Текст книги "Лучше, чем навсегда (ЛП)"

Автор книги: Селеста Брайар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 30

Руководство по разбитым сердцам

Айрис

Когда я просыпаюсь утром, я сплю лучше чем когда-либо за долгое время – без снов и хорошо защищенная благодаря удивительно теплому телу Хейза. Солнечные брызги покрывают мои плечи, а отпечатки простыни покрывают мои руки и торс. Очевидно, я отключилась еще до того, как успела одеться.

Я ерзаю на кровати, но не успеваю далеко продвинуться, как замечаю, что руки Хейза обхватывают меня.

– Доброе утро, – грубовато произносит он, заставляя меня сжать ноги. Несмотря на то, что моя киска болит после вчерашнего, она готова снова приступить к действию, а близость к достойному слюней экземпляру, которым является Хейз Холлингс, заставляет мои гормоны работать на полную мощность.

Смех вырывается из меня.

– Для кого-то это очень доброе утро, – говорю я, прижимаясь задницей к твердости, скользящей между моих ягодиц.

Он убирает руку с моих ребер и хватает мою обнаженную грудь, обводя пальцем ареол.

– У меня в постели красивая, обнаженная девушка. Ты можешь меня винить? – шепчет он.

Я издаю пронзительный стон, чувствуя, как его эрекция полностью упирается в мою попку.

– Если это то, что я получаю по утрам, то, возможно, мне придется просыпаться раньше.

– Ммм, правда?

Биение моего сердца отдается эхом в моих ушах, и похоть закипает глубоко в моем животе.

– О, да.

Я чувствую, как Хейз сдвигается рядом со мной, и холод скользит по изгибу моей обнаженной спины. Я поворачиваюсь на бок и подпираю голову локтем, мои глаза притягиваются к мрачному выражению его лица.

– Я поговорил со своим отцом. Лично. Впервые за много лет, – говорит он мне, и я не могу понять, что в его тоне – счастье или разочарование.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.

– Что он сказал?

– Он сказал, что хочет, чтобы между нами все было хорошо – что он хочет снова быть в моей жизни. И в жизни Фэй.

– Это… хорошо, да?

– Да, просто я этого не ожидала. Я хочу, чтобы он снова был с нами. Я устал на него обижаться. – Вздох срывается с его губ, тяжелый, словно искалеченный грузом.

Я тянусь к его руке и сжимаю его пальцы между своими.

– Ты заслуживаешь счастья, Хейз. Мне жаль, что в детстве у тебя не было поддержки отца. Ты всегда заботился о тех, кто тебя окружает. Теперь пришло время позволить позаботиться о себе.

Хейз сжимает мою ладонь, и темные тучи в его глазах слегка рассеиваются, ровно настолько, чтобы я могла мельком увидеть ясную синеву под ними.

– Спасибо, Айрис. Надеюсь, я не принимаю неверного решения – впускаю его обратно, – беспокоится он.

– Если он снова все испортит, это будет на его совести. Ничего из этого не зависит от тебя, ясно?

– Но я…

– Никаких «но», – вмешалась я, покачав головой. – Ты слишком строг к себе. Помнишь, ты сказал мне, как надеешься, что однажды я увижу себя такой, какой видишь меня ты? Я прошу тебя сделать то же самое. Я прошу тебя увидеть самоотверженного старшего брата, невероятно талантливого хоккеиста, внимательного лучшего друга и товарища по команде, который сделает все для тех, кто ему дорог.

Свободной рукой он заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо.

– Думаю, ты знаешь меня лучше, чем кто-либо в этом мире, Айрис Релера.

ГЛАВА 31

День рождения, который положит конец всем дням рождения

10 ноября, пятница, 15:04.

ШЕСТЬ ШЛЮШЕК – ШЕСТЬ КЛЮШЕК

ГЕЙДЖ: Хейз, что мы делаем на твой день рождения?

ХЕЙЗ: Ничего.

БРИСТОЛ: Ты серьезно ничего не хочешь делать?

ХЕЙЗ: Нет. А если вы, ублюдки, попытаетесь что-нибудь выкинуть, я засуну свою ногу в каждую из ваших задниц так глубоко, что вы почувствуете мой вкус во рту.

ГЕЙДЖ: Господи.

