Спаси меня, командор! (СИ)

Текст добавлен: 6 сентября 2026, 06:30

Текст книги "Спаси меня, командор! (СИ)"

Автор книги: Саша Смит

Жанр:

Любовное фэнтези

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 28. Безумие и надежда

Прошло три дня, а может, четыре – Корин сбился со счёта, да и не считал он эти утомительные переходы. Лес брезжил однообразно, сосны, берёзы, редкие поляны, снова сосны. Амалия молчала почти всё время, только изредка издавала глухие стоны. Дважды она пыталась бежать – на вторые сутки и на третьи, – но каждый раз её ловили, связывали крепче и вливали в рот горькое зелье, от которого мышцы древенели, а сознание плыло. Корин не сердился. Он понимал, она должна пытаться.

Они шли лесом уже несколько часов. Корин не чувствовал усталости – только глухую, ноющую пустоту внутри, которую уже много лет не мог заполнить ни властью, ни страхом, ни кровью.

Амалия была без сознания, и это его раздражало. Он хотел, чтобы она слышала. Чтобы понимала. Чтобы, когда придёт время, её отчаяние было осознанным и полным.

– Остановиться, – приказал он, когда лес начал редеть, уступая место каменистому плато.

Отряд замер. Двое тёмных опустили Амалию на траву, прислонив спиной к старому дубу. Корин подошёл, наклонился, коснулся её лба. Холодный. Магия внутри неё пульсировала, ослабленная, но не сломленная.

– Воды, – сказал он одному из своих людей.

Ему подали флягу. Он плеснул немного на лицо Амалии. Она дёрнулась, закашлялась, открыла мутные зелёные глаза.

– Где? – прошептала она.

– В лесу, – ответил Корин. – Далеко от вашей академии. Далеко от вашего командора. Он мёртв или скоро умрёт. Это не важно.

– Ты врёшь, – выдохнула Амалия, пытаясь приподняться. Её руки были связаны за спиной, и она бессильно упала обратно.

– Я не вру. Мне незачем. Ты скоро станешь частью величайшего события в истории этого мира. Я хочу, чтобы ты встретила его с открытыми глазами.

Он сел напротив неё на поваленное дерево, жестом отпустил магов подальше. Они отошли на несколько шагов, но остались в поле зрения – на случай, если пленница попытается бежать.

– Ты думаешь, я чудовище? – спросил Корин, глядя на свои руки. – Возможно. Но чудовища не рождаются. Их делают.

Амалия молчала. Он видел в её глазах страх, ненависть и любопытство. Это было хорошо.

– Я был молодым магом, – начал он. – Не тёмным, нет. Обычным. Жил в маленьком городке на границе. У меня была жена. И дочь. Ей было шесть лет. Она любила собирать цветы и называла меня «папой-волшебником».

Он замолчал, глядя куда-то сквозь Амалию, в прошлое, которого уже не вернуть.

– Пришли маги Света. Из вашего тогда ещё существующего, драгоценного Ордена Света. Они сказали, что моя жена – ведьма и использует запретную магию крови , которую запретили уже очень давно .Чушь, конечно.

– Маги Света? – Амалия нахмурилась. – Но они же не убивают невинных.

– Теперь нет, так как их не осталось, кроме тебя конечно, – жёстко сказал Корин. – Они сожгли мою жену на костре. На глазах у моей дочери. А дочь… дочь они отправили в приют. Она умерла через полгода. От лихорадки. Одна. Без меня.

Амалия отвела взгляд. Корин заметил, как дрогнули её губы.

– Ты не виновата, – сказал он. – Ты даже не родилась тогда. Но маги Света, те, кто это сделал , они не понесли наказания. Никто не наказал их.

– Поэтому ты хочешь воскресить тёмного бога? – спросила Амалия тихо.

– Тёмный бог – не тёмный. Это древняя сила, которую ваши светлые маги запечатали, потому что боялись. Он может воскресить,тех кого уже нет. Я видел это в древних свитках.

– А цена? – Амалия посмотрела ему прямо в глаза. – Сколько людей умрёт, чтобы ты воскресил свою семью?

