Текст книги "Спаси меня, командор! (СИ)"

Автор книги: Саша Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 48. Кровь и камень

Глава 48. Кровь и камень

Город горел.

Чёрный дым стелился по узким улочкам, воздух стал таким плотным, что каждый вдох резал лёгкие, как битое стекло. Орландо стоял на перекрёстке двух улиц, опираясь на посох, и смотрел, как бойцы отступают с боем, шаг за шагом, метр за метром, постепенно уступая врагу каждый камень, каждую пядь выжженной земли.

Перед ним, в гуще уличной резни, бились ветераны барона Торна. Старые вояки, помнившие не одну битву, дрались с ожесточением обречённых. Их мечи находили щели в доспехах тёмных, их щиты держали удары, от которых у молодых солдат ломались руки. За ними, на импровизированных баррикадах из опрокинутых телег и мешков с песком, засели лучники. Они били почти вслепую, но плотность порядков была такой, что каждый их выстрел находил цель.

А в трёх кварталах к востоку, у разорённой гильдии кожевников, сражался граф Блэквуд.

– Веселее, парни! – крикнул он, рубанув ближайшего тёмного. Меч вошёл точно в сочленение доспеха, и враг рухнул, даже не вскрикнув. – Они думают, что нас мало? А мы элита! Нас всегда мало, это нормально!

Его люди, человек тридцать закопчённые, в рваных плащах, рассмеялись. Кто-то хрипло, кто-то взахлёб. Сквозь дым, кровь и смерть они смеялись. Блэквуд умел это, превращать безнадёжную схватку в забаву, умел так, что его солдаты шли за ним в огонь и воду, не сомневаясь ни секунды.

– Барон, – раздался спокойный голос справа. – Не увлекайтесь. Нас с левой улицы обходят.

Рядом с графом, чуть поодаль, выставив воздушный щит, стоял старый маг в синей мантии. Седая борода, глубокие морщины, глаза цепкие, как у охотника. Мастер Алдрик. Правая рука Блэквуда, его наставник и, как поговаривали, единственный человек, которого граф действительно слушался.

– Оголил фланг говоришь? – Блэквуд оглянулся, заметил двоих тёмных, заходящих сбоку, и быстрым движением отправил одного из них в нокаут рукоятью меча. – А, ерунда. Они же почти не воюют, эти ваши тёмные. Ты видел, как они мечи держат? Как грабли.

– Как грабли, – согласился Алдрик, выпуская в сторону второго тёмного ледяную стрелу. Та пробила доспех насквозь. – Но их много, барон. А вашей удали на троих тёмных хватит, не больше.

– На троих? Алдрик, я за себя и за тебя оторвусь. Ты уж поднажми, старина, не позорь седину.

Он рванул вперёд, туда, где строй тёмных начинал редеть, и его люди без команды, двинулись за ним. Алдрик покачал головой, поправил одежды и пошёл следом, прикрывая графа с тыла.

Они пробивались вперёд, метр за метром, не столько побеждая, сколько заставляя врага платить за каждый шаг. Блэквуд дрался с азартом, почти с радостью, меч сверкал в его руке, и каждый удар был точным, выверенным, почти танцевальным. Он не боялся. Он наслаждался.

– Барон! – крикнул один из его бойцов, молодой парень с перевязанной головой. – Справа!

– Вижу! – Блэквуд развернулся, отразил удар, рубанул в ответ. – Алдрик, прикрой!

Старый маг уже поднимал жезл. Воздушная стена встала между отрядом и наступающими тёмными, времени достаточно чтобы Блэквуд перестроил людей, оттеснил врага, восстановил строй.

– Ой хорош, – выкрикнул граф. – Стареет, а всё ещё хорош.

Кто-то из отряда засмеялся.

Блэквуд прислушался. Гул боя постепенно смещался к центру, туда где остатки гарнизона пробивались к замку.

– Отходим? – граф усмехнулся, обвёл взглядом своих людей. – Вы слышали? Алдрик предлагает отступить. Старый трус.