ФАЛТОН: Да ладно, старый ворчун. Разве мы не можем хотя бы съесть немного торта и повеселиться в стиле – Мира Дикого Запада– или что-нибудь в этом роде?

КИТ: Да, Хейзи. Двадцать четыре тебе исполняется только один раз.

ХЕЙЗ: Никогда не называй меня так. Никогда.

ФАЛТОН: ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ? СВЯТОЕ ДЕРЬМО, ТЫ СТАРЫЙ.

ГЕЙДЖ: Чувак! Это так грубо. Не говори так.

БРИСТОЛ: Просто небольшая встреча, Хейз. Это тебя не убьет.

ХЕЙЗ: Нет, нет и нет. Я не люблю праздновать свой день рождения.

КЕЙСЕН: Счет 5:1, приятель. Ты проиграл.

ХЕЙЗ: Да, но поскольку я именинник, мой голос имеет большее значение. Так что на самом деле 5-15.

КИТ: Каким образом?

ХЕЙЗ: За каждый ваш голос, мой голос учитывается в три раза больше.

КИТ: В какой гребаной вселенной?

ХЕЙЗ: В этой, сучка.

КЕЙСЕН: Джози говорит, что ты смешон.

ФАЛТОН: Передай Джози привет!

КЕЙСЕН: Она передает привет в ответ.

ГЕЙДЖ: Ладно. Мы ничего для тебя не сделаем, ты, неблагодарный чудак.

ХЕЙЗ: Хорошо. Спасибо. А теперь перестаньте доставать меня по этому поводу.

*Гейдж удалил Хейза из чата.*

10 ноября, пятница, 15:15.

ГЕЙДЖ: Так кто заказывает стриптизершу?

ГЛАВА 32

Сюрприз размером с сестру

Айрис

День рождения Хейза наступил как никогда вовремя. Между нами все идеально.

Его товарищи по команде заставляют его и Лайлу отправиться на поиски несуществующих кисло-сладких картофельных чипсов.

Кит утверждает, что вечеринка будет скромной, но серпантин и воздушные шары занимают каждый уголок помещения, и у них даже есть стол, предназначенный исключительно для подарков. Не знаю, как отреагирует Хейз, когда увидит… все. Ему нравится делать сюрпризы, но я не знаю, любит ли он сам их получать.

Меня покорили, удивили и чуть не ослепили вырезанным в натуральную величину изображением Хейза в его хоккейной форме. Мне нужно будет забрать это после празднования… из научных соображений.

Джози вытирает руки о юбку.

– Я поставила шоколадный соус в холодильник, – объявляет она.

Джози – невероятный пекарь, и я с радостью научилась бы этому мастерству, если бы это означало, что я могла отвлечься выпечкой с кремом и вызывающим коматозное состояние количеством сахарной пудры. Она даже приготовила торт Хейза – шоколадный мусс с малиновой начинкой. У нее своя пекарня на Пятой улице под названием «Больше муки для вас».

– Напомни мне нанять тебя для выпечки печенья с белым шоколадом и орехами макадамии, – говорю я, пуская слюну при одной мысли об этом.

– О, по какому случаю? – щебечет она.

– Ну, знаешь, просто какая-то безумная вечеринка. Со мной. В полночь. На полу в ванной.

Из ее рта вырывается изящный смешок.

– Сочту за честь, Айрис.

– Кто-нибудь звал виновника торжества? – спрашивает женский голос с порога, прерывая наш разговор. В гостиной стоит великолепная девушка, которая выглядит так, словно только что сошла с фотосессии Vanity Fair, а на руке у нее болтается подарочный пакет.

– Фэй! – Кит возглавляет толпу, которая тут же налетает на бедную девушку, и я впервые слышу, как группа взрослых мужчин хихикает, словно подростки.

Фэй? Почему это имя звучит знако-о. Должно быть, это сестра Хейза.

Он уже несколько раз упоминал о своей младшей сестре, но я никогда не думала, что встречусь с ней так скоро. Из кучи тестостерона доносится негромкое «ой», и Фэй с трудом выбирается из-под кокона широких плеч и длинных ног.

Она стряхивает пыль со своей толстовки – мешковатой, серой, с надписью UPenn спереди.

– Так, мы не можем продолжать в том же духе, если вы, ребята, собираетесь стать еще крупнее, – говорит она.

