Текст книги "Спаси меня, командор! (СИ)"

Автор книги: Саша Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 37. Среди стали

Глава 37. Среди стали

Я стояла, вжавшись спиной в холодный камень расщелины, и смотрела, как из леса выезжают они. Их было не пятьдесят, как мы думали, а вдвое меньше. Видимо часть ушла по второму следу.

– Адриан, – прошептала я.

– Вижу, – ответил он, не оборачиваясь.

Его рука лежала на моей, и даже через дрожь усталости я чувствовала его тепло. Мы стояли плечом к плечу, за камнями, которые служили нам единственным укрытием. Впереди – враги. Сзади – отвесная стена.

– Если мы умрём, – сказал он, – я хочу, чтобы ты знала…

– Не начинай, – перебила я. – Мы не умрём.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько горечи, что у меня сжалось сердце.

Командир отряда поднял руку. Его люди замерли.

– Последний раз, Амалия Торнвальд! – крикнул он. – Сдайся!

Я сжала пальцы, пытаясь разбудить магию. Света не было. Только слабое, едва заметное тепло в груди, как уголёк, который вот-вот погаснет.

– Не получится, – сказала я.

– Получится, – ответил он. – Когда придёт время.

Командир опустил руку.

– Вперёд! Взять её живой!

Первый десяток спешился и ломанулся по камням в нашу сторону. Вульф выскочил из укрытия, его меч сверкнул в воздухе. Один упал, второй отступил, третий начал обходить со спины. Я смотрела на Вульфа, на его движения – точные, быстрые, но уже не такие молниеносные, как раньше.

Другие обходили нас с флангов. Я подхватила камень, швырнула в ближайшего – попала в плечо, он взвыл, но не остановился.

– Адриан, сзади! – закричала я, но он не успевал обернуться.

Сердце ухнуло в пятки. Я видела это в замедленной съёмке, лезвие, летящее к его незащищённой шее, его усталое лицо, залитое чужой кровью. И в этот момент уголёк в моей груди взорвался.

Сфера читого света ударил из ладоней. Настоящий, мощный сгусток энергии полетел в противника со скоростью молнии. Она прошила здоровяка насквозь и полетела дальше, даже не заметив препятствие и мощно взорвалась у края леса. На мгновение все замерли посмотрев в мою сторону.

Вульф обернулся, и в его глазах мелькнуло удивление.

– Спасибо, – выдохнул он.

– Не за что, – ответила я, глядя на свои руки. Магия возвращалась.

И в этот момент сзади, со стороны леса, раздался гул. Сотни копыт, лязг доспехов, боевые кличи.

Из-за деревьев вылетели всадники. Синие плащи, серебряные значки, мечи наголо. Королевские стражники.

– Вперёд! За королеву! – заорал командир отряда подкрепления.

И началось.

Я не сразу поняла, что происходит. Люди Корина были хорошими бойцами – я успела заметить, как трое стражников упали под их мечами, прежде чем наши смогли хоть кого-то достать. Но численное превосходство было все подавляющим. Отряд королевы, я насчитала не меньше сотни всадников, врезался в ряды преследователей, смешивая их строй.

Вульф не ждал. Он рванул вперёд, воспользовавшись замешательством врага.

Вокруг творился ад. Клинки звенели, люди кричали, лошади ржали.

Преследователи не отступали, они дрались отчаянно, как звери, загнанные в угол.

Один из них прорвался ко мне.

Я не успела испугаться.

И в этот момент свет вспыхнул снова. Ослепительная золотая струя ударила ему в грудь, отбросила к стене. Он ударился головой и затих.

Я вскочила на ноги. Магия буквально пульсировала в груди.

– Адриан! – крикнула я.

Он был в центре схватки, его меч сверкал в лучах солнца. Он сражался сразу с двумя, и я видела, как один из них всё же достал его, царапнул по плечу. Кровь, тёмное пятно на рукаве.

Я бросилась к нему, на ходу создавая сферу. Свет ударил в лицо одному из нападавших, он зажмурился, отступил, и Вульф добил его.

– Ты в порядке? – спросила я, подбегая.

– Жив, – ответил он. – А ты?

– Кажется, магия проснулась окончательно.

– Вовремя.

Бой продолжался ещё минут пять. Преследователи дрались отчаянно, но первес сил был не в их пользу. Когда последний упал, поле усеяли тела.Я опустилась на колени, тяжело дыша. Вульф сел рядом, прислонился спиной к камню.

