Текст книги "Спаси меня, командор! (СИ)"

Автор книги: Саша Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 17. Академия магии

Глава 17. Академия магии

Дорога до Академии заняла почти полдня. Карета мерно покачивалась, за окном тянулись знакомые леса, которые постепенно редели, уступая место невысоким холмам. Я смотрела на проплывающие мимо деревья и думала о том, что оставила в столице.

Вульф. Королева. Аргус. И тот разговор, после которого моя жизнь перестала быть просто опасной – она стала чужой. Корин, которому мы доверяли, оказался тёмным магом. Брат сбежал из тюрьмы при невыясненных обстоятельствах. А я ехала в неизвестность, спасая свою шкуру.

– Мы почти на месте, – сказал возница, когда карета свернула с тракта на узкую дорогу, обсаженную старыми липами.

Я высунулась в окно. Вдалеке, на невысоком холме, виднелись стены – не такие грозные, как в столице, но сложенные из тёмного, почти чёрного камня, они внушали уважение. Академия магии была старой крепостью, перестроенной под нужды учебного заведения.

Карета въехала в ворота.

Я вышла наружу и замерла.

Академия стояла на холме, окружённая невысокой, но крепкой каменной стеной с четырьмя башнями по углам. Внутри стены виднелись несколько зданий – главный корпус с высокой башней, на которой развевался синий флаг с серебряной звездой, два боковых крыла, соединённых крытой галереей, и отдельное строение поменьше – наверное, библиотека или лаборатории.

Всё вместе выглядело скорее уютно, чем величественно. Двор был вымощен светлым камнем, в центре бил фонтан, вокруг росли старые дубы. Студенты неспешно пересекали двор, кто-то сидел на скамейках с книгами, кто-то о чём-то спорил у фонтана. Я насчитала не больше сотни человек – и это вместе с теми, кто выглядывал из окон.

– Здесь всегда так тихо? – спросила я у возницы.

– Академия, барышня, – ответил он, пожимая плечами. – Учёные люди, им шум ни к чему.

Я не успела ответить, потому что из главного корпуса вышел высокий мужчина в чёрной мантии. Длинные седые волосы, острые черты лица, пронзительные светло-серые глаза. Он двигался быстро, почти бесшумно, и уже через несколько секунд стоял передо мной.

– Леди Амалия, – сказал он, и его голос был ровным, без тени приветливости. – Магистр Орландо.

– Очень приятно, – ответила я, стараясь не показать, что его взгляд заставляет меня внутренне сжиматься. – Мне сказали, что меня встретят.

– Вас встретили, – он чуть склонил голову. – Идёмте. Я покажу вам академию.

Он развернулся и зашагал так быстро, что я едва поспевала, волоча за собой небольшую сумку – всё, что взяла с собой.

Мы прошли через внутренний двор. Орландо говорил мало и сухо, но я старалась запоминать.

– Главный корпус, – он указал на центральное здание. – Там лекционные залы, столовая, кабинеты магистров. Левое крыло – общежитие для студентов. Правое – библиотека и лаборатории.

– А то здание? – спросила я, кивнув в сторону отдельной постройки за стеной.

– Арсенал. Хранятся магические артефакты. Студентам вход воспрещён.

Он провёл меня мимо фонтана, и я заметила, как несколько студентов почтительно склонили головы, когда мы проходили мимо. Орландо не удостоил их даже взглядом.

– Как видите, академия невелика, – сказал он, когда мы остановились у крыльца левого крыла. – Здесь обучается около двухсот студентов вместе с преподавателями и обслуживающим персоналом. Вы будете жить в восточной части общежития, там, где комнаты для старших учениц.

– А я разве старшая?

– По протекции королевы – да. – Он посмотрел на меня так, будто хотел добавить «хотя вы этого не заслуживаете», но промолчал.

Мы вошли в общежитие. Коридоры оказались узкими, с высокими потолками и каменными полами. Везде было чисто, но чувствовалась древность – стены помнили не одно поколение магов.

– Ваша комната, – Орландо открыл дверь в конце коридора. – Внутри есть всё необходимое. Сегодня вы отдыхаете. Завтра в девять утра – первое занятие. Не опаздывайте.