Корин усмехнулся. Усмешка была кривой, почти безумной.

– Какая разница? Люди всё равно умирают. Каждый день. От болезней, от старости, от мечей, от голода. Если я возьму сотню, тысячу жизней – что изменится? Мир не станет хуже. А я снова увижу их. Мою жену, которая улыбалась, когда я возвращался домой. Мою дочь, которая бежала ко мне с полевыми цветами.

Голос его дрогнул, и он замолчал, сжимая кулаки.

– Ты безумен, – прошептала Амалия.

– Возможно, – согласился Корин. – Но у безумия есть преимущество, оно не знает преград. Я нашёл способ. Я узнал, что только живой светлый маг может стать ключом к пробуждению бога.

Амалия дёрнулась, попыталась встать, но безуспешно.

– И вот ты здесь. Теперь я наконец смогу довести дело до конца.

Корин встал, подошёл к ней, наклонился и взял её за подбородок, заставив смотреть вверх.

– Ты поможешь мне, Амалия. Добровольно или нет – не важно. Скоро я смогу обнять свою дочь. И тогда все эти годы боли, все жертвы будут оправданы.

– Они никогда не будут оправданы, – прошептала Амалия, но в её глазах уже не было той уверенности, что раньше.

Корин отпустил её, выпрямился.

– Отдыхай. Через час выступаем.

Он отошёл, сел на камень, достал из кармана маленький медальон. Внутри были два портрета – не профессиональные, нарисованные от руки, но тёплые. Женщина с каштановыми волосами и улыбчивая девочка с двумя косичками.

– Я верну вас, – прошептал он. – Клянусь.

Когда отряд снова двинулся в путь, солнце уже клонилось к закату. Амалия не сопротивлялась – её привязали к седлу лошади , она почти не шевелилась, только иногда открывала глаза и смотрела на проплывающие деревья.

Корин ехал впереди, и в его голове кружились образы: костёр, на котором сожгли жену, последнее письмо из приюта, где сообщалось о смерти дочери, лица магов Света, которые смотрели на него с презрением, когда он пришёл требовать справедливости.

«Справедливость? – думал он. – Справедливость – это когда боль возвращается к тем, кто её причинил. Что ж теперь все они мертвы».

Лес закончился. Впереди, в низине, раскинулся огромный лагерь. Тысячи палаток, чёрные знамёна с символами Тёмного Ордена, костры, фигуры вооружённых людей.

– Пришли, – сказал Корин.

Корин остановился на краю холма, оглядывая лагерь. Две тысячи солдат. Тридцать магов тьмы. Этого достаточно, чтобы захватить столицу. Этого достаточно, чтобы защитить ритуал.

– Поставьте её в отдельную палатку, – приказал он. – Усилить охрану. Если она попробует бежать – не убивать, но можно калечить.

Амалию уволокли вглубь лагеря. Корин остался стоять, глядя на заходящее солнце.

– Скоро, – прошептал он. – Скоро.

Чёрный кристалл на его груди пульсировал в такт сердцу.

Однако, стоило Амалии скрыться из виду в лабиринте чёрных палаток, как Корина накрыла знакомая, леденящая волна – не страх, а животная, первобытная уверенность, что среди этих солдат и магов обязательно найдётся предатель. Раскольники. Те, кто шепчется по углам, кто считает воскрешение бога безумием, кто предпочёл бы убить светлую магичку, лишь бы сорвать ритуал. Корин знал: доверять нельзя никому. Ни тем, кто присягнул год назад, ни тем, кто шёл с ним с самого начала. Единственный способ спасти Амалию – держать её при себе, под постоянным, неусыпным контролем.

– Уберите её из отдельной палатки, – приказал он командиру стражи, хмурому ветерану со шрамами на лице. – Поставьте цепь в моей палатке. Она будет спать рядом со мной.

Командир удивлённо поднял бровь, но перечить не посмел.

– Усилить охрану лагеря вдвое, – продолжил Корин, не повышая голоса. – Дозорные на всех подступах. Я хочу, чтобы ни одна муха не пролетела без моего ведома.