– Мудрый трус, лучше храброго трупа, – поправил Алдрик.

Блэквуд рассмеялся, хлопнул мага по плечу и скомандовал.

– Отходим, парни! К замку, живо! Но красиво, чтобы этим ублюдкам было что вспомнить!

Они отступали, перебежками, прикрывая друг друга. Алдрик ставил воздушные щиты, Блэквуд рубился с теми, кто подходил слишком близко. Кто-то из его людей шутил, что после такого боя граф должен им ящик медовухи, кто-то кряхтел, что лучше бы он им жалованье удвоил. Блэквуд обещал и то, и другое, с условием что они доживут до утра.

На перекрёстке, у сгоревшей пекарни, они столкнулись с отрядом Торна. Барон был весь в саже и чужой крови, его меч зазубрился от ударов, он стоял прикрывая отступление своих ветеранов.

– Граф! – Торн кивнул, не тратя слов. – Живы?

– Как видите, – Блэквуд ухмыльнулся, отбивая очередной удар. – Ваши тоже ещё дышат?

– С грехом пополам, – ответил Торн.

Алдрик молча встал рядом с Орландо. Они переглянулись, и без слов поняли друг друга.

Вместе они ударили, тени Орландо и воздушные клинки Алдрика смешались в единый поток, отбрасывая тёмных на десяток метров. Ветераны Торна и бойцы Блэквуда, объединившись, рванули к последней баррикаде.

Они бежали, пригибаясь под стрелами, перепрыгивая через обломки и тела. Алдрик и Орландо прикрывали отход, их магия сталкивалась с чёрными лучами преследователей, и воздух звенел от напряжения.

Они вбежали во внутренний двор замка, когда тёмные были уже в сотне метров позади. Ворота стояли открытыми и ждали последних отступающих. Внутри, за стенами, суетились люди защитники, которые успели отступить раньше.

– Заходите! – крикнул кто-то из стражников. – Быстрее!

Ветераны, лучники, стражники, бойцы Блэквуда, все кто ещё мог держать оружие, забежали во двор. Орландо вошёл последним, волоча раненую руку. Алдрик прикрывал его, не отпуская щит до последней секунды.

– Закрывайте ворота! – скомандовал Торн.

Стражники налегли на створки. Железные петли заскрипели, дерево с протяжным стоном закрыло проход, и тяжёлый засов, поднятый десятком рук, упал на место.

Орландо прислонился к стене и медленно сполз на землю. Рядом рухнул Блэквуд развалился на мешках с песком и захохотал.

– Граф, вы в порядке? – спросил Торн, подходя.

– В полном, барон. – Блэквуд приподнялся, отряхнул колени. – Давно так не веселился. Алдрик, ты видел, как тот здоровенный с топором пробежал? Я думал, он нас задавит, а он просто… мимо пробежал.

– Видел, – сухо ответил Алдрик, опускаясь на бочку. – И если вы ещё раз полезете в самую гущу, я лично вас закую в цепи и отправлю в обоз. Под надёжную охрану.

– Пф, – Блэквуд махнул рукой. – Ты блефуешь. Ты без меня соскучишься.

– Как без насморка, – буркнул старый маг.

Орландо смотрел на тех, кто остался. Ветеранов Торна осталось чуть больше сотни. Бойцов Блэквуда всего около пятидесяти. Немного лучников и стражников. И магов – Орландо, Алдрик, Дориан, ещё трое едва живых стихийников.

– Мы продержимся, – сказал Торн, глядя на своих людей. – Стены замка крепкие.

– Продержимся, – повторил Орландо, но в голосе его не было уверенности.

Корин подъехал к замку, когда солнце уже клонилось к закату.

Небо над городом было багровым от пожаров, и в этом багровом свете замковые стены казались высеченными из запёкшейся крови. Он остановил коня в сотне метров от ворот и долго смотрел на тяжёлые дубовые створы, за которыми укрылись остатки защитников.