– Магистр, – окликнула я, когда он уже развернулся, чтобы уйти. – Вы будете моим наставником?

Он остановился, не оборачиваясь.

– Аргус договорился со мной. Мы должны были встретиться позже, но обстоятельства изменились. – Он повернул голову, и я увидела его профиль, жёсткий, как высеченный из камня. – Ваше обучение будет непростым. Вам нужно многому научиться и как можно скорее.

– Я готова, – ответила я без колебаний.

Он кивнул и ушёл, не сказав больше ни слова.

Комната оказалась маленькой, но уютной. Две кровати, два письменных стола, шкаф и окно с видом на внутренний двор. На одной из кроватей, поджав ноги, сидела девушка с рыжими волосами и веснушками.

– Привет! – сказала она, спрыгивая на пол. – Ты, наверное, моя новая соседка? Я Лина. А ты – та самая светлый маг? Круто!

Она протянула руку, и я пожала её. Ладонь была тёплой, но пальцы – слабыми, почти безвольными.

– Амалия, – представилась я. – А ты… какой у тебя дар?

Лина замялась, опустила глаза.

– Я целитель, – сказала она тихо. – Но очень слабый. Почти бесполезный. Могу заживить царапину или унять головную боль. Больше – не получается. Меня сюда отправили в надежде, что я научусь чему-то. Но, кажется, надежды мало.

Я смотрела на неё и чувствовала странную близость. Она была такой же, какой была я ещё недавно – той, чей дар считали ничтожным.

– Это не бесполезно, – сказала я. – Если ты можешь облегчить чью-то боль, даже маленькую, – это уже дар.

Лина подняла голову. Её глаза блеснули.

– Ты первая, кто так говорит. Обычно все смеются.

– Тогда все – дураки.

Она засмеялась, и в её смехе не было горечи.

Мы разговорились. Лина рассказала, что приехала из северной провинции, что её семья торгует травами, и она с детства знает целебные растения, но магия к ней пришла поздно и так и не окрепла. Она была честной, открытой и, кажется, искренне рада моему появлению.

Я рассказала ей о себе – не всё, конечно, но достаточно, чтобы она поняла, почему я здесь.

– Не бойся. Магия – это не проклятие. Это просто сила. Как ветер. Можно использовать во благо, а можно – во вред. Ты выбираешь.– сказала Лина, когда я закончила.

Я посмотрела на неё с удивлением. Эта девушка с жалким даром целительства была мудрее многих, кого я знала.

– Ты права, – сказала я.

В дверь постучали.

– Войдите, – крикнула Лина.

На пороге стоял парень в очках, с взлохмаченными светлыми волосами и стопкой книг в руках. Он выглядел растерянным и немного испуганным.

– Леди Амалия? – спросил он. – Я слышал, у нас новенькая. Решил поздороваться.

– Амалия, – ответила я. – А вы?

– Финн, – он сунул книги под мышку и протянул руку. – Я студент-историк.

Я пожала его ладонь. Пальцы у него были холодные, но рукопожатие крепким.

– Какой у тебя дар? – спросила я прямо. Финн поморщился, но не обиделся.

– Никакого, – ответил он. – Я простой человек. Не маг.

Я удивлённо подняла бровь.

– Тогда как ты здесь оказался?

Финн помолчал. Его лицо стало серьёзным, почти замкнутым.

– Я сирота, – сказал он тихо. – Я не хочу об этом говорить. Меня взял под опеку бывший верховный магистр академии, мастер Олдрик. С тех пор я живу здесь, изучаю науки, помогаю магистрам с архивами и документами.

Он говорил спокойно, но я видела, как напряжены его плечи. Он не хотел открываться, и я не стала давить.

– Это благородно, – сказала я. – Изучать то, чем не можешь владеть.

– Или владеть тем, чего не может никто, – ответил он с лёгкой улыбкой. – Как ты.

– Ты уже знаешь, кто я?

– В академии слухи распространяются быстро, – он поправил очки. – Но не бойся. Я не сплетник.

Лина фыркнула.

– Финн – библиотечная крыса. Ему интереснее старые свитки, чем чужие секреты.

– Правда, – кивнул он. – Но если захочешь узнать о Тёмном Ордене, о древних ритуалах приходи. Я всё расскажу.