Бристол делает вид, что хватается за сердце.

– Ай, обидно.

– Правдиво, – поправляет она, тыкая в его плоский живот.

Кейсен подкрадывается к Джози сзади и дует ей на шею. Она хихикает и отмахивается от него.

Они настолько очаровательны, что иногда мне хочется броситься под машину.

– Как дела на работе? – спрашивает Кейсен у Фэй.

Фэй опускается на диван.

– О, все отлично, Кейс. Работа временная, пока я не закончу университет, но мне нужен опыт. С детьми нелегко, но они очень хорошие. Есть одна девочка, у которой очень сильная тревога из-за разлуки. Она плакала каждое утро, когда мама высаживала ее из машины, отказывалась играть с другими детьми и просто ждала у двери, пока ее не заберут. Но мне кажется, что она постепенно начинает ко мне привыкать. Она не отходила от меня всю эту неделю.

– И это потому, что ты лучший чертов учитель во всей Пенсильвании, – говорит Кит, поправляя детскую фотографию Хейза, которую он достал бог знает откуда.

Я никогда не знала, что у Кита есть сердце, а тем более мягкая сторона. Странно видеть его таким… любящим.

Фэй хихикает, и я клянусь, что это почти идентично смеху Хейза. На самом деле они совсем не похожи. Хейз – светловолосый и с голубыми глазами, а Фэй – брюнетка во всех смыслах этого слова.

Как только Фэй понимает, что я в комнате, она заключает меня в крепкие объятия.

– Ты, должно быть, Айрис, – визжит она. – Мой брат всегда говорит о тебе. Вживую ты намного красивее!

– О, спасибо. Но только посмотри на себя! Хейз ведь не знает, что ты придешь?

– Нет, это сюрприз! Я останусь всего на несколько часов. У меня самолет в восемь вечера.

– Что ты подаришь брату на день рождения? – спрашивает Фалтон, выставляя пять литров газировки и восемнадцатилитровую упаковку пива.

Фэй роется в сумке и с улыбкой достает открытку. Она показывает ее парням, как одна из тех ведущих игровых шоу, охи и ахи заставляют их разинуть рты.

– Это карта на «Одно Бесплатное Объятие На Публике», – объясняет она.

– Карта «Одно Бесплатное Объятие На Публике»? – уточняет Гейдж.

– Всякий раз, когда Хейз пытается обнять меня на публике, я кричу, а затем обвиняю его в попытке поцеловать меня, давая понять, что я его сестра. Это просто уморительно. Вы бы видели лица всех, кто нас окружает. – Так вот, эта карточка дает ему возможность обнять меня один раз без каких-либо последствий.

– Это… это супер, – кричит Кит, сгибаясь пополам от смеха и вытирая слезы с глаз. – Пожалуйста, скажи, что у тебя это записано на видео.

Фэй наливает себе выпить за столиком с закусками.

– О, у меня их целый альбом.

– Я знал, что ты мой любимчик из Холлингсов.

– А еще я подарила ему Ролекс, но это гораздо менее интересно.

Ролекс. Это… дорогой подарок. Почему я не могла родиться богатой? Или ребенком с трастовым фондом? Самое меньшее, что могли бы сделать мои родители, это одарить меня безумной суммой денег в обмен на все те травмы, которые они мне нанесли.

Визг шин снаружи привлекает всеобщее внимание, затем следует звук заглохшего двигателя.

Я очень надеюсь, что у Хейза не случится сердечный приступ после того, как он увидит все это.

ГЛАВА 33

Подарочной карты Applebee's было бы достаточно

Хейз

– И все это в трех разных магазинах 7-Eleven’s, – рычу я, засовывая куртку под мышку, а другой захлопывая дверцу машины. – Я убежден, что этих продуктов не существует.

Лайла в задумчивости прищелкивает языком.

– Может, они сезонные? А может, их специально привозят из Китая?

Я вздыхаю, вставляя ключ в замок.

– Если они будут меня за это доставать, я начну плевать им в еду.

Все, чего я хочу, – это лечь и проспать двенадцать часов. В доме почему-то темно, но я не придаю этому значения. По какой-то причине в доме темно, но я не придаю этому особого значения. Я бросаю ключи на маленький столик, который, как я знаю, стоит у двери, и как только включается свет, я слышу синхронное:

– Сюрприз!