– А если поймаем предателей в самом лагере , повелитель? – спросил командир.

Корин усмехнулся, безумной усмешкой, от которой у его врагов стыла кровь.

– Вырежем всех. До последнего. Я не позволю ничтожным трусам, возомнившим себя моралистами,сорвать ритуал. Корин ещё раз взглянул на лагерь, на заходящее солнце, на чёрные знамёна, трепещущие на ветру. И он не проиграет. Никому. Ничему. Даже собственной тени.

Глава 29. Цепь и пустота

Сознание возвращалось медленно, как вода, которая просачивается сквозь треснувшую плотину. Сначала я почувствовала запахи. Потом звуки – треск костра за тонкой стеной палатки, приглушённые голоса, лязг металла. И только потом почувствовала боль.

Она была везде. В висках, в шее, в каждой мышце, которая затекла от долгого лежания на жёсткой земле. Я попыталась пошевелиться и услышала, как звякнул металл.

Цепь.

Тяжёлая, холодная, она обвивала мою левую лодыжку и уходила куда-то в темноту, к вбитому в землю колышку. Я дёрнула ногой – бесполезно. Магия отозвалась слабой искрой где-то глубоко в груди, но погасла, даже не долетев до кончиков пальцев.

– Не трать силы, – раздался голос из темноты. Спокойный, почти ленивый. – Эти цепи блокируют любую магию. В них ты обычный человек. Слабый и беспомощный.

Я повернула голову. Из тени в углу палатки медленно проступил силуэт Корина. Он сидел на походном стуле, положив ногу на ногу, и перебирал чётки – чёрные, из отполированного обсидиана. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из старого камня. Глубокие морщины, седые волосы, заплетённые в тонкую косу, глаза тёмные, пустые, как колодцы без дна.

– Где я? – мой голос прозвучал хрипло, словно я не пила несколько дней. Хотя, возможно, так и было.

– В моём лагере, – ответил Корин, не прекращая перебирать чётки. – В моей палатке. Под моей личной охраной. Можешь чувствовать себя польщённой – я никогда не уделял столько внимания одному пленнику.

Я попыталась сесть. Цепь натянулась, позволяя подняться только до полусидячего положения. Спиной я прислонилась к чему-то твёрдому – деревянному сундуку, кажется. Палатка была просторной, но почти пустой: походная кровать в углу, складной стол с картами.

– Сколько я была без сознания?

– Трое суток. Почти. – Корин наконец поднял на меня взгляд. – Ты пропустила много интересного.

Я замерла.

– Что ты сказал?

– Твои друзья, – повторил он медленно, смакуя каждое слово. – Все мертвы.

Мир качнулся. Я не хотела верить. Не могла. Вульф не мог умереть. Он – Ледяной волк, он выживал в таких передрягах, от которых у обычных людей волосы седели за одну ночь.

– Ты врёшь, – сказала я тихо, но в моём голосе не было уверенности.

– Можешь верить во что хочешь, – Корин пожал плечами. – Это не изменит фактов. Река унесла их тела. Их нет, Амалия. И теперь ты одна.

Я закрыла глаза. Внутри что-то оборвалось – не сердце, нет. Что-то другое. Та тонкая нить, которая держала меня на плаву. Вульф. Его голос, его прикосновения, его обещание, что он всегда будет рядом. Я чувствовала, как пустота расползается в груди, как холод заполняет место, где только что жила надежда.

Но надежда во мне прошептала: «Доказательств нет. Только его слова. А он – враг».

– Даже если они мертвы, – сказала я вслух, открывая глаза, – это ничего не меняет. Я всё равно не стану твоим инструментом.

Корин усмехнулся – сухо, безрадостно.

– У тебя нет выбора.

– Выбор есть всегда. – Я посмотрела ему прямо в глаза.

Его лицо не дрогнуло. Ни тени сожаления, ни проблеска совести.

– Ты убил столько людей, что уже сам сбился со счёта. И теперь ты хочешь, чтобы я помогла тебе воскресить… что?

– Древнего бога, – ответил Корин, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на благоговение. – Силу, которая может вернуть мёртвых.