К нам подошёл командир подкрепления, высокий мужчина со шрамом на щеке, в помятых доспехах. Он поклонился Вульфу.

– Командор, вы живы! Нам сообщили что вы мертвы.

– Жив, – перебил Вульф. – Докладывайте.

– Мы разделили отряд. Половина отряда пошла по вашему следу, половина – по второму.

– Корин? – спросила я, поднимаясь.

Командир помрачнел.

– Нам удалось перехватили разведку. Корин объединил силы и движется к столице. Если не остановить их.

– Если не остановить, они возьмут город, – закончил Вульф.

– Что с Кассианом? – спросила я.

– Неизвестно, леди Амалия.

Я сжала кулаки. Кассиан, который пришёл спасать меня, который рисковал собой. Он не мог погибнуть.

– А Лина? Финн? Орландо? – спросила я, боясь ответа.

– Они в столице, – ответил командир. – Добрались. Магистр Орландо в лечебнице, идёт на поправку.

Я выдохнула. Хоть кто-то в безопасности.

Вульф встал, отряхнул плащ.

– Сколько у нас времени?

– Неделя ,может больше.

– Тогда мы выступаем сейчас, – сказал Вульф. – В столицу.

Командир кивнул.

Они отошли в сторону, обсуждая маршрут. Я осталась сидеть на земле, глядя на свои руки. Пальцы слабо светились, магия возвращалась, становясь всё увереннее.

Вульф подошёл, сел рядом.

– Ты как? – спросил он.

– Устала. Но не сломалась.

– Я заметил.

Он взял мою руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы. Я почувствовала тепло его губ, и на душе стало чуть легче.

– Адриан, – сказала я.

– Мм?

– Ты боялся? Там, когда они наступали?

Он помолчал. Потом ответил:

– Я боялся не за себя. Я боялся, что не успею тебе сказать…

– Что?

Он повернулся ко мне. В его глазах, усталых, с красными прожилками, горел огонь, который я полюбила.

– Что я хочу прожить с тобой всю жизнь, – сказал он. – До самого конца. Что бы ни случилось. И что я… – он запнулся, – я прошу тебя стать моей женой.

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

– Ты сейчас, посреди всего этого ада, делаешь мне предложение?

– Лучшего момента не будет, – ответил он. – Или мы выживем, и тогда я повторю его при свечах, или умрём – и я хочу, чтобы ты знала: ты была последней мыслью, последним словом, последним сожалением о том, что не успел.

Я смотрела на него. На его разбитые губы, на царапину на скуле, на усталый, но такой родной взгляд.

– Ты идиот, Адриан Вульф, – прошептала я.

Я обхватила его лицо руками и поцеловала. Крепко, со всей страстью, на которую была способна. В этом поцелуе была и боль, и надежда, и обещание, и страх. И «да». Громкое, неслышимое, но настоящее.

– Да, – выдохнула я, когда отстранилась. – Да, я выйду за тебя. Давай только сначала остановим Корина. И убьём его. И спасём королевство.

– Сначала королевство, – усмехнулся он. – Потом свадьба.

– Договорились.

Он встал, помог подняться мне. Вокруг суетились стражники, перевязывали раненых, собирали убитых. В воздухе пахло кровью и гарью.

Мы пошли к лошадям. Я чувствовала, как с каждым шагом силы возвращаются. Магия пульсировала в груди. Уголёк превратился в пламя.

Вульф помог мне сесть в седло, сам вскочил на лошадь рядом.

– Держись, – сказал он.

– Я всегда держусь.

Мы двинулись на запад, туда, где вставало солнце. Впереди была столица, впереди была война, впереди была жизнь.

Я смотрела на него, на его широкую спину, на развевающиеся на ветру волосы и улыбалась. Даже сейчас, когда смерть дышала в затылок, я улыбалась.

– Адриан, – окликнула я.

– Что?

– Я люблю тебя.

Он обернулся. В его глазах, синих, как небо перед грозой, я увидела ответ.

– Я тебя больше.

И мы поскакали быстрее.

Глава 38. Город, замерший перед грозой

Глава 38. Город, замерший перед грозой

Мы скакали почти не останавливаясь.

Первые шесть часов я держалась молодцом, адреналин глушил боль в ногах и пояснице. Но потом моё тело взбунтовалось. Каждый позвонок молил о пощаде.

