этим видом спорта. Я играл, когда мне было восемь, и это положило начало моей любви к хоккею.

Мальчик смотрит на отца с энтузиазмом в широко раскрытых глазах.

– Пожалуйста, папочка. Можно я поиграю?

– Надо будет посмотреть, что есть в Орегоне, Бельчонок, – говорит он, прижимая сына к своей ноге.

– Вы из Орегоны? – спрашивает Хейз, любопытство пробирает его до костей.

– Да. Родился и вырос. Мы приехали сюда вчера.

– Только ради этой вечеринки?

– Мы большие поклонники «Жнецов». И когда мы получили приглашение, то не могли упустить такую возможность. Это намного отличается от наблюдения за происходящим из-за стекла.

На щеках Хейза появляется едва заметный румянец в слабом свете свечей, и он снова опускается на корточки.

– Что ж, я рад, что познакомился с тобой, Грейсон.

Грейсон, который, как я полагаю, уже оправился от адреналинового переизбытка, теперь прижимается к отцу и прячется за его телом.

– Похоже, кому-то не мешало бы вздремнуть, – усмехается мужчина, приглаживая непослушные локоны своего сына, которые слиплись в колючки от потных, испачканных шоколадом ладоней.

Хейз вскидывает руку.

– Что ж, было приятно познакомиться…

– Джошуа, – заканчивает он, энергично пожимая руку Хейза.

Я наблюдаю за тем, как они обмениваются любезностями, а затем Джошуа направляет Грейсона к выходу, и эти двое, словно буйки, покачиваются в море гостей вечеринки, прежде чем их уносит вдаль.

– Не знала, что ты так хорошо ладишь с детьми.

Хейз одаривает меня ухмылкой до дрожи в коленях.

– Ты многого обо мне не знаешь.

– Правда? – спрашиваю я.

– О, да. Я как одна из тех конфет, которые нужно лизнуть, чтобы добраться до центра.

– То есть ты хочешь сказать, что я в конце концов доберусь до твоего оооочень вкусного центра, если буду долго лизать?

– В нужных местах, – промурлыкал он, обхватывая мое лицо ладонями и приникая к моим губам мягким, медленным поцелуем. Он облизывает шелк моего рта, пробуя на вкус едкий цитрус на моем языке от шампанского, а мои руки поднимаются, чтобы обвить его шею.

Когда мы отстраняемся, мои глаза удивленно распахиваются.

– Зачем это было нужно?

– Я не могу поцеловать свою прекрасную девушку? – поддразнивает он, поглаживая ткань моего платья. – Кроме того, это платье – мой новый фаворит. Я хочу, чтобы ты носила его и впредь. По любому поводу.

– По любому поводу, да?

– По любому поводу, – повторяет он, заставляя раскаленные угли гореть в моей груди. – Хотя я уверен, что ты сможешь возбудить меня даже в мешке из-под картошки.

Клянусь, Хейз, должно быть, наделен бесконечной харизмой, потому что каждый раз, когда он делает мне комплимент, мои яичники одновременно взрываются. Они мне нужны целыми и невредимыми, ясно? Нам не нужен миниатюрный Хейз, который бегает вокруг и сеет хаос.

Сделав несколько кругов, я нуждаюсь в перерыве от светской беседы и вежливых рукопожатий. Такое чувство, что у меня навсегда слиплись губы от всех моих улыбок. Я определенно не вспомню никого из этих людей утром.

– Понятия не имею, как тебе удается делать это целый день, – ворчу я, потирая виски, усталость начинает накатывать на меня.

– Это определенно не самая захватывающая часть работы, – смеется он, и его смех звучит в моих ушах как волшебная мелодия. – В основном мы приходим за едой.

– Я бы не отказалась от еды, – говорю я.

Мне нужно занять свой рот, желательно едой, а не разговорами. Даже после некоторого времени адаптации мое сердце не перестало колотиться от нервов. Не думаю, что мое тело полностью различает реальную угрозу и вызывающую тревогу вечеринку, которых я пережила немало благодаря своим впечатлительным студенческим годам.

– Хорошо, потому что я умираю с голоду. – Хейз берет меня под руку и ведет к фуршетному столу.