Я улыбнулась. В этих стенах, среди чужих людей, появились те, кто не смотрел на меня как на обузу или угрозу.

– Спасибо, Финн.

– Обращайся, – он поклонился и вышел.

Вечером я сидела на подоконнике и смотрела на две луны, поднимающиеся над стенами академии. Лина уже уснула, свернувшись калачиком на кровати.

Завтра начинались занятия. Завтра я сделаю первый шаг к тому, чтобы стать сильнее.

Глава 18. Теория потоков

Глава 18. Теория потоков

Первые недели в академии пролетели как один день. Я настолько погрузилась в учёбу, что почти не скучала по Вульфу. Почти.

Каждое утро начиналось с лекции по теории магии. Я сидела в скромной аудитории, и седой магистр Вейлин – высокий, сухой, с цепкими серыми глазами – объяснял природу магических потоков.

– Магия, – вещал Вейлин, расхаживая между рядами, – это энергия, которая пронизывает всё вокруг. Воздух, воду, землю, даже пустоту. Маги чувствуют её и могут перенаправлять. Это основа основ. Запомните, вы не создаёте энергию – вы направляете её.

Он остановился у моего стола и посмотрел прямо на меня. Я выдержала взгляд, хотя внутри всё сжалось.

– Сила мага зависит от двух вещей. Первое – врождённое восприятие. Кто-то чувствует магию с рождения, как своё дыхание. Кто-то открывает её годами. – Он сделал паузу. – Второе – умение и контроль. Можно родиться с огромным даром, но не суметь им распорядиться. И можно иметь скромные способности, но отточить их до совершенства.

– Есть ещё уникальные аспекты, – продолжил он, отворачиваясь. – Например, магия духа. Она не подчиняется обычным законам. Её носители редки, и природа её до конца не изучена. Или способность использовать несколько аспектов силы – такое доступно только очень сильным магам, единицам за поколение.

Он усмехнулся.

– Запомни главное, магия – это инструмент. Как меч или плуг. Вопрос лишь в том, в чьих руках он оказался.

Теория оказалась полезной. Я наконец поняла, почему моя магия просыпалась только в моменты сильных эмоций – световые потоки реагировали на намерение и чувства. Чем сильнее я чего-то хотела, тем ярче был свет. Но Вейлин говорил, что это неправильно. Настоящий контроль – когда магия слушается даже в спокойном состоянии.

После лекций начиналось самое трудное.

Практика.

Орландо ждал меня в маленькой комнате на верхнем этаже библиотеки – без окон, с каменными стенами, которые не пропускали лишнюю энергию. Он встречал меня всегда одинаково, суровым взглядом и коротким,– садитесь.

Я садилась на пол, скрещивала ноги, выпрямляла спину. Первые дни это было мучительно – мышцы болели от непривычной позы, колени затекали. Но Орландо не разрешал менять.

– Контроль начинается с тела, – говорил он. – Если вы не можете управлять собственными мышцами, как вы соберётесь управлять магией?

Он заставлял меня сидеть неподвижно по часу, дышать в определённом ритме, не открывать глаза, не шевелиться. Я сходила с ума от скуки и боли, но терпела. Потому что знала, он прав.

Орландо подошёл ближе, сел напротив меня на корточки. В полумраке комнаты его серые глаза казались почти прозрачными.

– Световая магия, – сказал он негромко, – не берётся из окружающего нас мира, как огонь или вода. Она рождается внутри. В вашем сердце, в вашей воле, в той самой искре, которая теплится в груди, когда вы злитесь, боитесь или любите. Не пытайтесь вытащить свет силой – он не терпит насилия. Просто закройте глаза. Почувствуйте, где он живёт. Представьте, что это маленькое пламя, которое вы носите в себе с рождения. Не раздувайте его – просто осознайте. А когда почувствуете – позвольте ему выйти. Не толкайте, не приказывайте. Пригласите.