– Ты хочешь вернуть свою жену и дочь, – сказала я тихо. – Я знаю. Но ты не подумал о цене. Сколько ещё людей умрёт, чтобы ты мог обнять двух призраков?

– Какая разница? – он усмехнулся.

Я смотрела на него и понимала: этот человек безнадёжен . Его не переубедить, не разжалобить, не пристыдить. Его горе превратилось в безумие, а безумие – в монстра, который сейчас сидел напротив меня и перебирал чётки.

– Ты говорил про «раскольников», – сменила я тему, понимая, что спорить о морали бесполезно. – Кто они?

Корин нахмурился – впервые за весь разговор.

– Те, кто не хочет воскрешения. Они считают ритуал безумием, кощунством, чем-то, что может разрушить равновесие мира . Они предпочли бы, чтобы ты умерла, чем оказалась в моих руках.

– То есть они меня спасают? – я прищурилась.

– Нет, – жёстко ответил Корин. – Ты глухая что-ли? Они хотят тебя убить. Они пытались уже дважды. Первый раз – отравить похлёбку, второй – подослать убийцу с клинком. Именно поэтому ты здесь. В моей палатке. На цепи.

Я перевела взгляд на оковы на своей ноге. Тяжёлые, грубые, с выбитыми рунами, которые тускло светились в такт моему слабому пульсу.

– И долго ты меня так продержишь?

– Нет, уже совсем скоро, сначала надо разобраться с отрядом предателей, скоро они нападут на нас, дело в том что сейчас их силы уступают моим не так и сильно,но через два , максимум три дня ,сюда подойдут основные силы , ещё пять тысяч штыков усиленные магами, почти полноценная армия, можно этими силами при необходимости и столицу захватить. Они прекрасно знают что время на моей стороне , поэтому попытают удачу в ближайшее время – ответил Корин, вставая. – потом мы сможем выдвинуться всем лагерем к месту проведения ритуала не боясь удара в спину , нам туда около недели пути . Тогда я проведу ритуа и всё закончится.

– Что значит «всё закончится»?

Он подошёл к выходу из палатки и остановился, не оборачиваясь.

– Ты умрёшь. Или не совсем. Некоторые источники говорят, что душа умирает, а тело нет. Я не знаю точно. И не хочу знать. Твоя жизнь для меня – не цель, а средство.

– Ты чудовище, – прошептала я.

– Возможно, – согласился он.

Он вышел из палатки, и полог захлопнулся за ним.

Я осталась одна.

Тишина давила. Где-то снаружи слышались голоса, лошадиное ржание, лязг оружия – обычный лагерный шум. Но здесь, внутри, было пусто. Холодно. Беспросветно.

Я посмотрела на свои руки. Они были в грязи, с обломанными ногтями, в ссадинах – там, где я пыталась ползти, когда тёмные волокли меня по земле. Одежда стала рваная, пропиталась кровью и потом.

– Амалия, – прошептала я, глядя в потолок палатки. – Ты влипла.

В голове крутились обрывки воспоминаний. Вульф, падающий на траву с тёмным пятном на груди.

Я зажмурилась и попыталась представить Вульфа. Его синие глаза, которые умели быть ледяными и тёплыми одновременно. Его голос – низкий, ровный, с металлическими нотками. Его руки – тяжёлые, мозолистые от меча, но такие нежные, когда он касался моего лица.

– Ты не мог умереть, – прошептала я в темноту. – Ты обещал, что не умрёшь.

Но обещания не всегда сбываются. Я знала это лучше, чем кто-либо.

Я попыталась сесть удобнее, насколько позволяла цепь. Нога затекла, лодыжка болела от металла. Я осмотрела оковы – грубая работа, но надёжная. Руны были выбиты глубоко, и даже на ощупь они жгли пальцы слабым, но неприятным холодом. Магия блокировалась полностью. Я не чувствовала даже того привычного покалывания в кончиках пальцев, которое сопровождало меня.

Я не сдамся.

Цепь звякнула, когда я попыталась подтянуть колени к груди. Больно, неудобно, холодно. Но я выпрямила спину.