Рядом, на взмыленных лошадях, замерли его генералы. Армия, которая ещё утром насчитывала почти семь тысяч, сейчас сильно поредела.

– Господин, – подал голос старый вояка, командир левого фланга. – Нам нужно остановиться. Люди не выдержат ещё одного штурма.

Корин не ответил. Он слез с коня, подошёл к ближайшему телу, солдату в чёрном плаще, лежавшему лицом вниз. Перевернул носком сапога. Мёртв. Корин усмехнулся.

– Как звали этого человека? – спросил он, не глядя на генералов.

– Не знаю, господин, – ответил старый вояка, замешкавшись.

– Я тоже не знаю. – Корин наклонился, взял с земли чей-то оброненный меч, повертел в руках. – Забавно. Тысячи имён, которые не запомнит никто.

Он говорил спокойно, почти ласково, но в этом спокойствии было что-то неправильное. Генералы переглянулись.

– Господин, – вмешался багроволицый толстяк, осмелев, – мы потеряли треть армии. Беглецов – ещё больше. Целые отряды самовольно покинули поле боя, просто развернулись и ушли в леса. Боевой дух падает. Солдаты вымотаны.

Он резко повернулся и посмотрел на багроволицого. В его глазах плясало что-то нездоровое, нечто глубокое и пугающее.

– Я видел, как они бегут, – продолжал толстяк, не замечая или не желая замечать. – Дезертиры срывали значки и бросали оружие. Если мы прикажем атаковать сейчас, боюсь, мы можем потерять остатки.

– Никто не подчинится? – Корин шагнул к нему. Генерал невольно отъехал на шаг, но Корин ухватил коня под уздцы, не давая отступить. – Ах, ты трус. Ты предлагаешь мне отступить?

– Я предлагаю перегруппироваться. – Голос генерала дрогнул, но он продолжал. – Замок не уйдёт. Мы можем окружить его, блокировать все выходы, зачистить захваченную часть города. Дать людям отдых, восстановить порядок в войсках, наказать дезертиров. А через день-другой, когда все придут в себя, начать осаду по всем правилам.

– Через день-другой? – Корин наклонил голову набок, как собака, прислушивающаяся к незнакомому звуку. – Амалия может умереть завтра. Сегодня. Через час. Ты это понимаешь?

Он отпустил коня, отвернулся, посмотрел на замок. В его глазах, помимо безумия, мелькнуло что-то похожее на тревогу.

– Этот выброс магии на стене… – тихо сказал Корин, словно размышляя вслух. – Это не случайность. Это не Амалия. Что-то спровоцировал её. Выжало из неё эту вспышку.

Он повернулся к генералам, и в его голосе зазвенела сталь.

– Аргус. Старый маг. Это он. Я знаю его. Он скорее убьёт её, чем отдаст нам. Эта вспышка его рук дело. Наверняка он хотел, чтобы она сгорела там и мы все это увидели.

Корин замолчал, сжал кулаки.

– Поэтому мы атакуем. Сейчас. Немедленно. Я не рискну…

– Но, господин… – начал было багроволицый.

– Замолчи! – рявкнул Корин. – Вы слышали меня. Штурм через час. И запомните ещё одно.

Он обвёл взглядом генералов, медленно, тяжело, заставляя каждого почувствовать его взгляд.

– Мне нужна не только Амалия. Аргус тоже должен быть взят живым. Я лично хочу с ним поговорить. Он старый, лысый, с длинной белой бородой. Вы его не спутаете ни с кем. Если он будет сопротивляться, не убивать, только обезвредить.

Генералы переглянулись.

– А если он умрёт в бою, – добавил Корин тихо, почти ласково, – я заставлю вас пожалеть, что вы родились на свет.

Он повернулся к замку. Чёрный кристалл на его груди пульсировал багровым, и ритм этого пульса был неровным, рваным как сердце человека, который стоит одной ногой в могиле, а другой в безумии.