Я закрыла глаза и попыталась. В груди, где-то глубоко, действительно было странное ощущение – не боль, не тяжесть. Скорее тишина, в которой пряталось едва уловимое тепло. Я представила свечу, зажжённую в тёмной комнате. Маленький, робкий огонёк. Он не спешил разгораться, но и не гас. Я просто смотрела на него внутренним взором, не трогала, не торопила. И тогда пальцы начали слабо светиться – не ярко, не ослепительно, а призрачно, будто кто-то накрыл их тонкой тканью, сквозь которую пробивается рассвет.

– Откройте глаза, – тихо сказал Орландо.

Я открыла. На кончиках моих пальцев мерцало золотистое свечение. Слабое, неровное, но настоящее. Оно не гасло целых пять секунд, и в эти мгновения я впервые почувствовала, что магия – не враг, которого нужно укрощать. Она – часть меня.

Орландо кивнул, и в уголках его губ мелькнуло нечто похожее на одобрение.

– Хорошо. А теперь попробуем снова. Только на этот раз – удержите его дольше.

Я протягивала руки вперёд, ладонями вверх. Пыталась вызвать тот самый холодный свет, что проснулся во мне в лесу. Пальцы слабо вспыхивали – и тут же гасли.

– Держите.

– Я пытаюсь.

– Сосредоточьтесь.

Он не повышал голос. Он вообще редко повышал голос. Но от его спокойного тона хотелось то ли плакать, то ли кричать. Я стискивала зубы и пыталась снова.

Сфера света. Вот чего он хотел. Не просто свечение, а устойчивую, ровную сферу, которая висит над ладонями и не гаснет.

Очередная сфера лопнула через секунду. Следующая – через две. Третья даже не сформировалась – только слабые искры, которые рассыпались, как бенгальские огни.

– Снова, – говорил Орландо.

Я злилась. На себя, на свою слабость, на то, что не могу сделать даже простую вещь. Но злость мешала – свет гас быстрее.

– Вы злитесь, – заметил он однажды. – Это мешает.

– Я знаю.

– Учитесь контролировать свои эмоции.

Я хотела сказать, что это невозможно. Что злость – это часть меня. Но вспомнила его слова: «Контроль начинается с тела». И попробовала иначе.

Я закрыла глаза. Представила не врагов, не угрозу. Представила тишину. Тот самый тайный сад Вульфа, где пахло розами и мятой. Где две луны светили с неба, и воздух был прозрачным, как вода в горном ручье.

Сфера засветилась.

Я открыла глаза. Над моими ладонями висел неровный, пульсирующий шар золотистого света. Дрожал, готовый рассыпаться в любой момент, но держался. Секунда. Две. Три.

Орландо кивнул.

– Прогресс.

Сфера рассыпалась, и я выдохнула, чувствуя, как усталость наваливается свинцовой тяжестью.

– Отдыхайте, – сказал он. – Пять минут.

Я откинулась назад, прислонилась спиной к стене. Пять минут – это всё, что он давал между упражнениями. Потом снова: концентрация, дыхание, попытка. Занятия длились по четыре часа. Иногда больше. К концу каждого я едва волочила ноги.

– Почему так долго? – спросила я однажды, когда мы закончили. – Другие студенты занимаются по часу.

– Другие студенты – не вы, – ответил Орландо, собирая свои свитки. – У них нет врага, который идёт по следу.

Я замолчала.

– Я должен обучить вас быстро, – продолжил он, и в его голосе впервые проскользнуло что-то похожее на извинение. – Но безопасно. Если я перегружу вас, вы можете потерять дар. Или хуже. Поэтому – баланс. Четыре часа в день. Не больше, не меньше.

После занятий я выползала в коридор, где меня ждали Лина и Финн.

– Ты выглядишь как выжатый лимон, – сказала он однажды, когда я вышла от Орландо.

– Я и есть выжатый лимон.

– Держи, – Лина протянула флягу. – Пей. Это от усталости.

Я выпила. Горькая жижа обожгла горло, но по телу разлилось тепло.

– Что там у вас было сегодня? – спросил Финн, помогая мне встать.

– Сфера. Опять не получилась.

– Получится, – сказала Лина твёрдо.

Мы шли в столовую медленно – я еле передвигала ноги, но отказывалась от помощи. Финн травил байки из архивов: про древних магов, про артефакты которые исполняли желания, но с подвохом. Лина ворчала, что он всё выдумывает. Я слушала и улыбалась.