Мой крик такой пронзительный, что мои соседи, вероятно, думают, что меня либо убивают, либо я переживаю второе половое созревание. Мои плечи опускаются, как только я понимаю, что в доме нет какого-то незваного гостя с ножом, но мое лицо вытягивается, когда я замечаю украшения, еду… и камеру.

Камера, которая только что запечатлела мою не совсем мужскую реакцию. Это точно попадет в альбом.

У нашей команды есть альбом, заполненный фотографиями, на которых мы делаем глупости, чтобы, когда мы станем старыми и седыми, мы могли вспомнить те веселые времена, когда нам было чуть за двадцать и посмеяться. Но в основном это легкий шантаж.

Есть фотография, на которой Гейдж полностью отключился во время своей первой вечеринки в НХЛ в одних трусах. А еще Фалтон застрял головой в одних из тех детских качелей, которые можно увидеть на детских площадках, и его пришлось вытаскивать пожарным. И Кейсена, который нарядился в кошачьи ушки и ошейник после того, как проиграл пари.

У Бристола есть целая страница, посвященная тому, как он случайно сбрил одну из своих бровей после просмотра на YouTube урока по мужскому бритью. Кит… Я вообще-то не знаю, что есть на Кита. Неужели с ним ничего нет? Нет, это не может быть правдой. А может, и правда. Все, что делает Кит, глупо, так что, возможно, мы просто устали постоянно его фотографировать.

Мои фотографии, пожалуй, самые постыдные. А я не из тех, кого легко смутить, понимаете? Когда я учился в колледже, между мной и Бристолем шла война розыгрышей. Думаю, все началось с того, что я случайно испортил его свидание – я просто хотел посмотреть с ними «Дневник памяти», ясно? – но он утверждает, что я сделал это специально.

В следующие выходные у нашей хоккейной команды была важная игра против Соболей Санта-Барбары. Весь сезон мы играли неважно, поэтому нам нужно было что-то менять. Именно тогда я начал сильно набирать вес и чаще посещать спортзал, чтобы иметь возможность противостоять более крупным игрокам.

Бристол, будучи клоуном, каким он был в то время, решил, что будет очень забавно подмешать слабительное в мой протеиновый напиток перед игрой. На самом деле это было совсем не смешно. После игры я просидел в туалете добрых три часа. И это секрет, который я унесу с собой в могилу.

Я попал в седьмой круг ада. Наверное. Вечеринка-сюрприз. И не просто вечеринка-сюрприз, а вечеринка-сюрприз в честь дня рождения. Чудесная смесь двух вещей, которые я ненавижу больше всего.

Я никогда не любил свой день рождения. То есть, наверное, это ложь. Мне он нравился, когда была жива моя мама. Вообще-то, я его любил. Мне нравилось просыпаться по утрам под запах ее блинчиков с шоколадной крошкой. Она заставляла меня чувствовать себя таким особенным, таким любимым. И когда она умерла… часть меня умерла вместе с ней. И часть меня начала ненавидеть свой день рождения.

Я говорил ребятам, что когда наступает двенадцатое ноября, я не хочу ничего делать. Я не принимаю подарки. Если я вижу хоть что-то похожее на праздничный десерт, я схожу с ума. Я никогда не объяснял им, почему. Это не потому, что я им не доверяю, просто я ни с кем не говорю о маме.

Иногда я так сильно по ней скучаю, что готов на все, лишь бы снова быть с ней, хоть на секунду, даже если это означает целую жизнь боли для моего отца и моей сестры. Это эгоистично с моей стороны, я знаю. Я оплакивал ее больше половины своей жизни.

– Старший брат! – Пара маленьких рук обвивается вокруг моей шеи, и я слишком боюсь отстранить того, кто прижимается ко мне, как коала.

Я тут же делаю рывок, отцепляю Фэй от своего тела и смотрю на нее в полном недоумении.

– Фэй? Ты здесь?

– Не ожидал, что мы доставим твою сестру на самолете, да? – говорит Кит, похлопывая меня по груди.

– Ты действительно здесь, – говорю я сестре.

Поскольку она живет в Пенсильвании, мы редко видимся. Наши графики настолько загружены, что мы собираемся вместе только на праздники.