– Держись, – сказал Вульф, ехавший рядом. Он держался в седле с той невозмутимой лёгкостью, которая бесила меня до чёртиков. – Скоро привал.

– Какой привал? – огрызнулась я, хотя из моей глотки вырвался скорее хрип, чем голос. – Надо как можно быстрее добраться до столицы.

– Лошадям нужен отдых, – поправил он. – Пешком мы доберёмся ещё медленнее.

Я промолчала, потому что он был прав.

Привал устроили у ручья, ровно на два часа. Лошадей напоили, дали им овса из торб, которые командир стражников предусмотрительно захватил с собой. Сами перекусили вяленым мясом и хлебом.

– Ты ешь как голодный волк, – заметил Вульф, глядя, как я уминаю свой паёк.

– Я голодный волк, – ответила с набитым ртом. – Который три дня питался надеждой.

Он усмехнулся, хотя в его глазах я увидела то, что он старательно прятал тревогу. Мы оба знали, Корин ведёт армию к столице.

Дорога на второй день изменилась. Лес начал редеть, уступая место полям и редким деревенькам.

А потом на дороге начали появляться они.

Сначала я подумала, что мне показалось, фигуры на обочине сливались с серым предрассветным туманом. Но когда мы приблизились, я увидела старика с узлом за плечами, за руку тянущего маленькую девочку. Дальше – женщину с младенцем на руках, сидящую прямо на земле. Ещё дальше – телегу, доверху заваленную тряпьём.

Беженцы.

– Они уходят из столицы и окрестностей, – сказал Вульф, замедляя шаг. – Слухи о войне добрались быстрее нас.

Старик, увидев отряд вооружённых всадников, сначала шарахнулся в сторону, прижимая девочку к себе. Но, разглядев синие плащи королевской стражи, остановился и низко поклонился и заплакал. Маленькая девочка смотрела на меня огромными глазами, в них не было страха, только пустота.

Я достала из седельной сумки последний кусок хлеба и отдала ей. Девочка взяла, не сказав ни слова. Только кивнула, серьёзно, по-взрослому.

– Едем, – сказал Вульф. – Каждая минута на счету.

Мы поскакали быстрее. Дорога теперь была полна людей – старики, женщины, дети, редкие мужчины. Они брели молча, без стонов и криков. Только скрип телег, только шарканье ног по пыльной земле, только тихий плач младенцев, прижатых к материнской груди.

К полудню второго дня я узнала дорогу. Те самые повороты, те самые деревья, вот здесь мы сворачивали к гостинице, когда Вульф вёз меня в столицу на дознание.

– Гостиница, – сказала я, замедляя шаг.

Вульф тоже узнал.

«Копытце единорога» стояло на прежнем месте, но выглядело иначе. Вывеска покосилась, окна заколочены, дверь приоткрыта. Во дворе – ни души. Только брошенная телега и куча мусора.

– Хозяева сбежали, – сказал Вульф. – Как и все.

Я посмотрела на окно той комнаты, где когда-то ночевала. Где впервые услышала, как он ходит за стеной. Где поняла, что этот холодный командор не такой уж ледяной.

Мы проехали мимо.

Столица показалась на горизонте к вечеру. Сначала я увидела только башни – те самые, что обманули меня в первый раз, когда мы ехали из склепа. Но теперь они не сияли золотом в лучах солнца. Теперь они были серыми, мрачными, и над ними висела тяжёлая туча, то ли дождевая, то ли дымовая.

Когда мы приблизились к воротам, я поняла, туча была дымом. Горели пригороды. Не от врага, от своих. Жители поджигали собственные дома, чтобы не оставлять тёмным укрытий и припасов.

– Сумасшедшие, – прошептала я.

– Отчаянные, – поправил Вульф. – Разница тонкая, но она есть.

Ворота были открыты, но проход сузился до одной телеги, с обеих сторон громоздились баррикады из мешков с песком, брёвен и железных прутьев. У входа толпились люди, те кто решил остаться. Они тащили в город последние мешки с зерном, катили бочки с водой, перегоняли скот.

Стражники на воротах узнали Вульфа. Один из них, молодой парень, вытянулся и отдал честь.

– Командор! Вы живы!

– Жив, – сухо ответил Вульф.

– Королева объявила осадное положение. Стены укрепляют, магические барьеры ставят. Городское ополчение набирают из добровольцев. Люди боятся.

– Кто не боится, тот уже мёртв, – отрезал Вульф и въехал в ворота.