Я закрыла глаза и опять представила Вульфа. Его лицо, его плечи, его руки. Тот поцелуй в саду под двумя лунами. Его шёпот: «Я люблю тебя».

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. – Поэтому не умирай. Пожалуйста. Я справлюсь. Я всё выдержу. Только будь жив.

Я не знала жив ли вообще. Но цеплялась за эту надежду, как утопающий за соломинку. Потому что если я перестану надеяться – то превращусь в такое же чудовище, как Корин. Пустое, одержимое, готовое на всё ради призраков прошлого.

– Амалия, – сказала я себе, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Ты справишься. Ты всегда справлялась.

Цепь на ноге была холодной. Но внутри, глубоко-глубоко, под слоями страха и отчаяния, всё ещё теплилась искра. Та самая, которую не мог погасить даже Корин. Потому что она была не просто магией. Она была мной.

А я не умею сдаваться.

Где-то за стенкой палатки послышались шаги. Корин вернулся. Я услышала его голос – тихий, командный, обращённый к кому-то из приближённых. Потом шаги стихли, и полог откинулся.

Корин вошёл, неся в руках миску с чем-то горячим.

– Ешь, – сказал он, ставя миску на пол в метре от меня. – Ты нужна мне живой и в сознании.

– Если я сдохну с голоду, ритуал не состоится? – спросила я с вызовом.

– Не испытывай судьбу, – спокойно ответил он. – Я могу кормить тебя через трубку, если понадобится. Но это будет неприятно для обеих сторон.

Я посмотрела на миску. Похлёбка с кусками мяса и овощей. Пахло аппетитно, и желудок предательски заурчал.

– А если там яд?

– Если бы я хотел тебя убить, – усмехнулся Корин, – ты бы уже была мертва. Ешь. Или не ешь. Твой выбор.

Он развернулся и вышел.

Я смотрела на миску и думала. Если раскольники хотят меня убить, они могут подсыпать яд и в эту еду. Но Корин, кажется, был уверен, что всё чисто. Наверное, он проверял.

– Ладно, – сказала я, подтягивая миску к себе насколько позволяла цепь.

Похлёбка была горячей, наваристой. Я ела медленно, наслаждаясь каждым глотком. Это было глупо – наслаждаться едой, когда тебя держат на цепи и хотят убить. Но моя жизнь научила меня ценить маленькие радости. Горячий суп. Тишина по утрам.

И любовь, даже если она осталась где-то далеко, возможно, в прошлом, возможно, мёртвая.

Я доела, отставила миску и снова прислонилась к сундуку. Завтра будет новый день. И послезавтра.

Я верила в чудо. Потому что если его не будет, то зачем всё это?

– Спокойной ночи, Адриан, – прошептала я в темноту. – Где бы ты ни был.

Глава 30. Ледяной след

Сознание вернулось ударом. Не постепенно, не как рассвет – как молния, которая раскалывает небо и заставляет мир содрогнуться. Я лежал на спине, смотрел в серое небо, и пытался вспомнить, что произошло.

Обрыв. Бой. Корин. Удар тьмы в грудь.

А потом – тьма.

Я попытался приподняться – и зарычал от боли. Грудь горела, словно там, под рваной тканью рубашки, всё ещё полыхал чёрный огонь. Я опустил взгляд: на месте удара темнело пятно, похожее на ожог, края которого были неестественно чёрными. Тёмная магия не отпускала, въелась в плоть, как кислота.

Вокруг было пусто. Поле боя, усеянное телами. Мои стражники верные клятве до конца. Тела бойцов из отряда Корина. И никого живого.

– Амалия, – прошептал я, и это имя обожгло горло больнее, чем рана.

Она была здесь. Корин увёл её.

Я должен был умереть. Корин не добил меня – зачем? Недооценил? Или просто не счёл нужным тратить силы на полуживого, который упал с его руки? Он ошибся.

Я начал подниматься. Ноги не слушались, мир плыл перед глазами, но я заставил себя встать на колени. Руки упирались в мокрую траву – прошёл дождь? Или это просто утренняя роса? Я не знал, сколько прошло времени. Час? День?