– Я здесь. – Она снова обнимает меня, и на этот раз я остаюсь в ее объятиях, кажется, целую вечность. Мой отец работает над собой, моя сестра здесь… все идеально. Ну, почти идеально.

В этот момент я замечаю Айрис, и бурлящая масса электричества вспыхивает в моем теле ярким цветом. Я влюбляюсь в нее все сильнее и сильнее, и я не думал, что это возможно. Я в восторге от нее, и я буду кричать об этом с крыш, даже несмотря на свою легкую боязнь высоты.

Я быстро чмокаю ее в губы.

– Вам, ребята, действительно не нужно было ничего для меня делать.

– Да ладно, чувак. Этот день особенный, потому что ты особенный. Конечно, мы должны были что-то сделать, – говорит Гейдж.

Я оглядываю своих друзей – свою семью. Может быть, это будет первый мой день рождения, который я не буду ненавидеть. Может быть, в этом году я заведу новую традицию.

– О, и если к нам в дом заглянет женщина по имени Кристал Метани, знайте, что она ошиблась адресом.

ГЛАВА 34

Шоколад подходит ко всему

Айрис

Прошло тридцать минут. Хейз уже выпил пять бутылок пива и сейчас допивает шестую. Его переносимость алкоголя просто пугает. Лайла, Джози и я наблюдаем за происходящим со стороны.

– Это плохо, – бормочет Лайла, прикрывая глаза рукой, ее пальцы создают крошечное отверстие, в который она может выглянуть. – Но я не могу отвести взгляд.

По лицу Джози пробегает отвращение.

– Я тоже не могу.

Фэй присоединяется к нам и наблюдает за происходящей катастрофой, держа в руке пиво.

– Как получилось, что мой придурок брат оказался с кем-то вроде тебя? – спрашивает она, делая утонченный глоток своего напитка – полная противоположность мужчине, который в данный момент участвует в соревновании по поглощению пива.

– Он как бы случайно появился в моей жизни, – говорю я ей, вспоминая первую ночь нашего знакомства. В ту ночь, когда я плакала из-за брата. В ту ночь, когда я зареклась не употреблять крепкий алкоголь. В тот вечер я поверила, что жизнь не стоит того, чтобы ее проживать в пустую.

– Ты ему подходишь, Айрис. Я серьезно. Я не видела его таким счастливым с тех пор, как… – Фэй запнулась.

– С тех пор?

– С тех пор, как была жива наша мать.

Их мать, конечно. Мне следовало собрать эти кусочки воедино.

– Мне так жаль, Фэй, – тихо говорю я, протягивая руку, чтобы слегка сжать ее плечо.

Она проводит ногтями по красным бороздкам на своей чашке.

– Все в порядке. Я любила маму, но Хейз был ближе к ней. Это сломало его. Не думаю, что он когда-нибудь по-настоящему оправится от этого. Я бы хотела, чтобы ему не приходилось нести весь этот груз на своих плечах. Он чувствует себя ответственным за меня, хотя я говорила ему, что это не так. Я хочу, чтобы он снова начал жить своей жизнью, – пробормотала она.

Сочувствие замирает в моей груди, заставляя поток воздуха, циркулирующий во мне, уноситься на стремительных крыльях.

– Я понимаю, о чем ты. Мой брат… он скончался. Было так много дней, когда я просто хотела, чтобы боль ушла, но я слишком боялась остановить ее, потому что я так привыкла к этому.

В моей жизни было время, когда я не могла даже говорить о Родене без слез. Однако с Фэй все кажется легким. Должно быть, это семейной у Холлингс.

– Айрис, мне так жаль. Что… что изменилось? – Ее дрожащие слова вырываются с прерывистым дыханием.

– Я встретила твоего брата, – признаюсь я, и внутри меня зарождается надежда.

Общение с Хейзом помогло мне понять, что я гораздо больше, чем моя травма. Травма от Родена, травма от Уайлдера, травма от моего отца. Хотя мне полезно признать и принять то, что со мной произошло, я не являюсь результатом своих трудностей. Я нечто большее.

– Я надеюсь, что мой брат сможет двигаться дальше… принять то, что случилось, – заикается Фэй, и прежде чем она успевает сказать что-то еще, я обнимаю ее, и быстрое биение ее сердца совпадает с моим.

– Он смирится. Я знаю, он сделает это.