Столица, которую я помнила шумной и весёлой, превратилась в огромный муравейник, готовящийся к катастрофе.

Улицы были заполнены людьми, но это была не прежняя суета торговцев и зевак. Работали все. Кузнецы ковали мечи и наконечники для стрел – я видела, как дым из их горнов поднимался к небу чёрными столбами. Плотники сколачивали леса для укрепления стен. Женщины и старики таскали камни и мешки с песком. Дети помогали взрослым, кто чем мог.

На площади перед королевским дворцом стоял длинный стол, за которым сидел писарь в очках и записывал добровольцев. Очередь была – человек тридцать. Мужчины в основном, но я заметила и нескольких женщин.

– Командор! – окликнул нас кто-то из толпы. – Это же командор Вульф!

Люди обернулись. Я увидела в их глазах не просто узнавание, надежду. Такую хрупкую, что боялась дышать.

– Мы не сдадим город! – крикнул кто-то.

– Смерть тёмным! – поддержал другой.

Я смотрела на этих людей – уставших, перепачканных сажей, с тёмными кругами под глазами – и чувствовала, как что-то сжимается в груди. Они не были солдатами. Они были пекарями, портными, торговцами рыбой. Но они готовились умирать за свой город.

Вульф лишь кивнул им подняв руку в приветствии.

– Едем, – сказал он, трогая лошадь. – Нам нужно к королеве.

Мы проехали через весь город, напрямую к дворцу.

Перед дворцом нас встретил Финн.

Он выбежал из ворот, растрёпанный, с красными глазами.

– Амалия! – он схватил меня за руку, едва я спрыгнула с лошади. – Ты жива! Мы думали…

– Я жива, – сказала я, обняв друга. – Где Лина? Где Орландо?

– Лина в лазарете. Магистр Орландо – он идёт на поправку, но ещё слаб.

– А Кассиан? – спросил Вульф, подходя.

Финн опустил глаза.

– Я не знаю. Ничего про него не слышал

Я стиснула кулаки. Брат, который не бросил и пришёл спасать, он мог погибнуть там в лесу, пока мы бежали к столице.

Мы вошли во дворец. Королева ждала нас в тронном зале за картой, разложенной на столе. В простом платье, без короны, с волосами, небрежно собранными в пучок. Под глазами синяки, на губах ни тени улыбки.

– Адриан, – сказала она, увидев Вульфа. – Амалия. Вы живы.

– Ваше величество, – Вульф поклонился. – У нас мало времени. Корин скоро будет здесь – он посмотрел на меня.

– Как вы уже заметили мы готовим ему тёплый приём. – Сказала королева со сталью в голосе.

Королева посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула.Она прошлась по залу, и я заметила, как сильно она осунулась. Под глазами залегли тени, плечи поникли. Королева, которая всегда казалась мне железной леди, сейчас выглядела просто очень уставшей женщиной.

– Ваше величество, – сказал Вульф, – сколько бойцов у нас есть?

Королева остановилась у окна. За стеклом серело небо.

– Мало, Адриан. Очень мало. – Она повернулась к нам. – Король ушёл на южную границу забрав с собой почти всех кого смог призвать. Кархи объединились, эти дикие кочевники впервые смогли забыть про внутренние распри и объединиться под одним знаменем. Собрали огромную армию, и теперь угрожают сразу трём королевствам, граничащим с бескрайней степью. Наш король повёл туда почти всех боеспособных воинов. И союзники сделали то же самое. Все лучшие отряды – там. Здесь, в столице, остались только гарнизон да старики.

– А ближайшие лорды? – спросил Вульф, хотя я видела, что он уже знает ответ.

– Приведут кто сколько сможет. Граф Блэквуд обещал три сотни. Барон Торн – полторы. Ещё пара мелких феодалов – от силы сотню на всех. Это всё. – Королева горько усмехнулась. – Остальное – ополченцы. Те, кто никогда не держал меча. Пекари, кузнецы, портные. Храбрые люди, но они не воины.

– А маги? – спросила я.

– Двадцать семь стихийных , но большинство из них не опытные , пара магов иллюзий. – Корин, – она сжала кулаки. – Он знал когда начинать, дождался идеального момента и ударил. У него больше солдат и магов , и они сильнее наших.

Я промолчала. Внутри всё похолодело.

– Сколько у нас профессиональных солдат? – спросил Вульф.