То, что я считала быстрой остановкой, на самом деле превращается в тридцатиминутную остановку. Хейз накладывает себе на тарелку разнообразную еду – от крабовых котлет до слайдеров с фрикадельками и миниатюрных пирожков со шпинатом. Он похож на ходячий утилизатор.

– Спасибо, что пришла, Айрис. Это действительно много значит, – пробормотал он сквозь хрустящую корочку киша.

– Конечно. Я прекрасно провела время.

Он разоблачает мой блеф.

– Правда? Ты не произвела на меня впечатление любительницы черных галстуков.

Я возмущенно вздыхаю, откусывая кусочек пирожного.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь. Мне нравится слушать, как старики хвастаются своей криптовалютой и всеми милфами, которых они трахали.

Хейз проглатывает слайдер одним укусом, вытирая крошки с губ.

– Господи, это то, что мне точно не нужно было знать.

– Да, представь себе, что ты услышал все эти подробности.

– Я думал, ты любишь грязные разговоры.

– Да, если эти разговоры не исходят от того, кто находится на расстоянии одного сигнала тревоги от отправления в загробный мир.

– Ты хочешь сказать, что я не буду привлекать тебя, когда стану старше?

Я бросаю на него любопытный взгляд.

– А вдруг ты постареешь и станешь похож на просроченное молоко, а просрочка меня не привлекает? Откуда мне знать.

Он насмешливо хмыкает, сжимая воображаемый жемчуг.

– Эй, мои волосы не поседеют, пока мне не стукнет хотя бы восемьдесят.

– Восемьдесят – это довольно много. И кто знает, может, у тебя даже появится пивной живот. – Я тычу пальцем в его твердый живот, чтобы подчеркнуть, а потом хмурюсь. – Ладно, скорее всего, нет. У тебя будет самый сексуальный пресс в доме престарелых. К черту тебя с твоим быстрым метаболизмом.

Он доедает остатки еды и выбрасывает тарелку в мусор.

– Не знаю, что тебе сказать, Мелкая. Я – хорошо отлаженная машина.

– Если будешь выделываться, я уйду отсюда. Прямо сейчас.

Он подмигивает.

– Ах, ты права. Я бы не хотел, чтобы это убийственное зрелище сразило тебя наповал.

Я просто качаю головой и хихикаю под нос, пока Хейз тащит меня за собой, чтобы познакомить еще с несколькими людьми. Я пожимаю руки и скромно улыбаюсь, пока мы переходим от группы к группе, и наконец наше странствие заканчивается у большого, внушительного мужчины. Он собрал небольшую толпу людей, рассказывая какую-то увлекательную историю, и все они разражаются хохотом, словно вдалеке раздается какая-то подсказка.

Мужчина со стоическим лицом приветствует Хейза улыбкой, а затем смотрит на меня.

– Тренер, это Айрис, моя девушка. Айрис, это мой тренер, – говорит Хейз, выглядя примерно так же нервно, как и я.

– Здравствуйте, приятно познакомиться, – приветствую я, протягивая руку.

Тренер крепко пожимает ее.

– Приятно познакомиться, Айрис. Надеюсь, ты оберегаешь Хейза от неприятностей.

Не знаю почему, но непреодолимое побуждение к вежливости овладевает моим телом.

– Да, сэр. Он был великолепен. Играет очень хорошо.

Господи. Почему я такая скованная? Это были даже не полные предложения.

Усмешка тренера достаточно глубока, чтобы заставить мои кости вибрировать.

– Ты фанат хоккея, Айрис? – спрашивает он.

– В основном чтобы поддержать Хейза, – смеюсь я и сжимаю руку Хейза, надеясь, что этот жест избавит меня от красноты на щеках.

– Ты мне уже нравишься.

Что мне на это ответить? Поблагодарить? Это странно, если я отвечу на комплимент? Да… может, лучше сказать что-нибудь необычное.

– О, спасибо.