Сзади послышался треск веток.

Я потянулся к мечу – пусто. Оружие исчезло. Кинжал тоже. Только пустые ножны на поясе.

– Командор Вульф? – раздался голос. Осторожный, почти испуганный.

Я обернулся. Из-за деревьев выходили люди. Много. Двадцать, тридцать с мечами наголо. Впереди – мужчина лет тридцати, которого я сразу узнал, хотя он изменился до неузнаваемости.

Кассиан Торнвальд.

– Вы живы, – сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. – Я думал, мы опоздали.

– Где она? – спросил я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– В плену у Корина судя по всему.

Я закрыл глаза. Жива. Пока жива – есть надежда.

– А остальные?

Кассиан покачал головой.

– Я не знаю, командор.

– Тогда будем исходить из того, что они живы, – сказал я, хотя внутри всё сжалось от боли, не имеющей отношения к ране. – Иначе я не смогу идти дальше.

Он кивнул.

– Вас нужно перевязать. У нас есть целитель.

Из толпы выступил невысокий сутулый мужчина в белом балахоне. Он подошёл, осмотрел мою грудь, покачал головой и начал бормотать какие-то заклинания. Тёплая волна разлилась по телу, притупляя боль, но не убирая её полностью.

– Тёмная магия глубоко въелась, – сказал лекарь. – Сначало надо остановить распространение. Полное исцеление займёт недели.

– У меня нет недель, – отрезал я.

– Есть шанс что вы умрёте по дороге, – спокойно ответил лекарь.

– Это не ваша забота.

Я посмотрел на Кассиана. За его спиной, чуть поодаль, стояли двое в синих мантиях. Двое – символы стихий на воротах: огонь и вода. Плюс тридцать вооружённых бойцов. Не армия, но поддержка.

– Вы пришли, чтобы помочь? – спросил я.

– Да, – ответил Кассиан. – Я знаю, что вы не доверяете мне. И правильно. Но Амалия – моя сестра. Я хочу спасти её. И у меня есть информация и люди, которые могут вам пригодиться.

– Информация?

– Корин готовит ритуал на древнем капище за Перевалом Мёртвых. До него неделя пути от его лагеря. Однако присоединился он к своим или двинулся сразу к месту я не знаю.

Я задумался. Тело болело, голова кружилась, но мысль работала чётко, как клинок.

– Если его след приведёт в лагерь ваш отряд сможет устроить диверсию, пока я проникну в лагерь?

– С тридцатью против пары тысяч? – Кассиан усмехнулся. – Это не диверсия, это самоубийство.

– Я не прошу вас воевать. Я прошу отвлечь. Поджечь припасы, поднять шум, создать панику. Пока тёмные будут тушить пожары и ловить призраков, я найду Амалию.

– А если Корин будет с ней?

– Тогда я убью Корина.

– Вы уже пробовали.

Я ничего не ответил, хотя Кассиан был прав. Действовать придётся максимально осторожно если я хочу вернуть Амалию, об этом можно будет подумать потом, для начала надо их выследить.

Кассиан смотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул как будто прочитав мои мысли.

– Хорошо. Но сначала вы должны отдохнуть. Хотя бы до завтра. Иначе вы не пройдёте и сотню метров.

Я хотел возразить, но лекарь влил мне в рот горькое зелье, и тело само обмякло. Кто-то подхватил меня под руки, уложил на плащ, расстеленный на траве. Я попытался бороться со сном, но веки тяжелели, и последнее, что я увидел, – серьёзное лицо Кассиана, склонившегося надо мной.

– Вы нужны ей живым, командор, – сказал он. – Не умирайте раньше времени.

Я провалился в темноту.

Когда я открыл глаза, было утро. Небо над головой было чистым, две луны уже зашли, и солнце только начинало подниматься из-за верхушек сосен. Я лежал в палатке, на охапке сухой травы, укрытый чьим-то плащом. Рядом, дремал лекарь.

– Сколько времени? – спросил я, и он вздрогнул, открывая глаза.

– Почти сутки, командор. Вы проспали день и ночь.