– Меньше тысячи, – ответила королева. – Плюс отряды лордов – ещё около пятисот. И ополчение – тысячи две. У Корина, по разведке, около шести , семи тысяч солдат и не меньше полусотни магов. Он не спешит. Он уверен в своей победе.

Я посмотрела на свои руки. Магия вернулась, но этого недостаточно. Всего этого недостаточно.

– Мы справимся, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала.

Королева подошла, взяла меня за руку. – Отдыхайте сегодня. Завтра будет трудный день.

Я кивнула, но внутри всё сопротивлялось. Как можно отдыхать, когда враг у ворот? Когда другие готовятся к смерти?

Мы вышли из дворца. Вульф шёл рядом, держа меня за руку.

– Ты устала, – сказал он.

– Я в порядке.

– Давай поднимемся на стену, – сказал он. – Посмотрим на город.

Мы поднялись на северную башню которая смотрела прямо на дорогу, откуда должен был прийти Корин. Внизу кипела жизнь: тысячи людей таскали мешки с песком, укрепляли ворота, разбирали оружие. Над всем этим висели знамёна королевства, серебряные волки на тёмно-синем фоне.

– Они знают, что умрут, – сказала я. – Но всё равно остались.

– Это называется долг, – ответил Вульф. – Не путать с глупостью, хотя иногда они похожи.

Я посмотрела на него. Ветер трепал его тёмные волосы, свет падал на его лицо. Усталое, осунувшееся, он выглядел таким же измождённым, как и все эти люди внизу.

– Адриан, – сказала я.

– Мм?

– Мы победим?

Он повернулся ко мне. В его глазах, синих, как лёд, горел тот самый огонь, который я полюбила.

– Да, – сказал он.

Город готовился к битве.

А я стояла на стене, сжимая руку Вульфа.

А где-то там далеко на севере, за лесом и полями, горели костры армии Корина.

Но здесь, на стене, было тихо.

Глава 39. Ночь перед бурей

Глава 39. Ночь перед бурей

Мы стояли на стене, сжимая руки, и смотрели на закат.

Солнце уходило за горизонт медленно, нехотя, будто тоже боялось того, что придёт ему на смену. Две луны уже проступили на небе, бледные, ещё не набравшие полной силы, но уже зловещие.

– Красиво, – сказала я. – И страшно.

– Красивое часто бывает страшным, – ответил Вульф. Его голос звучал ровно, но я чувствовала, как напряжены его пальцы, сжимающие мои.

Внизу, в городе, всё ещё кипела работа. Даже сейчас, когда солнце почти село, люди готовить город, укрепляли баррикады, точили мечи. Никто не спал. Никто не отдыхал. Все готовились к тому что грядёт.

– Пойдём, – сказал Вульф. – Тебе нужно поесть и отдохнуть.

– Я не хочу есть, – соврала я. Желудок предательски заурчал, и он усмехнулся.

– Ты плохая врунья, Амалия.

Я не ответила, просто пошла следом, держась за его руку, спускаясь по каменным ступеням вниз, в город, который замирал перед грозой.

Дорога до дома Вульфа заняла минут пятнадцать. Я шла, не видя улиц – только его широкую спину, только развевающийся на ветру край его плаща. Люди расступались перед нами. Кто-то кивнул, кто-то прошептал «командор», кто-то поднимал руку в приветствии. Давление было таким, что хотелось завыть.

Дом Вульфа встретил нас тишиной и теплом.

Марта, пожилая экономка, которая когда-то косилась на меня с подозрением, стояла у порога, сложив руки на фартуке. Увидев нас, она не заохала, не запричитала. Только кивнула коротко, будто мы и не уходили.

– Командор. Барышня. Ужин на столе. Вода в ванну нагрета.

– Спасибо, Марта, – сказал Вульф, снимая плащ.

Я прошла в столовую. Стол был накрыт на двоих. Горячий суп, мясо с овощами, свежий хлеб, пахнущий так, что у меня потекли слюни. Я села и набросилась на еду, как голодный волк. Вульф сел напротив, ел медленно, но я заметила, как он, не поднимая глаз, следит за мной.

– Что? – спросила я с набитым ртом.

– Ничего, – ответил он. – Просто смотрю на тебя.

Я поперхнулась супом.

– Ты невыносим.

– Констатация факта?

– Нет. Комплимент.

Он почти улыбнулся.