В столовой всегда было шумно. Студенты обсуждали занятия, сплетничали, флиртовали. Мы садились за отдельный стол в углу – подальше от любопытных глаз. Лина накладывала мне еды больше, чем я могла съесть, и следила, чтобы я не оставляла тарелку пустой. Финн рассказывал о магических школах разных королевств.

– В Андарии, например, магию делят не на аспекты, а на цвета.Просто, но не точно.

– А у нас?

– У нас – по старинке. Стихии, дух, свет, тьма и так далее.

Финн замолчал, когда упомянул свет. Я заметила, как он покосился на меня – осторожно, будто боялся задеть.

Лина, которая до этого молча слушала, вдруг поднялась и подошла ко мне. Её ладони мягко засветились тёплым, зеленоватым светом – целительской магией.

– Давай руки, – скомандовала она.

Я послушно протянула ладони. Лина коснулась их своими, и я почувствовала, как усталость – та самая, что накопилась за четыре часа бесплодных попыток удержать сферу, – начала медленно отпускать мышцы. Боль в запястьях утихла, напряжение в плечах растаяло.

– Ты каждый день возвращаешься как выжатый лимон, – проворчала Лина, не прекращая светиться. – Орландо тебя в гроб вгонит своими тренировками.

– Он торопится, – ответила я. – У нас нет времени на нежности.

– Время есть, а здоровья – нет, – отрезала она. – Я, конечно, могу тебя лечить иногда, но если ты будешь падать в обморок после каждого занятия, толку от твоей учёбы будет мало.

Я не стала спорить. Она была права.

Финн тем временем выжидающе смотрел на нас. Когда Лина закончила и зелёное свечение погасло, поправил сползшие очки и неожиданно спросил:

– Амалия, а что там за дневник твоей матери? Лина обмолвилась, что он зашифрован.

Я напряглась. Бросила быстрый взгляд на Лину – та виновато пожала плечами.

– Случайно вырвалось, – сказала она. – Но Финну можно. Он умеет хранить тайны.

– И не только хранить, – подхватил Финн, и в его глазах загорелся знакомый азарт. – Я историк, Амалия. Работа с древними текстами, шифрами, кодами – это моя стихия. Я не обещаю, что смогу расшифровать, но дай мне попробовать. Как задачку. Я люблю задачки.

Я смотрела на него и видела – он не просто любопытствует. Ему действительно интересно. Не из корысти, не из желания узнать чужие секреты. А потому что он любит распутывать узлы.

– Это может быть опасно, – сказала я. – Если там что-то про Тёмный Орден…

– Тем более, – перебил он. – Чем быстрее мы узнаем, что там написано, тем лучше для тебя. И для всех нас.

Лина кивнула:

– Я тоже помогу, чем смогу, ну или просто буду сидеть рядом и ворчать. Ты же знаешь.

Я посмотрела на них обоих. Сначала на Лину, потом на Финна – с его вечно съезжающими очками и живым, пытливым умом.

– Хорошо, – выдохнула я. – Но только втроём. И никому ни слова.

– Клянёмся, – сказали они хором.

Финн улыбнулся кривоватой улыбкой.

– Завтра принесёшь дневник, и я посмотрю, что можно сделать. Обещаю, буду аккуратен.

– Договорились, – кивнула я.

Вечером я сидела на подоконнике и смотрела на две луны, поднимающиеся над академией. Рядом, на кровати, Лина уже уснула, свернувшись калачиком под одеялом.

– Амалия Торнвальд, – сказала я себе в темноту. – Ты справишься. Ты всегда справлялась.

Луны светили сквозь тонкие занавески, и их свет был холодным, серебряным. Но внутри меня, глубоко-глубоко, теплилась искра. Не магия. Надежда.

Она была маленькой, хрупкой, как та самая сфера, которую я училась удерживать. Но она была.

Глава 19. Ночной гость

Глава 19. Ночной гость

Первые недели в Академии пролетели как один долгий, изматывающий, но счастливый день.

Каждое утро начиналось с лекций по теории магии. Я сидела в тесной аудитории, слушала магистра Вейлина, который объяснял природу магических потоков, и ловила себя на мысли, что мне это безумно интересно. До Академии я считала свой дар проклятием, слабым свечением, ни на что не годным. Теперь я понимала: проблема была не в магии. Проблема была во мне. В моём страхе. В моей неуверенности.