– Готовьте людей, – сказал он уже тише, почти нормально. – Штурм через час. Я хочу видеть Амалию до того, как взойдёт луна.

Генералы молчали. Старый вояка первым кивнул и развернул коня. Багроволицый толстяк помедлил, потом тоже отъехал, но перед тем как скрыться в дыму, обернулся.

Корин остался один.

Он стоял перед замком, сжимая в руке чужой меч, и тихо, почти беззвучно разговаривал с кем-то, кого не видел никто. Может, с мёртвой женой. Может, с дочерью. А может, просто сам с собой, с той частью души, которая уже давно покинула его тело и теперь витала где-то среди дыма и пепла.

– Скоро, – прошептал он. – Скоро. Я приду за тобой, Амалия. И никто – ни твои маги, ни старая крыса Аргус не сможет остановить меня.

Глава 49. Последний рубеж

Глава 49. Последний рубеж

Рассвет следующего дня пришёл серым и тяжёлым.

Тронный зал превратился в лазарет. Когда-то парадное помещение с высокими сводами, где королева принимала послов и вершила правосудие, теперь было заставлено самодельными носилками, тюфяками и одеялами. Воздух пропитался запахом крови, йода и вонючего отвара из целебных трав. Кто-то стонал. Кто-то молился. Кто-то молча смотрел в потолок пустыми глазами, и я старалась не думать, видит ли он там что-то, кроме тьмы.

Всю ночь Корин штурмовал замок. Накат за накатом, волна за волной. Тёмные лезли на стены, пытались пробить ворота таранами и магией, забрасывали двор горящими стрелами. Защитники удалось удержать позиции всю ночь, они лили кипящую смолу на головы штурмующих, стреляли из арбалетов, иногда огрызались магией. Командовал обороной Вульф, он появлялся на самых опасных участках, поднимал людей в контратаки, сам рубился в самой гуще сражения. К утру натиск ослаб, но не прекратился. Корин дал своим солдатам короткую передышку.

Я сидела на корточках у стены, прижимаясь спиной к холодному камню, и ждала.

Аргус подошёл неслышно, как тень.

– Амалия, – сказал он тихо. – Время.

Я кивнула. Встала. Мы отошли в маленькую боковую комнату, где раньше, наверное, хранилась придворная утварь. Сейчас там было пусто. Аргус закрыл дверь, и мы остались одни.

Он положил ладонь мне на грудь, поверх платья. Холодный металл его амулета коснулся кожи. Аргус зашептал слова заклинания, что и в прошлый раз. Я чувствовала, как холодная нить вплетается в сердце, обновляя заклинание. Тик-так. Тик-так. Ещё два дня.

– Готово, – сказал он, убирая руку. – Приходи ко мне завтра. Если оно будет.

– Если будет, – повторила я.

Аргус полез в карман мантии и достал небольшую глиняную флягу.

– Выпей, – сказал он. – Настойка пустырника и ромашки. Нервы успокоит. Ты вся натянута, как тетива.

Я взяла флягу, отхлебнула. Горьковато, с травяным привкусом. Тепло разлилось по груди.

– Спасибо, – сказала я, возвращая флягу.

Аргус спрятал её обратно и посмотрел на меня долгим взглядом. В его выцветших глазах я увидела жалость.

– Если я выживу, я лично нанесу Корину смертельный удар. За всё. За то, что он сделал с моей семьёй. За Финна. За каждого, кто погиб из-за него. Я воткну ему нож прямо в сердце.

Аргус не отшатнулся, не испугался. Он спокойно пожал плечами и сказал ровно.

– Не важно, кто нанесёт удар, Амалия. Важно, чтобы он был в сердце. В нужное время. В нужном месте.

Аргус полез за пазуху и достал маленький свёрток из чёрного бархата. Развернул, внутри лежал кулон матери. Серебряная звезда, которую он забрал у меня в самом начале.