После ужина Марта увела меня в купальню. Ванна была большой, деревянной, с паром, поднимавшимся над водой, пахнущей травами лавандой и мятой. Я разделась, стянула с себя грязное, пропахшее дымом и кровью платье, и опустилась в горячую воду.

– Ох, – выдохнула я, чувствуя, как тепло разливается по каждой мышце, по каждой косточке которая ныла.

Марта оставила меня одну. Я сидела, закрыв глаза, и думала. О скором будущем. О Корине, который приведёт своих тёмных к воротам. О людях, которые готовятся умирать за свои дома. О том, хватит ли у меня сил.

А потом я подумала о нём.

Вульф был в соседней комнате. Я слышала его шаги тяжёлые, размеренные. Он не отдыхал. Он проверял оружие, наверное. Или просто ходил из угла в угол, как всегда, когда думал.

Когда вышла из купальни, закутанная в мягкий халат, который Марта оставила на стуле, я прошла в свою комнату. Мою старую комнату, где я жила когда-то до академии, до плена, до всего этого ада. Всё было на месте. Кровать с пуховыми перинами, шкаф с одеждой, маленькое зеркало в резной раме.

Я легла, натянула одеяло до подбородка.

Но сон не шёл.

В голове крутились обрывки мыслей. Корин. Завтра. Вульф. Моя магия, которая вернулась. Армия тёмных, которая больше нашей. Ополченцы, которые никогда не держали меча. Беженцы, бредущие по дорогам. Девочка с пустыми глазами, которой я отдала последний хлеб.

Я перевернулась на бок. Потом на другой. Потом села.

– Чёрт, – прошептала я в темноту.

Надо было поговорить с ним. Не о войне. О чём-то другом. О том, что я чувствовала. О том, что боялась. О том, что если завтра мы умрём – я хотела, чтобы он знал всё. Всё, что не успела сказать.

Я встала, накинула халат и вышла в коридор.

И замерла.

Он стоял перед моей дверью.

В одной рубашке, расстёгнутой на груди – там, где остался след от тёмной магии, тёмное пятно, которое ещё не сошло. Волосы влажные – видимо, тоже мылся. Босиком. И смотрел на меня.

– Адриан? – прошептала я. – Ты… ты хотел войти?

– Хотел, – ответил он. Голос был низким, чуть хриплым. – Убедиться, что ты спишь.

– Я не сплю.

– Вижу.

Он не двигался. Я не двигалась. Мы стояли в коридоре, тускло освещённом свечой, и смотрели друг на друга. Я видела его глаза – синие, тёмные в полумраке, с огнём, который разгорался всё ярче. Я видела его руки – тяжёлые, мозолистые, висящие вдоль тела, сжатые в кулаки, будто он сдерживался из последних сил.

–Амалия, – сказал он. Одно слово. Моё имя.

– Адриан, – ответила я.

И всё.

Как плотина, которая держалась слишком долго и наконец треснула.

Он шагнул ко мне. Я шагнула к нему.

Я не помню, кто протянул руку первым. Не помню, кто начал. Помню только, что его пальцы вцепились в мой халат, а мои – в его рубашку. Что мы врезались плечом в косяк двери, когда он толкнул меня обратно в комнату, и дверь захлопнулась сама собой.

Потом его губы нашли мои.

Это было не как в саду под двумя лунами. Там было нежно, осторожно, будто мы боялись сломать друг друга. Здесь всё было иначе. Здесь была та самая плотина – страх, боль, отчаяние, надежда, любовь, – которая держалась слишком долго. И теперь она обрушилась, сметая всё на своём пути.

Он целовал меня жадно, требовательно, будто хотел запомнить вкус. Я отвечала – не отставая, не уступая. Мои пальцы расстёгивали пуговицы на его рубашке – одна, вторая, третья. Ткань скользнула с плеч, и я провела ладонями по его груди, по шрамам, по горячей коже, по тёмному пятну от магии, которое ещё не зажило.

Он замер.

– Больно? – спросила я шёпотом.

– Нет, – ответил он хрипло. – Теперь нет.

Он подхватил меня под бёдра, приподнял, и я обхватила его ногами. Он нёс меня к кровати, не отрываясь от моих губ, и я вцепилась в его плечи, чувствуя, как дрожит его тело – не от холода. От желания. От напряжения. От того, что он сдерживал себя, даже сейчас, когда я была готова отдать ему всё.