Я не сомневаюсь, что однажды Хейз обретет покой. Если я верю, что смогу (а это говорит о многом), то я знаю, что и он сможет. И теперь на его стороне отец, который поддержит его, если понадобится.

К тому времени как торт был съеден, а алкоголь выпит, мы перешли к подаркам. Бристол весь вечер болтал с Лайлой – ничего удивительного, а Кейсен и Джози не могли оторвать глаз друг от друга.

Гейдж выносит большую коробку прямоугольной формы и ставит ее перед Хейзом. Я почти не хочу знать, что это.

Хейз не теряет времени даром, раскрывая перед собой это злодеяние, и я могу с уверенностью сказать, что все в замешательстве, когда обнаруживается аквариум. Рядом с большой пещерной скульптурой стоит фальшивое растение из морских водорослей, а в углу, окруженный кучей разноцветных аквариумных камней, булькает миниатюрный сундук с сокровищами.

Хейз в замешательстве сдвигает брови.

– Джи, ты подарил мне рыбку?

Гейдж зачерпывает кусок шоколадной глазури со своей тарелки и засовывает его в рот.

– Да. Это перуанский голубой фин. Они очень пугливые. Он прячется в этой пещере с тех пор, как я забрал его из зоомагазина.

– Ладно, давай перефразирую: зачем ты подарил мне рыбу? – Хейз пытается заглянуть в пещеру, но у него не получается найти подходящий угол.

С того места, где я сижу, я вижу только темное пятно.

– Просто в последнее время ты выглядел каким-то напряженным. А животные помогают справляться со стрессом, – без тени сомнения заявляет Гейдж.

Кейсен смеется.

– Думаю, они имеют в виду скорее собак или кошек.

– Неправда. Согласно многим научным статьям, наблюдение за рыбами может улучшить настроение и снизить уровень тревожности, – перебивает Бристол, собирая недоуменные взгляды группы. – Что? Я читал про это.

Губы Гейджа кривятся в ехидной ухмылке.

– Видишь? Это хорошее вложение денег, поверь мне. Они очень неприхотливы в уходе. Ты даже не заметишь, что этот маленький чувак там.

– Ух, спасибо, – говорит Хейз, все еще изучая аквариум, прищурив глаза.

– Ты действительно купил ему перуанского голубого фина? – шепчу я Гейджу.

Грудь Гейджа вздрагивает от смеха, и он качает головой.

– Боже, нет. Таких рыб не существует. Хейз будет кормить пустой аквариум неделями, пока до него не дойдет.

Хейз переходит к коробке с буквой Ф, нацарапанной на полосатой оберточной бумаге. Почерк слишком разборчив, чтобы быть почерком Фалтона.

– Фэй, тебе не нужно было ничего мне дарить, – говорит он, и его взгляд смягчается вместе с голосом.

– Ничего особенного. К тому же для тебя невозможно что-то найти, – говорит она, пожимая плечами. – Это меньшее, что я могла сделать для своего любимого брата.

– Твоего единственного брата

– Ага. Я так и сказала.

Одним движением он снимает оберточную бумагу, открывая зеленую бархатную коробочку. Открыв ее, он обнаруживает золотые, украшенные бриллиантами часы, лежащие между двумя мягкими подушками.

Хейз проводит пальцем по кристаллу часов.

– Фэй, мне они нравятся. Но ты не должна была дарить мне что-то такое дорогое.

Фэй отмахивается от него пренебрежительным взмахом руки.

– Наверное, весь следующий месяц я буду питаться раменом и Капри Санс, но оно того стоило.

После того как Хейз получил все остальные подарки, начиная от видеоигр и заканчивая новой одеждой, я вручаю ему подарок последней. Я вручаю ему пакет, завернутый в блестящую бумагу. Он сказал, что мне не нужно ничего ему дарить – ну, знаете, обычная речь бойфренда, – но я была полна решимости найти ему что-нибудь.

Он открывает простую черную рамку с нашей фотографией. Это снимок, на котором мы танцуем в ночь нашего первого свидания. Когда я листала Instagram, фотография появилась в моей ленте, и она выглядела слишком профессиональной, чтобы быть сделанной обычным папарацци. Когда я перешла по ссылке на аккаунт, он принадлежал фотографу. Я написала ему и спросила, может ли он прислать мне копию. Оказалось, что он местный житель, который проводит свободное время в поисках потенциальных впечатлений, которые можно запечатлеть раз в жизни. Он сказал мне, что никогда раньше не снимал так явно влюбленного мужчину, и у меня не хватило духу его поправить.