К счастью, в разговор вступает Кейсен и освобождает меня от внимания. Тренер извиняется и заканчивает приветствовать остальных гостей, в то время как я переключаю свое внимание на очаровательную девушку под руку с Кейсеном. Ее дикие локоны едва укрощены, они рассыпаются по плечам, а черты лица напоминают мне старую голливудскую звезду. Платье королевского синего цвета без рукавов облегает ее подтянутое тело, не оставляя ни единой складочки, и заканчивается чуть ниже колен. Сетчатый материал в форме сахарных язычков пламени приподнимает ее декольте, а на груди красуется россыпь бриллиантов тонкой огранки. Бриллианты, которые сочетаются с 24-каратным кольцом на ее тонком пальце. Должно быть, это Джози, и Кейсен сделал ей предложение.

– Айрис, верно? Очень приятно познакомиться! – Ее сильные руки обхватывают меня в объятиях, от которых что-то трещит. Она намного сильнее, чем кажется.

– О, мне очень приятно, – говорю я, слегка отшатываясь от физического и социального прикосновения.

Когда мы отстраняемся, я не могу удержаться и не поглазеть на ослепительный драгоценный камень.

– Поздравляю с помолвкой.

Она поднимает руку и шевелит пальцами.

– Спасибо! Оно прекрасное, правда? Я семь лет ждала, пока этот идиот сделает мне предложение.

Кейсен игриво сужает глаза.

– Эй, я ведь сделал это, не так ли?

– Ты сделал это, – смеется она, притягивая его руку к себе.

– Как вы познакомились?

– Мы познакомились в старших классах, но сначала ненавидели друг друга, – отвечает Кейсен.

Джози кивает в знак согласия.

– Я терпеть его не могла. Мы учились в одном классе на истории, и он списал у меня на экзамене. Когда учитель обнаружил, что наши ответы полностью совпадают, он завалил нас обоих и заставил целый месяц сидеть под арестом. Все это было занесено в наше личное дело. Кейсен отказался признать, что списывал. Из-за этого нам обоим пришлось пересдавать предмет. Некоторое время мы были на взводе, пока напряжение не переросло в нечто спасительное. И вот мы здесь, семь лет спустя. – Она завершает свой рассказ влюбленным прикосновением к его груди.

Я не могу представить, что проведу семь лет своей жизни с каким-то человеком. К этому моменту ты уже знаешь о них все. Но мне нравится стабильность. Они одни из тех счастливчиков, кто рано нашел своего спутника жизни.

– Ух ты, похоже, это были американские горки.

– Да, но это стоило каждого поворота, – признается Джози, и по ее чертам пробегает тоскливый взгляд.

– Звучит как…

Вид девушки, пробирающейся сквозь толпу людей, обрывает мою фразу. Ее стройное тело устремляется к нам, а кошачьи глаза обводят группу, прежде чем остановиться на Хейзе.

– Хейз, мы можем поговорить?

Кто эта девушка? И откуда она знает Хейза?

У нее безупречная золотистая кожа, идеальный нос и розовые губы, которые выглядят так, будто их постоянно жалили пчелы. Ее тело должно было быть выточено художником. На ней атласный розовый слип, а на груди красуется маленькое золотое ожерелье, которое, как я могу предположить, стоит больше, чем первый взнос за всю мою квартиру. Ее небольшая грудь идеально пропорциональна ее стройному телу. Она похожа на модель. Вообще-то, она похожа на одну из тех суперчистоплотных девушек, которым и в голову не придет помочиться. Как Кендалл Дженнер.

Голос Хейза срывается от удивления.

– Сейчас?

– Сейчас. – Она практически рявкает на него, но это сопровождается вежливой улыбкой, за которой скрывается мощность в сотню ватт.

Сглотнув, он произносит извинение и следует за девушкой в более уединенную часть ресторана.

Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на зависть, доходящую до точки кипения внутри меня, наблюдая, как черные волосы девушки исчезают в море людей.

– Кто это был? – спрашиваю я Кейсена, чувствуя, как мои внутренние органы превращаются в грушу для битья.

Кейсен почесывает бороду.

– Кажется, ее зовут Сиенна. Она одна из дочерей нашего спонсора.

Спонсор? Дочь? Дочь спонсора?

Боже мой. Мог ли мой отец говорить правду?