Я сел. Грудь болела, но уже не так остро. Я задрал рубашку – рана почернела, но края подсохли. Тёмная магия не распространялась дальше, по крайней мере, пока.

– Мне нужно идти.

– Я не могу вас остановить, – вздохнул лекарь. – Но выпейте ещё одно зелье. Оно притупит боль на несколько часов.

Я выпил. Горько, обжигающе. Желудок сжался, но через минуту боль в груди утихла до тупого ноющего фона.

Я вышел из палатки.

Лагерь Кассиана был разбит на поляне. Три десятка человек сидели у костров, чистили оружие, ели похлёбку. Маги о чём-то спорили, размахивая руками. Кассиан стоял у карты, разложенной на пне. Увидев меня, он поднял голову.

– Вы живы. Я боялся, что не встанете.

– Жив, – ответил я, подходя к нему. – Показывайте, где лагерь Корина.

Кассиан указал на карте. Точка была отмечена углём – кружок с крестом.

– Вот здесь. Три дня.

Я повернулся и направился к тому месту, где вчера лежал без сознания. Тела уже убрали – люди Кассиана похоронили погибших стражников.

Я опустился на корточки, провёл рукой над травой. Вот здесь лежал я. Вот здесь – следы сапог Корина. Тяжёлые, с широким шагом. Он не бежал – шёл спокойно, уверенный в своей силе. Вот следы его людей, которые волокли Амалию. Её ноги не касались земли – они несли её. Глубокие продавленные ямки от пяток.

Я поднял голову. Впереди, на север, уходила едва заметная тропа, которую видел только я. Сломанные ветки, примятая трава, капли крови – наверное, её.

– Я пошёл, – сказал я, не оборачиваясь.

– Выступаем, – приказал Кассиан своим людям.

Мы ушли в лес. Я – впереди, он – на два шага позади. Я шёл медленно, но уверенно, читая след, как книгу. Сломанный мох на камне, погнутая ветка на высоте пояса, след от копыта лошади – у Корина было много всадников.

– Как вы это делаете? – спросил Кассиан через час пути.

– Отец учил, – ответил я, не оборачиваясь. – Он был хорошим следопытом. Говорил, что город делает людей слепыми.

– Вы были близки с отцом?

– Он умер, когда мне было двенадцать. Убит.

– Я не знал.

Мы замолчали. Лес становился гуще, воздух – тяжелее. Где-то вдалеке каркнул ворон. Я знал, что мы идём правильным путём.

Шли мы почти трое суток. Остановки только на короткие привалы, чтобы перекусить и сменить повязку на моей груди.

И вот, на исходе третьего дня, лес начал редеть.

Я подал знак остановиться. Кассиан замер за моей спиной.

– Что?

– Лагерь, – сказал я, кивнув вперёд.

Сквозь редкие стволы виднелись огни. Множество огней – костры, факелы. Тысячи палаток растянулись по низине, как грязные лохмотья, которыми кто-то прикрыл землю. В центре, на небольшом холме, выделялась одна – большая, чёрная, с серебряными вышивками. Палатка Корина.

– Вот мы и пришли, – прошептал Кассиан.

Я смотрел на огни и чувствовал, как внутри поднимается холод. Не тот, от которого стынет кровь. Боевой. Тот, что всегда приходил перед атакой.

Я усмехнулся сухо, безрадостно.

– Хорошие шансы.

– Мы не собираемся воевать с армией, – напомнил он. – Мы собираемся вытащить одного человека.

– Одного человека, – повторил я, глядя на чёрную палатку.

Где-то там, внутри, была она. Амалия. Она ждала. Она верила. И я пришёл.

– Готовьте людей, – сказал я, не оборачиваясь. – ночью мы идём, я вытащу её оттуда чего бы это мне не стоило.

– Командор, – голос Кассиана дрогнул, – вы уверены, что выдержите?

Я повернулся к нему. В моих глазах, наверное, отражались костры лагеря – холодный синий огонь, который не греет.

– Я выдержу. Потому что если я не выдержу – она умрёт.

Кассиан опустил взгляд.