– Я подумала, что тебе это понравится, – говорю я, краснея.

От улыбки Хейза у меня внутри все застывает.

– Айрис, это невероятно. Спасибо.

Он целует меня в губы, прежде чем я успеваю ответить, но несносный вой наших друзей заставляет нас отстраниться раньше, чем мне хотелось бы.

Гейдж проводит одной рукой по уху.

– Итак, Хейз, ты считаешь, что вечеринка в честь дня рождения удалась?

Хейз закатывает глаза.

– Да, Гейдж, вечеринка удалась, – говорит он в отчаянии.

Гейдж радостно хмыкает, похлопывая себя по груди.

– Несмотря на то, что многие из вас, – он переводит взгляд на Кита и Гейджа. – Действуют мне на нервы, вы – моя семья. И я так благодарен за каждого из вас.

Семья. Даже не вторая семья, а семья. У меня давно не было семьи, и никогда за миллион лет я бы не подумала, что она будет состоять из группы хоккеистов. Но разделить эту любовь, быть здесь со всеми, это закрывает ту пустую дыру внутри меня, которую оставили мои родители, когда бросили меня. И какая-то часть меня больше не боится будущего.

***

После того как мы проводили Фэй в аэропорт, мы с Хейзом принялись за уборку. Парни предложили свою помощь, но я была не против побыть наедине со своим парнем.

Я выталкиваю несколько пустых контейнеров в большой мусорный пакет, не сводя глаз с Хейза, когда он тянется вверх, чтобы снять клубок серпантина.

– Тебе было весело? – спрашиваю я.

Хейз одаривает меня улыбкой, от которой слетают трусики.

– Это был один из лучших дней рождения в моей жизни.

– Правда?

Он пересекает пространство между нами, его руки на моей талии, когда он притягивает меня к себе.

– Правда. И все потому, что ты была здесь, – говорит он.

– Я думаю, ты придаешь мне слишком большое значение.

– Ну, я подразумеваю, что ты можешь сделать что-то, что сделает мой день рождения лучше.

Я шлепаю себя по лбу.

– О, черт. Мы ведь так и не поставили шоколадный соус, верно?

Я с важным видом направляюсь к холодильнику, намеренно покачивая бедрами из стороны в сторону, и все это время чувствую на себе взгляд Хейза. Я роюсь в холодильнике, достаю завернутую в пленку миску с шоколадным соусом, который Джози приготовила, и ставлю ее на обеденный стол.

Хейз садится на ближайшее ко мне место. Когда я опускаю взгляд на его ноги, по затылку пробегает тепло.

– Ложки?

Он ничего не говорит, и я открываю ящик и беру две ложки.

Вместо того чтобы сесть рядом с ним, я обхватываю его шею одной рукой и опускаюсь к нему на колени. Из его уст вырывается тихий стон.

Спокойно, Айрис. Оставайся спокойной.

Я отдираю тонкий защитный слой, окунаю ложку и набираю небольшую лужицу какао. Как только я поворачиваюсь к Хейзу, он обхватывает губами ложку и смотрит на меня сквозь густые ресницы.

О, Господи. У меня проблемы.

Его рот отрывается от ложки, и он откидывается в кресле, на его лице появляется самоуверенная ухмылка. Люди могут чувствовать феромоны? Надеюсь, что нет, иначе от меня бы сейчас несло отчаянием.

Мой большой палец инстинктивно поднимается, чтобы стереть капельку шоколада с уголка его рта, но он хватает меня за запястье прежде, чем я успеваю полностью отдернуть руку, и щелчком языка присасывается к моей руке.

О, Боже. Почему я уже мокрая? Неужели от одного присутствия Хейза Холлингса девушки мгновенно становятся мокрыми? Должно быть, это какая-то его суперспособность.

Он медленно расстегивает первые несколько пуговиц на моей блузке, обнажая красный кружевной лифчик, обхватывающий мою грудь. Мои соски особенно чувствительны, и я бы не возражала почувствовать, как жар его рта охватывает их.