Кровать прогнулась под нашим весом. Он навис надо мной, опираясь на локти, и смотрел – долго, пристально, будто впервые видел. Я не отводила взгляда. В его глазах, синих, как зимнее небо, горел огонь, который я боялась и хотела одновременно.

– Я люблю тебя, – сказал он. Сказал твёрдо, без тени сомнения.

– Я тоже тебя люблю, – ответила я.

И он поцеловал меня снова – медленнее, глубже, нежнее. Его губы скользили по моей шее, по ключицам, ниже, а пальцы водили по телу, как по самому ценному, что у него было. Я выгнулась, чувствуя, как внутри разгорается жар – не магический, другой. Живой, настоящий, который не имел ничего общего со светом или тьмой.

Он раздевал меня медленно, будто боясь пропустить хотя бы сантиметр. Каждая пуговица, каждая завязка – с каким-то благоговением, от которого у меня перехватывало дыхание. Я отвечала тем же – срывала с него остатки одежды, скользила пальцами по мышцам, по шрамам, по жесткой щетине на щеках.

В комнате было темно, только две луны светили в окно, заливая кровать серебряным светом. Я видела его лицо – сосредоточенное, серьёзное, но в глазах – нежность, которой я раньше не замечала. Он гладил мои волосы, мои плечи, мои руки, целовал каждый шрам, каждую царапину, каждую ссадину, которую я получила за эти дни.

– Ты красивая, – сказал он, и голос дрогнул.

– Ты слепой, – ответила я, и он улыбнулся.

Потом он вошёл в меня – медленно, осторожно, будто спрашивая разрешения на каждом миллиметре. Я выдохнула, вцепившись в его спину, и он замер, глядя в мои глаза.

– Всё хорошо? – спросил он.

– Да, – прошептала я. – Всё хорошо. Не останавливайся.

Он не остановился.

Мы с ним стали единым целым. Не телом, а душой. В каждом его прикосновении была любовь. В каждом моём выдохе, доверие. Мы были не любовниками, которые спешат получить удовольствие. Мы были двумя осколками, которые наконец нашли друг друга.

Где-то в середине, когда я уже не могла дышать, когда мир сузился до его рук, его губ, его шёпота на ухо, я почувствовала, как внутри загорается свет. Не тот, который я выпускала наружу, а другой – тёплый, золотой, живой. Он не рвался наружу – он оставался внутри, наполняя меня изнутри, сплетаясь с его теплом, с его дыханием, с каждым его ударом сердца.

–Амалия, – прошептал он, уткнувшись лицом в мои волосы, и я чувствовала, как дрожит его голос.

– Адриан, – ответила я, и это было единственным словом, которое имело значение.

Когда всё стихло, мы лежали, сплетённые, под одним одеялом. Его рука лежала на моей талии, моя голова – на его груди. Я слушала, как бьётся его сердце – сначала бешено, потом всё спокойнее, ровнее. Как барабан, который готов к бою – но сейчас отдыхает.

– Ты не жалеешь? – спросил он тихо.

– О чём?

– Об этом. О нас… – он не договорил, но я поняла.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. В темноте они казались глубокими, почти чёрными, но я знала – они синие. Синие, как небо перед грозой.

– Нет, – сказала я. – Не жалею. Если завтра мы умрём, я хочу умереть, зная, что ты был моим. По-настоящему. Не только на словах.

Он сжал меня крепче.

– Мы не умрём, – сказал он.

– Не каркай, – я ткнула его пальцем в грудь. – У нас ещё свадьба. И каша по утрам. И Марта, которая будет ворчать, что мы спим слишком долго.

Он усмехнулся, поцеловал меня в макушку.

– Ты невыносима.

– Констатация факта?

– Нет, – он откинул одеяло, заглянул мне в глаза, и я увидела, что он улыбается. – Комплимент.

Я засмеялась. И он засмеялся. И мы лежали, обнявшись, и смеялись, как сумасшедшие – потому что завтра была война, а сегодня была ночь, и мы были живы, и мы были вместе.

За окном вставала луна – большая, красная, похожая на глаз чудовища. Внизу, в городе, всё ещё слышались удары молотков – последние приготовления к осаде. Где-то плакал ребёнок. Где-то лаяла собака.

– Спокойной ночи,Амалия, – прошептал он, когда я уже проваливалась в сон.

– Спокойной ночи, Адриан, – ответила я.

И провалилась в темноту – без сновидений, без кошмаров. Только его тепло, только его дыхание, только его сердце – и моё, бьющееся в унисон.