После Орландо ждал меня в маленькой комнате на верхнем этаже библиотеки – без окон, с каменными стенами, которые не пропускали лишнюю энергию. Мы продолжали заниматься там каждый день, и с каждым разом у меня получалось всё лучше.

– Сфера, – командовал он, и я протягивала руки.

Золотистый свет загорался в ладонях, собирался в шар, пульсировал, но не гас. Десять секунд. Двадцать. Полминуты. Я научилась удерживать её почти минуту. Орландо не хвалил – только кивнул, и я знала, что это высшая оценка.

– Хорошо, – сказал он однажды, когда сфера продержалась рекордное время. – Теперь перейдём к следующему этапу. Большинство базовых заклинаний, независимо от их природы, однотипны. Свечение, сфера, простой луч – всё это вариации одного и того же действия. Более сложные заклинания зачастую уникальны и зависят от дара мага. Но есть одно, которое пригодится вам больше всего.

Он поднял руку, и перед ним возникла мерцающая стена – полупрозрачная, но плотная, как лёд.

– Магический щит, – сказал Орландо. – Простейшая форма обороны. Вы создаёте плотную, непроницаемую стену из вашей энергии. Самый простой вариант – перед собой. – Он опустил руку, и щит исчез. – В будущем, с опытом, вы сможете сделать его сильнее, больше, превратить в сферу, закрывающую со всех сторон. Но пока – только перед собой.

Я попробовала. Выставила руки, представила стену света перед собой. Сначала ничего не получалось – энергия расползалась, таяла, не желая принимать форму. Но я упрямо повторяла снова и снова. На пятый день у меня получилось удержать щитнесколько мгновений, прежде чем он рассыпался искрами.

Орландо не сказал ни слова, но я заметила, как дрогнули уголки его губ. Доволен. Но не показывает. Он всегда требовал большего, и я была благодарна ему за это.

Теория тоже не стояла на месте. На одной из лекций Вейлин рассказывал о магах, которые потеряли контроль.

– Зачастую маги гибнут не от внешнего воздействия, – говорил он, – а от того, что либо потеряли контроль над силой , либо просто не рассчитали силы и выжгли свои способности, лишившись дара навсегда.

Я подняла руку.

– Я слышала о случаях потери контроля с выбросом энергии. И о том, что таких магов иногда убивали свои же, чтобы остановить магический выброс.

Вейлин посмотрел на меня долгим взглядом.

– Это не единственный способ, леди Амалия. Иногда – да, это единственный возможный вариант. Но обычно, если рядом есть другие маги, они пытаются отрезать поток магии или просто вырубить потерявшего контроль. Однако это требует огромных усилий и может быть опасно для тех, кто пытается предотвратить катастрофу. – Он сделал паузу. – Поэтому контроль и холодная голова для мага важны не меньше, чем умения и навыки. Запомните это.

Я запомнила. И каждый вечер, когда занятия заканчивались, я закрывала глаза и училась дышать ровно, успокаивать магию, держать её внутри, как спящего зверя.

После лекций и тренировок оставалось время на Финна и Лину.

Финн теперь почти не вылезал из архивов. Он выглядел взлохмаченным, с очками, вечно сползающими на кончик носа, и глазами, горящими азартом.

– Я нашёл некоторые закономерности в шифре твоей матери, – сказал он однажды, подсовывая мне лист с исписанными символами. – Это не случайный набор знаков. Это системный код. Древний, я таких раньше не встречал. Но ключ есть. Я чувствую. Ещё немного – и я его разгадаю.

– Ты гений, Финн, – сказала я.

– Это да, – он поправил очки и улыбнулся кривоватой улыбкой.

Лина приходила после занятий, уставшая, но бодрая. Мы сидели на подоконнике в моей комнате, пили травяной чай и болтали о всякой ерунде.

Но по ночам я скучала.