– Я ошибался на счёт его природы, – сказал он тихо. – Этот кулон не усиливает магию носителя, как я предполагал. Он рассеивает магию тьмы. Отводит её, ослабляет вокруг владельца.

Я смотрела на кулон, не веря своим глазам.

– Артефакт активируется простым заклинанием.

Аргус протянул мне кулон. Я взяла дрожащими руками, надела цепочку на шею. Холодный металл коснулся кожи.

– Спасибо, – сказала я.

– Не благодари, – ответил Аргус. – Это заслуга Финна. Это он разгадал тайну, всё было написано в дневнике твоей матери.

Мы вышли из комнаты, и никто ничего не заметил.

Лина работала без остановки.

Она стояла на коленях в луже тёмной, почти чёрной крови, перевязывая бойца, которому не повезло попасть под удар меча. Парень был молод, лет восемнадцати.

– Я умру? – спросил он, когда она стягивала край раны тугой повязкой.

– Нет, – отрезала Лина. – Ты будешь жить.

Я прошла мимо, не останавливаясь. Моим ранам никто не мог помочь.

Она заметила меня, кивнула. Я кивнула в ответ. Слова были не нужны.

В углу, на отдельном тюфяке, укрытый чьим-то плащом, лежал Орландо. Живой. Я вздохнула свободнее.

В малой приёмной, куда никто не заходил, я остановилась у окна, закопчённого до черноты. Внутри не было ничего. Те чувства, что переполняли меня когда-то, страх, ярость, надежда, любовь – куда-то исчезли, оставив после себя только ледяную пустоту.

– Амалия.

Голос королевы.

Я обернулась. Она стояла в дверях без короны, в кольчуге, с мечом на поясе. Волосы убраны в пучок. Она выглядела так, будто не спала двое суток. Наверное, так и было.

– Ваше величество, – я склонила голову.

– Ты хочешь меня о чём-то спросить. Я вижу.

Я помолчала. Потом решилась.

– Вы не жалеете? Что не отдали меня Корину тогда, на переговорах?

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

– Жалею ли я? – переспросила она тихо. – Амалия, прошлое уже не имеет значения. Мы там, где мы есть. И даже если бы я отдала тебя сейчас, – она подошла ближе, положила руку мне на плечо, – Корин никого бы не пощадил. Ты знаешь это не хуже меня.

Я знала. Но хотела услышать.

– Он бы взял тебя, а потом всё равно перерезал всех, кто остался, – продолжала королева. – Как перерезал бы любой город, который посмел ему сопротивляться. Он не из тех, кто держит слово. Он из тех, кто сжигает мосты после того, как перешёл на другую сторону.

– Значит, я была обречена с самого начала?

– Мы все были обречены, – она усмехнулась горько. – С того момента, как он решил воскресить своего бога. Но дело не в нас. Дело в том, чтобы не дать ему провести ритуал. Это важнее наших жизней. Важнее города. Важнее всего. Если он воскресит эту древнюю тварь… А если мы удержим его, если ты сможешь остановить его… то наша жертва окажется не напрасной.

– Вы верите, что я смогу?

Она взяла моё лицо в ладони, заставила посмотреть в глаза.

– Да, – сказала она.

Я не нашлась, что ответить. Просто кивнула.

Она отпустила меня, открыла дверь.

– Идём.

Внутренний двор замка был полон людей.

Около четырёх сотен бойцов которые могли стоять и держать оружие после ночи непрерывных атак.

Ветераны барона Торна чуть больше сотни, в рваных доспехах, с мечами, которые они не выпускали из рук даже на привалах. Остатки городской стражи, самые стойкие, кто не разбежался, когда стены рухнули. Ополченцы-лучники около сотни.

И маги. Семь человек, включая меня.

Посреди двора, на перевёрнутой бочке, сидел граф Блэквуд. Его мундир был разорван в нескольких местах, на щеке красовалась глубокая царапина, но он улыбался самой нахальной, бесшабашной улыбкой, которая поднимала дух своих людей.