– Черт, Айрис. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу трахнуть твои сиськи прямо сейчас – как хорошо будет выглядеть мой член, скользящий между ними, – рычит он.

Он снимает с меня блузку гораздо деликатнее, чем в прошлый раз. Наверное, он бы и лифчик с меня сорвал, если бы эти вещи не были такими дорогими. Его прикосновения блуждают по каждому дюйму моего тела, прослеживая линию талии. В этом есть что-то одновременно дикое и покорное, а гулкие ощущения, которые одолевают меня, успокаивают так, как никогда не смогут передать слова. Он зажимает мою нижнюю губу между зубами, натягивая ее так, что на нежной коже появляются легкие синяки. Когда его язык скользит по укусу, тепло с небывалой решимостью охватывает каждую частичку меня.

Каждый нерв внутри меня наэлектризован необъяснимым чувством – чувством того, что две души соединяются вместе, что между двумя разумами поднимается священный мост, соединяющий нас тончайшей нитью во Вселенной.

С отяжелевшими веками он выливает остатки шоколадного соуса на переднюю часть моей груди, и как только липкая масса попадает на кожу, все мое тело вздрагивает. Темно-коричневая жидкость растекается по моей плоти, стекает по животу и попадает на пояс брюк.

Я откидываю голову назад, позволяя ему впиться в мою грудь, и он перекатывает мой сосок между своими длинными пальцами. Из моего горла вырывается стон, а моя рука грубо дергается в его волосах.

Он упирается пахом в мою обтянутую джинсами киску. Мое нижнее белье уже влажное от возбуждения и сковывает мои движения. Я хочу снять его. Я хочу, чтобы между нами ничего не было. Я хочу быть с ним кожа к коже.

Он дышит так тяжело, что в моих ушах это звучит как отбойный молоток.

– Будь хорошей девочкой. Расскажи мне обо всех способах, которыми ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.

– Я хочу, чтобы ты трахал меня так сильно, что я забуду свое собственное имя. Я хочу, чтобы я несколько дней не могла ходить прямо. Я хочу, чтобы у меня по всей коже были синяки от твоих рук и зубов, и чтобы моя киска так болела, что я не могла представить, что когда-нибудь еще смогу принять тебя в себя.

– Блять, да.

Я действую на автопилоте, когда снимаю его рубашку через голову, отбрасывая ее куда-то в сторону. Я использую свою грудь, чтобы размазать шоколад по его груди, наблюдая, как блестит его кожа под слоем сладкой кондитерской массы. Я прикусываю язык, чтобы не слизать с него все капли.

Опускаюсь на пол, прямо между его коленями, касаясь губами мышц его пресса. Аромат шоколада ошеломляет как нельзя лучше, и я провожу языком по его пупку, наблюдая, как напрягается его живот.

– Черт. – Он откидывает голову назад, его рука сжимается в моих волосах, оттягивая кожу головы. Нуждающийся хнык, застревающий в его горле, разжигает во мне огоньки страсти – только для него.

Я заканчиваю свое путешествие, а затем мои пальцы перемещаются вниз, чтобы расстегнуть молнию на его брюках и стянуть боксеры, позволяя его члену выскочить наружу во всей своей восьмидюймовой красе. Он твёрдый от возбуждения, а над набухшей головкой блестит жемчужина спермы.

– Мне нравится, какой ты твердый для меня, – вздыхаю я, проводя пальцем по доминирующей вене, идущей вверх по его члену.

Его член пульсирует, а его руки все глубже впиваются в мои бока.

– А мне нравится, каким твердым ты делаешь меня.

Я сбрасываю джинсы и стринги в рекордные сроки, оставляя нас обоих голыми и покрытыми шоколадом. Он тянет меня обратно к себе на колени, и моя киска становится влажной, когда его пальцы поглаживают возбужденное место. Его член в эрегированном состоянии упирается даже выше живота, и моя киска пульсирует от одной только близости к нему.

Хейз скользит пальцами внутри меня без предупреждения, растягивая мои стенки, находя то особое место, которое заставляет меня выкрикивать его имя и сжимать в кулак его волосы. Его пальцы изгибаются и порхают, набирая обороты, пока из меня не вырывается громкий стон.

Верхняя часть моего тела дрожит, и я прижимаюсь к нему ближе, мои ногти резко царапают его спину в поисках облегчения.