По Вульфу. По его холодным глазам, которые умели быть тёплыми. По его голосу – низкому, с металлическими нотками. По его рукам, тяжелым и мозолистым, но таким нежным, когда он касался моего лица. Я представляла его в столице, ходящим по стенам, отдающим приказы, проверяющим караулы. И надеялась, что он тоже думает обо мне. Что он скоро приедет.

Мне казалось, что Академия – надёжная крепость. Магические барьеры, охрана, десятки студентов вокруг. Что могло случиться?

Как выяснилось, много чего.

Ночь была тёплой, две луны светили в окно, и я наконец-то провалилась в глубокий сон без кошмаров. Лина храпела на своей кровати, укрывшись одеялом с головой – она всегда так спала после особо сложных занятий.

Мне приснился Вульф. Мы сидели в его тайном саду, и он гладил меня по голове. Потом его рука вдруг стала холодной, и я проснулась.

Потому что кто-то действительно касался меня.

Я открыла глаза. Надо мной склонилась чёрная фигура в маске. В руке – короткий нож, который уже заносился для удара.

– Вульф! – заорала я не своим голосом.

Фигура дёрнулась, но не от испуга. Она просто поняла, что я проснулась, и ускорила движение.

Я не думала. Я просто выбросила руки вперёд.

Свет ударил из ладоней ослепительной волной, настоящим потоком, который отбросил нападавшего к стене. Он врезался в каменную кладку с глухим стуком, нож выпал из его руки и зазвенел по полу.

Лина подскочила на кровати.

– Что? Где? – она шарила рукой в поисках чего-то, чем можно ударить.

– На нас напали! – крикнула я.

Но когда я снова направила свет туда, где лежал нападающий, его уже не было. Только тёмное пятно на стене и нож на полу. И открытое окно.

– Он сбежал, – выдохнула я.

Лина подбежала к окну, высунулась наружу.

– Никого. Чёрт, как он открыл?

– Не знаю. Но он был здесь.

Я сидела на кровати, трясясь всем телом. Пальцы всё ещё светились слабым голубым светом. Лина подскочила ко мне, обняла.

– Всё хорошо. Ты его отогнала. Ты молодец.

– Я чуть не умерла.

– Но не умерла.

Новость о нападении разнеслась по Академии мгновенно. Уже через час в моей комнате собрались магистры – Орландо, Вейлин, декан и ещё двое преподавателей, которых я видела впервые.

– Кто-то помог ему войти, – сказал Орландо, осмотрев окно.

– Шпион? – спросила Лина, стоявшая в углу.

– Возможно, – кивнул декан, хмурый старик с бакенбардами. – Или кто-то из своих. В любом случае, нужно усилить охрану.

Они обсуждали меры безопасности почти час. К концу совещания было решено отправить послание королеве с просьбой прислать немного стражников для усиления защиты Академии.

– Я напишу ей лично, – сказал Орландо. – Она не откажет.

– Магистр, – вмешалась я, – разрешите мне отправить письмо командору Вульфу. Он может приехать. И он поможет.

Орландо посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то – то ли понимание, то ли усталость.

– Хорошо, – сказал он. – Пишите. Но пусть ваш командор знает: Академия не крепость. Если он приедет, он будет не на службе, а как гость.

– Он согласится, – ответила я.

На следующий день гонец ускакал в столицу с двумя письмами – одно королеве, другое Вульфу. Я провожала его взглядом с городской стены и чувствовала, как внутри, под слоем страха и усталости, теплится надежда.

– Приезжай, Адриан, – прошептала я ветру. – Пожалуйста.

Занятия не прекратились.

Орландо не давал мне ни минуты отдыха. Щит, сфера, контроль, дыхание – снова и снова, пока мышцы не начинали гореть, а голова – идти кругом.

– Вы сделали успехи, – сказал он однажды, когда мне удалось удержать щит перед собой. – Но этого недостаточно. Ваш противник силён. Он не будет ждать, пока вы соберётесь.

– Я знаю, – ответила я, вытирая пот со лба.

– Тогда работайте дальше.

Он не хвалил. Не говорил «молодец» или «хорошо». Но иногда, когда я отворачивалась, мне казалось, что он почти улыбается.

За время проведённое в академии я изменилась, не только магически, но и внутренне. Я стала спокойнее, увереннее, перестала бояться своей силы. Я начала понимать её.