– Ну что, орлы, – сказал он, обводя взглядом своих бойцов. – Ночь была весёлой? Я насчитал семь штурмов. Мне показалось, или на шестом они стали бегать быстрее?

– Бегали, барон, – ответил один из его бойцов, утирая кровь с разбитой губы. – Особенно когда вы им флаг сожгли.

– А что? – Блэквуд пожал плечами. – Я думал, им холодно. Хотел обогреть. А они взяли и побежали, видимо перегрелись. .

Бойцы засмеялись. Сквозь усталость и боль.

Из тени вышел старый маг Алдрик седой, с жезлом, весь в саже. Он встал рядом с графом и вздохнул.

– Барон, вы бы помолчали. У вас щека кровоточит.

– Это не кровь, – отмахнулся Блэквуд. – Это краска такая, боевая.

– Краска, – буркнул Алдрик, накладывая ему на щеку быструю заживляющую повязку. – Вы весь в краске, как мишень.

– Зато красиво, – ухмыльнулся граф.

Орландо сидел у стены, привалившись спиной к камню. Лина, закончив с ранеными, выскочила во двор, подбежала к нему и в два счёта перевязала его плечо заново.

– Вы не маг, вы решето, – ворчала она, вытирая слёзы.

– Пока я жив, – ответил он через силу, я видела что он улыбается.

Как только Лина заметила Вульфа, в стороне у колодца подошла к нему. Я не слышала, о чём они говорили, вокруг было слишком шумно, но видела как лицо Лины вдруг побледнело. Она задала вопрос – я узнала по движению губ: «А где Финн?»

Вульф покачал головой. Что-то сказал тихо, коротко. Я не разобрала слов, но увидела, как Лина замерла. Потом её плечи дрогнули, и она медленно отошла от командора, прижимая руки к лицу. Она не издала ни звука, только ушла в тень, в угол двора, и там, прижавшись к холодной стене, заплакала беззвучно.

Я хотела подойти к ней, но что-то остановило. Не время. Не место. И я не знала, какие слова могли бы её утешить.

Заметив меня Барон Торн, покрытый сажей и чужой кровью, подошёл.

– Леди Амалия, мне шестьдесят три года. Я видел три войны. И знаю одно, победа ещё не предрешена. Мы не сдадимся и своей стойкостью обратим противника в бегство.

Защитники зашевелились. Кто-то кивнул. Кто-то сжал рукоять лука.

Орландо поднялся.

– Амалия, – позвал он.

Я подошла.

– Жива, – сказал он.

– Жива, – повторила я. – А вы, магистр, выглядите так, будто вас переехала телега.

– Две, – усмехнулся он. – Но я ещё не готов умирать.

Мы обнялись, я осторожно, чтобы не задеть рану, он крепко, как обнимают дочь.

За стенами вдруг раздался гул. Сотни голосов, ревущих в унисон. Боевые трубы запели снова, низко и зловеще, как предсмертный хрип.

Корин шёл на очередной штурм.

Внутренний двор зашевелился. Без паники, без крика. Только топот сапог, скрип тетивы, лязг клинков, вынимаемых из ножен.

Я стояла среди них, и сердце колотилось где-то в горле.

Вульф подошёл ко мне.

– Ты боишься? – спросила я.

– Сейчас уже нет, – ответил он. – Сейчас только злость.

– Хорошая злость?

– Самая лучшая.

Он поцеловал меня, быстро, жёстко, как прощаются перед боем. Я ответила так же крепко, с той же отчаянной решимостью.

– Встретимся в тронном зале, – сказал он, отрываясь от моих губ. – Когда всё закончится.

– Договорились.

Он ушёл к воротам.

Орландо подошёл сбоку. Он опирался на палку, но стоял прямо.

– Вы готовы?

– Нет, – сказала я честно.

– Это нормально. Сейчас прорвутся.

Первый удар тарана сотряс ворота. Дерево застонало, но выдержало. Второй удар ещё громче, ещё сильнее. Третий.